Глава 39. Не спасёт броня, не поможет панцирь

«Яра в Эссосе. В Волантисе или даже в заливе работорговцев. Вместе с северянами готовится открыть новые торговые маршруты. Вернется в Белую Гавань, где соединит флот Мандерли и свой, и отправится в первое плаванье вместе с Арьей Старк»   Тирион отложил полоску бумаги и молча посмотрел на своего нового короля. Да, Доран правил уже несколько месяцев, но из-за почти двух десятков лет, проведенных рядом с Браном, сила привычки брала над ним верх, и от приставки «новый», по крайней мере в мыслях, Тирион избавляться не собирался.   Доран заказал придворному ювелиру с десяток корон и обручей, подчёркивающих его статус: медных, золотых, покрытых драгоценной эмалью, один даже инкрустированный рубинами, и каждый день выбирал, чтобы символ его положения как можно лучше подходил наряду. Придворные тут же придумали шутку, что по тому, какой сегодня венец блистает в чёрных кудрях короля, можно предсказать настроение государя и даже его решения.    До чего же праздно они живут, думалось, Тириону, но, впрочем, оценив сегодняшний обруч, в котором разноцветные полоски драгоценных металлов сплетались в сложном орнаменте, он поймал себя на мысли, что шутка-то, возможно, и вовсе не была таковой. За всё время без должности Десницы его впервые вызвали предстать перед Малым Советом, и, очевидно, не только для того, чтобы прочитать донесения из Винтерфелла.   – Выходит, лорд Баратеон справился с вашим поручением.   – О, несомненно! Изрядно опоздав и потрепав мне нервы, стоит это признать, но тем не менее весьма недурно. Целых три строчки! Да какие: Яра, Волантис, Арья Старк!   Доран хмыкнул и дал знак чашнику налить в бокал воды. В Зале Малого совета кроме них двоих присутствовали лишь леди Бриенна, но и то скорее потому, что присутствия представителя Белой гвардии требовал протокол, лорд Хайтауэр и пара слуг.    – Яра не готовит бунта, – заключил Тирион, – она занята подготовкой к дальнему плаванию.   – А разве тот факт, что она, оставив всё, в том числе командование королевским флотом, уплыла сначала на Север, а потом в Эссос, не говорит о предательстве с её стороны?   Откровение Хайтауэра призвано было подлить маслица на огонёк, но Доран же, Тирион успел выучить, на такие выпады советников предпочитал лучезарно улыбаться, скрывая свои истинные эмоции. Не обошлось и в этот раз.    – Милорд, вы точны в своей мудрости, – только и сказал он, отчего Хайтауэр распушился, как павлин. – Вы читаете между строк, но будем реалистами, лорд Джендри пишет сухие факты, которые и должны ими остаться. Яра не использует ресурсы короны, она готовит своих капитанов и корабли, находящиеся в её прямом подчинении.    – Зачем ей торговля? Уж не для того ли, чтобы найти союзников за морем и вернуться, чтобы захватить власть?   – Вполне вероятно и это, – пожал плечами Доран. – Но она занимается этим вместе с северянами. Значит, королева Санса в курсе.   – Передайте ноту протеста через наше посольство, Ваше Величество, – не унимался старый лорд, – Север не должен сговариваться с Ярой за нашей спиной, это недопустимо!   – Я понимаю ваше возмущение, милорд, – Доран коротко бросил взгляд на своё отражением в отполированном медном бокале, –  мы не оставим эту ситуацию без внимания. Лорд Тирион! Что вы думаете?   Что бы ни думал Тирион, решение Дораном уже было принято. А потому, стоило ли стараться над ответом? Но он всё же приложил усилия, скорее по привычке, чем из искреннего желания.   –  Королева Санса сама предложила установить официальные дипломатические отношения. И при этом Север не может использовать флот Грейджоев без санкции короля Шести Королевств, не вызвав недовольства. Что-то толкнуло её поступить так.    – И что же?   – Не знаю, – Тирион развёл руками, – Арья Старк?   – Вот! – Доран аж вскочил с кресла. – Наследница Старков, мореплавательница! Связать причину и следствие несложно.   – Всё ещё много неизвестных в этом уравнении. – Тирион поздно понял, что следовало бы держать язык за зубами. Многолетнюю привычку выкладывать все своим мысли в этом зале стоило бы предать забвению заблаговременно.   Но Доран уже подошёл к спинке его кресла и положил ладонь на плечо.   – Ну так и решите его, милорд посол.   Три дня спустя ворон успешно вернулся домой в Винтерфелл из Королевской Гавани. К лапке его, скрепленное королевской печатью, было приложено послание для лорда Джендри Батаратеона.    Глен, верный оруженосец, забрал письмо по утру, и поспешил на оружейный двор. Бумажный свиток скрепляла печать короля на чёрном воске , а значит, и Глен уже это усвоил, такое послание стоило сначала передать лорду, а уже потом его скопируют к себе в учётные книги секретари.   Но, как бы не торопился Глен, выполнить свою несложную работу как можно быстрее, ему пришлось повременить, ведь его лорд, занятый тем, что распихивал нападающих на него рыцарей локтями и пинками, орудуя тренировочной палицей в массовой потасовке, даже не услышал, когда Глен попытался позвать его. Оставалось только ждать, когда эта игра в сражение, в которой уже участвовали, по прикидкам Глена, под сорок воинов, завершится, и лорд наверняка захочет промочить горло. Воды, которую Глен собирался раздобыть для него в ближайшем чане, едва ли набралось на донышко круглой чарки, и мальчишки-водоноса нигде не было видно.   – Всё выхлебали, короеды, – буркнул Глен себе под нос.   За водой он отправился на кухню, хотя путь до конюшни был ближе, но водой, которой поили коней, которой не брезговал и он сам, не стоило поить своего господина. Так говаривала ему мать, хотя раньше, когда они с лордом Джендри были только вдвоём, их обоих вполне устраивала и лошадиная вода. Но спорить с суровой матерью Глен не посмел.   Когда он наконец вернулся на оружейный двор, по пути не забыв припугнуть пару кошек, что грели пушистые бока возле кухарок, ощипывающих кур, тренировочный бой ужебыл окончен. Глен мешкался, пока отыскивал взглядом среди отдыхающих под сенью замковых стен солдат рослого лорда Джендри. Он уже снял кольчугу и растирал загорелой ладонью шею, всю красную после такой заварушки, и Глен поспешил к нему. Да только подойдя ближе увидел, что лорд его о чём-то беседует с принцессой Арьей.   Принцесса и Арья, как считал Глен, два слова, которые не следовало бы употреблять вместе. Принцессы, он был уверен, хотя не раз слыхивал и про воинственных принцесс-дорниек, были возвышенными созданиями в шёлковых платьях. Высокими, с длинными струящимися локонами. Как фрейлина Диора, вот уж кто действительно был похож на принцессу. Но принцесса Арья была принцессой совсем иного и незнакомого Глену толка.  Она убила Короля Ночи. Опасность – вот то слово, которое ей подходило.    А его господин спокойно о чём-то болтал с нею, и, кажется, никакой опасности и не чуял. Прервать их беседу Глен не мог, и потому встал чуть поодаль, сжимая во взмокших ладонях чарку с водой.   Арья усмехнулась хищной полуулыбкой на какую-то реплику лорда Джендри и молниеносным движением извлекла из ножен узкую шпагу. Движение это вышло быстрым, Глену показалось, что он моргает медленнее, чем принцесса Арья обнажает шпагу. Или это была рапира? Глен плохо разбирался в таких тонкостях.   – Это же Игла? – спросил Джендри.   – Она пережила немало перековок, но да, всё та же Игла.    – Помню её. Она всегда была тебе дорога. Крепкая, выходит?   – Хочешь проверить?   На счастье Глена он почувствовал щекотание в носу и не преминул чихнуть, дабы поскорее обратить на себя внимание. Мокрый из-за расплескавшейся чаши камзол был небольшой платой за то, что его, наконец, заметили.    – О! – Джендри с радостью принял чарку и тут же осушил её.    – Вам письмо, милорд.   – Отдай Лоллистоуну.   – Не такое.  А такое.   Джендри потянул ладонь и забрал у мальчишки свиток. Чёрный воск с печатью в виде солнца – письмо, написанное под прямую диктовку Дорана.   – Что там? – спросила Арья.   – Работа, – только вздохнул Джендри в ответ.   Арья скинула кожаный короткий дублет, сегодня вполне себе вестеросский, а не скроенный заморскими мастерами, и, оставшись в рубашке, приняла несколько боевых стоек. Свист тонкого лезвия, разрезающего воздух, отличный от грубого лязга металла, привлёк к ней всеобщее внимание.   – Ну, кто первый сегодня хочет сразиться со мной? – громко спросила она.   Из бокового окна своей гостиной, возле которого так удобно было вышивать в свободный час между завтраком и встречей с мейстером, Санса смотрела на оружейный двор. Она редко интересовалась тем, как проходят тренировки воинов, больше занятая круговоротом нелёгких размышлений о грядущем, но в последние несколько дней наблюдение за тренировочным полем стало для неё привычным занятием.   Во-первых, лишённый возможности праздно проводить время, лорд Джендри теперь не мог пропадать на конных прогулках, как он часто делал в свой первый визит в Винтерфелл, а потому, дабы занять время непосредственно в стенах замка, стал тренироваться каждое утро. Санса ничего не понимала в стилях боя, в тактиках нападения и защиты, но от неё не укрылось то, что лорд Джендри, несомненно, был хорошим воином. Не столь грациозным и техничным, как другие, но тем не менее находчивым, ловким, даже не смотря на свои габариты, и смелым. Ей нравилось смотреть на него так, издалека, не отводя взгляда и не волнуясь о том, что кто-нибудь мог заметить.   Во-вторых, и это добавляло щепотку горечи ей на язык, Арья тоже проводила всё своё свободное время на тренировках. Слуги доложили о том, что принцессу несколько раз видели в компании Джендри. Они обедали вместе в казармах или Великом чертоге, когда там накрывали обед для солдат. Один раз выезжали под вечер за пределы замка.    Иголка предательски выскочила из-под изнанки ткани и кольнула большой палец, не защищённый напёрстком. Санса дёрнулась и поскорее выдавила из укола капельку крови, которую затем слизнула. Когда взгляд снова устремился в окно, перед Сансой открылась ошеломительная картина.   Один за одним на стоящую по центру тренировочной площадки Арьи нападали бойцы. А она отбивалась от их выпадов так легко, и двигалась плавно и выверенно, словно танцуя. Вдох так и оставался где-то у неё в груди, пока Санса не вспомнила, как дышать. Арья по-прежнему слишком хороша. Нет, даже лучше прежнего. Ни размер, ни оружие противника, ни его тактика не имели для неё никакого значения, она знала, как победить каждого из них ещё до того, как они набрались смелости для выпада.    И Джендри стоял там, заворожённый зрелищем точно также, как и Санса. О, как захотелось ей проникнуть в его мысли! Открылась ли его старая рана, помнит ли он о любви, что испытывал к Арье однажды? Конечно, помнит, глупо было бы не вспомнить, когда она так близко. Они говорили об Арье тогда, в Богороще, о том, что возможно, никогда её больше не увидят. И Джендри осмелился признаться, что предлагал её сестре брак.    Тонкая невидимая сталь вместо пальца кольнула в грудь. Арья была другая, совсем не похожая на сестру. Арья могла понять куда больше, чем когда-нибудь сможет Санса. Арья воин, они с Джендри знают друг друга с детства, они настоящие боевые товарищи. Арья без труда сможет быть с ним так, как ему нравится.    Пяльцы с узорной вышивкой полетели на пол.   «Лорд Баратеон!   Новости с Севера не оставили меня равнодушным. Новые торговые пути – большая перспектива, уж вам ли не знать? И, хоть я уверен в ваших умениях торговаться, думаю, вам не помешает компания опытного политика.   Лорд Тирион Ланнистер к моменту, как вы получите это письмо, отплыл из Королевской Гавани на Север. Вмешайтесь в союз Яры и Сансы, выгода не должна обойти нас стороной, а потенциальные угрозы как раз наоборот. Буду ждать новостей.   Ваш король Доран Мартелл»   Джендри так и знал, что всё не ограничиться одним лишь докладом о Яре, новости о которой, как и план открыть новые торговые пути, он узнал от Арьи. Северу не хватает кораблей, чтобы в одиночку отправиться настолько далеко, дабы заключить соглашения с Золотой империей, островами специй и слоновой кости, а в период междуцарствия не нашлось другой идеи, кроме как предложить Яре отправиться в это плавание совместными силами и разделить успех на две стороны.   Именно поэтому Яра отдала голоса Дорану. Ей захотелось получить свою выгоду более подобающим способом, и борьба за корону, очевидно не интересовавшую её настолько, насколько дальние морские горизонты, была оставлена в присущей ей дерзкой манере.    Но Доран не зря шёл к своему титулу с завидным и методичным упорством и амбициями карьериста. Он не оставит Яру, и не оставит просто так этот заключенный за его спиной союз. Нужно было вмешаться, и вмешаться срочно. А потому, две, максимум три недели, и Тирион официально приступит к своим должностным обязанностям в Винтерфелле. Они должны будут работать сообща.    «Известно ли вам, когда Тирион отбудет из Королевской Гавани?» – уже спрашивала его Санса. Теперь ему было это известно.     Но они договорились не мешать друг другу. Не мешать. Не «не помогать». Да и какую государственную тайну он откроет? Наверняка гонец с официальным письмом-оповещением для Сансы уже проделал половину пути от Королевской Гавани до Винтерфелла. А он скажет заранее. В качестве извинений за тот раз, когда его король даже не потрудился толком написать Сансе о том, что её бывший муж занял должность посла.    Повод запросить встречи. Нет! Повод сходить к ней с внеочередным визитом. В последний раз они говорили, когда… Когда он так непростительно уснул, слушая её мягкий и спокойный голос. Санса говорила о своём сне, о Богороще, а он! К слову, её шёлковый чулок он спрятал в сундучок с личными письмами, где он хранил переписку с сыном, поскольку ни у кого, кроме Джендри, ключа от него не было.   Семеро, да о чём он думает?! Они с Сансой друзья, не возлюбленные. Да, перешедшие черту обычной дружбы, но в строго в оговорённых рамках их новых отношений. Когда всё прекратиться, он надеялся не потерять благосклонность Сансы, что стала для него спасением. И небольшая новость из Гавани пусть немного, но должна укрепить их связь.   В Главной твердыне даже вечером не прекращалась суета. Слуги и гвардейцы, фрейлины и пажи сновали по винтовым лестницам столь прытко, что Джендри, после утра, проведенного в изнурительных потасовках, невольно им завидовал. Очередь в приёмную королевы выходила далеко за пределы кабинета, где заседали секретари. Джендри послушно встал в очередь за невысоким клерком с кучей писем под мышкой всего в двух шагах от лестницы, по которой он поднялся.    Что он, чёрт возьми, делал?    Джендри замешкался от неожиданно трезвой мысли. Это работа для слуг и посыльных, а он стоит тут, среди прочих. Да и не в этом дело. Зачем? Зачем он, о, седьмое пекло, хочет принести Сансе весть про Тириона, когда единственное, что им владело и двигало, было желание увидеть её. Сесть рядом и слушать её голос. Украдкой смотреть на рыжие локоны и ресницы, замечать, как улыбаются губы или подрагивают ноздри от недовольства. Как плавно она подносит чашу или закуску ко рту. Слушать ладные её речи, даже если они были не всегда приятны по смыслу, и витиеватые фразы, завёрнутые в вежливость, даже если были совсем не вежливы.   Он соскучился по её компании, и всё. Даже если она его не примет, пусть хотя бы слуги напомнят, и она услышит его имя. Этого уже будет достаточно.    – Куда ни пойду, везде ты, – Джендри обернулся на голос, выдернувший его из грёз. Арья с мокрыми волосами, раскрасневшаяся, очевидно, только что из купальни, растирала полотенцем затылок. – Что ты тут-то забыл?   – Работа.   Арья оглядела длинный коридор и оценивающе приподняла бровь.   – Это очередь для посыльных и просящих.   – Мне нужна аудиенция у её милости.   – Тебе? – Арья забросила полотенце на плечо. – Лишние пару лет откуда-то появились? Пошли.   Она схватила его под руку и потянула за собой мимо длинной очереди людей, едва ли успевающих кланяться ей в приветствии. И мимо королевской канцелярии, где столпилось людей ничуть не меньше, чем тех, кто ожидал в коридоре, мимо пустого кабинета Сансы, двери в котором были открыты, как и окна для проветривания, мимо других комнат этажа, на дальнюю лестницу, ведущую на верхний уровень к личными покоям, по тихому коридору. Они прошли мимо комнат, что когда-то занимал Джендри, а теперь полноправно вернувшаяся Арья, и прямиком через скучающего гвардейца, едва успевшего выпрямиться по струнке, вошли в гостиную Сансы.   Сансы не было и тут, но к Арье тут же подскочила дежурная фрейлина.    – Королева в личных покоях, готовится к Малому Совету.    – Подожди, – скомандовала ему Арья, и исчезла в двойных дверях в дальнем углу гостиной. Джендри неловко переступил с ноги на ногу, робко улыбнувшись обеспокоенной фрейлине.   Арья толкнула двери спальни сестры и вошла внутрь.  Спящая на полу Хака подскочила и тут же подбежала к ней, виляя хвостом-колечком, Арья, воспользовавшись случаем, почесала собаку за ухом. Вокруг Сансы порхали две служанки, одна плела косы, то и дело подкалывая свою работу шпильками для надёжности, а другая, очевидно мешая первой, вдевала шёлковые жемчужные ленты в шнуровку платья на спине. Санса же, как послушная кукла распрямив спину и руки, восседала на пуфике перед кроватью, задёрнутой балдахином. Внезапное появление Арьи, хоть и удивило всех троих, не смогло отвлечь их от дела.    – Привет, – лишь поздоровалась с сестрой Арья.   – И тебе, – кто из них двоих выжил из ума, стало большим вопросом для Сансы в этот момент. – Чем обязана?   – Не могла бы ты переговорить с Джендри? Пару минут, у него к тебе какое-то дело, а он встал в километровую очередь в канцелярию.    – Таков порядок.   – Само собой, но прошу тебя, Санса. Ты всё равно сейчас пойдёшь в зал малого совета через весь замок.   – По-твоему я должна работать даже когда иду с одной встречи на другую?   – Ох, ладно, забудь, – Арья махнула рукой, намереваясь уйти прочь.   – Я поговорю с ним. Раз ты просишь. Пусть ожидает в гостиной.   Арья, застывшая в пол-оборота, посмотрела на сестру и улыбнулась. Они плохо расстались тогда в крипте, и с тех пор не особо были разговорчивы, сохраняя скорее нейтралитет, чем помирившись, но раз Санса вот так, лишь слегка поворчав, согласилась исполнить её, ну, прямо скажем, наглую просьбу, значит, готова была сделать шаг ей навстречу. Арья оценила этот жест.    – Будешь должен, – бросила она Джендри, выходя из гостиной и похлопала его по плечу, для чего ей пришлось высоко поднять руку, – подожди её здесь.    С десяток минут спустя из смежной комнаты появились две служанки, и вместе с фрейлиной, что не прекращала тайком поглядывать на Джендри, они вышли прочь, не забыв закрыть за собой двери.    – Зайдите, милорд, – послышался голос Сансы.   Спальня Сансы, стены которой украшали расписанные растительными орнаментами ширмы, была залита светом, в котором все текстуры, рисунки и ткани, что в обилии присутствовали в комнате, показались ему волшебным видением. Зелёные и бордовые балдахины, мебель красного дерева, шёлковый мягкий ковер на полу, атласные подушки на креслах, большое зеркало возле маленького столика, на котором громоздились искусные бутылочки с благовониями и маслами, грани которых сверкали, словно драгоценности. Он смотрел на убранство комнаты, и в каждой детали видел Сансу, её любовь к красивым и изящным вещам и безупречный вкус.   Сама же хозяйка комнаты сидела в одном из двух кресел у камина, спиной к нему. В протянутой руке она держала кусок курицы, ну или другого волокнистого мяса, над носом послушной Хаки, что не сводила взгляда с угощения, которое вот-вот должно было достаться ей.    – Я точно могу здесь быть?   – Думаю да, я же вас пригласила.   – И, никакого скандала?   – Я тоже была в ваших покоях. И этому тоже были свидетели. Служанки слышали просьбу Арьи принять тебя по какому-то срочному делу. Но у нас не очень много времени, лорд Баратеон.   Санса разжала пальцы и кусок курицы со свистом залетел в собачью пасть. Проглотив его за секунду, Хака, наконец, подлетела к Джендри и принялась нарезать вокруг него круги, то и дело тыча носом то в бедро, то в ладонь.   – Тирион, – кое-как отпихнув собаку, сказал Джендри. Санса обернулась, наконец, но с места не встала, – отбыл из Королевской Гавани в Винтерфелл.   – Вы уверены? Поместье в Зимнем городе для его проживания еще не готово.   – Сегодня получил послание от Дорана.    О том, почему же король послал Тириона в Винтерфелл, Джендри решил не говорить. Факт того, что ему известен план плавания на восток, не должен был встать между ними. Санса встала с места, и Джендри заметил в её руках свёрток охряной ткани, который, когда Санса приблизилась, она протянула ему.    – Ваш плащ, милорд.    Он принял свёрток и вместо благодарности слегка поклонился.   – Но у вас, насколько я помню, тоже осталось кое-что моё.   – Я не принёс.   – Очень жаль. Но, кажется, вы обменяли мою вещь на новость, которую я должна буду узнать чуть позже, и наверняка с гонцом. Я не буду настаивать на её возвращении, так и быть, оставлю вам.    Джендри сделал шаг назад и замер, ожидая прощания.    – Уже уходите?   – Вы сказали, у нас не так много времени.   Санса сделала шаг навстречу и ткнула пальцем  в грудь Джендри. Хака, мгновенно возбудившись от резких и быстрых движений, гавкнула и попыталась поставить на него передние лапы, но тут же была отправлена на подстилку возле окна одной строгой командой своей хозяйки. Надо же, оказывается эта псина умела слушаться. Но, надо признать, строгого голоса Сансы слушаться хотелось и ему самому.   – Почему Арья просит за вас?! – зашипела сквозь зубы Санса.    – Это вышло случайно.   – Вы удачливый, милорд, и случай всегда на вашей стороне.   – Я самый удачливый из всех живущих на этом свете.    Санса сощурила глаза прежде чем одним точным движением выбить свёрнутый плащ из его рук. Когда Джендри наклонился за ним, припав на одно колено, то почувствовал горячие пальцы на своей голове. Они сжали волосы и потянули в сторону, запрокидывая его лицо.    – Вы сегодня на редкость дерзки, – лицо Сансы приблизилось к его, пальцы на волосах сжались сильнее, а их взгляды встретились.   – Вы знаете, что делать в этом случае, ваша милость, – Джендри умоляюще свёл брови к переносице.   – Подите прочь, – сглотнув, приказала она, отпуская, – и не приходите, покуда вас не пригласят.   Едва Джендри вышел, Санса растерянно поджала губы, сдерживая накатившие слёзы. Ей нельзя плакать. Нельзя-нельзя-нельзя. Надо идти на совет, а опухшие веки и текущий нос, покрасневшие от слёз, не останутся незамеченными.   Но она позволила себе, насколько позволял тугой корсет, один рваный выдох, полный боли. Она не должна вставать там, где уже стояла Арья. Не могла позволить себе размечтаться о том, чтобы занять место в сердце Джендри. И насколько правильно будет использовать его в своих корыстных целях теперь, когда её сестра тут, рядом. Насколько она могла использовать его, чтобы потом отвернуться из-за политики и разницы в положениях?   У этих двоих было будущее. Они могли проводить вместе время, могли свободно заниматься любовью, не подрывая своего статуса. Ну, Арья так точно могла, за Джендри ей сказать было труднее. Но они могли заключить брак, в конце концов. Вместе уплыть за море, как не смогли в первый раз. И, несомненно, распоряжаться своими чувствами и отношениями.   «Ты эгоистка, Санса», – упрекнула она себя мысленно. –«Хочешь, чтобы он был твоим, был от тебя без ума, хотя не имеешь на это никакого права, так ещё и злишься на него, готового исполнять любые твои больные причуды».   Джендри не вещь. Он человек со своими желаниями, и вмешиваться в его привязанность к Арье было бы подлым предательством с её стороны.   Стоило незамедлительно отложить нытьё и вернуться к работе. А с новостями от Джендри работы этой ей заметно поприбавилось. На Малом Совете, что затянулся на час, леди Карстарк разумно предположила, что визит Тириона точно связан с тем фактом, что Север готовит дальнюю экспедицию совместно с Железными Островами. Такое шило невозможно было утаивать в мешке до бесконечности, но всё же Санса испытывала на этот счёт раздражающее беспокойство.   Она не знала короля Дорана лично и не могла сделать выводов о нём, предсказать его намерений и тактики. Но она знала Тириона, и как соперник он был весомым оппонентом. Будь он Десницей или послом, должность не важна, его острый ум и дальновидность будут большой угрозой для неё и её желания держать в тайне истинную цель этого плавания. Да к тому же, в случае чего, без Яры договариваться о новых условиях вдвойне опасно.   Время для размышлений на эту тему неумолимо уменьшалось. Но было и ещё кое-что, встревожившее Сансу.   Фрейлина Диора внимательно считала капли розовой эссенции, что с забавным звуком по одной покидали рифлёный флакончик.   – Сорок, – наконец она закупорила склянку и взяла следующую, с морской солью. Высыпав горсть крупинок в благоухающую воду, она опустила руку, чтобы как следует размешать всё содержимое большой ванны, и тут же одёрнула – вода пока ещё была слишком горячей.    – Для королевы стараешься или для себя? – пошутила служанка Кира, принесшая свежевыглаженный халат и стопку полотенец.    – Если будешь повежливее, так и быть, разрешу тебе окунуться после фрейлин.   Кира прыснула, не веря в такую удачу. Но Диора бы и правда разрешила, потому что это разрешала и Санса. Эссенции, масла и соли, что шли в королевскую ванну, отвары, которыми ополаскивали волосы, были слишком ценны, чтобы выливать их даже после двух-трёх человек.   – Ты забыла, что теперь ещё и принцесса Арья здесь. А значит расход благовоний увеличится, – напомнила Диора, – пользуйся шансом, пока я добрая.   – Принцесса не велит таскать воду на ванну, – пожала плечами Кира, раскладывая полотенца по местам, – она моется в бане со всеми женщинами.   – В бане? – Диора не поверила своим ушам.    В женской бане и купальнях мылись рабочие и служанки замка, и, хотя Диора была уверена, что там было весело и куда уж оживлённее, чем на любых девичьих посиделках, положение обязывало её не посещать подобного рода места. А тут целая принцесса, и в бане со всеми.   – Врёшь ты всё.   – Как скажешь. Наверное, мои глаза меня обманули вчера, когда я видела её в парной.   – Да ладно! И что? Какая она? Правда, что у неё отрезана одна грудь, чтобы удобно было носить колчан со стрелами?   – Чего? Не неси чуши. Всё как у всех. И грудь на месте. Разве что фигура не такая округлая, как подобает женщине. Сильная, это видно. Спина, как у юноши, и шрамов, как у бывалых вояк. Один прям вот тут, – Кира провела рукой внизу живота, – прямо над волосами.   – А то ты видела, сколько у воинов шрамов?   – А то и видела, чего тебе не положено.    – Знаешь-ка, что?   – Что?    – Что там за споры? – за ширму заглянула леди Стаут, шикнув на болтливых девиц. Сразу за ней появилась и Санса.   – Простите, ваша милость! – одновременно сказали фрейлина и служанка.   Диора подтвердила готовность воды и поддержала Сансу за руку, пока она забиралась в ванну. Как всегда одетая в тонкую муслиновую сорочку, королева опустилась в воду. Мыться в сорочках вообще было нормой зимой, поскольку в это время года лишний раз не разденешься, да и воду принести было делом сложным, но Санса никогда не снимала её и летом. Освободившись от ночной рубашки уже в воде, Санса обтёрлась ею и протянула мокрую ткань служанке, которая тут же отложила её в тазик у ванной.   Своей королевой Диора восхищалась. Она видела мельком и шрамы, покрывающие  её руки и бёдра тонкими полосами, никогда не имея возможности откровенно рассмотреть их, и сердце её было наполненно болью за то, что Сансе выпало пережить, и гордостью, что она смогла выжить и отомстить за себя.   Ублюдок Болтон, она верила, в загробном мире сейчас корчится от адских мук.   Кира, закончив тереть Сансе спину распаренной губкой, подхватила тазик с мокрой сорочкой и удалилась. Распутав рыжие косы, Диора принялась споласкивать волосы Сансы ароматным отваром крапивы с капельками оливкового и коричного масла. Клубы пара поднимались ввысь, а Санса откинула голову на бортик, чтобы Диоре было удобнее. Волосы королевы, волнистые после кос, потемнели от влаги и выпрямились, а потому она перешла к расчёсыванию прядей кедровым гребнем. После отвара гребень легко скользил по волосам, и Диора раз за разом проводила им сверху вниз, получая от процесса медитативное удовольствие, нисколько не обращая внимание на мокрое от брызг платье.   У королевы было много работы последние пару дней, и её глубокая задумчивость и крайняя молчаливость вызывали у фрейлин беспокойство. Мягкими движениями Диора запустила пальцы в волосы и понадеялась, что массаж поможет Сансе расслабиться.   – Скажи, не хотелось бы тебе выйти замуж?   – Нет, ваша милость, – Диора накинула тонкое полотенце на расчёсанные волосы Сансы и промокнула им лишнюю влагу, затем снова вернулась к лёгким почёсывающим движениям по её голове. – А что, кто-то опять спрашивал?    – Я спрашиваю.   – Я хочу всегда быть рядом с вами. Если это значит остаться старой девой, то так ещё лучше. В отличие от Лины Лайтфут, мне ублажать мужа рождением детей никогда не хотелось.   Диора рассчитывала, что такой ответ порадует Сансу, но та только нахмурилась.   – Может, ты хотела бы пока вернуться в Барроутон, побыть лето с бабушкой?   – Скажите прямо, я вам надоела? Плохо исполняю свои обязанности? Или хотите отослать меня, потому что я тайком примеряю ваши короны и украшения, а потом забываю протереть их?   – Нет, нет конечно… В замке грядут перемены, и я бы хотела уберечь тебя.   – Кого тут и нужно уберечь, так это замок от меня.   – Я серьёзно, Диора, – Санса села в ванной и посмотрела на фрейлину серьёзным взглядом. – Тебе нужно уехать. Возможно, очень надолго.   Диора поджала губы, не ответив, но внутри неё вскипело негодование. Где она напортачила? От кого её надо уберечь?    Она, как всегда потупив взгляд в пол, завернула Сансу в халат, когда та поднялась из ванны, помогла выйти и проводила до кровати, возле которой уже ждала леди Стаут со свежей сорочкой наготове. Интересно, слышала ли главная фрейлина их разговор? Знала ли она, что Диоре тут больше не рады? Санса оделась и всё ещё с полотенцем на голове села у туалетного столика. Когда леди Стаут присела в реверансе и вышла, Диора не выдержала.   – Почему? – расстроенно спросила она. – За что?   – Ты не сделала ничего дурного.   Диора послушно опустилась на пол, сняла крышку с баночки нежного миндального масла, взбитого до крема, натёрла им стопы Сансы и надела ей чулки, подвязав под коленями лентой. Затем нанесла крем на её ладони и размяла каждый палец. День принятия ванны был её любимым до сей поры, сейчас же слёзы обиды мешали ей даже ясно видеть.   – Я вернусь в Барроутон, – всхлип вырвался вместе со словами, – но только если вы честно скажете мне, почему!   – Не плачь, детка, пожалуйста, – Сансе самой было нелегко и она поджимала губы, делая паузы между каждым словом. – Это для твоей же безопасности.   – Мне никогда не грозила опасность ни здесь, ни в одном замке Севера, так что изменилось?   Санса сняла полотенце с головы, и долго молчала, глядя на стоящую на коленях рядом с ней Диору.   – Вода остывает, – напомнила она, – если хочешь успеть…   – Не хочу! – взвизгнула Диора, последний раз она так повышала голос, когда бабка запретила ей пудрить щёки румянами. – Скажите же! Почему?! Вы – всё для меня, вы вся моя жизнь! Знаете, о чём я мечтала все эти годы, каждый раз, когда мы приезжали в Винтерфелл?! Что вы – моя мать! Моя настоящая мать, а не выдуманная бабкой безымянная леди! Я готова принять то, что моим отцом может быть Болтон! Да даже одичалый или простой рыцарь! Я и так знаю, что я бастардка, лишь вашей милостью получившая фамилию! Мне всё равно! Вы – моя мать, я знаю это! Поэтому, да, вы хотите отослать меня, потому что я напоминаю вам о позоре?!   Диора уронила лицо на колени Сансы, обняла их и затряслась в рыданиях. Ладонь Сансы накрыла ее голову в успокаивающем жесте и заскользила вверх и вниз, мягко поглаживая золотистые волосы.