Вернутся к фанфику
Спешл «Парные кольца» | Часть 3
17 октября 2026, 07:0622:22
Методичное постукивание капающего за окном дождя разбавляло непринуждённую, почти блаженную тишину, расселившуюся посреди просторной, покрытой полумраком спальной комнаты. Из-за слабого тёплого света, льющегося сквозь матовые плафоны висящих над кроватью бра, в помещении было слишком темно и с лёгкой непривычки даже неуютно. Сидя на краю постели, Сяо пытался высмотреть в темноте аккордные интервалы нового трека, партию которого Алатусу необходимо было выучить к предстоящему выступлению, запланированному на выходные. Из-за проблем со сном и памятью Сяо взял за привычку повторять интервалы на ночь, чтобы утром запросто визуализировать их и играть в течение нескольких часов репетиции. Эту немного странную, но вполне рабочую методику придумал для бас-гитариста незаменимый менеджер их группы, по совместительству являющийся его парнем, сожителем и тем самым человеком, что прямо сейчас сидел рядом с ним, намазывая лицо кремом. Из-за постоянных переработок и плохого сна в последние пару недель на коже Итэра выступили мелкие морщины, от которых приходилось избавляться дорогостоящими средствами. — Не читай в темноте, глаза сломаешь, — раскатывая остаток крема между пальцев, Итэр бросает взгляд к листу бумаги, зажатому в руке Алатуса. — Не сломаю, — коротко отвечает Сяо, не отрываясь от листов. — Я всё вижу. — Если ты это делаешь, чтобы снова что-то доказать, — у тебя не выйдет. — Блять… — резко вздыхает Алатус, одёргивая руки. — Я же сказал, что закажу завтра другие лампочки. — Точно те закажешь? А то ведь я могу помочь. — Итэр! Приглушённо рассмеявшись, юноша откидывается на подушки, наблюдая за тем, как лицо Сяо заметно искажается раздражением, пока сам он, недовольно нахмурившись, слегка отворачивается в сторону. Всякий раз, когда Алатус оступался в мелочах — то путал режимы стирки, то наводил хаос в уборке или готовке, — Итэр не упускал возможности подшутить над его беспомощностью в быту — без тени злобы, но с полунасмешливой нежностью, присущей давно живущим вместе парам. — К чёрту, — не выдержав, Сяо отбрасывает лист с аккордами на столик у кровати, наконец признавая, что у него нет ни желания, ни тем более сил вчитываться в текст при плохом освещении. Он в самом деле заказал неправильные лампы для новых бра, которые недавно установили в их спальне, и на протяжении всего дня терпел шуточки своего парня. Забавно, что с момента возвращения из турне Итэр озаботился благоустройством их с Сяо квартиры, начав закупать всевозможные мелочи и декор для создания уюта. Как оказалось, менеджеру приносило особенное удовольствие выделять и подчёркивать их с Алатусом долгожданную совместную жизнь. Сразу после поимки Дотторе, случившейся почти год назад, Итэр с огромным рвением переехал из своего общежития в квартиру Сяо. Это было их общее решение, которое внезапно очень понравилось Чжун Ли, как раз собирающемуся заняться вопросом отдельного жилья для Ху Тао. Он давно подумывал предложить ей переехать или снять квартиру поближе к медицинскому корпусу университета, оставив Итэра и Сяо в покое. Поначалу девушка отреагировала весьма неоднозначно (она очень любила стряпню Итэра, особенно его выпечку), но в итоге всё равно согласилась съехать. И вот уже почти целый год Итэр с Сяо жили вместе, деля быт и общие дела как самая настоящая супружеская пара. Иногда они ругались из-за простых мелочей, вроде разбросанных вещей или грязной посуды, однако это было единственным, что вносило разлад в их совместную жизнь. Никаких истерик и долгих ссор… …в отличие от их друзей. — Сегодня было трудновато, да… — смотря в потолок, говорит вдруг Итэр, потянувшись за своим телефоном, лежащим на тумбочке. — Ты опять про лампочки? — фыркает Сяо, с головой забираясь под одеяло. — Я про репетицию, — отзывается Итэр, поднося смартфон к лицу и начиная сосредоточенно водить пальцами по экрану в поисках нужного чата и проверки сообщений от ребят. Несмотря на то, что сегодняшняя репетиция прошла весьма сносно, менеджер не мог не волноваться о состоянии Скарамуччи, учитывая их ссору с Кадзухой и тот факт, что на сегодняшний сбор Каэдэхара… не явился. Это было совершенно на него не похоже, даже не беря в расчёт то, что встреча музыкантов в зале для репетиций была организована за пару часов до начала. Около двух недель назад Итэр подал заявку на проведение выступления «ANEMO» на одной из самых больших площадок в городе. Это была огромная современная сцена, которую открыли полгода назад. Однако расписание мероприятий площадки было настолько плотным, что Итэру целых две недели пришлось ждать ответа, прежде чем узнать о свободных местах. Он проделывал это сотню раз и был готов к любым нюансам, даже если они затрагивали финансовую сторону вопроса. Однако каково было его удивление, когда спустя пару дней после согласования дат ему внезапно поступает предложение о замене предстоящего похожего мероприятия, которое со стороны заказчика было срочно отменено и перенесено на неопределённый срок. Проще говоря, «ANEMO» предложили выступить на одной из самых больших сцен в городе по очень выгодным условиям. Оставалось только подготовиться, пригласить сопровождение, нанять трансфер и оповестить о датах в социальных сетях. Этим вопросом уже начала заниматься одна девушка, нанятая Итэром на испытательный срок в роли пиар-менеджера. После возвращения «ANEMO» у него банально не хватало времени и сил уследить ещё и за ведением соцсетей. Могло показаться, что всё идёт своим привычным чередом, однако за последние пару дней всё начало кардинально меняться и буквально сыпаться прямо на глазах. Во-первых, Итэр всерьёз начал беспокоиться за состояние Скарамуччи, за которым менеджер очень пристально следил. Будучи фронтменом группы, Скара должен был выкладываться на сцене по полной, невзирая на конфликты в группе и уж тем более на очередную ссору с Кадзухой. Как помощник группы Итэр был предельно рад тому, что Скарамучча умел отвлекаться от всевозможных тревог и даже на репетициях исполнял свои партии почти без единой ошибки, однако как друг Скарамуччи… Итэру было чертовски паршиво наблюдать за происходящим. Он знал о том, что у них с Кадзухой уже некоторое время ни дня не проходит без ссор. Это началось примерно месяц назад, когда ребята впервые на полном серьёзе подумывали о прекращении турне. Первый семестр подходил к концу, многие из парней попросту устали, кому-то нужна была консультация Шэнь Хэ, а вот Кадзуха… В отличие от своих коллег, он до последнего не хотел возвращаться. Итэр подозревал, в чём крылась истинная причина этого нежелания, которое Каэдэхара очевидно отодвинул на второй план ради друзей. Он мог бы путешествовать один или даже гастролировать в соло, учитывая его огромную фанбазу и тот факт, что большинство слушательниц проявляли к нему повышенное внимание. Однако он отказался и поехал вместе с ребятами, вероятно, потому, что не желал оставлять Скарамуччу в городе, в котором за ним по пятам будет ходить… Хисахидэ. Об их весьма крепких отношениях Итэр узнал лично от Скары ещё около трёх месяцев назад, когда солист начал активно переписываться с Нивой и обмениваться с ним новостями. Сводный брат Кадзухи проявлял к Скарамучче слишком много внимания: он дарил ему подарки, говорил о том, как скучает, спрашивал, когда Дзуши вернётся домой. Заметив однажды, как Скара отвечает ему, Итэр задал вполне ожидаемый вопрос: а знает ли об этом Кадзуха? Скарамучча ответил, что пока не собирается ставить Каэдэхару в известность, потому что сам не уверен, хочет ли он продолжать это общение. Скара прекрасно понимал, как двусмысленно их переписка выглядит со стороны, и поэтому, очевидно, боялся сказать Кадзухе правду. Итэр не стал критиковать действия Скарамуччи, лишь предупредив его, что ничем хорошим это не закончится. Кадзуха заслуживает того, чтобы Скара оставался честен перед ним, особенно в вопросах его сводного брата. И именно то, чего Итэр боялся больше всего, случилось, как только «ANEMO» вернулись домой. В первый же день Нива пригласил Скару на прогулку, попросив не брать с собой Кадзуху. Итэр беседовал со Скарой по телефону в тот момент, когда он шёл на встречу к своему бывшему близкому другу, и отговаривал его от этой затеи. Скарамучча снова не послушал. Затем снова и снова, объясняя это тем, что в их с Нивой общении он не видит ничего плохого и что он чертовски устал от ревности Кадзухи и его необоснованной ненависти к собственному брату. Вероятно, Скара просто хотел пожалеть Ниву, дать ему шанс исправиться и дать их дружбе новое начало, но… Для Кадзухи это стало последней каплей. Поэтому вчера, когда Итэру позвонил Скарамучча и чуть ли не в слезах кричал о том, какой Каэдэхара придурок, — менеджер ответил досадное: «Я тебя предупреждал». Итэр не осуждал Скарамуччу, он знал, что друг не преступал черты и не позволял Ниве пудрить ему голову. Он просто хотел дать ему шанс, которым тот слишком хорошо воспользовался. И вот теперь, когда до выступления оставалось меньше двух недель, а Скара с Кадзухой окончательно разругались, — Итэр не на шутку начал волноваться. Он предложил ребятам встретиться сегодня и обсудить детали выступления, пройдясь по некоторым текстам. Итэр намеревался помирить Кадзуху со Скарой, едва только они переступят порог зала для репетиций, однако… к удивлению всех, Каэдэхара не приехал. Он не отметился, не ответил в чате и, что самое странное, после приёма у Шэнь Хэ так и не вернулся домой. Скара уже хотел вызвать полицию, но Сяо успокоил его, потому что сумел дописаться до Кадзухи и получить очень короткий ответ: «Со мной всё в порядке. Я должен побыть один. Извините». Это было единственным, что ребята получили от Кадзухи за целый день, и это… чертовски угнетало. И пока другие всячески волновались за его состояние, Скара психанул и, забравшись на сцену, начал играть на гитаре. Он делал вид, что ему плевать, что Каэдэхара окончательно достал его своими выходками, но на самом деле… Итэр видел, что он волнуется больше остальных. Именно по этой причине репетиция прошла весьма… странно. Парни хорошо отыграли, даже несмотря на то, что Скара предложил попробовать новую песню, однако общая атмосфера оставалась ужасно гнетущей и скомканной. Итэр решил, что завтра же попытается найти Кадзуху и выяснить, что конкретно побудило его изолироваться и пропустить репетицию. Прежде Кадзуха никогда так не делал, потому что обожал свою работу и мог провести с гитарой в руках целый день. Музыка помогала ему отвлечься от тревожности и всех тех мыслей, что преследовали его последние полгода. А может, и ещё больше. — Ты снова слишком загоняешься, Итэр, — заметив слишком задумчивое выражение его лица, произносит Сяо, заставляя юношу вынырнуть из глубоких размышлений. — Не понимаю, как ты можешь оставаться таким спокойным, когда твой близкий друг пропадает на целый день, потому что хочет побыть один, — вздыхает Итэр, убирая телефон. — А что в этом такого? — пожимает плечами Алатус, приподнимая подушку, чтобы поближе подвинуть её к Итэру. — Иногда людям нужно оставаться наедине с собой. У тебя тоже бывают такие моменты. — Да, но я пропадаю два раза за неделю и не устраиваю тебе сцен ревности, — слегка отодвигаясь от своего парня, отвечает менеджер. — Итэр… — устало вздыхает Сяо, потянувшись руками к юноше, чтобы обнять его. — Они оба взрослые люди. Дай им разобраться со своими проблемами самостоятельно. Да разве Итэр мог это просто так оставить? Разве он мог сидеть сложа руки и наблюдать, как двое его близких друзей в шаге от того, чтобы расстаться…? — Иди сюда, — подзывая парня к себе, Алатус обнимает его со спины, заводя руки так, чтобы обхватить его талию и, прижавшись, коснуться губами плеча… — О, нет-нет-нет, — сразу же возражает Итэр, замотав головой. — Никакого секса сегодня. — Почему…? — А что не так? — ухмыляется юноша, садясь на кровати. — Ты же тоже «взрослый», а? Так что давай, разбирайся со своими проблемами самостоятельно. С этими словами Итэр отворачивается от Сяо, жалея только о том, что не видит его разочарованное лицо. — Итэр… — Спокойной ночи, Сяо. Не давая парню снова обнять себя, юноша сердито складывает руки на груди, готовый наконец закрыть глаза и попытаться уснуть, однако спустя буквально мгновение возникшую в комнате тишину внезапно нарушает… …прозвучавший дверной звонок. Итэр моментально отрывает голову от подушки и, молча обернувшись, взглядом касается Сяо, застывшего в немом вопросе… — Ты кого-то ждёшь? — Нет… — Может, это доставка? — В одиннадцать ночи? Переглянувшись, парни решают наконец подняться с постели и, включив свет, пройти в прихожую, чтобы через домофонную панель взглянуть на внезапного гостя и… — Это Кадзуха. — Что…? …без промедлений открыть входную дверь.05:07
Личный чат Скарамучча — Итэр
Итэр, 23:20 «Кадзуха у нас» Скарамучча 23:20 «Он собирается домой?» Итэр, 23:20 «Боюсь, что пока нет. Мы предложили ему остаться Надеюсь, ты не против» Скарамучча 23:21 «Он в порядке?» Итэр, 23:21 «Как бы тебе сказать… Скорее нет, чем да» Скарамучча 23:21 «Я могу приехать?» Итэр, 23:21 «Нет, Скара… Не надо» Шумно выдохнув в открытое окно стеклянного балкона, Скарамучча ещё раз проводит по экрану своего мобильного, уже в двадцатый раз перечитывая их с Итэром диалог, случившийся больше шести часов назад. Тогда, после сообщений друга, Скара решил набрать ему и выяснить всё напрямую: что случилось с Кадзухой, где он был всё это время и почему не собирается возвращаться домой. И если на последний вопрос ответ был вполне очевиден, то вот всё остальное… «Он сказал, что просто гулял. Он был немного пьян, но в остальном — с ним всё в порядке». Итэр старался отвечать как можно информативнее, спеша заверить Скарамуччу, что его парень в безопасности и что прямо сейчас они сидят с Сяо на кухне и пьют пиво, обсуждая предстоящее выступление. И отчасти эта новость в самом деле смогла немного успокоить солиста, сбив градус жуткой тревоги, засевшей в груди мёртвым грузом, однако… Весь прошедший день Скара едва ли мог соображать, не думая о причинах, заставивших Кадзуху уйти из дома, пропустить репетицию и снова пропасть на несколько часов. Вчера днём, когда Итэр сообщил о сборе в зале, Скарамучча полагал, что Кадзуха прибудет одним из первых, бросив все дела, но… он так и не приехал. Это поразило абсолютно всех, даже Хэйдзо, который не видел в пропуске репетиций ничего смертельного. Но не в случае Кадзухи. Последние несколько месяцев, а может, и ещё раньше, Каэдэхара не пропускал ни единой возможности взяться за гитару. Иногда между репетициями, если позволяло место и время, он брал акустическую гитару и уходил с ней куда-нибудь, чтобы потренироваться или просто провести время наедине с самим собой. Поначалу Скара составлял ему компанию, они сбегали по ночам в какие-нибудь красивые места, будь то мосты у дорог, морские набережные или горные склоны. Держась за руки, они уходили из города и проводили время вместе: за игрой на гитаре, одной пачкой сигарет на двоих и самыми нежными поцелуями, заставляющими Скару всё больше и больше влюбляться. Однако спустя время Кадзуха начал уединяться, делая это молча и извиняясь за своё желание побыть одному. Он всегда говорил об этом с таким сожалением, словно предавал Скару, уходя поиграть на гитаре посреди ночи. Сначала Скарамучча не придавал этому особого значения, но с течением времени он начал беспокоиться и обратился за советом к Итэру. «Мы с Сяо тоже это заметили. Кадзуху явно что-то беспокоит, но ты же понимаешь, да? Он никогда не скажет об этом прямо». С того разговора прошло почти полгода. За это время Скара привык к странностям в поведении своего парня, подозревая, что он действительно переживает личный кризис. Это неудивительно, учитывая, что меньше года назад он узнал жуткую правду о смерти своих родителей и ныне живущем сводном брате, которого он почему-то… ненавидел. Скара пытался выяснить причину столь явной неприязни, однако все разговоры заканчивались ссорой. Кадзуха ничего не хотел слышать о Ниве, и даже одно лишь упоминание его имени моментально меняло выражение лица Каэдэхары. Скарамучча искренне не понимал этого, и со временем он начал ощущать какое-то странное желание защитить Хисахидэ, пожалеть его и оградить от несправедливого отношения родного брата. Поэтому, когда Нива вновь написал, что очень ждёт их встречи, Скара ему ответил. Они начали близко общаться, делясь новостями. Нива устроился на работу в дочернюю компанию Эи, каждые выходные он ездил на прогулки, посещал книжные выставки и наконец вдыхал свободу, которую у него отобрали на целых четыре года. Нива рассказал правду о том времени, когда Дотторе увёз его за город и держал в тайне от всех, угрожая расправой. Хисахидэ пытался выбраться, даже хотел пойти в полицию, однако всякий раз проигрывал продюсеру-психопату и спустя время просто сдался. За те полгода, что Скара общался с Нивой, он услышал его извинения и раскаяние с десяток раз, если не больше. Хисахидэ был очень внимателен к их отношениям, он трепетно относился к каждому разговору и всегда каким-то чудесным образом находил способ поднять Скарамучче настроение. Иногда он кидал забавные фотографии своего кота или того, как его коллеги отмечают корпоратив, одевшись в забавные костюмы. Нива без задней мысли делился всем, что происходило, открываясь Скарамучче по новой. И за это время… они вновь действительно стали друзьями. В этом общении не было ничего странного или предосудительного. Нива не позволял себе лишнего, не пытался флиртовать, и даже для подарков, присылаемых Скарамучче, он всегда заранее просил разрешения. И больше всего Хисахидэ переживал за реакцию Кадзухи, который… продолжал ненавидеть его — молчаливо, но явно, даже без попытки поговорить и всё выяснить. Скарамуччу это невыносимо раздражало. Он не понимал, почему Кадзуха ведёт себя как полный придурок, почему ревнует, почему вообще допускает мысль, что Скара в любой момент может уйти. Это было унизительно и крайне неприятно, словно юноша не заслуживал его доверия. Но ведь Скарамучча никогда не обманывал Кадзуху, кроме тех случаев, когда шла речь о его безопасности. Когда Дотторе угрожал, что убьёт Кадзуху так же, как однажды сделал с Нивой. И вот теперь, после всего этого, после всего пережитого, когда они вернулись домой, Кадзуха окончательно слетел с катушек. Он буквально сошёл с ума из-за своей ревности, начав сомневаться в Скарамучче, в правдивости его чувств и всей той ценности их связи, которая для самого Скары… была абсолютной и незыблемой. Скарамучча бесконечно любил Кадзуху. Так сильно, что поражался сам себе, насколько это чувство засело в нём, насколько оно сковывало его, но оттого делало счастливым. Однажды вечером, напившись, Скара признался Итэру, что, даже если Кадзуха вдруг изменит ему (в чём он совершенно сомневался), Скарамучча простит его. Он будет прощать снова и снова, лишь потому, что готов будет принять его любым. Итэр рассмеялся, сказав, что такого никогда не случится. Кадзуха никогда не сделает Скарамучче больно, а значит, переживать ему совершенно не о чем. Но вот прошёл год, и Скара сидит в пустой квартире и в полном одиночестве курит на балконе, покрывшемся неприятной прохладой. Листы бумаги на полках скукожились из-за влаги, поверхность стёкол затуманилась, а висящие на стене фотографии слегка замялись под воздействием ветра. Сбрасывая пепел с пятой по счёту за утро сигареты, Скарамучча поглядывал в свой телефон, вновь и вновь перечитывая недавний с Итэром диалог, в котором звучало столько боли, что Скара едва ли мог вынести всё это. Он не спал сегодня всю чёртову ночь, сидя здесь, в этом треклятом углу балкона, где когда-то Кадзуха играл ему на гитаре и называл своей музой. Он сидел так шесть часов и безмолвно разглядывал картинку за окном, медленно сменяющуюся с глубокой звёздной ночи на покрытую густым туманом землю. Он курил, чтобы не заплакать, чтобы не сойти с ума и не свернуться на полу в очередном приступе тревоги. Иногда Скарамучча уставал смотреть на небо и переводил взгляд к стене напротив, где висела доска с теми самыми фотографиями. Кадзуха не успел обновить их, развесив новые фото после поездки, поэтому на стене продолжали висеть кадры с прошлой осени, когда они дебютировали как полноценная группа, когда отмечали день рождения Горо, когда ездили в горы с Люмин и компанией ребят из универа… И среди всех этих фотографий, среди новых впечатлений и радостных лиц оставалась одна, которая не давала Скарамучче покоя. Она была последней из давних фотокарточек, сделанных на полароид. На ней Кадзуха обнимался со своим другом… Томо. Раньше Скара не понимал, почему Кадзуха не уберёт эту фотографию, учитывая, что все остальные, напоминающие ему о прошлом, он сложил в коробку и убрал в шкаф. Однако теперь…«Ты ведь так боишься, что я уйду…»
Теперь Скарамучча понимал причину, из-за которой Кадзуха вёл себя так… странно.«…ты боишься этого так же, как однажды ушёл твой близкий друг…»
Однажды Шэнь Хэ рассказала Скаре, что некоторым людям, когда-то пережившим серьёзную потерю, очень тяжело смириться с утратой. И в этом случае они не ищут простых путей, они пытаются контролировать свою жизнь, забывая о том, что сделать это в полной мере фактически… невозможно. Они начинают искать способы и рычаги, пытаясь управлять всеми аспектами своей жизни. В этом нет никакого злого умысла, манипуляций или обмана, это всего лишь отчаяние, которое со временем доводит людей до тревожных расстройств. Они начинают бояться собственных ошибок и той страшной боли, что испытали в прошлом. Как это бывает, когда родитель, потеряв новорождённого ребёнка, в следующую беременность сходит с ума от тревоги, пытаясь контролировать каждую деталь. Каждый вздох своего нового малыша, подвергая его жуткой гиперопеке.«Тебе ведь известно, что это такое, верно?»
Скарамучча как никто другой понимал этот механизм. Он был тем самым ребёнком, родители которого свихнулись на опеке, боясь потерять Куникудзуши так же, как когда-то потеряли Макото — его маленькую сестру, умершую за несколько лет до его рождения. Похожему принципу следовала и травма Кадзухи, который точно так же боялся потерять дорогого ему человека, пытаясь контролировать всё происходящее вокруг, только вот… Кадзуха не позволял себе чего-то запредельного, идущего в разрез с моралью. К тому же он не говорил о своих чувствах, не делился болью, не давал себе этой возможности, и вот теперь… с ним происходит нечто ужасное. Именно поэтому Скара не выдержал, высказав Кадзухе, что он должен перестать цепляться за боль прошлой потери, научившись хоть немного доверять, но… кажется, Скара сделал только хуже. Куникудзуши не умел поддерживать и подбирать слова, чтобы людям становилось легче. Он говорил то, что думал, и не искал обходных путей, полагая, что даже друзьям полезно иногда говорить неприятную правду. Однако Скара и представить себе не мог, что подобное заденет Кадзуху, заставив его закрыться в себе и… просто уйти. «Он пока поживёт у нас, ладно? Хотя бы пару дней вам нужно побыть порознь…» Именно так закончился их вчерашний с Итэром диалог, после которого Скара не мог уснуть. Он без конца смотрел на часы и до сих пор, даже сейчас, сидя у открытого окна и поглядывая на свой телефон, умолял время идти быстрее. Ведь предстоящие два дня без Кадзухи… казались Скарамучче настоящей пыткой.13:45
Групповой чат «ANEMO»
Скарамучча, 12:31 «Я хочу съездить поиграть немного» Итэр, 12:35 «Отличная идея, я подъеду к тебе попозже» Хэйдзо, 12:35 «К вам можно? Или у вас там своя вечеринка?» Сяо, 12:35 «Хэйдзо, давай лучше ко мне. Я тут с Кадзухой» Швырнув телефон в сторону, Скарамучча шумно выдыхает и, взяв бутылку воды, наконец позволяет себе сделать небольшой перерыв. Не выдержав давящих стен в пустующей квартире, юноша решил убить время за очередной репетицией и разучиванием партии для новой песни. Она была одной из немногих, к которой Скара долго не хотел прикасаться из-за сложности текста. Когда-то давно он написал её после свидания с Кадзухой, когда они на целую ночь остались взаперти в кинотеатре и пели песни в надежде, что охранник их услышит и выпустит бедолаг на улицу. Та ночь была удивительной и настолько приятной, несмотря на обстановку, что Скара решил запечатлеть её в песне. Он написал текст почти сразу, однако из-за нагрузки и довольно жёсткого графика турне ребята толком не успели её поиграть. Только теперь, оказавшись дома, у Скарамуччи имелась возможность вернуться к этой песне и полноценно отыграть её на новой сцене, куда Итэр каким-то чудом смог втиснуть «ANEMO». Поэтому решив сегодня не терять времени, Скара взял такси и поехал в зал, где они с ребятами репетировали. Это было весьма неплохо оборудованное место, когда-то принадлежавшее старому стекольному заводу. Кирпичная постройка, находившаяся на отшибе, в районе старой промзоны, занятой сливками современной культуры и толпой молодёжи. Здесь основалось множество творческих групп и всевозможных объединений, занимающих помещения старых предприятий для выставок, репетиций и работы над проектами. И пока другие музыканты и художники снимали здешние павильоны под аренду, «ANEMO» (точнее, Кадзуха) полноценно выкупили один из залов. Это место действительно было хорошим вложением. Здесь имелось два зала: один для репетиций и инструментов, а второй, поменьше, для записи. Рядом располагались всевозможные кофейни и рестораны, а на территории самого здания находился небольшой сквер с лавочками и парковой зоной для двух машин. Скара довольно часто сравнивал это место с «Заводом», на котором они с «FATUI» проводили большую часть своего времени, однако… здешняя атмосфера и положение дел куда более располагало к работе и творчеству, не говоря уже о составе самой группы. Каждый из участников «ANEMO» мог прийти сюда и поиграть в любое удобное время. Кадзуха сразу же обозначил, что зал для репетиций принадлежит им всем и что каждый по праву может пользоваться им как захочет. Именно поэтому Хэйдзо занял самую большую гримёрную, а Итэр первым же делом купил для Сяо огромную кофейную машину, аргументируя тем, что расходы «ANEMO» на походы по кафешкам разорят группу быстрее, чем они выпустят свой первый альбом, а Скара организовал в их с Кадзухой комнате полноценную ванную. И именно из-за этой непринужденности и дружеской обстановки Скарамучча любил возвращаться сюда, чтобы провести время с Кадзухой или просто поиграть. Вот и сейчас, садясь на небольшую сцену, заставленную музыкальными инструментами, Скара взял в руки гитару и принялся наигрывать риффы, про себя повторяя слова песни. Иногда он запинался и поглядывал в лежащий перед ним лист бумаги, вдоль и поперёк исписанный текстом. В нём было очень много чувств, признаний, какой-то недосказанности и, возможно, страха перед потерей, но всё же он являл собой нечто красивое, написанное Скарой… для Кадзухи. — Дзуши? В одно мгновение полумрак полупустого зала бесцеремонно нарушает прозвучавший в отдалении голос, заставивший Скарамуччу вздрогнуть и резко поднять голову, взглядом наткнувшись на фигуру стоящего в дверях… Нивы. — Привет. Встав у порога в своём привычном образе, с этой мягкой, слегка нежной улыбкой на лице и небрежностью в прядях каштановых волос… — Я могу войти? …он являл собой оплот того, что Скару больше всего привлекало в людях. Открытость, ненавязчивость, умение услышать, понять и самое главное — подарить ощущение безопасности. Как и Кадзуха, Нива обладал всеми этими качествами, являющимися, пожалуй, их единственным сходством. — Что ты здесь делаешь? — задержав взгляд на лице парня, не спешащего войти, Скарамучча чуть сильнее сжал в руках гитару, отчего-то боясь нарушить возникшую в зале тишину. — Я пришёл поговорить с тобой, — робко признаётся Нива, на мгновение опустив глаза. — Я хотел позвонить тебе, но подумал, что личная встреча будет… продуктивнее. Продуктивнее…? — Как ты меня нашёл? — чуть хмурясь, уточняет юноша, наконец выпуская гитару из рук. — Итэр сказал мне, что ты здесь. Итэр…? — Ты позволишь мне зайти? — снова спрашивает Нива, так и оставаясь стоять в дверях. Как и всегда, он был чересчур воспитан для подобных ситуаций… — Заходи, — кивает Скара, отставляя гитару в сторону. Он даже не представлял, что именно Хисахидэ собирается ему сказать, учитывая сложившуюся ситуацию. Может, он снова хотел попросить прощения или поговорить о Кадзухе? — Для начала я должен тебе кое-что рассказать, — подходя ближе, слабым голосом проговаривает Хисахидэ, заставляя Скарамуччу заметно напрячься. — Я вчера виделся с Кадзухой. Что…? — Когда? — Вчера утром, после приёма в клинике. Я встретил его и хотел поговорить, но… — протягивает Нива, медленно отводя взгляд в сторону. — Он не стал меня слушать. Ещё бы. Кадзуха ненавидит Ниву. Так сильно, что, вероятно, никогда не сможет принять его… — Он попросил меня уехать, — наконец договаривает Хисахидэ, едва заметно сжав пальцы рук, которые всё это время держал опущенными… На самом деле, Скарамуччу это не удивляло. Он предполагал, что именно такому исходу суждено было случиться, оглядываясь на всё происходящее… — В ответ я сказал ему нечто… неприятное, — Нива вдруг замолкает, ещё секунду смотря куда-то в пол, прежде чем поднять голову и взглянуть на Скарамуччу, на лице которого отображалось безмолвие нарастающего беспокойства… — Я сказал, что его слова… напоминают мне Дотторе. Замерев от услышанного, Скара словно выпадает из реальности, представляя эту жуткую сцену и лицо Кадзухи, исказившееся ужасом в тот самый момент. Скара прекрасно знал, как сильно Кадзуха ненавидел Дотторе. Он опасался стать для Скарамуччи таким же тираном, запрещающим даже думать о том, чтобы… уйти. Это уничтожало его, даже несмотря на полное отсутствие реального вреда. Кадзуха не сделал ничего плохого, но почему-то постоянно убеждал себя в обратном. — Ты с ума сошёл…? — медленно выговаривает Скарамучча, не веря в то, что услышал. — Ты сейчас серьёзно? — Прости… — с горечью в голосе отзывается Нива. — Я не хотел, чтобы это задело его, я просто думал поговорить с ним. Поговорить? О чём? О чём он собирался разговаривать с Кадзухой…? В очередной раз просить прощения или стыдить его за ревность? — Ты назвал его человеком, который нам троим испортил жизнь, — вставая, повышает голос юноша, едва сдерживая позывы закричать так громко, чтобы к чертям оглохнуть. — Ты хоть представляешь, через что ему пришлось пройти…? — Я прекрасно представляю, — резко отрезает Нива, заставляя Скару от неожиданности вздрогнуть. — Я, как никто другой, понимаю его чувства. Я собирался ему помочь. Я хотел рассказать, почему не мог приехать к тебе за последние четыре года. Я хотел объясниться перед ним, но он не захотел слушать. Он потребовал, чтобы я оставил тебя в покое, чтобы я уехал из города. Я был так поражён, что не уследил за тем, что говорю, и… Он вдруг смолкает, напряжённо проводя ладонью по своему лицу, изображавшему настолько горькое и проникновенное отчаяние… — Мне очень жаль, Дзуши. Прости меня. Теперь Скарамучча всё понял. Вот она причина, из-за которой всё это происходит. Не слова Нивы о Дотторе, не боязнь Кадзухи всё потерять… — Я не знаю, чего ты добиваешься, но у тебя ничего не выйдет. Корень проблемы был в людях из прошлого. Сначала Томо, теперь вот это… Блять… Вымученно опуская голову, Скара протяжно вздыхает и взглядом касается листа бумаги с плавающими на нём строчками песни. Текста о Кадзухе, о той бесконечной, всепоглощающей любви, что раздирала Скарамуччу на части… — Мне правда очень жаль, Дзуши… Скара должен выучить эти слова в ближайшие несколько дней, отведённые на бесконечные репетиции, но… мысли о работе кажутся сейчас скорее фоном, чем способом отвлечься от бардака, происходящего вокруг. — Дзуши… Вновь услышав извиняющийся голос Нивы, на секунду вызвавший укол раздражения, Скарамучча нервно усмехается и, взяв в руки смятые листы бумаги, вскидывает голову, заглядывая в лицо стоящего напротив парня: — Чего ты хочешь от меня? Чтобы я принял твои извинения и всё забыл? — Нет, что ты… — Тогда зачем? Зачем ты это сделал? — резко отрезает Скара, не давая Ниве договорить. — Ты ведь знал, что это заденет его. Ты надеялся, что это ещё больше поссорит нас? Ждал, что я побегу к тебе плакаться? Что я позволю тебе воспользоваться моментом и окончательно всё испортить?! О чём ты вообще, блять, думал?! Как же Скару это достало. Как же надоело снова и снова наступать на одни и те же грабли, позволяя себе доверяться людям из прошлого — тем, кого Скарамучча готов был оправдать обстоятельствами, прошедшим временем и ещё уймой всего, что приходило ему на ум всякий раз, когда он видел попытки Нивы сблизиться. Он замечал это влечение, отстранялся и всячески пытался его остановить, но… — Я делал всё, чтобы вы смогли помириться. Чтобы он наконец выслушал и принял тебя, а ты просто ждал, пока мы окончательно… Нет, нет, нет… Скара даже вслух не желал произносить это слово. Он не хотел допускать этих мыслей и избегал их, словно огня, способного сжечь его заново… — Запомни раз и навсегда: я никогда не отвечу тебе, — заявляет Скара, не отводя пристального взгляда от лица бывшего друга. Того, кто стал когда-то его ориентиром, человеком, застрявшим в голове влюблённого мальчишки, мечтавшего сбежать вместе с ним подальше от родителей и целого мира. — Я сказал тебе это тогда, я повторяю это сейчас: я люблю Кадзуху и останусь с ним, несмотря ни на что! С самого начала Скара дал понять, что между ним и Нивой ничего не будет. Никогда. Их общение — это попытка восстановить сожжённые мосты, свалившиеся в пропасть долгих четырёх лет заблуждений. Это была та самая попытка довериться — сделать то, чему Скара, по иронии судьбы, научился благодаря Кадзухе. Благодаря ему Скарамучча смог обратиться к себе прошлому, к чертям вырвать все сожаления и пойти дальше. Ну а теперь… — Прости меня, Дзуши. Я не хотел, чтобы всё так получилось, — повторяет Нива, опуская виноватый взгляд. Его голос слегка дрожал, а руки сжимались, сдавливая бледные пальцы. — Я прекрасно понимаю, что совершил глупость. И я хочу исправить ситуацию, я хочу помочь. — Ты уже помог, — с горечью в голосе отзывается Скарамучча, ещё больше мрачнея. — Ты доказал, что я ошибся, решив довериться тебе. Как бы отвратительно и горько ни звучали эти слова… они являли собой правду. Ту, от которой Скара долгое время прятался, надеясь удержаться за остаток тех нежных воспоминаний, что связывали его с Хисахидэ. Однако теперь, за ширмой прошедших лет, он прекрасно понимал, что ошибался. Скарамучча не хотел верить, что некогда его близкий друг способен на такое, однако… людям свойственно меняться, да? — Уходи. Резко отвернувшись, Скарамучча направляется к выходу из зала. Ему хотелось свежего воздуха и немного тишины — подальше от Нивы, его слезливых извинений и… — Ты прогоняешь меня? — вдруг доносится голос, прозвучавший прямо в спину. — Думай, что хочешь, — сухо отвечает Скара, на мгновение обернувшись у самой двери, чтобы напоследок взглянуть на Ниву и, сверкнув глазами, выпалить холодное: — Но на меня больше не надейся.13:37
— Лучше оставь его. Первое, что Нива слышит, едва выйдя на улицу следом за Скарамуччей, покинувшего зал, — это голос менеджера «ANEMO» и по совместительству лучшего друга Куникудзуши. Приехав на такси буквально за несколько секунд до того, как Скара выбежал во двор, Итэр стал свидетелем весьма неприятной сцены. Намереваясь подойти к другу и поприветствовать его, менеджер уже готов был окликнуть парня, однако… Заметив, как Скара, быстро пройдя в сквер, уместился на дальней скамье и, резко согнувшись, закрыл лицо руками, удерживая в них листы бумаг… …Итэр остановился. Он уже видел нечто подобное однажды, когда Скара хотел побыть один, чтобы… выплакаться. Он делал это нечасто, но когда позволял себе подобное — Итэр не пытался его утешить или поддержать. В такие моменты Скара ненавидел любые слова со стороны и просил оставить его одного. — Ты уже рассказал ему? Подойдя чуть ближе к застывшему на месте Ниве, по виду которого и так уже всё было понятно, Итэр оглядывается в надежде не застать в округе кого-нибудь ещё. — О чём…? — О вашем с Кадзухой нелепом разговоре. — Откуда тебе известно? — Я менеджер этой группы уже целый год. Как ты думаешь? Вчера ночью, когда Каэдэхара заявился на порог их с Сяо квартиры… Итэр открыл для себя очень много нового. Он впервые услышал, как Кадзуха плачет. Он слышал его боль, его мольбы и слова о том, как сильно он любит Скарамуччу. А ещё… — Мне правда очень жаль, — виновато протягивает Нива, делая шаг чуть назад, чтобы отвернуться и больше не видеть плачущего на скамье Скарамуччу… — Если хочешь знать моё мнение, — отзывается Итэр, перебарывая себя, чтобы не сорваться к другу на помощь, понимая, что это сделает только хуже. — Если ты действительно дорожишь им, ты оставишь его в покое. Это была самая очевидная истина, самая простая мысль из всех возможных, и именно она… вероятно, никак не давалась Хисахидэ. — Я не желал их ссоры, Итэр, — тяжело выдохнув, признаётся Нива. — Я просто хотел… оставаться рядом. — Тогда я советую тебе просто затихнуть на время, — качает головой менеджер, взглядом касаясь тихо плачущего Скарамуччи. Эта картина разрывала Итэру сердце, особенно теперь, когда он наблюдал подобное уже второй день подряд…«Я так сильно люблю его…»
Сначала плакал Кадзуха, а теперь… Скара.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!