22. Спор

После обеда холл отеля опустел. Туристы разбрелись кто по номерам, кто к бассейну, а собаки-администраторы дремали за стойкой, уткнув носы в лапы. Тигр из 315-го, по слухам, всё ещё отмокал в джакузи и распевал про любовь. Наклз разминался в центре холла. Хрустнул шеей, потянул плечи. Эспио прислонился к колонне с видом человека, которого вообще сюда никто не звал. Майти занял позицию у окна. — Слабо отжаться сто раз? — спросил Наклз. — Слабо, — честно ответил Майти. Айс сидел в кресле с видом кота, который знает, что сейчас начнётся представление. — Нужны утяжелители, — сказал он. Руж подняла голову от телефон. Эми отложила браслеты. Первой поднялась Руж. Она подошла к Наклзу, который уже лежал на полу, и с видом королевы уселась ему на поясницу. Наклз крякнул, но начал отжиматься. Десять. Двадцать. Руж сидела неподвижно, листая ленту, и только иногда бросала короткое: «Ещё». К ним присоединилась Эми. Хамелеон долго не соглашался, но после трёх секунд взгляда снизу вверх сдался. Он лёг на пол, Эми устроилась у него на пояснице, стараясь не уколоть иголками. Эспио начал отжиматься. Молча. С каменным лицом. Но хвост его подрагивал. Майти остался последним. Он посмотрел на Соника. Соник посмотрел на него. — Ты лёгкий, — сказал броненосец. — Я не… — Ты подойдёшь. Майти лёг на пол, раскинув лапы. Соник вздохнул, забрался ему на спину, устроился поудобнее. Броненосец даже не крякнул. — Держись, — сказал он и начал отжиматься. Счёт перевалил за тридцать, потом за сорок. Наклз сдался на пятьдесят пятом, упал лицом в пол и не двигался. Руж слезла, поправила юбку и отошла к дивану. — Трупик, — констатировала она. — Я отдыхаю, — простонал Наклз. Эспио выжал шестьдесят. Потом замер, подумал и сделал ещё пять. Эми похлопала его по спине и слезла. Майти не останавливался. Семьдесят. Восемьдесят. Девяносто. Соник сидел на нём, чувствуя, как под ним перекатываются мускулы броненосца, и понимал, что спорить с этим человеком бесполезно. Иглы его слегка подрагивали от напряжения, но он старался не ёрзать. В этот момент дверь в спортзал открылась. Айзек застыл на пороге. Его забеспокоило, что почти час не видел никого из конвоя и тем более брата. Он не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел на Майти — невозмутимого, сосредоточенного, выжимающего из своего тела девяностый раз — и на Соника, который сидел у него на спине верхом. Ёж. На броненосце. В обнимку, если не считать колючек. Айзек перевёл взгляд на Наклза, растянутого на полу. На Эспио, который поднимался с колен. На Эми, оправляющую платье. На Руж, устроившуюся на диване с телефоном. И, наконец, на Айса, который сиял как начищенный пятак. — Девяносто семь, — отчитался Майти, не обращая внимания на появившегося кота. — Ты чего? — спросил Айзек. Голос его звучал ровно, но уши предательски дёрнулись. — Спорим, — ответил Соник, стараясь держаться как можно непринуждённее. Иглы всё-таки слегка топорщились. Айзек смотрел на него. Соник сидел на спине у Майти. Майти отжимался. И никто из них не видел в этом ничего странного. — Сто, — сказал броненосец и замер. — Готово. Соник слез, помогая себе лапами. Отряхнул колени. — Молодец, — сказал он Майти. — Ты тоже, — ответил тот, поднимаясь. Айзек переводил взгляд с одного на другого. Потом повернулся к Айсу. Айс развёл лапами, мол, я ни при чём. — Ужин через час, — сказал Айзек ледяным тоном. — Не опаздывайте. Он вышел. Дверь закрылась с лёгким стуком. — Он видел? — спросил Наклз, поднимая голову. — Видел, — ответил Айс. — И ничего не сказал? — Сказал про ужин. — А про Соника на Майти? — Промолчал. — Это плохо? — Это хорошо. — Почему? — Он ревнует, — сказал Айс. Соник покраснел. — Не говори ерунды. — Я говорю факты. Ты сидел на спине у другого мужчины. Айзек это видел. И не устроил скандал. Значит, переваривает. Соник хотел возразить, но не нашёлся. Майти стоял у окна, смотрел на закат и делал вид, что его тут нет. — Хороший день, — резюмировал Айс. Никто не спорил. Даже Айзек, который в этот момент, наверное, пил зелёный чай в номере и делал вид, что ему всё равно. Хотя уши, наверное, всё равно горели. Когда все разошлись, в зале остались только Айс и Руж. Наклз уполз в номер отлёживаться. Эми утащила Эспио пить чай. Майти и Вектор отправились в бар. Соник поднялся к себе, бросив на прощание: «Я в душ». Айзек исчез ещё раньше — говорят, в сторону фитнес-бара, где подавали зелёный чай и тишину. Руж сидела на диване, пересматривая отснятое на телефон. Айс подошёл к ней с самой хитрой мордой, какая только могла быть у кота, который знает то, о чём другие только догадываются. — Будь внимательна, — сказал он, присаживаясь на подлокотник. Глаза его блестели, усы топорщились. — Я знаю брата. В этот же день он как-то, да привлечёт к себе внимание Соника. Руж подняла голову. — Так он всё-таки ревнует? Её голос звучал ровно, но в глазах уже разгорался профессиональный интерес. Летучая мышь всегда чуяла сенсацию за версту. — Сам в шоке, — ответил Айс и широко улыбнулся, обнажая клыки. — Он ещё не понял. Думает, что это профессиональная забота. Начальник охраны, всё такое. — А ты думаешь иначе? — Я знаю, что он пять минут стоял в дверях и смотрел, как Соник сидит на Майти. Пять минут, Руж. Он даже чай не пил. — Это плохо? — Это отлично. Руж спрятала телефон в карман и скрестила ноги. — И что ты предлагаешь? — Наблюдать. Фиксировать. Докладывать. — Айс подался вперёд. — Ты же шпион. Это твоя работа. — Моя работа — добывать секреты. А не следить за тем, как твой брат влюбляется в ёжика. — Это тоже секрет. Для него самого. Руж усмехнулась. — Ты — злодей. — Я — дипломат, — поправил Айс. — И я хочу, чтобы мой брат наконец стал счастливым. Даже если для этого его нужно немного подтолкнуть. — Или столкнуть с лестницы. — Или столкнуть, — согласился Айс. Они помолчали. В холле было тихо, только кондиционер гудел, да где-то вдалеке хлопнула дверь. — Хорошо, — сказала Руж. — Я согласна. — На что? — Наблюдать. Фиксировать. Докладывать. — Она достала телефон. — Но если Айзек узнает, я скажу, что это был ты. — Он и так узнает, — отмахнулся Айс. — У него нюх на заговоры. — Тогда он убьёт тебя. — Не убьёт. Я его брат. — Это не спасение. — Это гарантия. Руж покачала головой, но улыбнулась. — Ладно. — Она встала с дивана. — Будем наблюдать. — Будем, — кивнул Айс. Они разошлись в разные стороны. Руж — в номер, пересматривать видео на большом экране. Айс — на лестницу, потому что он вдруг вспомнил, что забыл спросить у Соника, не хочет ли он вечером прогуляться по городу. В холле отеля снова стало тихо. Только кондиционер гудел, да где-то на третьем этаже тигр из 315-го всё ещё распевал про любовь. Теперь уже тише. Уставал. — Хороший день, — сказал Айс сам себе и пошёл к лестнице. Айс знал Айзека как свои пять пальцев. И усы. И хвост. Он знал, как брат дышит во сне, как помешивает зелёный чай — строго по часовой стрелке, как замирает на пороге, если в комнате кто-то есть, и как вздрагивает, когда слышит своё имя в непривычном контексте. Поэтому его предположение не было просто догадкой. Это был диагноз. — Он ревнует, — сказал Айс Руж. — И сам этого ещё не понял. Руж тогда усмехнулась, но спорить не стала. Потому что Айс ошибался редко. А в том, что касалось брата — никогда. И вечер подтвердил его правоту. Всё началось с ужина. Соник пришёл в столовую первым — мокрый после душа, в чистой гавайской рубашке и шортах. Иглы ещё не просохли до конца и торчали в разные стороны, придавая ему вид рассерженного одуванчика. Он сел за стол, взял меню и принялся изучать раздел с острыми закусками. Айзек вошёл через минуту. Остановился у входа, окинул зал взглядом — и замер. На минуту дольше, чем обычно. Взгляд его скользнул по Сонику, задержался на влажных иглах, на открытых плечах, на том, как рубашка облегает грудь (не слишком плотно — бинты делали своё дело, но Айзек уже знал, что под ними). Потом он быстро отвернулся и направился к своему месту — напротив Соника, потому что других свободных стульев не было. — Добрый вечер, — сказал он, садясь. — Добрый, — ответил Соник, не поднимая головы. Айс, сидевший слева от брата, заметил, как дёрнулся кончик его хвоста. И как он поправил воротник — хотя воротник был в порядке. И как взял чашку с зелёным чаем, хотя официант ещё не подходил. Чашка была пуста. Айзек подержал её секунду, потом поставил обратно. — Чай принесут, — сказал Айс. — Я знаю. — Ты держал пустую чашку. — Я проверял, чистая ли она. — Она всегда чистая. — В этот раз могло быть иначе. Айс не стал спорить. Он откинулся на спинку стула и приготовился наблюдать. Ужин прошёл почти спокойно. Почти — потому что Айзек трижды посмотрел на Соника, когда тот не видел. Один раз — когда ёжик потянулся за солонкой и рубашка натянулась на плечах. Второй — когда Соник откусил чили-дог и зажмурился от удовольствия, издав тихий, почти неслышный вздох. Третий — когда Наклз что-то сказал, и Соник засмеялся, запрокинув голову, открывая шею. Айзек смотрел. Айс считал. После ужина все разошлись. Эми и Руж умчались на террасу пить коктейли. Наклз и Вектор отправились в бильярдную. Майти и Эспио ушли на улицу — смотреть на тигриные статуи в свете фонарей. Соник поднялся в номер. Айзек — тоже. Айс задержался в холле, делая вид, что читает газету. На самом деле он слушал. Шаги на лестнице. Два голоса. Соник спросил: «Вы тоже на третий?» Айзек ответил: «Да». Коротко. Жёстко. Но Айс уловил в этом «да» что-то, чего не было раньше. Заминку. Секундное колебание. Они поднялись вместе. Айзек пропустил Соника вперёд — он всегда пропускал, это была вежливость, не более. Но сегодня он задержал взгляд на спине Соника чуть дольше, чем позволял протокол. Айс дождался, пока они скроются за дверями номеров, и только тогда отложил газету. — Ну что? — спросила Руж, бесшумно появившись за его спиной. — Три раза, — сказал Айс, не оборачиваясь. — Что три раза? — Он посмотрел на него три раза за ужином. Ещё раз — когда они поднимались по лестнице. — Ты считаешь? — Я фиксирую. Руж села рядом. — И что теперь? — Теперь будем ждать. — Айс повернулся к ней с хитрой улыбкой. — Он не выдержит. Я знаю брата. Сегодня он ему что-нибудь скажет. Или сделает. — Оптимист. — Реалист. Они помолчали. — Айс, — сказала Руж. — М? — А если он ничего не сделает? — Сделает. — Айс посмотрел в потолок. — Он же кот. А коты не умеют долго терпеть. — Соник — ёжик. — Это не важно. Руж хотела возразить, но раздумала. Она тоже заметила. И теперь ждала, что будет дальше. В номере на третьем этаже Айзек сидел на кровати, сжимая в лапах чашку зелёного чая. Чай давно остыл, но он не замечал. Он смотрел в стену и думал. О том, почему ему вдруг захотелось проследить, чтобы Соник доел свой ужин. О том, почему он напрягся, когда Наклз положил лапу на плечо ёжика. О том, почему он до сих пор помнит, как Соник сидел на Майти. И почему это воспоминание вызывает у него глухое, незнакомое раздражение. Он отставил чашку. — Глупости, — сказал он в пустоту. Никто не ответил. Только часы тикали на стене. А через стенку Соник сидел на своей кровати, раскрыв блокнот, и писал: «Айзек смотрел на меня сегодня. Три раза. Или четыре. Я сбился. Но Айс насчёт брата не ошибается». Потом зачеркнул и написал: «Он смотрел. Мне не показалось». Закрыл блокнот и спрятал под подушку. Ровно в одиннадцать вечера в коридоре послышались шаги. Айс приоткрыл дверь и выглянул. Айзек шёл по коридору к комнате Соника. Не спеша. Как на дежурство. В руке — чашка зелёного чая. Айс сжал кулак. — Давай, братец, — прошептал он. — Сделай это. Айзек постучал. Дверь открылась. — Вы? — спросил Соник. — Чай, — сказал Айзек. — Я подумал, вы тоже хотите. — Я… — Берите. — Он протянул чашку. — Он горячий. Соник взял. Айзек кивнул, развернулся и ушёл. Дверь закрылась. Айс выдохнул — разочарованно и облегчённо одновременно. — Он принёс ему чай, — сказал он Руж, которая уже стояла рядом и тоже всё видела. — Просто чай. — Это был зелёный чай. — Он всегда пьёт зелёный чай. — Руж, — Айс посмотрел на неё долгим взглядом. — Айзек никогда не делится своим чаем. Ни с кем. Даже со мной. Руж замолчала. — Это не просто чай, — сказала она наконец. — Это доказательство. — Чего? — Того, что он пропал. — Айс улыбнулся, но улыбка вышла почти грустной. — И что теперь ничего не будет как раньше. — Это плохо? — Это лучшее, что могло случиться. Он закрыл дверь. В номере Соник сидел на кровати, держал в лапах горячую чашку и смотрел на тёмный чай. Вкус был непривычным — горьковатым, с нотками жасмина. Таким, какой пил Айзек. — Идиот, — сказал он сам себе. Но чай не выплеснул. И выпил до дна.