Часть 4

      — Чимин?       Ли смотрел на напуганного и растерянного племянника, а сердце его разрывалось на части. Так хотелось утаить болезнь как можно на дольше, чтобы его малыш не узнал, но, кажется, небеса сами решали, когда и что им открывать людям.       — Тхэ Ри! — Чимин подбежал к дяде и тут же, всхлипывая, прильнул к его груди.       — Малыш, не плач. — Старший покрепче прижал к себе Чимина и шумно вздохнул.       — Но как так, почему? — провопил Пак дрожащим голосом, не отстраняясь от возлюбленного.       — Прости, родной. Не такой сюрприз я хотел устроить тебе на день рождения, — грустно произнёс Ли, целуя младшего в макушку.       — Тхэ Ри. Мне важен ты, а не сюрпризы.       — Иди за мной, — позвал старший и повёл Чимина за собой.       Они присели на больничную кровать и, держась за руки, посмотрели друг другу в глаза.       — Почему не сказал раньше? Как долго уже?       Чимину было плевать на день рождения и на остальных, он желал узнать от дяди всё, чтобы больше ни единой тайны не было между ними.       — Уже чуть больше месяца прошло с того времени, как мне поставили диагноз.       — Но почему ты мне не сообщил? Я же твой Чимин-и. Мы всем должны делиться: и хорошим, и плохим. Не так ли?       — Да, малыш. Но я не знал, как тебе сказать об этом, ведь ты бы грустил сильно, а мне хочется, чтобы мой возлюбленный был счастлив.       — И какой же диагноз? — Чимин смотрел на мужчину с надеждой, выжидая ответ.       — Глиобластома четвёртой стадии, — шумно вздохнув, произнёс Тхэ Ри.       — О Господи! — Парень прикрыл ладонью рот и часто-часто заморгал, чтобы не разрыдаться перед дядей. — Должен же быть способ, как вылечить это.       — Малыш, уже поздно. На таком сроке ничего уже не поможет.       — Можно же попытаться! Давай найдём хорошего врача, и он сможет исправить всё. Тхэ Ри, мы справимся со всем и будем счастливы вместе всегда, — судорожно проговорил Пак, выдавливая улыбку, которая скрывала в себе нереальную душевную боль.       — Чимин, успокойся, пожалуйста.       Ли крепко обнимал племянника, уткнувшись носом в его шею. Он вдыхал его аромат и наслаждался им.       Так мало осталось времени, чтобы подарить младшему как можно больше любви.       — И сколько осталось? — кусая губы чуть ли не до крови, задал вопрос Чимин.       — От силы месяца два, не больше, — глубоко вздохнув, шокировал племянника ответом.       «Господи, за что?» — мысленно произнёс Чимин, сглатывая собравшийся в горле ком.       Больно было смотреть на любимого и не иметь возможности изменить события. Старший понимал, что пути обратно или же в обход просто не существовало. Придётся идти прямо, и когда наступит тот самый день, Чимин будет обязан принять его. Он должен быть сильным и продолжать жить счастливо.       — Тхэ Ри, я люблю тебя. Не хочу терять! — провопил младший.       Пак смотрел щенячьим взглядом словно в самую душу, целовал дядю, всё так же крепко прижимался к нему и утопал родных в объятиях.       — И я тебя, мой малыш. Пойми, у каждого человека своя судьба, и её надо принимать. — Старший подушечками пальцев гладил Чимина по щекам и смотрел в обожаемые карамельные глаза.       — Но я не хочу такую судьбу. Хочу быть с тобой, — пробубнил Пак, надувая щёки.       — И я желаю этого. Но бывают вещи, которые нам не подвластны, малыш. На небесах всё для нас уже расписано, изменить мы ничего не можем.       — Тхэ Ри. — Чимин вновь утонул в ласках старшего и разрыдался. Больно и тяжело было понимать, что в скором времени этих горячих родных объятий больше не будет. — Ты мой первый и единственный мужчина, мой возлюбленный и самый важный человек на свете.       Чимин пообещал себе, что до самого конца будет заботиться о своём драгоценном художнике и никому больше этого не позволит. Он посвятит Тхэ Ри все оставшиеся им дни, и они вместе будут наслаждаться друг другом.       — Я хочу, чтобы ты всегда был счастлив, мой малыш. — Ли и правда мечтал, чтобы грусть больше никогда не преследовала его возлюбленного. Чимин — сама доброта, и он заслуживал улыбаться и радоваться жизни.       — Моё «счастье» находится только с тобой.

***

      Чимин и правда заботился о дяде. Он днями напролёт не оставлял его одного и везде ступал следом. Порхал возле него, словно бабочка, и не показывал душераздирающую боль.       Как же тяжело было смотреть на родного человека, который увядал с каждым днём всё сильнее, словно цветок, видеть тонущего и не иметь возможности его спасти, ведь Чимин не умел плавать. Он не мог забрать боль на себя, вылечить и исцелить. Никто не в состоянии это сделать.       Почему же так?       Сколько технологий и возможностей существовало в мире, а подобные заболевания так и не научились лечить. Разве люди не желали жить? Те, кто медленно, но верно умирали, стремились к этому больше всего. С огромным трудом и тяжестью они карабкались вверх по скале, ранились и отдавали все силы для того, чтобы жить. А в итоге что? Даже с таким стремлением они срывались и летели в никуда.       Чимин видел в дяде те же стремления и попытки, но чем сильнее тот барахтался в тёмной воде, которая болезнью окутывала его жизнь, тем быстрее она и утаскивала Тхэ Ри за собой.       Жизнь не щадила никого. Судьба — тем более.       Ли, глядя на племянника, чувствовал всю боль, которая грызла его душу, ведь за долгие годы узнал его вдоль и поперёк. Он сильный мальчик, держится, но разве очевидное скроешь? Разве сердце, которое билось в унисон с другим, не чувствовало тяжесть на душе его обладателя?       Ещё как чувствовало.

***

      С каждым днём ситуация всё ухудшалась: дяде становилось очень плохо и невыносимо больно. Старший пытался скрывать это, но порой приступы были настолько сильными, что утаить это было просто невозможно. В конечном итоге пришлось перевестись в более хорошую больницу. В место, где разные препараты помогали смягчать страдания человека, а доктора тщательно заботились о своих пациентах и подбадривали их.       Чимин всё это наблюдал, из-за чего внутри него сердце разрывалось от боли, а беспомощность убивала его.       «Почему это он? Заберите лучше меня!» — мысленно негодовал младший, выходя из палаты дяди со слезами на глазах.       Перед Ли он не плакал. Держался изо всех сил и не желал показывать слёз, чтобы не расстроить. Он не хотел давить на возлюбленного своим убитым состоянием, а напротив, пытался поддержать.       Рядом с ним Чимин улыбался, веселил старшего разными шуточками и всю свою любовь посвящал ему одному. Он приносил фрукты, ухаживал, помогал мыться и даже кормил. Всё делал, пытаясь скрыть внутреннюю боль.       Однако стоило выйти за дверь, скрыться от взора Тхэ Ри, как его тут же подкашивало. Попытки сдержаться уже не помогали, слёзы сами бежали из глаз, предательски показывая окружающему миру слабость и тяжесть на его душе.       Чимину было плевать на всё вокруг. Жизнь рушилась, любовь — тоже. С каждым днём, с каждой секундой жизненная свеча возлюбленного становилась только меньше. Чувства сгорали на глазах, и вера в прекрасное оставляла их.       — Небеса! Почему вы забираете дорогих мне людей? — он бился кулаками о стену, заходился в истерическом плаче и проклинал всё вокруг. — Если это из-за греха, который я сотворил, то накажите меня. Я инициатор, Тхэ Ри не причём! — на выдохе провопил полушёпотом он и почувствовал, как мир начал уплывать из-под ног.       — Молодой человек! — прокричал мужчина в белом халате, подхватывая незнакомца.       Чимин рассеянным взглядом посмотрел на бейджик доктора, а затем на его лицо и прошептал:       — Доктор Чон, почему всё так? — и слеза, наполненная болью, тяжёлым шариком скатилась по виску.

***

      Чимин очнулся посреди белой палаты. Он осмотрелся по сторонам и заметил рядом снующую туда-сюда медсестру, которая, видимо, пришла убирать капельницу. Молодая женщина с приятной улыбкой обратилась к нему, снимая катетер:       — Очнулись?       — Что произошло? — поинтересовался Пак, поднимаясь с кровати.       — Лежите, отдыхайте. Вы переутомились, вот организм и дал сбой, — поясняла женщина и наклеила на руку Чимина пластырь.       — Мне некогда отдыхать, спасибо! — Он тут же спохватился и выбежал с кабинета.       — Но... — она не успела ничего сказать, потому что дверь закрылась за парнем в считанные секунды.       Чимин шёл вдоль коридора и чувствовал, как всё ещё кружилась голова, а к горлу подкрадывалось ощущение тошноты. Но ему было плевать. Парень не знал, сколько времени провёл в отключке, и на всех парах мчался к дяде. Увидев знакомый кабинет, он выдохнул, опустил рукав рубашки, чтобы Ли не заметил пластырь, и вошёл внутрь.       — Чимин-а, ты вернулся? Что-то случилось? Тебя долго не было, — поинтересовался старший и улыбнулся любимому.       — Всё хорошо, отлучился, чтобы купить кофе, вот и задержался слегка, — заверил его Пак и присел рядом на кровать. Он взял руку дяди и приложил к своей щеке.       — Устал, наверное? — Тхэ Ри посмотрел на мешки под глазами племянника и свободной рукой погладил его по макушке.       — Совершенно нет. Заботиться о тебе — одно удовольствие.       — Мой малыш. — Ли разглядывал внешность Чимина, насыщался им и желал запомнить этот облик навсегда.       — Тхэ Ри? — младший оживился, наблюдая за странными эмоциями на лице дяди.       — Я тебя никогда не забуду. Буду любить и оберегать с небес, — нахмурив брови и шумно вздохнув, произнёс Ли.       — Ты о чём? Какие небеса, Тхэ Ри, ты со мной, тут, слышишь? — Чимин учащённо заморгал, чтобы сдержать слёзы и отогнать паршивую мысль, появившуюся в голове.       — Мой мальчик, будь счастлив, я искренне этого хочу для тебя.       — Но я счастлив только с тобой! Прошу, не сдавайся, не оставляй меня! — Пак сминал чужую ладонь в своей, сцепив зубы до скрежета.       — Найди свою любовь и живи дальше. Не зацикливайся на мне. Я буду очень рад, если появится человек, который позаботиться о тебе. — Он закашлялся и сглотнул вязкую слюну.       — Тхэ Ри, пожалуйста, не говори так.       — Знай, я всегда любил тебя, мой малыш. — Старший стеклянным взглядом смотрел на племянника и всё чаще то прикрывал, то открывал глаза.       — Не оставляй меня! — Чимин поднялся и навис над дядей. Он обхватил его лицо и погладил по щекам. — Посмотри на меня.       — Чимин-а, — рвано произнёс старший, шумно вздыхая.       — Да, я с тобой.       — Поцелуй меня напоследок, — попросил Ли, в последний раз заглядывая в обожаемые глаза.       И губы примкнули к губам. Последний поцелуй был наполнен болью, словно стрела смерти пронзила сердце Чимина. Он почувствовал, как тело под ним обмякло, и наступила тишина.       — Тхэ Ри? — дрожащим голосом произнёс имя дяди Чимин, после чего сразу же рванул в коридор. — Помогите кто-нибудь! Моему дяде плохо! — растерянно кричал он и хватался за каждого проходящего мимо доктора. — Прошу, быстрее, спасите его! Доктор, помогите!        Несколько человек в белых халатах вбежали в палату, а Чимин-а вывели из неё. Парень смотрел в окошко и наблюдал за тем, как они сновали туда-сюда возле дяди, сминал пальцы до хруста и горько плакал. Он ждал, когда выйдет оттуда хоть один врач и сообщит хорошую новость, по крайней мере, он надеялся, что она будет таковой.       — Молодой человек. — Мужчина снял с головы чепчик и шумно вздохнул.       — Что там, говорите, не томите! — Чимин выжидающе смотрел на него и кусал губы.       — К сожалению, господина Ли Тхэ Ри больше нет в этом мире. Примите мои глубочайшие соболезнования. — Доктор поклонился и уже собрался уходить.       И вновь словно дежавю.       Говорят, в этом мире нет ничего нового. Всё, что происходит, идёт по кругу и повторяется. Чимин это почувствовал. Его жизнь будто замкнутый круг. Он вспомнил, как несколько лет назад, будучи маленьким, ему такую же новость сообщили о папе.       А сейчас что?       Вновь прозвучали те же душераздирающие слова. Снова горе и безысходность. Он просто не знал, как продолжать жить дальше.       — Не может быть, вы врёте! Дядя живой! — Чимин схватил мужчину за воротник халата и обиженным, наполненным болью взглядом смотрел на него.       — Успокойтесь, молодой человек! — протараторил позади другой врач и отцепил парня от старшего.       — Всё в порядке, доктор Чон. Его поведение можно понять. — Мужчина ободряюще сжал плечо Чимина и пожелал оставаться сильным, затем пошёл вниз по коридору.       — Почему так... — Чимин давился слезами, присев посреди коридора, и смотрел в пустоту.       — Парень, — Чон подал ему платок, присаживаясь рядом с ним, и постучал младшего по спине, — будь сильным и держись. Прими мои соболезнования.       — Спасибо вам большое. — Пак слегка поклонился и принял белоснежный платок из чужих рук.       — Я доктор Чон Чонгук, — представился он, рассматривая убитого горем парня. — В любой момент заходи ко мне, если понадобится консультация. — Старший протянул Чимину визитную карточку и поднялся с места.       — Психиатр Чон Чонгук? — изогнув в удивлении бровь, прочитал на визитке Пак. — Я не чокнутый! Не нужен мне доктор подобного рода, — фыркнул он, отбрасывая бумажку в сторону.       Нервничая, парень на дрожащих ногах подошёл к кабинету морга: туда уже перевезли дядю. Чимин долго стоял возле него и не решался войти. Спустя минуту он всё же отворил дверь и медленно ступил вперёд. На столе лежало прикрытое белой тканью тело старшего, отчего мурашки побежали по коже парня. Он подошёл ближе и дрожащими руками снял простыню с лица. Когда он посмотрел на Ли, в его сердце что-то неприятно закололо, а слёзы новым потоком побежали вниз по щекам.       — Тхэ Ри, вставай, почему лежишь здесь? Ты такой холодный, пошли домой, я согрею тебя в своих объятиях, — бормотал Чимин себе под нос, всхлипывая и обнимая холодное тело дяди. — Ты обещал заботиться обо мне, помнишь? Тогда, когда папа умер. Что мне делать без тебя? Ну же, встань, я хочу, чтобы ты нарисовал меня. Слышишь?

***

      Чимин и представить себе не мог, что так быстро небеса разлучат их. Что вот так вот — в одно мгновение — дядю отберёт у него смерть и больше не вернёт. Уже не будет родного человека, не будет того, в чьих объятиях тепло и безопасно. Некому будет сказать о чувствах и поделиться волнениями. Тхэ Ри просто не будет, останутся одни лишь воспоминания и душевная боль.       Несомненно, Паку было известно о том, что каждый, кто пришёл в этот мир, однажды уйдёт. Всех ожидает такая участь, и этого не избежать. Но не так представлял себе Чимин разлуку с дядей.       Хотелось прожить вместе многие года и наблюдать, как волосы старшего покрываются сединой. Хотелось заботиться о нём в старости и ещё много-много раз восхищаться умением художника. Он бы позировал днями напролёт, только бы это радовало Тхэ Ри.       Но слишком поздно было мечтать о подобном.       Ночной воздух ощущался теплее, чем когда-либо, однако Чимину было холодно. Он промёрз до костей и ёжился от каждого порыва ветра.       Парень не видел никого возле себя, пусть люди и сновали радостно вокруг: кто-то после работы бежал домой на ужин, а некто просто прогуливался и наслаждался жизнью.       Но не Чимин.       Мир для него стал совершенно бесцветным. Он потерял какой-либо смысл в своём существовании и не знал, что делать дальше. Его ничего не радовало, только лишь дарило болезненные воспоминания.        Поздним вечером Чимин шёл по улице со слезами на глазах. После похоронной процессии он до самого заката не оставлял место погребения. Возможно, просидел бы даже всю ночь, однако охранник попросил возвращаться домой.       Дедушка постучал молодого парня по плечу и грустно вздохнул. Сколько разбитых сердец он уже наблюдал за время работы, потерь и страданий, но такую картину впервые: сильную привязанность и крепкую любовь.       То, что творилось в душе Чимина, тяжело было не заметить. Стоило посмотреть в карамельные глаза, которые уже не сверкали, как раньше, и всё становилось понятно.       Пак, ступая по тропинке, поднял опухшие глаза вверх, на Луну.       — Тхэ Ри, это ты? — полушёпотом произнёс он. — Красивый. Я скучаю, — и вновь Чимин зашёлся в истерическом плаче. Он сел посреди улицы и бил себя в грудь.       Люди смотрели на него и ничего не понимали. Они обходили парня стороной и шептались между собой.       Чимину было плевать на всех. Он остался совершенно один в этом мире и не знал, куда податься. Для него на земле всё в миг стало чужим и холодным.       Пак подошёл к дому и уселся на крыльце, не решаясь войти внутрь. Он, уложив голову на согнутые в коленях ноги, смотрел в пустоту, вздыхал и массировал грудь, в которой ныло сердце, отдаваясь болью по всему телу.       Он заснул прямо там. Волосы развивались под порывом прохладного ветра, а тело всё сильнее вздрагивало: было холодно, очень сильно.       Чимину приснился дядя: прекрасный, самый настоящий. Он стоял перед ним и улыбался:       — Чимин-а, почему ты здесь сидишь? Холодно же на улице, заболеешь, — обволакивающий голос старшего, словно колыбельная, убаюкивал ещё сильнее.       — Тхэ Ри? Ты вернулся ко мне? — радостно пророкотал младший и обнял дядю, но не почувствовал плоти под собой.       — Малыш, я никогда не уходил. Я с тобой и буду рядышком всегда.       — Но ты же... почему я тебя не чувствую? — судорожно проговорил Чимин.       — Родной, поднимайся и ступай внутрь. Мне пора возвращаться, — дядя погладил младшего по макушке и принялся отдаляться.       — Куда ты? Не уходи, не оставляй меня!       — Будь счастлив, Чимин-а, и полюби вновь.       — Дядя!       Чимин вздрогнул и очнулся ото сна. Он ещё сильнее почувствовал бежавший холод по телу и непонятное ощущение.       Парень достал из кармана ключи и открыл дверь. Он хотел шагнуть вперёд, но ноги совершено не слушались. Чимин и сам не осознал момента, в который потерял сознание.       Его кто-то поймал, но ему было неизвестно кто.

****

      Чимин открыл глаза и поморщился от въедливого света лампочки в люстре. Он приложил руку к лицу и шумно вздохнул. Окончательно проснувшись, он осмотрелся и почесал затылок.       Вновь больничная палата с дюжиной вазонов возле окна и небольшим диваном слева. На нём сидел мужчина и, оперевшись о подлокотник, спал. Но когда услышал шорох, тут же проснулся.       — Как чувствуете себя? — поинтересовался он и поднялся с места.       — Доктор Чон, снова вы? — Чимин выгнул в удивлении бровь. — Откуда вы здесь? Точнее, что я тут делаю?       — Ты потерял сознание.       — Но я же был дома, кто меня сюда привёз? — Пак откровенно не понимал, каким образом оказался в стенах больницы. Он смотрел на доктора и трепетал ресничками.       — Я вас привёз, — заверил его Чонгук, поднимаясь с дивана.       — Следите за мной? — возмутился младший и прикрыл ладонью рот. — Заявлю, если всё так!       — Нет, я не настолько свободный человек, чтобы заниматься подобным, — доктор Чон смотрел на парня, и уголки его губ невольно расползались в улыбке.       — Тогда как узнали, где я живу, и зачем приехали в мой дом?       — Ваш дядя попросил присмотреть за вами. Вот я возвращался с работы и решил проверить, дома ли вы и как чувствуете себя, — пояснял старший, всё рассматривая юношу.       — Мой дядя? — переспросил Пак и снова расплакался.       Тхэ Ри, будучи в ином месте, всё равно заботился о нём, пусть и совершенно иным способом. Он сказал ему во сне, что всегда рядом, так, видимо, и есть? Чимин чувствовал его присутствие, пусть и только в душе.       — Да, Чимин. Я доктор Чон Чонгук, и мы справимся с любой проблемой! — Он улыбался, словно ребёнок, и смотрел на своего нового друга.       — Но мне не нужен доктор, я в порядке, — отнекивался Чимин, рассматривая человека перед собой.       На вид доктору было от силы лет тридцать пять. Он был высоким, красивым и обладал нереальной харизмой. Его волосы чёрными прядками завивались аж до плеч и выглядели ухоженными и такими мягкими. А взгляд был глубоким, всепоглощающим и завораживающим. В их омуте человек мог раствориться и пропасть без вести.       Чимин и сам не заметил, как непроизвольно долго смотрел на него, из-за чего ему стало неловко, и он тут же отвёл взгляд.       — А как насчёт нового друга? — поинтересовался Чонгук и протянул ладонь.       — Хорошо. — Пак ответил на жест и слегка улыбнулся после того, как доктор заразительно засмеялся.