Глава 38. Ветер – моё знамя

Завтрак застревал комом где-то внутри, но Джендри упорно продолжал жевать подогретый пирог с ревенем, не обращая внимания на окружающих его рыцарей и слуг. Голова его соображала с трудом, и сейчас единственной стратегией была избрана игра в привычную обыденность, дабы никаким образом не выдать своё внутреннее состояние. Однако, если бы он действительно вёл себя привычным образом, то от его внимания уж точно не укрылась бы мёртвенная бледность и необычайная молчаливость экономки Розметы Хасти. И раздражающая весёлось Глена, который помирал со смеху каждый раз, когда вспоминал перемену в лице матери, стоило ему сказать, что далеко не служанку та в ночи послала за водой для лорда Баратеона. И что уж точно должно было быть замечено всеми, так это отсутствие чопорного и не пропускающего приёмы пищи лорда Лоллистоуна. Но Глен в силу возраста и характера был весьма растерянным малым, Розмета тонула в одной ей известных размышлениях и тревогах, а Джендри… Джендри Уотерс, лорд Баратеон, узаконенный бастард, почти король, как звала его чернь в Королевской Гавани, застрял в воспоминаниях о вчерашней ночи. Санса пахла корицей и мятой, а ещё сладким и нежным мускусом там, где ему было позволено прикоснуться к её телу. Её белая кожа, он был уверен, светилась изнутри, и была мягче шёлка. А её вкус, о, Семеро, простите ему его похоть и хулу, вкус королевы Сансы был подобен раю.   Джендри никогда не считал себя хоть сколько-нибудь близким к романтикам и поэтам, а потому мог бы немало удивиться своим возвышенным сравнениям, но способности на подобный анализ ему критически не доставало. И если бы и доставало, то сообразил бы, что ночное происшествие сделало его бесповоротно зависимым от Сансы той глупой одержимостью, что свойственна людям юным и неопытным, к коим он себя уж точно не причислял. Можно было бежать от этого чувства, притворяться, что его нет, не давать ему свободно плескаться в груди, но факта его наличия это никак не меняло. Ведь путь этот лежал по почти заросшей, но уже однажды протоптанной и знакомой ему тропе. Как не хотелось сравнивать, но Джендри уже испытывал похожее будоражащее разум и сердце чувство однажды.   К девушке, что нагло ухмылялась, оставляя на его сердце кровавые полосы. Что владела шпагой, как ни один из виденных им за всю жизнь фехтовальщиков. Чьи серые глаза он встречал во снах снова и снова, о ком вспоминал долгими и одинокими ночами, пока однажды не встретил, вечность, полную других женщин, спустя, её старшую сестру. Они были противоположны друг другу, как Солнце и Луна, но стоило Солнцу взойти на горизонте его души, он перестал вспоминать прошлое.   – Принцесса Арья! – вместе с ударом двери о стену оповестил ворвавшийся в обеденную Лоллистоун.   Джендри отвлекся от надкусанного пирога, и, подобно остальным присутствовавшим в обеденной, уставился на так внезапно вошедшего лорда. Лоллистоун, завладев всеобщим вниманием, взялся за пояс камзола, придав себе вид торжественный и важный.   – Говорят, вернулась из странствий. Сегодня имел честь беседовать с одной леди, приближенной к её милости королеве. Давеча ночью, с небольшим отрядом, вернулась домой из путешествия за Стену её светлость принцесса Арья.    Пирогу суждено было так и остаться недоеденным.   – Так слухи не врали! Принцесса вернулась домой!   – Нужно послать поздравления, – заметил сидящий недалеко от Джендри помощник секретаря, – от имени нашего короля.   – Не торопитесь, пока никто из нас лично не видел её, – мрачно сказала Розмета, – это всё ещё слова какой-то леди.   Даже если и слова, а новость разнеслась по Винтерфеллу и Зимнему городу с той же скоростью, что и в первый раз. И среди кухарок, прачек, псарей, конюхов, солдат, подмастерьев, слуг и работников всех мастей и уровней, и среди лордов и леди, сиров и фрейлин не осталось никого, кто не услышал бы эту новость. Казалось, после первого её возращения это не должно было стать большим событием, но люди любили её и всё ещё не забыли, чья рука держала кинжал, вонзившийся в Короля Ночи.   Арье такое внимание не нравилось. Как не нравилось и то, что в статусе принцессы она осталась ещё и наследницей короны. Независимость Севера – блажь Сансы, так она посчитала тогда перед советом семнадцать лет назад, когда Санса впервые заговорила с ней об этом. Бран поддержал Сансу, да он поддержал бы любое её решение, а Арья не считала себя в достаточном праве решать, что лучше для народа. Она не собиралась оставаться в Вестеросе, а потому не стала противоречить сестре в желании не иметь ничего общего с соседним королевством, не приносящем ничего, кроме бед и разрушений.    Но знай она тогда, что через столько лет всё ещё останется в линии престолонаследия первой, возможно, смело возразила бы сестре, отказавшись от титула и права наследства.    Они были последними Старками. Бран мёртв, Джон не собирался возвращаться или отдавать кого-нибудь из своего многочисленного потомства на воспитание Сансе, возраст деторождения которой подходит к закату, а Арья… Что ж, ей ещё предстояло обрадовать сестру. В плохом смысле. А кто там из благородных домов наследует Старкам? Арье на ум приходили только Ройсы, но, она была уверена, и среди домов Севера нашлись бы потомки их рода. Выход можно было найти всегда, но Арью до тошноты теперь раздражала та радость, с которой встретили её возвращение.   Арья не хотела оставаться, она вернулась ненадолго, чтобы побывать в своём доме, на земле своего отца, прежде чем вновь отправиться в путь. Но дары, которые она привезла сестре, обернулись теперь против неё самой. У Сансы быстро выстроилась стратегия, и Арья, очевидно испытывая угрызения совести за своё продолжительное отсутствие, решила не протестовать. Что стоит один раз провести флот по новому для Грейджоев пути? Пара месяцев, не больше. А дальше она снова поднимет парус к неизведанным горизонтам и будет свободна в принятии решений.   Но и этот план, обнаружила Арья, ей был не по душе. Зачем им железнорождённый флот? Воины и разорители, они бороздят моря только для того, чтобы проливать кровь, а для торговли хватит и нескольких суден Мандерли, как хватило ей. Никто в известном мире не считал Вестерос угрозой, скорее наоборот, материк этот выглядел как прекрасное место для сбыта всего, что росло, выкапывалосьи мастерилось в Эссосе и южнее. Арья не была сильна в экономике и торговле, её удел – вечный зов неизведанного горизонта, и потому, прежде чем отправиться вокруг Соториуса, она и хотела повидать Родину. Но она прекрасно понимала, спорить с Сансой, управлявшей государством почти два десятка лет, ей будет непросто.   Во время ночного разговора они с Сансой договорились в полдень сходить в крипту. За четверть часа до уговоренного времени Арья оделась, проверила остроту Иглы, и отправилась на встречу с сестрой. Замок и правда дышал и жил, обновлённый и окружённый заботой Сансы. Красивейшие расписные ширмы и тканые гобелены, резное дерево и выглаженный до блеска камень, пестревшие повсюду цветы и ткани – всё это отличало Винтерфелл текущий от Винтерфелла из детства. Но это был прежний родовой замок Старков, в котором она могла ориентироваться и с закрытыми глазами.   Арья вышла в крытую галерею в надежде сначала осмотреться. Уши наполнил давно знакомый, но почти забытый шум замковой жизни. Арья довольно прищурила глаза, подставляя лицо жидкому утреннему солнцу, грозившему снова скрыться за облаками. Солнце на Севере всё так же едва припекало даже летом, и уж конечно не могло сжечь её почти бронзовую кожу, покрытую веснушками. Внизу на тренировочном дворе занимались солдаты, и, вокруг них звенел лязг оружия и громогласно повторяющиеся командные вскрики. Арья дёрнула Иглу большим пальцем, и начищенный клинок послушно подался наверх, чтобы потом обратно скользнуть в ножны. Уже развернувшаяся к лестнице в арсенал, Арья остановилась, услышав громкий голос сира Моллена.   – Лорд Баратеон! – насмешливый каркающий голос Халиса Моллена нисколько не удивил Джендри. Старик каждый день, что видел Джендри на тренировочном дворе, не упускал случая задеть его самолюбие, которого и так было чуть. Едкие подколы вызывали желание поскорее размять кости, и случая лишний раз помахаться с крепкими северянами Джендри не упускал. – Завидное постоянство! А где твой белобрысый дружок?    – Работает, – мрачно сказал Джендри, – пожимая руку Моллена, – вчера так отхватил, что ещё неделю будет дышать с осторожностью.   – Ну что взять с южан. Они только против тренировочных чурбанов первые.   Джендри огляделся, вспомнив, как искромсал два полена в приступе гнева к давно мёртвому ублюдку Болтону. К счастью, испорченные чурбаны уже были заменены на новые.   – А ты вчера по голове не отхватил часом, лорд-бастард? Вид у тебя осоловевший.   – Смотри, сам не отхвати, – Джендри снял молот с пояса, пригашая к бою, но едва он пару раз взмахнул им в воздухе, как солдаты вокруг бросили свои занятия и вытянулись по струнке.   –  Вольно, – сухо сказал женский голос, резанувший его по нутру. –  Сир Моллен, прикажите им продолжать тренировки и не обращать на меня внимания.   –  Да, ваша светлость, –  поклонился Моллен и тут же исполнил поручение, забыв про Джендри.   Всё такая же маленькая, Арья подняла лицо, чтобы посмотреть на Джендри. Изменилась ли она? Для него нисколько, но, кто-то другой может и отметил бы морщинки в уголках глаз и взгляд, куда более потяжелевший за прошедшие годы. А для него это была Арья, всё та же, виденная им в последний раз в день совета лордов.   – Ничего мне не скажешь? – улыбнулась она, прикрыв глаза козырьком ладони, поскольку Джендри стоял по солнцу.   – Принцесса, как вышестоящая по положению, должна заговорить с лордом первой.   Арья нахмурилась, но затем так беззаботно и громко рассмеялась, что и Джендри не удержался от улыбки. Её странные заморские одежды с непривычным покроем привлекали внимание, но рассматривать многочисленные узелки застёжек и замысловатую вышивку Джендри постеснялся.   – Ну даёшь! Принцесса! С лордом! Ха!   Она убрала выбившуюся прядь волос за ухо и чуть повернулась в сторону, чтобы не слепило солнце, встав к Джендри полубоком.   – Ты всё такой же, – сказала она, – я бы узнала тебя среди забитой битком площади только по этому растерянному лицу.   – И я рад тебя видеть, – ответил Джендри, – и рад, что слухи о твоём возвращении не врали.   – Слухи? Разве на каждом углу еще не стоит герольд с трубой?    Джендри не нашёлся с ответом и только пожал плечами. Ладонь, что стискивала ручку молота, взмокла, и потому он переложил оружие и вытер её о штаны.   – Что ты делаешь здесь? Разве, ну, ты теперь не герой Королевской Гавани? Спас город от бунта и все такое.   – Как сказать-то, – Джендри показалось, что кто-то наблюдает за ними из арки под галереей, но когда он посмотрел туда, то никого не заметил, – король Доран оказал честь и назначил меня послом.   – Тебя? – Арья осмотрела его с ног до головы, приподняв бровь. За один этот её взгляд Джендри когда-то был готов умереть, а теперь ощутил лишь укол веселья. –  Без обид, но дворянское косноязычие лучше оставь для разодетых дамочек. И если тебя сюда сослали, то мне можно сказать прямо. – Ну а ты? Где ты…   – Ваше высочество, – Арья повернулась на голос. Перед ними стояла одна из младших фрейлин королевы. – Её милость королева ожидает вас.   – Точно, – кивнула Арья, – передай Сансе, что скоро буду.   Фрейлина присела в реверансе и поспешила в арку.   – Хочешь со мной?   Джендри вспомнил как сам, едва разместившись в замке после возвращения тела Брана домой, отправился в крипту на поиски надгробия Арьи.   – Пожалуй нет, её милость не приглашала меня.   Арья смерила его на последок пристальным взглядом.   – Я расскажу всё потом, – уже повернувшись к нему спиной, бросила она, – если захочешь послушать.   Санса, в такую приятную погоду одетая в закрытое темное платье, со свитой человек в пять, среди которых был и секретарь, непрестанно записывающий что-то с её слов, ждала Арью перед вратами в крипту. Ворох белых пушистых цветов с крупными круглыми бутонами в её руках разделился на две части, одну из которых Санса протянула сестре.    Путь до погребальных ниш их родителей и братьев они проделали в тишине. Факелы в крипте заранее зажгли, и потому в обычно холодных коридорах успело накопиться тепло. Статуи отца и матери встретили их ласковыми полуулыбками, застывшими в камне навек.     Арья оставила у каждого из погребенных родичей по цветку. Когда в руках у неё остался последний, она оставила его на саркофаге Брана, всё ещё ожидавшего своей статуи. Санса же стояла недвижимой со своим букетом. Тяготила ли её мрачная атмосфера крипты, или что-то другое?   Арья провела ладонью по крышке саркофага. Бран был младше её, и ушёл так непростительно рано. И неясно, насколько оставаясь в своём теле Браном Старком, а не Трёхглазым Вороном. Вдали от дома, как было суждено, верила Арья, и ей самой.   – Даже в проклятых, забытыми богами землях, где не растут чардрева и не летают вороны, я знала, что он видит меня. Когда я уплыла на запад, и два месяца кряду не видела ни клочка земли, когда не было дождя неделю и кончилась питьевая вода. Санса, я лежала, умирая, и смотрела на ясное ночное небо надо мной… Клянусь, я готова была умереть. И когда я закрыла глаза в последний раз, я увидела Брана перед собой. Его губы были неподвижны, но он пел мне песню своим детским голосом, ту, что пела нам мать перед сном, когда мы втроём засыпали в одной постели. Может, это был бред умирающего. Но на рассвете я очнулась от дождя, что лил стеной. Начался шторм, а команда была измотана настолько, что никто не смог взяться за руль или весла, не говоря уже о том, чтобы подняться на мачту… И когда шторм кончился, корабль был цел, а мы увидели перед собой долгожданную землю.   – Ты доверилась буйной воде? – голос Сансы резко отразился эхом от стен, раз за разом повторяя «воде, воде, воде».   – Я доверилась Брану из своего видения. Верю, что он пришёл ко мне по-настоящему, напомнить, чтобы я не теряла надежду.   – Это мог быть волчий сон.   – Да. У меня было что-то подобное. Сколько раз я была на пороге смерти, и каждый раз оставалась жива. И каждый раз у этой черты я думала о вас.   – И мы никогда не забывали о тебе.    – Я знаю. Я вернулась домой, но не для того, чтобы остаться. А чтобы попрощаться.   – Арья…   Когда Сансе не нравилось то, что она слышит, её лицо становилось каменным и наигранно спокойным. Поразительный контраст ледяного взгляда с краснеющими от эмоций ушами. В полутьме крипты уши Сансы ей было не разглядеть, а Арья так или иначе готовилась начать этот разговор с сестрой, не рассчитывая на другую реакцию.   – Грузы, что я привезла через полмира. Бесценные карты и книги. Всё это для тебя, Санса.   – Так это откупные?   – Да выслушай же! Я знаю, что моё отсутствие длилось непростительно долго. Но я не собиралась оставаться тут, чтобы решать проблемы Севера, королевой которой являешься ты. Но раз на то пошло, раз я уже втянута в твои грандиозные планы! – Арья взмахнула руками, разогнав тем самым затхлый воздух вокруг. – Навигационные карты помогут наладить торговлю и открыть новые маршруты. Но зачем тебе флот Яры?    – Я уже отвечала на этот вопрос. Наш флот малочисленен и годится для охраны и редкой торговли, но не для торговой компании за Узким Морем и дальше на восток и юг. Новый флот строится долго, к тому же денег на него не хватит, даже если я продам все грузы, что ты привезла. Верфи Мандерли нужно перестроить, новых людей нужно нанять и обучить, выработать лес и доставить его. На это уйдет больше года, а скорее все три.   – Ну тогда и займёшься этим, когда будешь готова. Не впутывай железнорождённых, они могут потребовать плату, которую тебе не осилить.   – Через год, Арья, на островах специй снимут один или даже два урожая, шелкопряды в Золотой Империи окуклятся сотнями тысяч, а охотники добудут новых редких шкур и кости, и всё это потечёт той же привычной рекой, какой текло всё это время. Ты снова готова всё скупить? Мы не успеем занять позицию, выгодную Северу. Сейчас лучшее время, пока шпионы докладывают о кризисе на торговых маршрутах, и северяне с железнорождёнными могут вмешаться в этот процесс. Контроль над морем, над ресурсами – это то будущее, которое один только флот через годы нам не обеспечит. Ситуация требует незамедлительных действий. И если Яра и её люди смогут помочь нам включиться в мировую торговлю, я воспользуюсь этой возможностью, тем более о цене мы уже договорились.   – И ты способна доверять ей? Или это всё муки совести по Теону? – Арья указала на деревянную статую напротив захоронения Брана.   Её первоначальная аргументация резко ослабла на фоне слов Сансы, и ей не оставалось ничего, кроме как ткнуть сестру в предвзятость. Одна только статуя Теона стоила наверняка больше, чем  все вместе взятые каменные изваяния их семьи. Наградой от Сансы стал чёрствый взгляд и раздутые ноздри, но Арья приняла этот вызов.   – Если ты нуждаешься в Яре больше, чем она в тебе, то ты находишься в проигрышной позиции.   Белые цветы скользнули из ладоней Сансы и упали на землю. Бутоны рассыпались под ногами, и когда Санса резко развернулась, уходя, взмах её юбок поднял в воздух ещё больше белоснежных лепестков.    Едва вернувшись в кабинет, Санса отослала свиту прочь и заперла засов на двери. Внутри у неё бушевал ураган, которому не нашлось выхода ни в крике, ни в яростном ударе по столу.    Как она смеет?!   План был хорош, это подтверждали все советники! Продуманный до мелочей, расписанный и скоординированный, вершина её работы! Будущее для страны! Но Арья как обычно решила засомневаться, ведь планы эти шли в разрез с её, а значит, через Север можно было легко переступить. Так она думает?    Санса вывалила на стол несколько тяжелых папок, и принялась перечитывать каждое принятое ей решение, изучать каждую карту и сведения о сезонах созревания урожаев в далёких краях. Перечитала доклады шпионов и заметки Арьи. И чем больше времени тратила на повторение уже сотни раз виденного, тем больше убеждалась в верности своих намерений завоевать и подчинить Северу месторождения ценных ресурсов.   Формально многие острова, которые предстояло взять под контроль, подчинялись Золотой Империи И Ти. Арья провела годы в этом далёком краю, и поведала, что император И Ти требовал с дальних своих  владений лишь формальное подчинение империи. Реальная власть оставалась за местными князьями, и визит имперцев в дальние владения осуществлялся в лучшем случае раз в десятилетие и то лишь за тем, чтобы удостовериться в формальном подчинении. Империи не выгодно воевать так далеко за владения, которые даже не отдают свои ресурсы центру, а работают в основном с Квартом.   Кварт же не считал своим долгом устанавливать протекторат над этими островами. Армии этого города состояли лишь из наёмников, а большая часть флота – торговая. Воевать, захватывать и удерживать контроль для них бессмысленная растрата средств. Смысла составлять им здоровую конкуренцию на торговом поприще не было. Да, у Тринадцати – союза самых влиятельных торговцев – полно золота, за которые можно купить любые армии. Но если Арья, просто скупив большую часть урожая, создала искусственный дефицит в вольных городах Эссоса, воспользовавшись простым и дельным подходом – внезапностью, стоило присмотреться к тому, как с подобными инцидентами работают нынче лучшие купцы мира.   И каким сюрпризом для них станет, если Север закроет им свободный доступ к специям. Воевать наёмникам  Кварта придётся теперь не с другими такими же наёмниками, как принято уже тысячи лет с Эссосе, а с армией Севера и железнорождёнными, за которыми будет стоять далеко не один лишь вес жёлтого металла.   Недостаточно скупить всё один раз. Недостаточно привезти ценные товары на Север и ожидать, что на этом всё закончится. Если Арья хочет отправиться дальше на юг, если хочет сгинуть в пучинах неизвестности, Санса не будет её удерживать. Не нужно Арье прикрываться заботой о Сансе, делясь сомнениями насчет железнорождённых. Пусть проведет Яру по новым маршрутам и безопасным течениям, большего просить она не будет. А дальше, и это будет лучше всего, каждая из них получит желаемое.   Санса не будет открывать Арье окончательную правду о планах завоевания, и тем самым избежит ещё большего конфликта с ней. Не придется придумывать, как подсластить горький отвар правды.   – Ну и горечь, – сморщилась Арья, вытирая рукавом пену с губ. – На чём в этой таверне варят эль, на ослиной моче? Джендри не сдержал смешок. Арья как всегда прямолинейна и не стесняется в выражениях.   В таверне на самой оживленной улице Зимнего города ожидаемо стояли гвалт и веселье. Менестрели без перерыва рвали струны и лёгкие, исполняя то баллады о героях, то пахабные песенки о женских прелестях. Казалось бы, их двоих должны были быстро узнать, но Арья, когда хотела избежать внимания, умела так правдоподобно изменить свои жесты и повадки так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Одетая в простую и грубую мужскую одежду, простоволосая и угрюмая, она мало чем отличалась от большинства горожан. Джендри же скрыться было сложнее, и потому благородного господина в нём узнали весьма быстро, но отделались они только навязчивостью девушки-прислужницы, что на все лады расхваливала подаваемого сегодня козла в яблоках и свежесваренный эль на молодом солоде.    – Не буду спрашивать, где ты научилась разбираться во вкусах ослиной мочи.   Укол не остался незамеченным. Арья беззлобно скривила губы, передразнивая.   – Ты странный, – прямо сказала она, принимаясь отщипывать от козлиного колена мясо, – вроде совсем не изменился, а вроде и совсем другой.    – Это взаимное чувство. Столько лет прошло.   – Целая жизнь, – поддакнула Арья, – и как же прошла твоя?   – Ну, я не умер.    – В Вестеросе это небольшое достижение.    – Ох, простите, ваше высочество!    Они снова посмеялись, хлопнули деревянными чашами и отпили на большому глотку почти синхронно. Джендри рассказал Арье о том, как прошла его жизнь. И на удивление рассказ получился весьма длинным. И почему он раньше воспринимал свой путь, как пустой путь приспособленчества? В его жизни были война, и борьба за титул, который он даже не хотел, были семья и сын, которым он гордился больше всего. Были и есть друзья. И Санса. О ней он упомянул весьма уклончиво, сказав лишь, что Санса поддержала его, когда в Шести Королевствах Тирион предпринял попытку подорвать его власть над Штормовыми Землями, и в итоге они стали верными друзьями. И не забыл рассказать, как усмирил бунт в Королевской Гавани после того, как Великий Совет показал себя несостоятельным выборным органом.    – Так твои люди навели в городе порядок. Почему же ты отдал власть дорнийцу? – А почему Джон не хочет возвращаться и стать королём Севера? Ответ тот же. Я не рождён для этого и короны никогда не хотел.   – Да-да, всего лишь бастард, желающий выжить. Ещё не выписал это под своим оленьим гербом? Но я понимаю, правда. Я вернулась домой, чтобы узнать, что всё ещё являюсь принцессой, наследующей сестре. И, честно сказать, не в восторге от этого. Вот кому-кому, а только Сансе власть по душе.   Слова «Санса» и «власть» в одном предложении творили с Джендри какую-то тёмную магию. Он вспомнил её отстранённый голос, приказывающий ему делать такое, от чего кровь вскипала в жилах. Джендри прикрыл лицо чашей и сделал большой глоток.   – Мы делаем всё, чтобы выжить. Лучше расскажи, где ты все семнадцать лет пропадала. Ты уплыла на запад, а вернулась с востока. Что это за трюк? Колдовство из Асшая?   – Асшай тут не причем. Если долго плыть на запад, рано или поздно окажешься на востоке. Всё просто.   – Звучит безумно.   – Даже мейстеры цитадели еще тысячи лет назад высчитали на длине тени, что наш мир подобен шару. И теперь это реально доказано. Течения Закатного моря движутся на запад, и плавание в обратную сторону по нему невозможно. Пока что. Как бы не был велик мир, в Вестеросе всё ещё лучшие корабелы. Я думаю, нужна специальная конструкция корабля и форма парусов…   – Погоди, – Джендри поднял ладонь, чтобы прервать пламенные рассуждения Арьи о кораблях, – то есть ты говоришь, что наши корабли – лучшие во всём мире?   – Что тебя удивляет? У нас не самые приятные моря. Каждое королевство из семи развивало своё судостроение не одну тысячу лет. Да и древесина, что добывают на нашем континенте, прочная и лёгкая. Это не удача, а неизбежность. То, что строят в Заливе работорговцев или в Кварте – и рядом не стояло с нашими. А в Золотой Империи есть две разновидности кораблей: рыбацкая лодка, думаю понятно, что это такое, и громадный корабль, больше похожий на плавучий город. Для доставки войск, для торговли, но не для морских сражений. Они огромны и неповоротливы. На личном флагмане императора команды и слуг, по моим прикидкам, около двадцати тысяч.    Джендри слушал, открыв рот, и только успевая запивать ужин и своё удивление. Мир велик, больше, чем он когда-либо мог вообразить, и Арья всё рассказывала и рассказывала. О людях, что живут на другом краю света, таких похожих на них, жителей Вестероса, но в то же время и совсем чуждых. О богах, о магии, о нравах и о природе. О невиданных зверях, о черном песке вулканических островов, о руинах, древнее чем осколки Валирии. О болезнях, о науке, и о странной и не очень еде.   Под конец рассказа Арьи, Джендри ощутил себя, нет, даже все Штормовые земли, лишь песчинкой в море  каждодневной суеты, происходящей в мире.    – Тебе нужно в Цитадель, чтобы всё это записать, – сказал он, прежде чем отправиться к хозяйке таверны, чтобы попросить ключевой воды и каких-нибудь сладостей.   К несчастью, ближе к ночи менестрели остались без работы – посетителей почти не осталось, а кто ещё и держался на ногах, а не спал наверху, и так потратили звонкие монетки на выпивку и веселье. И потому, едва Джендри, в своем ладно скроенном наряде оказался в их поле зрения, не стали мешкать и пристали к нему.   – М’лорд заскучал! – уверенно сказал парень с лютней. – Всего за медную звёздочку мы развеем вашу скуку! Вашу и, – он посмотрел за плечо Джендри, чтобы оценить его компанию на этот вечер, – э-э-э, вашего мальчика! За эту цену песня развлечёт лучше, чем распутная девка, м?   Его напарник с двойной флейтой уверенно кивнул. Хозяйка таверны, как назло, скрылась где-то, да ещё и прихватила с собой помощницу.   – Давайте, м’лорд! «Медведь и дева»? «Дорнийская жена»? Или «Волки на холмах»? Какая ваша любимая? Может, – менестрель приблизился к нему и заговорщически шепнул, – «Рейны из Кастамере»? За нее могут и выпороть на площади, но ради вас, мой господин, можно рискнуть, но уже за монетку побольше…   Эль в крови и хорошее настроение заговорили раньше, чем Джендри сформулировал мысль:   – А знаете эту, ну, про волосы?   – «Была моя любовь прекрасна, словно лето»? –встрепенулся парень с рожком.   – Нет, другая, там волосы как лёд, мёд, что-то такое…   – «Моя леди-жена»? – не сдавался лютнист перед перспективой медной монетки, – Что там ещё пелось, м’лорд?   Джендри напрягся, чтобы вспомнить вскользь брошенную цитату Дорана на пиру.   – Её волосы как лёд, а в груди пожар, а у другой как мёд, но зима снежна?   Парень с лютней шёпотом повторил за ним, а затем ещё раз и ещё, пока его друг с флейтой не хлопнул в ладоши.   – Так это «Клятву храни»! Правда там про волосы один куплет, и вообще песня не о них… Сыграем, м’лорд?   – Так и быть, – Джендри отдал им восемь медяков, поскольку целковой звезды у него не осталось, – только сначала путь метнут на стол воды и чего сладкого.   – Что там? – лишь спросила Арья, когда он вернулся к ней.    – Не оставляю без работы служителей Девы.    – Ты сказал, мне нужно в Цитадель?   – Конечно, передать все эти знания мейстерам. Пусть запишут их, пусть найдут им применение, новые конструкции кораблей, опять же…   – Я уже записала всё и передала Сансе.   – Предусмотрительно. Можно с чистой совестью уйти на покой.   – Покой? Ты точно понимаешь, с кем говоришь?   – Ну да… точно! – усмехнулся Джендри. – Тогда, что дальше?   – Дальше – на юг. Между Соториусом и Ультосом. Эти моря считают проклятыми, а земли – кишащими монстрами в непроходимых джунглях, но так было и с большей частью Эссоса, пока я не увидела всё своими глазами, и оказалось, что почти все страшные истории не более, чем выдумки автора.   – И как скоро?    – Через месяц-два я обещала Сансе провести Яру до архипелага между этими континентами, а потом вернусь в Инь, чтобы подготовиться к плаванию.    Им подали кувшин воды и туррон – взбитую с медом и орехами нугу, и едва служанка отошла, зазвучала музыка.    – Яру? – только и успел спросить Джендри, прежде чем запел менестрель.   В бесчестье рождённый, но с честью повенчан, Сын Севера юный Стене был обещан. О-о-о, Стене был обещан! Ты клятву храни, ты нас защити, От ночи, от сечи, от пришлой беды!   В союзе с сестрою, знамёна созвав, Надел ты корону, клятву поправ. О-о-о, клятву поправ! Ты Север храни, ты нас защити,  От Болтона, сечи, от зимней беды!   Но мёртвые ветры венец уронили, К ногам королевы, что всеми забыта. Ты жизнь сохрани, ты нас защити, От призрака Ночи, от страшной судьбы!   Рук об руку взявшись, драконов седлали, И зиму бескрайнюю вместе изгнали. Но пробил тот час, когда город горел, Коленопреклонный, ты с болью смотрел.   Твой путь – умирать, а клятва – служить И выбор был сложен, как дальше жить? Меж домом и счастьем, решай же, скорей, Чья смерть тебе люба, а чья всех важней?   Одной волосы словно лёд, а в груди пожар, Другой локоны – дикий мёд, как зима снежна. О-о-о, как зима снежна! Ты верность храни, семью защити, От войны и от страха драконьей беды!   Последнюю ноту певцы долго тянули на два голоса, а затем сопровождающая мелодия, которая была то лиричной, то боевой на протяжении всей баллады, резко оборвалась. Джендри жидко похлопал.   – Что за это время и не изменилось в наших краях, так это любовь к мудрёным песням, – прокомментировала Арья, умяв последний кусочек туррона.