Часть 3

      Как же жизнь прекрасна и непредсказуема одновременно. Она насыщает каждый день эмоциями, новыми встречами, знакомствами и неожиданными поворотами. Никто не знает, что его ждёт завтра. И когда наступит долгожданное «хорошее» или же ненавистное «плохое».       Пусть жизнь и классная, однако она не может быть всегда идеальной. Как ни крути, но радость и грусть, счастье и печаль — всегда ступают вместе. Они сменяют друг друга в самый случайный момент и переворачивают всё вверх тормашками.       Когда Чимин признался дяде в чувствах, а тот ответил взаимностью, ему показалось, будто его мир стал по-настоящему прекрасным. Он утопал в бесчисленной заботе, любви и ухаживаниях со стороны старшего. Сам тоже демонстрировал всю свою нежность только ему, отдавал чувства сполна и просто был счастлив вместе.       Тхэ Ри и сам расцветал, когда его маленькое сокровище сверкало. Ему хотелось сделать всё, дабы Чимин никогда не грустил. Коль рискнул на такой шаг, он пообещал себе и правда очень хорошо заботиться о своём маленьком счастье. Также Чимин стал для него единственной моделью, которую он рисовал. Пускай он творил один, но рисунки его выходили самыми разнообразными и прекрасными. Они были пропитаны любовью, страстью и обожанием. Не один такой их сеанс заканчивался бурными эмоциями и шальными танцами, в которых тела возлюбленных сплетались между собой. В такие моменты весь мир расплывался и будто бы исчезало всё на свете: оставались только они и трепет их сердец, в светлом большом кабинете для рисования.       Но это очаровательное и прекрасное существование Чимина вместе с дядей начало рушиться. Счастье, которое они создали вместе, постепенно заполнялось всепоглощающей грустью и болью.       Почему жизнь так любила издеваться над людьми?       А началось всё это тогда, когда возлюбленные решили провести небольшой отпуск и день рождения Чимина на море.

***

      — Доброе утро, Чимин-а! — Тхэ Ри с растрёпанными волосами вышел из комнаты и заприметил младшего на кухне. Тот сидел и мило уплетал недавно приготовленные блинчики с персиковым вареньем. — Почему не спишь ещё?       — И тебе доброе утречко! — Пак ответил на утренний — ставший их традицией — поцелуй и широко улыбнулся. — Не спалось, вот и решил приготовить нам завтрак.       — Спасибо, милаш. — Ли потянул носом, ощущая приятный аромат завтрака. — Пахнет безумно вкусно, — довольно произнёс он и отправил кусочек блинчика себе в рот, после чего сразу же прикрыл от удовольствия глаза и блаженно промычал.       — Рад, что понравилось! — Чимин наблюдал за довольным старшим, и у него словно камень с души упал. В готовке он был не силён и всегда понапрасну переводил продукты. Парень дулся, когда не выходило ничего. Даже самые лёгкие рецепты на Ютубе приводили к провалу, а желание продолжать с каждым разом всё сильнее угасало. Однако стоило посмотреть на спящего Ли, как муза возвращалась к нему. Он вновь собирал свой страх и волнение в руки и шёл пробовать ещё раз.       Сегодня Чимин так же трижды накосячил, из-за чего психовал, проклинал технику, сковородку, а затем и свои руки. Злился и думал: «Почему я такой никчёмный?» Но в третий раз всё получилось, и он наконец-таки вздохнул с облегчением. А реакция старшего окончательно успокоила его.       Чимин поглядывал на кухонный столик, находившийся позади Ли, и желал, дабы он этот хаос не заметил. Было такое ощущение, будто там произошло самое настоящее бедствие, после которого люди, обычно, не один день убираются. Всевозможные поверхности были заляпаны непонятно в чём, из-за нервов один венчик так и остался висеть на люстре, а мука… Господи, где её только не было!       — О Боже! — неожиданно выкрикнул Тхэ Ри и поперхнулся. Тяжело было не заметить это «искусство», коль оно огромным фоном маячило перед глазами. — Милый, ты блинчики готовил или войну проводил? Что случилось тут? — говорил он вполне серьёзно, пока внутри от виноватого взгляда Пака всё распирало от смеха.       — Прости, — понуро ответил младший, надул щёки и опустил голову. — Я не хотел, оно само, — а слёзы собрались в уголках глаз. Чимин сминал под столом пальцы до хруста и отводил взгляд от дяди.       — Ну ты чего, родной? Сейчас всё уберём вместе, — Ли тут же спохватился и присел возле своего малыша. Он бережно провёл подушечками пальцев по его щекам, нежно поцеловал и крепко обнял. — Всё хорошо, не бойся, — он гладил Чимина по спине и прижимал к себе.       А Чимин что? Перед его глазами всплыл фрагмент из детства, когда он случайно просыпал соль на стол:       — Твои руки откуда растут?! — прокричала Мэй, злобно смотря на мальчика и тыкая пальцем в его плечо.       — Прости, мама, я всё уберу... — Чимин понуро опустил голову и принялся торопливо сгребать просыпанное вещество в ладошку.       — От тебя одни проблемы! Родила ничтожество на свою голову. Весь в Бина, такой же неуклюжий, — прошипела женщина. — Я сама, не трогай! — и вновь толчок, из-за которого малыш оступился и упал.       — Ай! — Пак больно ударился затылком о ручку на шкафчике и заплакал.       — Не плачь! — приказным тоном воскликнула Мэй и указала на него пальцем. От взгляда этой женщины на душе становилось ещё страшнее и обиднее.       Чимин не понимал, за что его всегда ругала и била мама. Он боялся сделать что-то не так и разочаровать дядю. Также понимал, что увидела бы такой беспорядок Мэй, отхлестала бы ремнём вдоль и поперёк. Детский страх по сей день преследовал Пака. Он прижимался к Тхэ Ри и не верил своим ушам. На него не кричат и не пытаются причинить вреда.       — Прости, Тхэ Ри, — он уткнулся носом старшему в шею, вдыхая его неповторимый аромат, слушал размеренное сердцебиение и успокаивался.       — Ну, малыш, — Ли поцеловал его в лоб, вытер пальчиками слёзы и поднял милое личико. — Давай убираться, обещаю, будет весело! — Старший, ехидно ухмыляясь, оставил чуток джема на щеке Чимина и встал, отправившись за необходимыми для уборки мыльными веществами и тряпками.       — Эй! — возмутился Пак и проследил взглядом за Тхэ Ри.       Как говорится, с милым любая работа приносит удовольствие. Тогда время пролетает незаметно, а настроение всегда прекрасное. Вот и Чимин наслаждался каждой минутой, проведённой с Ли, и радовался.       Вместе они привели кухню в изначальный вид, даже сделали её ещё уютнее и красивее. После изнурительного времяпровождения с полотенцами, водой и моющими средствами пара выдохнула с облегчением. Они, оперевшись на столешницу, оценивали результат своих стараний.       — Наконец-то мы закончили, — радостно и устало пробормотал Чимин.       — Красотень навели, — старший повернулся к Паку и окольцевал его талию руками. Он всё крепче прижимался к его телу и дышал прямо в рот.       — Ты что делаешь? — удивлённо поинтересовался Чимин, выгибая бровь.       — Ты такой милый сегодня, аж бабочки трепещут в животе, — Тхэ Ри чмокнул племянника в податливые губы, затем в щёку, перешёл к мочке уха и спустился к шее.       — Тхэ Ри, — шумно вздыхая, останавливал старшего Пак.       — Что такое, сладкий? — он поднял Чимина и нежно усадил на поверхность, всё так же не отстраняясь от шеи. — Мой малыш устал, разреши немного расслабить его.       — М-м, люблю тебя, Тхэ Ри, очень сильно, — рвано произнёс младший, с нетерпением выжидая предстоящие ласки.       — Самый вкусный, — Ли целовал каждый уголок шеи младшего, скользил по ней языком и оставлял небольшие следы. Наслаждаться этим чудом было просто нереально.       Чимин прижимался к нему всё плотнее, упирался в пах и заставлял дрожать. Он блуждал пальцами в прядях волос старшего, скользил по его спине и задевал футболку.       — Ты готов ехать на море? — сквозь поцелуй поинтересовался Тхэ Ри.       — Серьёзно? — Чимин в мгновение оживился и выжидающе посмотрел на старшего.       — Я же обещал свозить тебя на день рождения на море. Подумал и отпросился в отпуск на две недели, дабы ты хорошенько отдохнул и как следует насладился этим, — он смотрел на искры в глазах младшего и был нереально счастлив.       — Тхэ Ри, ты лучший! — выкрикнул Чимин, улыбаясь, и ещё крепче прижался к Ли. — Обожаю тебя.       — И я тебя.

***

      Дорога демонстрировала самые прекрасные пейзажи: одни сменялись другими и завораживали. Чимин всё время смотрел в окно машины и оживлённо рассказывал старшему о том, что видел. Он мысленно представлял, как пройдут эти дни с прекрасным настроением и морем незаменимых эмоций. Так много хотелось сделать и насладиться совместным отдыхом как следует.       Возлюбленные ехали изнурительных четыре часа и с облегчением выдохнули, когда на горизонте показалась вывеска отеля.       — Наконец-то приехали, — довольно произнёс Ли и посмотрел на не так давно уснувшего Чимина. — Малыш, просыпайся.       — Да? Что такое? — Пак протёр глаза ладонями и бегло осмотрел территорию.       — Мы на месте, выходим, — радостно пояснил Тхэ Ри и провёл ладонью по макушке Чимина.       — Здесь так красиво, — младший вышел из машины и глубоко вдохнул свежий морской воздух.       По левую сторону было видно, как волны ласкали пенистыми языками песчаные берега. Чайки кружили над водной гладью, выжидая, когда же проплывёт рыба. По правую сторону расположился отельный комплекс с сотнями небольших домиков. Везде было много пальм и уютных мест.       — Согласен. — Ли выгрузил чемоданы из багажника и, схватив младшего за руку, вместе с ним подошёл к стойке регистрации.       Все вопросы решили очень быстро, и спустя несколько минут прекрасный уютный номер ожидал своих посетителей. Светлые стены коридора уводили вглубь. к гостиной, та же, в свою очередь, была сплетена с кухней; также они вели в уютную большую спальню, а в ней находились: огромная двуспальная кровать, тумбочки рядом и панорамные окна с видом на пляж, а ещё — санузел за дверью и просторная гардеробная.       — Так уютно, — довольно подметил Чимин, заваливаясь на диванчик в гостиной.       — Не поспоришь, здесь правда чудесно, — и Ли присоединился к младшему, нависая сверху.       — Спасибо тебе огромное! — Пак окольцевал шею Тхэ Ри руками и, притянув к себе, нежно поцеловал.       — Рад, что тебе нравится. — Старший оставлял невесомые касания губами на лбу, глазах, щеках, опускался к подбородку, шее, ключице, затем остановился. — Давай отдохнём немного, а потом вечером погуляем по набережной.       — Хорошо, родной.

****

      Вечерний берег моря встречал возлюбленных ярким закатом. Солнце уплывало за горизонт и лениво плескалось лучиками на водной глади. Чайки всё ещё где-то летали и кричали, а пенистые языки волн страстно вылизывали берега и ласкали обнажённые ноги Чимина.       — Как же красиво! — Пак повернулся к солнцу, ощущая теплоту и нежный ветерок на своих щеках. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух.       — Ты прекраснее любого заката. — Ли сфотографировал своего малыша, вот такого: простого, живого, без демонстративных поз. Весь телефон был наполнен его фотографиями, и их всегда будет мало. Не один скетчбук, холст или лист бумаги старший посвятил племяннику и будет посвящать дальше. Ведь это сокровище подарило ему красочный мир. Тхэ Ри подошёл ближе, обнял Чимина за талию и поцеловал в пухленькую щёку.       — М-м, — замычал младший, наслаждаясь теплотой возлюбленного. Он подставлял довольное личико под ласковые поцелуи и всегда желал побольше таких ласк. — Щекотно, — он тут же захихикал, чувствуя, как пальцы художника начинают скользить по его талии.       — Какой же ты очаровательный, не могу перестать наслаждаться тобой! — Тхэ Ри стоял позади Пака и крепко обнимал со спины, уложив голову на его плечо. Он глубоко вдыхал дурманящий аромат малыша, насыщался им каждый раз, как в последний, и не желал, дабы хоть один счастливый день заканчивался. Хотелось потянуть время как можно дольше и кайфовать от младшего.       — Так не переставай. Наслаждайся мной всю нашу жизнь. — Чимин ощущал горячее дыхание на своей шее и радостно прикрывал глаза. От чувствительных касаний Тхэ Ри становилось жарковато, а сердце трепетно колотилось в груди.       Они продолжали прохаживаться по обширному берегу, рассматривать окрестность и наслаждаться друг другом. Неподалёку сновали другие парочки, которые украдкой бросали взгляды на них и о чём-то оживлённо разговаривали. Но обоим парням, чьи сердца утонули в страсти, совершенно не было дела к кому-либо из них. Они жили друг другом — и это главное.       — Погоди, Чимин, — остановившись, Тхэ Ри схватил младшего за руку и повернул к себе.       — Что такое? — Пак ничего не понимал и всё трепетал ресничками, удивлённо поглядывая на дядю.       — М-м, — старший задумался, а затем широко улыбнулся, заметив нервное поведение племянника. — У меня для тебя есть небольшой подарок.       — Ты не шутишь? Что это? Где? — оживлённо поинтересовался Чимин, оглядывая окрестность, но там ничего не было.       — Он не здесь. — Тхэ Ри прикоснулся ладонью к младшему, а затем вытащил из кармана длинную широкую чёрную ленту.       — Ты чего это? — удивившись, Пак вытаращил глаза и, шумно дыша, смотрел то на дядю, то на ленту. — Неужели собрался связать меня и утопить в море? — он приставил ладони ко рту, демонстрируя волнение и страх.       — Ха-ха, ну и придумаешь же, — Тхэ Ри заходился от смеха и не мог остановиться. Никогда бы не подумал, что младшему подобное придёт в голову. — Дорогой, если уж и связывать, то лучше обнажённого, а после красивенько тебя выласкать, — прошептал он на ушко Чимину с лёгкой улыбочкой.       — Эй! — Чимин слегка толкнул старшего и опустил голову. От представления подобного — щёки заливались красками и пылали будто бы огнём.       — Что такое? Не нравится предложение? — старший продолжал дразнить Пака и наблюдать за его наивным смущением.       — Ну, Тхэ Ри, — Чимин уткнулся старшему в грудь и спрятался от его глаз. — Нравится, очень сильно хотелось бы такого, — прошептал он на ушко, краснея всё сильнее.       — Ну, тогда, давай попозже — ночью — реализуем твоё желание, — он притянул младшего за талию к себе и долго смотрел в обожаемые глаза, а затем чмокнул его в носик и отстранился.       — Я согласен.       — Ну так сейчас дело не в том. Не двигайся и доверься мне, — Тхэ Ри подошёл к Чимину со спины и аккуратно завязал ему глаза. — Ничего не видно?       — Совсем ничего.       — Я отведу тебя в особенное место, держись за меня, — инструктировал старший, внимательно наблюдая за племянником и ведя того за собой.       Пак покорно ступал за дядей, крепко сжимал его руку и предвкушал то, что ждало его там. Какой же сюрприз подготовил Ли и когда вовсе успел? Они шли не так уж и долго. Чимин следовал наставлениям и замечаниям Тхэ Ри и улыбался. Так приятно было на душе, аж бабочки в животе трепетали.       — Готов? — останавливаясь, поинтересовался Ли.       — Да, — Чимин нетерпеливо ждал момента, когда дядя разрешит снять повязку, и он увидит то, что было предназначено ему.       Сквозь темноту послышалось щёлканье зажигалки, мгновение и желаемое слово «смотри». Чимин покорно стянул повязку с глаз и замер в удивлении. Перед ним на песке был постелен огромный плед, а на нём стояла корзинка с различными вкусняшками, фрукты, вино и два бокала. Также там был небольшой блокнотик с надписью «Happy Birthday», но самым главным среди всего этого был Тхэ Ри. Дядя стоял возле поляны и в руках держал торт с зажжёнными свечами.       — С днём рождения, моя крошка. Загадывай желание и задувай свечи, — он подошёл ближе, вытянул руки с достаточно увесистой ношей и принялся ждать действий от Чимина.       Чимин покорно сложил руки лодочкой, закрыл глаза и усердно чего-то пожелал, а затем, глядя на торт, вобрал побольше воздуха в грудь и потушил все огоньки до единого.       — Спасибо, дорогой! — Чимин крепко обнял дядю, нежно поцеловал и потом ещё долго-долго благодарил. Только Ли был способен устроить для него подобный праздник, и не важно где: будь это здесь, на берегу моря, или же в кабинете для рисования, да хоть посреди улицы. Всё и всегда с Тхэ Ри — самое прекрасное. — Когда ты успел подготовиться? — поражённо спросил он, а в его глазах стояли бисеринки слёз от радости и невероятного восторга.       — Ну, главное, успел! — Ли улыбнулся и пригласил племянника присесть.       Оба были невероятно счастливы. Такие влюблённые и расслабленные, они смотрели на закат, на водную гладь, которая золотом переливалась от последних лучей заходящего солнца, и на разноцветный горизонт. Вдыхали морской воздух и угощали друг друга подготовленной едой и вином.       Тхэ Ри был доволен: у него получилось сделать желаемое, и его цветочек счастлив. Ради этих искр в глазах он готов стараться ещё больше. Ли наслаждался улыбкой младшего: она была ярче солнца и грела душу.       Чимин наслаждался любимым морем, о котором мечтал не один год. Когда-то ему так хотелось пройтись по набережной с возлюбленным, держась за руки. Тхэ Ри же воплотил это желание в реальность и стал для него тем самым единственным в мире. Пак чувствовал, что не ошибся, коль решил прислушаться к своему сердцу.

***

      — Это небольшой подарок тебе, — Ли протянул скечбук младшему и стал наблюдать за его редакцией.       Пак развернул первую страничку и ахнул, а затем пролистал вторую, третью и все остальные. На каждой был он, нарисованный страстным, самым драгоценным художником. Каждый рисунок был особенным и чудесным. Чимин даже не знал, когда и как дядя их рисовал.       — Спасибо, Тхэ Ри, они прекрасны! — Чимин крепко обнял старшего и поцеловал.       — Рад, что понравилось. — Ли притянул обожаемого мальчика поближе к себе и усадил на колени. Он зарылся пятерней в волосы Пака и медленно, нежно блуждал по ним пальцами.       Манипуляции заставляли младшего прикрывать глаза от удовольствия. Он улыбался, сминая пальцами рубашку старшего, и чуть ли не мурлыкал, будто самый настоящий котёнок.       — Как же я тебя люблю, малыш, — звонко целуя в щёку, произнёс дядя и снова крепко обнял его. Он уложил голову Чимину на грудь и слушал его учащённое сердцебиение.       — И я тебя. — Чимин прижимал старшего к себе и смотрел далеко вперёд.       Что-то непонятное творилось внутри, и казалось, будто во всём этом был некий подвох. Слишком всё идеально было, и это пугало. Чимин привык, что его жизнь как карусель, поэтому такая тишь да гладь настораживала.       Не может быть всегда так прекрасно!       Жизнь — это закономерность. Плохое и хорошее чередуется и переплетается между собой.

***

      — Малыш, ты не замёрз? — Тхэ Ри прикоснулся к рукам возлюбленного и ощутил, насколько они холодные, словно лёд.       — Да нет, тепло, — Чимин пожал плечами и посмотрел дяде прямо в глаза.       — Может, вернёмся в номер? Холодает ночью, не хочу, дабы ты заболел, — он прислонил маленькие ладони младшего к губам, целовал и опалял их горячим дыханием.       — Ладно, прогуляемся по пути.       Они поднялись, отряхнули с одежды прилепившийся песок, взяли вещи и, медленно шагая вдоль набережной, отправились обратно. Возлюбленные шутили, играли в догонялки и, поймав друг друга, долго целовались. Наслаждались счастьем и проведённым вместе временем.       Казалось, что счастью не было предела, и это никогда не закончится.       Но не так всё было чудесно, как оказалось, и розовые очки в миг снялись, а перед глазами открылось нечто жестокое и несправедливое под названием: «Судьба».       Судьба — это то, что уготовано для нас на небесах. Человек обретает её сразу, как только рождается, и нравится она ему или нет, он просто обязан её принять.       Вот и Чимин столкнулся с её принятием в самый неожиданный момент.       — Тхэ Ри? — Пак остановился и напугано посмотрел на дядю.       — Что такое, дорогой?       — У тебя кровь, — сообщил младший и вынул из кармана платок. — Держи.       — Да ничего такого, подумаешь. Часто бывает, сейчас остановится. — Ли прижал платок к носу, выжидая, пока кровь перестанет течь. Но неприятный свист в ушах и внезапная мигрень настигли его с такой силой, что мужчина просто не удержался на ногах. Последнее, что он увидел перед глазами — это до смерти напуганный Чимин и свет фонаря на столбе.       — Тхэ Ри! — воскликнул Пак, подхватывая дядю. Он растерянно смотрел по сторонам и упрашивал проходящих мимо людей вызвать скорую помощь.

***

      Чимин сидел в просторном больничном коридоре. Белые стены нервировали его своей яркостью и заставляли жмуриться. Он выжидал доктора и всё время теребил пальцами.       Не так он с дядей планировали провести вечер.       — Тхэ Ри, не пугай меня, приди в себя, — безостановочно шептал младший. Он всё посматривал на часы и мысленно считывал каждую секунду. Полчаса прошло, а никаких известий всё не было.       Спустя ещё час из палаты наконец-то вышел мужчина с очками на глазах и небольшой бородкой.       — Доктор, он пришёл в себя? Что с Тхэ Ри? — выпалил Чимин и схватил его за руку. Он выжидающе смотрел на него и надеялся услышать хоть что-то хорошее.       — Кем вы ему приходитесь?       История повторяется или как это назвать?       Эти слова заставила Пака задрожать. Почему-то вспомнилось детство: звонок с самой ужасной новостью и случай, который кардинально изменил его жизнь.       Вновь то же самое?       Неужели опять последует новость, от которой сердце уйдёт в пятки?       Чимин замер на месте. Как представиться? Тогда с отцом, он чётко и сразу сообщил, — сын, а сейчас замялся. Душа желала сказать одно, то, что он его возлюбленный, жених или что-то в этом роде, но умом понимал, что в документах являлся всего лишь родственником и им же останется навсегда. Поэтому, как бы сильно не хотелось, приходилось говорить иную правду.       — Я... его племянник, — совсем тихо сообщил он доктору, опуская голову. — Что с дядей?       Мужчина глубоко вздохнул и почесал бородку.       — Боюсь, у господина Ли, исходя из его симптомов, подозрение на глиобластому. Нужно пройти полное обследование, дабы выяснить наверняка и назначить лечение.       — Как так, доктор? — спросил Чимин, умоляюще смотря на мужчину. Он надеялся, что ему послышалось и сейчас скажут что-то иное.       — Простите, молодой человек... Господин пришёл в себя, можете войти, — он ободряюще постучал Пака по плечу и пошёл вперёд по коридору.       — Не может такого быть. Я не верю! — Чимин сел обратно в кресло. Он обхватил обеими руками голову и всё отказывался верить в услышанное. — Почему всё так? — спрашивал у пустоты и сдерживал слёзы. — За что нам это? Господи, я согрешил, так накажи меня вместо него! — воскликнул он, глядя в потолок.       Чимин пытался соблюдать спокойствие, в то время как в душе всё взрывалось от боли.       Неужели это конец их любви? Зачем давать, коль решили отобрать? Пак не знал, как правильно реагировать на это, да и не хотел верить.       Он сдерживал слёзы так же, как и в детстве. Ещё тогда научился прятать свои чувства и не показывать боль на весь белый свет. Чимин привык терпеть и быть сильным, но сейчас это давалось тяжелее, чем тогда — в детстве. Сколько не пытайся, а слезы сами бегут и не останавливаются.       А может, так и лучше?       Говорят, если выпустить свои чувства наружу, станет легче. Но почему с каждым разом было только тяжелее? Легче становилось только возле Тхэ Ри. Но что будет, если его не станет?       Что тогда?       — Надо пройти обследование, они ошибаются, всё будет хорошо, — заверял себя Чимин, успокаивался и настраивался на то, чтобы зайти в кабинет к дяде. Он, вцепившись в дверную ручку, уже с десяток раз глубоко вдохнул. Затем всё же решился и, легко прокрутив и толкнув её внутрь, зашёл в кабинет.