38. Гинеколог

— Не пойду! — голос Соника разнёсся по всему третьему этажу. — Не хочу! Не заставишь! Айс и Айзек сидели на кровати кота, сжавшись в комочки, как два нашкодивших котёнка. Айзек сжимал в лапах чашку с давно остывшим чаем и смотрел в пол, избегая встречаться взглядом с разбушевавшимся ёжиком. Айс замер с открытым ртом, боясь пошевелиться, чтобы не попасть под раздачу. Даже его хвост, обычно игриво подрагивающий, прижался к боку и замер, будто тоже решил не рисковать. Соник метался по комнате, как загнанный зверь. От окна к двери, от двери к кровати. Накинутое поверх футболки одеяло развевалось за ним, как плащ супергероя, который вот-вот потерпит сокрушительное поражение. Босые ступни шлёпали по ковру, иглы на загривке стояли дыбом, изумрудные глаза метали молнии. — Соник, ну пожалуйста, — Эми стояла перед ёжиком, сложив лапки на груди, и пыталась говорить спокойно. Её голос то и дело срывался на писк, но она старалась держаться. — Это просто осмотр. Пять минут. Ты даже не заметишь. — Пять минут?! — Соник вытаращил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. — Ты сказала «пять минут»?! Я буду там лежать с раздвинутыми ногами целых пять minut? — Ну, может, десять, — неуверенно поправилась Эми. — Или пятнадцать. Но не больше. — Пятнадцать минут?! — Соник схватился за голову, запустил лапы в иглы и замер посреди комнаты, глядя в пол. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, будто он только что пробежал марафон. — Они будут смотреть на мои… на мои… Он не договорил. Не смог. Слова застряли в горле, как кость. Покраснел так, что даже уши стали розовыми. Сначала щёки, потом шея, потом кончики игл, кажется, порозовели. Он схватил подушку с кровати и прижал к груди, будто она могла защитить его от всего мира. — Соник, там врач-женщина, — мягко сказала Эми, делая осторожный шаг вперёд. — Она не мужчина. Не самец. Тебе нечего стесняться. — Мне есть чего стесняться! — заорал ёжик, размахивая подушкой, как мечом. — Я всю жизнь скрывал, что я… что у меня… — Он запнулся, сбился, покраснел ещё сильнее. — В общем, там всё не так, как у нормальных женщин! — У всех по-разному, — вздохнула Эми. — В этом нет ничего страшного. — А если там что-то не так? — А если всё так? — А если найдут рак? — Соник, ради бога, — Эми закатила глаза. — Рак за три дня не появляется. — А откуда ты знаешь?! — Я ежиха, я знаю. — Этого недостаточно! Он швырнул подушку в Айса. Тот поймал, даже не глядя. Потом взял вторую — из-под головы Айзека — и запульнул обратно. — Айс, помоги, — попросила Эми. — А я что? — Айс развёл лапами, делая вид, что он здесь случайный прохожий. — Я молчу. Я вообще здесь не сижу. Меня нет. — Ты сидишь на моей кровати, — напомнил Айзек, не поднимая головы. — Ты сидишь на моей половине, — огрызнулся Соник. — У нас одна половина, — устало ответил кот, наконец поднимая взгляд. — Вот именно! Эми посмотрела на это представление и поняла, что если не вмешаться сейчас, то они будут спорить до вечера. Она глубоко вздохнула, набрала воздуха в грудь и шагнула вперёд. Встала между Соником и Айзеком, подняла лапу и рявкнула так, что братья Вайт прижали уши, а Соник поперхнулся воздухом. — Тихо! Все замерли. — Я сейчас не уйду, пока ты не согласишься, понял? — Не соглашусь, — буркнул Соник, но уже тише. Голос его дрожал, но не от гнева — от страха. — Айзек, — Эми повернулась к коту, — объясни ему, что это необходимо. Айзек отставил чашку на тумбочку. Она звякнула о дерево, и этот звук почему-то показался очень громким в наступившей тишине. Кот поднялся, подошёл к Сонику, положил лапы ему на плечи — не сжал, просто держал. Тёплые, спокойные. Соник не отодвинулся. Стоял, тяжело дыша, и смотрел в пол. — Соник, — сказал Айзек. — Не уговаривай, — огрызнулся тот, но без прежней злости. — Это не уговоры. — Голос кота был ровным, как всегда, но в нём проскользнула нотка, которой раньше не было. Беспокойство. — Это констатация факта. Ты три дня был в течке. Трижды был со мной. У тебя были выделения, боль, жар. Я волнуюсь. — А если я не хочу? — А если там воспаление? — Айзек чуть наклонил голову, заглядывая ёжику в глаза. — А если нет? — А если да? Соник молчал. Сжимал край одеяла, которое всё ещё висело на его плечах. Смотрел в сторону. — Я пойду с тобой, — сказал Айзек. — Мужчинам нельзя присутствовать на гинекологическом осмотре, — напомнил Айс, не удержавшись. — Это прописано в уставе. Айзек бросил на него такой взгляд, что Айс мгновенно прикусил язык и сполз с кровати, чтобы быть подальше от греха. Он сделал несколько шагов назад, упёрся спиной в стену и поднял лапы вверх — мол, сдаюсь, я молчу, меня нет. — Я подожду в коридоре, — сказал Айзек, снова глядя на Соника. — Буду стоять у двери. — И что это даст? — голос Соника дрогнул. Впервые за всё утро. — Ты будешь знать, что я рядом, — ответил кот. — Что если что — я приду. — Даже если не пустят? — Я начальник охраны. Меня везде пускают. — Ты уже говорил, — усмехнулся Соник. — Повторюсь, если надо. Соник поднял наконец голову. Посмотрел в жёлтые глаза — тёплые, спокойные, без привычного льда. Вдохнул. Выдохнул. — Ладно, — сказал он. — Идём. — Я с вами? — спросил Айс, отлипая от стены — Нет, — хором ответили Соник и Айзек. — Сиди здесь и не высовывайся, — добавил Айзек, снимая с вешалки свою куртку. — А если мне станет скучно? — Айс надул губы. — Почитай книгу, — посоветовала Эми. — Я не умею читать. — Умеешь, — сказал Соник. — Зато я умею договариваться, — парировал Айс. — С гинекологом, например. — Не надо, — сказал Айзек. — А если она не захочет тебя пускать? — не унимался Айс. — Ты же мужчина. Устав не позволяет. — Я сам договорюсь, — отрезал Айзек. — Ты умеешь? — Научусь. Айс вздохнул, плюхнулся обратно на кровать и взял в лапы телефон. Принялся листать ленту, делая вид, что его совершенно не волнует, чем закончится этот поход. — Ладно, — сказал он. — Буду ждать. И не вздумайте там умирать. — Не вздумаем, — ответил Соник и первым вышел в коридор. Айзек — следом, на ходу застёгивая куртку. Эми проводила их до двери. Остановилась на пороге, сложила лапки на груди. — Держитесь, — сказала она. — И зовите, если что. — Если что, я закричу, — буркнул Соник, не оборачиваясь. — А я прибегу, — сказал Айзек. — Даже если не пустят? — Я начальник охраны. — Ты уже говорил. — Повторюсь, если надо. Они пошли к лестнице. Шли медленно, но не потому, что боялись опоздать. Просто Соник переставлял ноги так, будто каждая ступенька была последней. Айзек смотрел на него — на ссутуленные плечи, на примятые иглы, на одеяло, которое ёжик так и не снял. И через два шага он не выдержал. Протянул лапу, взял Соника за руку. Соник дёрнулся — по привычке. Но не вырвал. Замер на секунду, потом его пальцы медленно, неохотно сжались в ответ. — Я здесь, — сказал Айзек. — Знаю. — Не бойся. — А если больно? — Потерпишь. — Ты же обещал, что не будет больно. — Соник посмотрел на него. В глазах — страх и надежда. — Я обещал, что буду рядом, — поправил Айзек. — И буду. Соник покраснел. Отвернулся к стене, но лапу не отпустил. — Идиот, — сказал он. — Я знаю. Они спустились на первый этаж, прошли через холл, вышли на улицу. Солнце уже поднялось высоко, чайки орали над крышами. Ветер трепал иглы Соника, полы куртки Айзека. Впереди, через дорогу, была женская консультация. Белое здание с синей вывеской и аккуратной клумбой у входа. — Всё будет хорошо, — сказал Айзек. — Откуда знаешь? — спросил Соник, глядя на дверь. — Я начальник охраны. Моя работа — знать всё. Соник усмехнулся. Сжал его лапу сильнее. — Ладно, — сказал он. — Пошли. Но если я умру от страха, ты будешь виноват. — Договорились. Они перешли дорогу. Айзек открыл дверь, пропустил Соника вперёд. Сам остался на пороге. — Я здесь, — сказал он. — Знаю. Дверь закрылась. Айс выглянул в окно, проводил их взглядом и покачал головой. — Бедный ёжик, — сказал он. — Почему бедный? — спросила Эми, подходя к окну. — Потому что она ещё не знает, что к ней идёт. — А что? — Самый упрямый пациент в этом королевстве. Эми улыбнулась. — Но хороший, — сказала она. — И это главное, — кивнул Айс. Кабинет гинеколога оказался совсем не страшным. Светлые стены, приятный запах трав, мягкие кресла для посетителей и аккуратный стол с ноутбуком. На подоконнике стояли цветы — живые, с яркими оранжевыми бутонами. Занавески были раздвинуты, и в окно заглядывало утреннее солнце. В углу тихо журчал небольшой фонтанчик, и вода переливалась на свету, разбрасывая по стенам маленьких зайчиков. Врач ждала их у входа. Лисица зрелых лет, с густой рыжей шерстью, которая уже начала седеть на мордочке и кончиках ушей. На ней был белый халат, на груди — бейдж с надписью «Мимико». Глаза — янтарные, с хитрыми искорками, которые забегали сразу, как только она увидела Соника. — Проходите, — сказала она мягко, жестом приглашая внутрь. — Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку. Соник стоял на пороге, сжимая край своей футболки, и смотрел на кушетку с таким ужасом, будто это была не медицинская койка, а эшафот. — Я… — начал он. — Всё будет хорошо, — перебила Мимико, и в её голосе не было насмешки. Только спокойная, профессиональная уверенность. — Я принимаю уже двадцать пять лет. Видела всякое. Вы не первый, кто боится. — Я не боюсь, — соврал Соник. — Конечно. Она подождала, пока ёжик разденется и ляжет. Соник делал это медленно, будто раздевался перед расстрелом. Сначала стянул футболку, потом, поколебавшись, снял штаны. Лёг на спину, накрылся простынёй и уставился в потолок, на котором висела лампа с розовым абажуром. Мимико надела перчатки, подошла к кушетке. — Расслабьтесь, — сказала она, отодвигая край простыни. — Я буду аккуратна. И она была аккуратна. Пальцы — мягкие, тёплые — двигались уверенно, но нежно. Осмотр длился недолго. Мимико комментировала каждое своё действие, объясняла, что делает и зачем. Соник зажмурился, вцепился в край кушетки и старался не думать. Только слышал своё дыхание и тихое журчание фонтана. Когда всё закончилось, он выдохнул. Глубоко, шумно, будто задерживал дыхание на целую вечность. — Всё? — спросил он, приоткрыв один глаз. — Всё. — Мимико сняла перчатки, бросила их в мусорку. — Можете одеваться. — И? — Соник сел, натягивая футболку. Руки дрожали, но он старался не показывать. — Что там? — Вы полностью здоровы, — сказала лисица, садясь за стол и открывая ноутбук. Её пальцы забегали по клавиатуре. — Воспалений нет, разрывов нет, инфекций нет. Беременности тоже нет. Всё в пределах нормы. Соник замер. Потом медленно выдохнул. Плечи его опустились, напряжение ушло — будто кто-то снял с него тяжёлый груз. — Спасибо, — сказал он, застёгивая пуговицы. — Не за что. — Мимико что-то печатала на ноутбуке, не поднимая головы. — Передайте своему спутнику, что он может не волноваться. Всё в порядке. Можете даже не приходить на повторный осмотр, если ничего не изменится. Соник покраснел, но возражать не стал. Оделся, поправил иглы, пригладил торчащие в разные стороны шерстинки. Ещё раз вздохнул и вышел в коридор. Айзек ждал у двери, прислонившись к стене, засунув лапы в карманы куртки. За всё время он не сдвинулся с места. Не присел на стул, не прошёлся по коридору. Просто стоял и смотрел на дверь. Увидел Соника — и его плечи чуть расслабились. Напряжение, которое держало его последние полчаса, отпустило. — Ну? — спросил он, отлипая от стены. — Здоров, — ответил Соник, стараясь говорить беззаботно. — Даже не беременен. Сказала, что всё в пределах нормы. — Я и не сомневался. — Врёшь. — Соник усмехнулся. — Немного. Они пошли к выходу. Айзек взял его за лапу — просто так, не думая. Соник не вырвал. Только сжал в ответ. Мимико проводила их взглядом. Дождалась, пока дверь закроется, и только тогда открыла ящик стола. Достала лист плотной бумаги, ручку с золотым пером. Написала всего несколько строк. «Беглянка вернулась. Живёт под другой личностью. Будьте осторожны». Сложила лист, запечатала красным сургучом. Прижала печать — герб пристоличных земель: скипетр со звездой, рыбы у основания, расправленные крылья сверху. Кому — не было подписи. Только символ. Мимико отправила письмо через курьера — неприметного пса в кепке, который ждал у крыльца. Псу она сказала только: «В столицу. Срочно». Через день письмо будет в пристоличных землях. Через два — у того, кто ждал этой вести много лет. Кто искал, но не находил. А Соник и Айзек шли по солнечной улице. Чайки кричали над крышами, ветер трепал иглы, и ёжик, почувствовав себя в безопасности, начал требовать чили-доги. — Я заслужил, — говорил он, идя впереди и не оборачиваясь. — Ты заслужил покой, — отвечал кот, не отставая ни на шаг. — Покой — это чили-доги. — Покой — это овощной суп. С брокколи. — Ты издеваешься? — Я забочусь. — Айзек! — Соник. Они спорили, толкались плечами, и никто из них не знал, что письмо уже летит — на восток, в столицу, к тем, кто ждал. И что скоро всё изменится. К лучшему или к худшему — покажет время. Но одно было ясно: спокойная жизнь в Аой-уми для Соника Кадзэ заканчивалась. И начиналось что-то новое. То, что он пытался забыть много лет. То, от чего бежал. То, что теперь настигло его здесь.