Глава 11

— И всё-таки, мне интересно, почему ты боишься заниматься сексом, — произнёс Джефф следующим вечером, когда они после долгой прогулки сидели на высоком холме и любовались засыпающим городом. Июнь стоял жаркий, земля не остывала даже к ночи, и можно было не брать с собой плед — но Джефф взял толстовку и усадил на неё Кумико, чтобы она, одетая в лёгкий сарафан, не простудила свои драгоценные места. После вчерашнего Джефф относился к её интимным частям с восторженным трепетом — и ни на минуту не забывал о том, какие сокровища Кумико несёт между ног. Кумико, которая только что собиралась прижаться к Джеффу потеснее, тяжело вздохнула и нахмурилась. Всю дорогу они жарко обсуждали романтический выпуск «Зауряда» и за бурным разговором не заметили, как ушли куда-то на окраину города, в совершенно незнакомые, дикие места. Но мысли Джеффа, оказывается, всё это время бродили где-то ниже пояса. Не то что бы Кумико было неприятно… — Просто ты такая горячая, — смущённо продолжал Джефф, глядя на город, раскинувшийся далеко внизу, — столько знаешь о сексе, придумываешь ласки, о которых я бы даже не подумал! Я помню, ты говорила, тебе важно доверять мне, — поспешно прибавил он, почувствовав хмурый взгляд Кумико, — но мы вроде уже достаточно сблизились… Джефф всё ещё чувствовал себя ужасно неловко, когда говорил о любви, и его последние слова нерешительно растворились в тёплом вечернем воздухе. Кумико краем глаза заметила, как у него вспыхнули уши, и скептически хмыкнула. Помочь девушке с туалетом три раза на дню и все три раза довести до оргазма — неужели этого достаточно, чтобы завоевать её доверие и утащить в постель? А Джефф, похоже, последние два дня только о постельных утехах и думал. С одной стороны, можно простить, он всё-таки отаку, положение обязывает создавать вокруг половых отношений мифы и легенды. Кумико не сердилась — сама такая, лет до двадцати искренне верила, будто огромные члены и галлоны спермы на эротических гравюрах — истинная правда. С другой стороны… Своими нечаянными словами Джефф разбередил старую рану, и Кумико, задетая за больное, застенчиво натянула подол розового сарафана на покрывшиеся мурашками колени. И подумала вдруг, что теперь, в надежде на секс, муж кинется выполнить любое её желание с энтузиазмом Геракла, читающего список подвигов — а она обязана раздвинуть перед ним ноги в награду. Нет, Кумико не скрывала от себя, ей хотелось ощутить член возлюбленного в своей киске, оказаться на месте героини сюнга, принимающей в своё лоно громадный нефритовый жезл возлюбленного… Но не поддаваясь, как рабыня, а раскрываясь с доверием цветка под солнечными лучами. В этот момент розовые закатные лучи живописно очертили профиль Джеффа, и Кумико снова нашла его похожим на Тора. На такого красавца не хотелось сердиться, и Кумико, обняв Джеффа за локоть обеими руками, боднулась лбом о его мягкое плечо. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать свои сексуальные проблемы. Куда приятнее отдохнуть на природе с любимым мужчиной. Тем более, вечер такой хороший… В творческих поисках они открыли неожиданно красивое место, достойное описания в рассказе Джека Лондона или Германа Меллвила — поросшие лесом изумрудные холмы у подножия Смертельных гор. Кумико на подходе к холмам поразили тонкие акварельные переливы из зелёного в розовый и жёлтый — то пышные гряды полевых цветов качали на ветру разноцветными венчиками, источали ослабевший после жаркого дня медовый аромат. Величественные холмы, обступившие город со всех сторон, походили на гигантские волны — и когда трава колыхалась от ветра, Кумико казалось, будто они с Джеффом дрейфуют в маленькой лодке посреди огромного зелёного моря. В Японии, которая славится великолепными видами, Кумико не видела ничего похожего. Впрочем, она и за пределы родной Осаки, где между офисами и железными дорогами не встретишь ни одного цветка, никогда не выбиралась. А крошечный провинциальный Спрингфилд, думалось ей, весь мог позировать для открыток. Ну, кроме того ужасного угла, где круглый год горели покрышки. Отсюда, с холма, весь город открывался как на ладони — и трубы АЭС, похожие на жерла спящих вулканов, и памятник отцу-основателю, и дремлющие домики. С высоты всё казалось милым и игрушечным, словно огромный набор Лего, и не хотелось думать, что там, в этой глубокой тёплой долине, которую закатное солнце накрыло лазуритовыми и розовыми тенями, живут маленькие люди со своими ссорами и склоками. Разве можно ссориться в окружении этих прекрасных лиловых гор, изумрудных лесов, ясного неба, которое закат раскрасил в невероятные оранжевые и малиновые тона? Можно — подумала Кумико и вздохнула. Даже если люди здесь не настолько занятые, чтобы не смотреть на небеса. Она выпростала руку из потного сгиба локтя Джеффа и провела ладонью по мягкой прохладной траве. Между тонкими густыми стебельками прятались сонные цветочки, белые и жёлтые. Кумико любила здешние полевые цветы, простые и милые, но рвать пожалела — пусть растут. Живые они куда красивее, даже самые скромные. Если бы Кумико любила Макото Синкая, то могла бы сказать, что в этом нестерпимо красивом вечере есть что-то из «Пяти сантиметров в секунду». Но для отаку она была слишком разборчива в аниме, и предпочитала авторов, у которых японцы похожи на японцев, а не на глазастых звёздных существ. Поэтому с Джеффом легко поладила — он в аниме и манге мало разбирался. Хотя, когда держишь магазин комиксов, нужно знать, чем махо-сёдзе отличается от исекая. Однако, к чести Джеффа, он ни разу не отозвался о японском искусстве как об инопланетном послании. Единственное, чего он так и не постиг — это творческого гения Дзюндзи Ито. Но с этим Кумико могла примириться. Ведь Джефф не обижался, когда она отказывалась смотреть с ним «Властелина колец» и прочее фэнтези. И всё же Кумико иногда становилось интересно, считает ли муж её такой же загадочной, как неподготовленный зритель — японское искусство? Всё-таки, воспитали её традиционно, почти без оглядок на Европу. К традициям Кумико относилась с большим почтением — Джефф не мешал ей, когда она молилась, овеянная дымком ароматических свечей. И не задавал глупых вопросов, когда она в начале семейной жизни ставила туфли носками к двери. Для человека, который всю жизнь провёл в провинции, Джефф отличался поразительной терпимостью. Или делал скидку на то, что японкам полагается быть странными… Чёртовы стереотипы! Но ведь вчера Джефф смотрел, как она всё делала в туалете, и ласкал её в это время, и пришёл в такой восторг, что ходил следом, стоило направиться в сторону заветной двери. А сегодня попросил понаблюдать ещё, целых два раза, и оба закончились умопомрачительными оргазмами. Почему, почему она не призналась раньше? Тогда бы каждый день походил на рай… Джефф сидел по-турецки, и Кумико воспользовалась случаем, чтобы уложить руку ему на пах. Мужчина вздрогнул, испуганно задержав дыхание, а Кумико с удовольствием ощутила, как восставший член упирается ей в ладонь сквозь плотную ткань. Глаза Джеффа широко раскрылись, готовые вылезти из орбит, и Кумико хихикнула — приятно знать, что она его так возбуждает. Теперь она уже не боялась так делать и находила в этом подлое удовольствие — в то время как Джефф доводил её до оргазма языком и руками, Кумико его только дразнила. — Ты такой зануда, — беззлобно усмехнулась Кумико и потёрла выпирающую в шортах маленькую, но твёрдую выпуклость. Мысль, что Джефф сейчас истекает предэякулятом от этого прикосновения, её забавляла. — Простого «не хочу» тебе недостаточно. Губы Джеффа задрожали. Густо покраснев, он взял Кумико за запястье и снял её руку с себя. — Я не хотел… — Всё в порядке, — Кумико мягко улыбнулась и переместила ладонь ему на колено, потискала мягкое бедро, словно антистресс. — Было бы странно, если бы мы столько жили вместе и не знали друг о друге таких вещей. Джефф кивнул и взял её руку в свои, но Кумико снова смутилась. Неделя выдалась тяжёлой на откровенные разговоры, и это начинало раздражать. А ведь она старалась обезопасить себя перед тем, как принимать от Джеффа предложение руки и сердца! Пока они общались по переписке, Кумико предупредила его, что не хочет устраивать первую брачную ночь. Джефф, кажется, был разочарован, но мирно согласился. И не пытался её домогаться — ну, кроме того случая, когда без спроса поцеловал в щёку на пикнике. Кумико не рассердилась — прежде чем ехать в Америку, она кое-что почитала про здешние нравы и узнала, что поцелуй — это обязательная любовная традиция, а не изощрённая интимная ласка. Но всё равно испугалась, стоило губам Джеффа прижаться к её щеке. Очень уж это было не по-японски! Да, с таким характером ей следовало родиться на несколько веков раньше, когда Японию ещё не затронули тлетворные западные веяния. Сидела бы дома, играла на кото, слагала танка — и горя бы не знала. — Просто то, что я скажу, может показаться тебе очень странным… — тихо протянула Кумико и уставилась на цветочный узор сарафана. Негласное правило приличия обязывало смотреть в глаза мужу, но сейчас соблюсти этот жест откровенности было выше сил Кумико. Джефф усмехнулся и встряхнул её руку, подбадривая. — Говори уже. Заинтриговала. — Ты же помнишь, что я жила с родителями в однокомнатной квартире? — спросила она и громко вздохнула, все ещё не готовая озвучить то, что мучительно скреблось на сердце. Джефф кивнул, не сводя с Кумико пристального взгляда, и она осмелилась продолжить. — Так вот. Когда они хотели заняться сексом, то просто ставили ширму между своим футоном и моим. Джефф поперхнулся, и с губ Кумико сорвался уставший не то стон, не то выдох. Иной реакции от западного варвара она не ожидала. В чёрном лесу за их спинами защебетала какая-то припозднившаяся птица, но заполнить неловкую паузу у неё не получилось — тишину между влюблёнными можно было резать ножом. — А ты что? — спросил Джефф, чуть помолчав. Ладони у него вспотели, и Кумико деликатно высвободила руку. — А я что, — проворчала Кумико, сминая рюши на сарафане, — мне в три года объяснили, что такое секс и для чего он нужен. Но мне всё равно было неприятно. У вас вроде принято давать детям деньги и выгонять их из дома, — прибавила она, вспомнив посиделки с Мардж и её манеру рассказывать сплетни на ушко. — А потом выдумывать мифы про аистов и капусту. Не дождавшись ответа, Кумико понурилась и запустила пальцы в густую траву. Она до сих пор с болью вспоминала, как отец уединялся за ширмой с её строгой и властной матерью, как сосредоточенно пыхтел над ней, пока она визжала от удовольствия, кажется, на весь подъезд, как их силуэты обрисовывались на тонкой дешёвой ширме в солнечные дни… Кумико не мешала родителям, честно старалась заниматься своими делами, но на сердце оставался противный осадок, а куклы и краски валились из рук. Всё это казалось ей глубоко неправильным, хотя знание о том, зачем людям тереться телами и касаться лицами, её не напугало. — Не знаю, — пожал плечами Джефф. — Мои предки развелись, когда мне было три, а обе мои тётушки старые девы. Гику вроде меня про секс знать не полагается. — Мама тоже не хотела, чтобы я знала это страшное слово, — усмехнулась Кумико. — Она такая, любила всё европейское, вот это всё… — Пуританство, — подсказал Джефф. — Да. Но папа ей объяснил, что я должна узнать про секс вместе с тем, для чего человеку руки и ноги. Потому что мама была очень страстная, ей нужно было как и мне, по три раза в день. А где им уединиться в нашей крошечной квартире? Не в ванной же… — Я думал, твои предки по жизни застёгнутые на все пуговицы… — осторожно протянул Джефф и накрыл её руку своей. Ладонь у него до сих пор была мокрая от пота, но Кумико не поспешила вырываться. — О, в Японии надо застёгиваться только на людях, — с нервным смешком возразила Кумико. — Дома можешь позволить себе всё, что хочешь. Правда, некоторым сложно переключаться между маской и настоящей личностью — поэтому маски не снимают даже дома, как в «Городе без улиц» Дзюндзи Ито. Я маску никогда не носила, поэтому меня считали странной. Но мне не обидно, я привыкла. Кумико мягко улыбнулась, признавая это. Однако память услужливо подкинула ей издевательские насмешки мальчишек, которые задирали ей юбку и отбирали пенал, чтобы кидаться им вместо мяча, намазанные автозагаром лица одноклассниц-гяру, которые окидывали презрительными взглядами её скромную одежду и пёстрый томик манги в руках… Всё это давно переболело и отмерло, словно полузабытый страшный сон — однако Кумико до сих пор боялась показаться неправильной, боялась не понравиться. Вместо ответа Джефф обнял её одной рукой и притянул к себе, успокаивая. Кумико потёрлась щекой о его грудь, но её печальные глаза смотрели в себя и в никуда, в одну точку, где оранжевое небо сливалось с зелёным горизонтом. — Но… Мне же было неприятно не то, что они издают странные звуки у себя за ширмой, — чуть помолчав и отогревшись в объятиях мужа, заговорила Кумико и потёрла голые плечи. — А то, что это папа так объединяется с мамой… Ты же видел мою маму. Она и при жизни была совсем не милая. — Ревновала? — деликатно предположил Джефф. — Нет… Мне казалось, что папа меня предаёт… Нет-нет, не как у вашего Фрейда, — поспешно исправилась Кумико, не желая ошарашить Джеффа ещё больше и заранее испугавшись неудобных вопросов. — Мол, папа любит другую женщину. В такие вещи я вообще не верю. Любой нормальный ребёнок будет только рад тому, что родители любят друг друга. Правда, если мама и папа к нему хорошо относятся. К сожалению, о моей маме я этого сказать не могу. Нет, она не была злая, она много для меня делала, мне вообще не позволено на неё злиться! — яростно воскликнула Кумико, вспомнив обычай матери вспыхивать из-за любой мелочи. — Но вот то, что папа любит человека, который со мной обращается так, как это делала мама — да, это было тяжело… — Оу… — Джефф отвернулся, не убирая руку с её спины. Кумико поняла, ему нужно время найти подходящие слова, и прильнула теснее. Опёрла подбородок на колени и замерла, любуясь ползущим между травинками медным жуком. Счастливое создание! Слишком маленькое, чтобы придумывать себе проблемы… Жук влез на склонивший головку розовый цветок — кажется, клевер — и тонко загудел, расправляя крылья. Из-под блестящих, похожих на доспехи надкрыльев развернулись тонкие прозрачные крылышки — трогательная картина, достойная стать филигранной деталью на гравюре Куниёси или Хокусая… Жук легко оторвался от цветка и с мелодичным жужжанием взмыл в небо, медленно зеленеющее на горизонте — близилась ночь. Кумико рассеянно следила за жуком, пока он не превратился в сверкающую точку — и лишь после этого опасливо взглянула на мужа. — Это всё очень тонкая материя, — наконец произнёс Джефф и тяжело вздохнул, — и если я возьмусь понимать, то пойму неправильно. Разреши просто посочувствовать. — Посочувствовать можно, — Кумико слабо улыбнулась и откинулась на его плечо, как на подушку. И зажмурилась от удовольствия, стоило Джеффу запечатлеть мягкий поцелуй у неё на макушке. — Я просто думала, — тяжело вздохнула она, — что смирилась и пережила, а в результате сама себе поставила барьер… — Всё окей, — Джефф подкрепил слова ещё одним поцелуем. — Когда ты показываешься мне в туалете, это даже лучше, чем секс. Тем более, ты даёшь мне… лизать твою… твою кунни, — Кумико по-прежнему не смотрела мужу в лицо, но догадалась, что он густо покраснел, — это считается за секс? — Джефф, мы же ходим в церковь почти каждое воскресенье! — рассмеялась Кумико и обернулась к оторопевшему мужу. — Преподобный Лавджой объяснял же! Сексом занимаются муж и жена для продолжения рода, а всё остальное — это блуд! — В таком случае, я очень рад заниматься блудом, — хохотнул Джефф и чмокнул её в кончик носа. — И мы с тобой не планировали продолжать род! — Мы ужасные грешники, — хихикнула Кумико и прильнула лицом к груди возлюбленного, тёплой и мягкой, обвила руками его широкие бока. Тяжёлая ладонь Джеффа опустилась на полуобнажённую спину Кумико, и молодая женщина охотно прижалась поближе. Некоторое время они молча обнимались и гладили друг друга, нежились в последних лучах, точно две ящерицы на нагретом камне. Оранжевое солнце, похожее на огромный сияющий апельсин, стремительно опускалось за лес, и небо, прощаясь с ним, меняло небывалые закатные краски на сумеречные — голубые и сиреневые. Воздух остыл, и Кумико поёжилась, пытаясь потеплее закутаться в объятия мужа. Не дожидаясь просьб, Джефф растёр её озябшие плечи, закутал её голые ноги краями толстовки, служившей покрывалом — но очарование вечера уже ускользнуло. — Мне немного неловко, — поджав под себя ноги, Кумико зажала ладони между колен и зарделась, — мне тридцать лет, а я ещё девственница… Она втянула голову в плечи и искоса посмотрела на мужа. Джеффа, кажется, этот факт нисколько не впечатлил, и у Кумико словно гора с плеч свалилась. Ведь в статьях про нравы гайдзинов было написано, что их мужчины без ума от идеи жениться на девственнице — и своими неуклюжими потугами в секс испортить ей все представления о любви. — А я лишился девственности с мамой директора Скиннера, — парировал Джефф и погладил её по волосам. — Не знаю, что хуже. Вообще, мне кажется, — сменил он насмешливый тон на серьёзный, — девственность выдумали для того, чтобы потешаться над гиками. — И над женщинами, — подхватила Кумико. — Все эти истории, что после секса надо вывешивать на балкон окровавленную простыню… Бррр… Джефф взял её за руки и прижал к себе так, что его возбуждение каким-то образом упёрлось Кумико в ягодицу. Женщина покраснела — до сих пор не привыкла к этому красноречивому знаку внимания. — Нравы у нас, конечно, недалеко ушли от средневековых, — произнёс Джефф с плохо скрываемым возмущением, — но такого я себе не позволю. Ты могла бы сказать, что просто боишься, — прибавил он тише, и губы его коснулись пылающего ушка Кумико. — Я бы всё понял и дождался бы, когда ты захочешь. — Джефф, у меня ничего не бывает «просто», — строго ответила Кумико и высвободилась. — Я тебе только что рассказала. Она надула губы, желая показать, что немного обижена, и отстранилась. Но прохладный вечерний ветерок заставил женщину передумать и вернуться искать тепла в объятиях мужа. Джефф охотно обнял её и поцеловал в висок, будто извиняясь за все нечаянные слова. — И всё-таки, мне тоже надоело ждать, — вздохнула Кумико, задумчиво проводя кончиком пальца по груди Джеффа. — Особенно после того, как ты начал всё для меня делать. — Думаешь, теперь больше нет причины ждать? — в тоне Джеффа звучало предложение ещё немного подумать, но Кумико не собиралась отказываться от идеи, которая начала оформляться у неё в голове. — Я-то в любом случае «за», — продолжал Джефф, и Кумико услышала, как в его словах закипает и булькает страсть, — ты знаешь, я готов кончить, когда ты просто прикасаешься ко мне. Но разве ты не хочешь, — прибавил он чуть спокойнее и заглянул Кумико в глаза, — чтобы это был особенный день? Пятнадцатого июля ярмарка научной фантастики. Мы можем обвенчаться по клингонскому обычаю, а вечером сходить в ресторан Луиджи. У него для парочек подарок от шефа — тирамису в стаканчике. — Гиковская брачная ночь? — догадалась Кумико и усмехнулась. — Нет, это слишком… нормально, — вздохнула она и положила руки Джеффу на колени. — Я же хикикомори, я ненавижу все эти… социальные ритуалы. Нет, я бы с удовольствием сходила бы с тобой в ресторан, но… Кумико застенчиво прикусила губу и исподлобья посмотрела на мужа, который слушал её, сосредоточенно хмурясь. — Как тебе идея, — чуть подумав, предложила она, — заняться сексом без всех этих романтических шаблонов? Скажем, послезавтра. Мы могли бы сходить вместе в душ, — запинаясь, горячо продолжала она, — а потом заняться любовью. Я же ещё ни разу не видела тебя голым! Джефф на мгновение отвёл взгляд и улыбнулся тому, что предложила ему фантазия. И, ласково поглядев на Кумико, взял её за руки. — Как пожелаешь, принцесса. Кумико невольно округлила глаза в удивлении. Джефф всегда называл её только по имени. Сладкая, дорогая, солнышко — все эти ласковые прозвища подходили для местных женщин, но Кумико казались грубыми и пошлыми. Однако против принцессы Кумико ничего не имела — так её называл отец. — Душ в такую жару — это хорошая идея, — заметил Джефф со смешком, поглаживая ладони Кумико большими пальцами. — А пока… Пойдём домой? Становится холодно. — Пойдём. Я бы сейчас выпила чайку! — воскликнула Кумико и легко поднялась на ноги. Сидеть на коленях она привыкла с детства — из экономии и любви к традициям господин Накамура не покупал стулья. Джефф посмотрел на Кумико, как на сумасшедшую. Если с её любовью к мисо-супу на завтрак он смирился, то с привычкой пить в жару горячий чай — ещё нет. Кумико не сердилась — и тщательно следила за тем, чтобы муж больше не пил газировку. Джефф подал ей толстовку и с грацией тюленя на берегу попытался привести себя в стоячее положение. Для этого ему приходилось сначала встать на колени, затем перекатиться на четвереньки и очень осторожно разогнуться. Кумико представила, что точно также муж будет ворочаться в кровати, когда они займутся сексом, и захихикала. Джефф, стоявший на четвереньках, метнул на неё яростный взгляд, но Кумико ничего не могла с собой поделать — очень уж соблазнительно его живот вываливался из-под футболки. Джефф дал ей слово похудеть и честно делал какие-то попытки в этом направлении, мужественно игнорировал отдел с соками и водами в «Kwik-E-Mart», но изменений Кумико не заметила — прошло всего четыре дня. Футболки обтягивали все его складки так же плотно, а над застёжкой шорт по утрам приходилось пыхтеть вдвоём. Носить шорты на резинке Джефф отказывался, несмотря на жару — они никаких границ не ставили. Кумико старалась не саботировать его похудение, но держалась с трудом — нынешние объёмы мужа ей очень нравились. А нежность, с которой Джефф заботился о ней, наводила на желание каждый день готовить ему что-то вкусненькое в знак благодарности. Будь Кумико она чуть смелее, уговорила бы мужа заняться сексом прямо здесь — но увы, она обещала себе, что их первое занятие любовью пройдёт удобно и цивилизованно. В кровати. Даже если это подходит под ненавистные ей филистёрские правила любви. — Когда ты надо мной смеёшься, это даже не обидно, — пропыхтел Джефф, с трудом разогнувшись, и оправил футболку, — я начинаю понимать, почему тебе понравился. В тоне мужчины не было ничего игривого, однако Кумико, подойдя к нему, вкрадчиво поглядела снизу вверх и широко улыбнулась. — Надеюсь, теперь тебе понятно, почему любовный интерес Киёко в моей манге — это борец сумо, — томно протянула она и погладила Джеффа по животу. — Понимаю и не могу осуждать, — Джефф нежно привлёк её к себе, и Кумико, поддавшись приятной тяжести его руки, склонила голову мужу на грудь, — хотя в Твиттере нас бы затравили. — Видите ли, наши персонажи должны быть единственными и неповторимыми, — едко пояснил Джефф на её вопросительный взгляд. — И ни в коем случае не похожими на нас! Слово «рефлексия» им незнакомо. Кумико не ответила, лишь тесно обняла его. Контраст между прохладным дыханием природы и большим тёплым мужчиной был восхитительным — она зажмурилась бы от удовольствия, если бы не хотела полюбоваться городом, тонувшим в вечерней синей дымке. — Здесь так красиво… — прошептала Кумико и оглянулась напоследок. — Наверное, мы должны поцеловаться? Как в голливудских фильмах, — прибавила она в ответ на удивлённый взгляд Джеффа. — В голливудских фильмах в том и смысл, что всё не по-настоящему, — тихо отозвался он, — но сейчас я не верю, что это реальный мир. Что вечер такой чудесный… И что рядом такая красивая женщина… Кумико хихикнула, польщённая, и теснее переплела пальчики с пальцами Джеффа, потными от волнения. Он улыбнулся и смущённо опустил взгляд, прежде чем потянуться к ней губами, и Кумико зарделась тоже — кажется, для Джеффа поцелуй приобрёл такое же сакральное, невероятно интимное значение. И это было важнее всего. *** В городе жара не спа́ла, и между домами до сих пор стоял густой горячий воздух, как в духовке. Крыша «Подземелья андроидов» раскалилась за день, и Джефф и Кумико, лёжа в кровати, изнемогали от духоты. Поверх одеяла — укрываться было жарко, а они уже разделись до белья. На потолке, теряясь в почти ночной темноте, тарахтел вентилятор, нагонял прохладу. Но увы, обниматься оказалось слишком жарко. Даже слабый свет ночника-зайчика, казалось Кумико, источал обжигающее тепло. Кумико с раздражённым стоном потянулась к тумбочке за веером и принялась устало им обмахиваться. Джефф тут же подвинулся ближе, ожидая получить свою порцию живительной прохлады. Но зря — после чашки горячего чая Кумико разомлела и вспотела, и рука с веером не хотела её слушаться. Особенно рядом с мужем, который до сих пор не остыл и пышел жаром, как батарея. Хотя на нём не было ничего, кроме просторных трусов с космическими кораблями из «Звёздных войн». — Дай сюда, — Джефф повернулся на бок и забрал у неё веер. Кумико не возразила. Муж быстро вошёл в ритм, и вскоре женщина ощутила себя Клеопатрой из комиксов про Астерикса и Обеликса, с ручным тигром, придворным дегустатором и Юлием Цезарем в роли скамеечки для ног. Только вместо смуглого слуги с павлиньим опахалом у неё был толстый галл в трусах с высокой талией. — Гораздо лучше! — прошептала Кумико, и желая подставить освежающим воздушным струям всё тело, раскинулась в позе звезды. Джефф громко сглотнул, на мгновение забыв махать веером, глаза его расширились от страха и восхищения. Кумико ощутила голодный взгляд мужа на своей груди и смешливо свистнула носом — понятно, о чём он думает. Под этим восторженным взглядом женщина саму себя ощутила невероятно сексуальной. От близости мужа и приятной интимности момента соски её набухли, золотистый живот блестел от пота, трусики прилипли к коже, даже между ног всё было мокрое… Рядом с Джеффом стесняться было нечего, и Кумико, собрав последние силы, избавилась от надоевшего белья. Трусики отправились на спинку кровати, а Кумико, испустив шумный вздох облегчения, широко раздвинула ноги. Ей очень хотелось, чтобы Джефф обмахнул веером её вспотевшую кунни, влажные от испарины ляжки и ягодицы… Она с надеждой посмотрела на мужа, улыбаясь ободряюще и ласково — но в следующее мгновение губы её разочарованно вытянулись. Не в силах отвести от неё глаз, Джефф, поражённый, сложил веер и задержал ладонь над её медленно вздымающимся животом. — Можно? — спросил он дрогнувшим голосом. Кумико была уверена, в горле у него пересохло от волнения, и кивнула, слегка удивлённая. Женщину немного забавляла и очень трогала робость, с которой Джефф каждый раз спрашивал разрешения прикоснуться к ней. В её объятиях этот вздорный, злой, нелюдимый гик становился самым нежным парнем на свете, и Кумико не уставала поражаться этому. Неужели только рядом с ней Джефф позволял себе быть настоящим? Словно для всех остальных носил маску… Джефф рвано вздохнул, широко раскрытые глаза его вспыхнули чем-то новым, опасным и сильным. С трудом сдержанной яростной страстью — поняла Кумико и прижалась ещё теснее к его голому влажному животу. Это чувство было хорошо знакомо ей — чувство, когда любимого хочется не гладить и не покрывать осторожными поцелуями, а щипать до синяков, кусать и царапать. В глубине души Кумико не имела ничего против небольшой грубости, но видела — Джефф из последних сил сохраняет самообладание. Значит, на тигриные ласки его провоцировать не стоит. Джефф положил хрупкий бумажный веер на свою тумбочку, и, неуклюже опёршись на локоть, склонился над Кумико. Жаркое взволнованное дыхание его коснулось лица Кумико — женщина невольно отвела взгляд, ощутив себя вдруг беззащитной и маленькой. Выражение пронзительных глаз любимого почему-то напугало её, и Кумико захотелось прикрыться. Рядом как раз лежал брошенный сарафан… Но в следующее мгновение Джефф трепетно коснулся её торчащих сосков, и Кумико ахнула от удовольствия. Подушечки пальцев Джеффа по-прежнему были шершавыми и жёсткими, но Кумико нравился этот контраст. Да и в том, на что способны эти толстые неуклюжие пальцы, она уже имела счастье убедиться. — Милый… — Женщина томно простонала сквозь неплотно прикрытые губы, выгнула спину, стремясь быть к мужу ещё ближе. Вчера и сегодня она узнала, как сильно действуют на Джеффа звуки её стонов, и запомнила это. И всё равно вздрогнула, когда муж подхватил её под поясницу одной рукой и с жадностью приник губами к её груди. Поцеловал каждую, влажно и громко, втянул в рот набухшие соски, поиграл с ними мокрым горячим языком, пососал, словно искал молоко… Кумико всегда посмеивалась над европейским обычаем уделять столько внимания женской груди — однако не могла не признать, что от этих ласк у неё внутри всё зудит и поёт сладко, как струна от бережного прикосновения музыканта. Джефф действительно играл на ней, обнимал Кумико, как гитару, в надежде извлечь из неё сладкий всхлип или восторженный писк. Женщина знала, муж любит необычные звуки её восторга — но недостаточно возбудилась, чтобы прислушаться к своему телу и поддаться на нехитрую ласку. Вместо этого она обняла Джеффа за плечи и предпочла насладиться покоем и безопасностью в его объятиях. Теперь Кумико не зажималась и не вздрагивала, как в первый раз, когда показалась мужу голой. Наоборот, расслабилась и почесала Джеффа за ушами, как сенбернара. Кумико не знала, нравится ли это мужу, но хотела показать — пусть он продолжает целовать её и обнимать. Почувствовав поддержку, Джефф осмелел — и, когда Кумико меньше всего была готова к неожиданностям, чуть погрузился зубами в её левую грудь. Словно укусил упругую паровую булочку. Вышло совсем не больно, даже экзотически приятно — но Кумико привыкла к деликатности мужа и испугалась вольности. Не успев обдумать свои ощущения, схватила Джеффа за волосы — и не решилась оттолкнуть. Невзирая на этот отчаянный жест, Джефф тёрся носом между её грудей, ласкал выступающие рёбра, будто изголодался. С губ Кумико сорвался вздох умиления — она разжала кулак и погладила мужа по голове, разрешая продолжить. Но в тот же миг Джефф поднял голову и виновато посмотрел на Кумико. Губы его распухли и блестели от слюны, и Кумико захотелось его поцеловать. — Ты очень сладкая… — пробормотал Джефф и лёг обратно, смущённо опустив взгляд. — Прости. Я увлёкся. — Всё в порядке, — улыбнулась Кумико и, повернувшись к мужу, погладила его по щеке. Щека, пухлая и мягкая, идеально ложилась ей в ладонь. — Да, это было… внезапно. Но раз мы открылись друг другу, у нас будет больше таких внезапностей. Я даже не знала, — прибавила она и усмехнулась, не спуская глаз с покрасневшего мужа, — что ты такой… горячий! Мне нравится! Джефф покраснел ещё гуще — не думал, будто его похвалят за оплошность. Он ждал от любимой надутых губ и скрещённых рук, но Кумико ласково смотрела на него и улыбалась, шутливо прищуриваясь. В последнее время она бросила японскую привычку прикрывать смех рукой, и Джефф во всей красе видел её мелкие неровные зубки — улыбка тигра с корейских средневековых картин. У Кумико смешно выступали резцы и торчали в стороны острые клыки, и Джеффу, привыкшему к голливудским улыбкам красавиц из боевиков и комиксов, это показалось нестерпимо милым. Странные японцы с их странными стандартами красоты определённо знали толк в прекрасном! Охваченный необъяснимой нежностью, Джефф кончиками пальцев огладил основания грудей Кумико, живот, взъерошил мокрые волосы на лобке… Руки его подрагивали — Джефф ещё не до конца понял, как можно прикасаться к тайным местам жены без намерения её раззадорить. Хотя Кумико ему толковала. Кумико ободряюще улыбалась мужу, но чувствовала, новые интимные прикосновения ему в новинку — иначе отчего её кожу словно щекотали маленькие удары тока? Возможно, Джефф и не собирался соблазнять её, но Кумико передалось его влечение. Не желая оставлять мужа обделённым, женщина одной рукой обняла его за шею, другой провела по животу, гладкому и мягкому. Джефф тоже вспотел, волоски редкой дорожки на животе склеились. Кумико почесала его, чуть царапая ногтями, спустилась ниже, беззастенчиво оттянула тесную резинку трусов. Не переставая обнимать её, Джефф отозвался тяжёлым тоскующим вздохом, и женщина ощутила, как лицо заливает краска. Ей не требовалось многого, чтобы возбудиться. Кумико лишь гладила и почёсывала толстый живот мужа, не сводя глаз с его смешного растерянного лица, а её киска уже зазудела и раскрылась, точно бутон розы под рассветными лучами. К тому же, её любимый мужчина лежал рядом в одних трусах, такой круглый, такой соблазнительный… Кумико уже жалела, что попросила повременить с сексом. — Ты красивый, — тихо сказала она и поцеловала мужа в щёку, желая придать ему смелости. Джефф до сих пор не понимал, чего привлекательного Кумико находит в его полноте, и очень мило смущался каждый раз, когда она гладила его по животу и дразнила. — Как Квай-Гон, если бы он вступил на тёмную сторону, — с улыбкой прибавила Кумико и ущипнула мужа за складку на боку. Сработало — Джефф усмехнулся и позволил себе расслабиться. — Квай-Гон, мастер-джедай… — повторил Джефф и задумчиво свистнул носом, холодные глаза его посветлели. — Интересно. Я уже привык, что меня сравнивают с Джаббой. А ты тогда Падме Амидала, — подхватил он и, вытянув в умилении губы, погладил Кумико по подбородку. — Маленькая космическая принцесса в тяжёлых одеждах. Он не удержался от нежности и чмокнул Кумико в кончик носа. Женщина хихикнула над странным комплиментом, а Джефф продолжил уже без всякой игривости: — Мне кажется, — он отстранился, желая увидеть жену всю целиком, — её серебряное платье в японском стиле будет тебе очень к лицу. Кумико скептически втянула уголки губ — любой неуклюжий реверанс европейцев в сторону Японии она считала оскорблением своего народа. Особенно наряды королевы Падме — на взгляд Кумико, они были просто безумной смесью моды всех эпох и континентов. Однако женщина не хотела обижать мужа и вслух сказала другое: — Вот и придумали, кем оденемся на ярмарку научной фантастики. Джефф хотел возразить, но в этот момент Кумико набрала в грудь побольше воздуха и скользнула рукой ещё ниже, где под бельём отчётливо проступал напрягшийся член. Джефф тяжело задышал, ожидая, будто его сейчас приласкают — но Кумико сосредоточенно сдвинула брови и с осторожностью обхватила это орудие любви. Давала себе привыкнуть к мысли, что уже послезавтра оно окажется в ней. Может, и не такое большое, как на озорных сюнга, но Кумико не беспокоилась об этом. Главное, сей скромный жезл принадлежал её любимому мужчине — и отвечал на её касания взаимностью. Джефф со своим членом не был согласен — жмурился и хмурил брови, борясь со странным для Кумико приступом стыда. Наверное, не понимал этой причудливой ласки, не понимал, в какой момент невинное желание обняться свернуло на опасную тропу. Не в силах наблюдать его мученическое выражение лица, Кумико чмокнула мужа в лоб и с удовольствием ощутила, как в нежных объятиях её руки член заметно набухает и твердеет. Бельё было свободным, и члену ничего не мешало подняться. На тонкой ткани выступило мокрое пятно предсемени — Кумико огладила пальцем гладкую чувствительную головку и улыбнулась, продолжая изучать рельеф выступающих вен. Доводить мужа до оргазма она не собиралась, только дразнила его этим маленьким исследованием — но Джефф, кажется, был близок к тому, чтобы излиться ей в ладонь. — Жестокая, — прошептал Джефф и в знак мести запустил руку ей между ног. Розовая щёлочка уже приоткрылась и сочилась смазкой — Джефф беззастенчиво потёр большим пальцем возбуждённый клитор, кончиком среднего чуть погрузился в разнявшийся вход. Кумико пискнула и согнула одну ногу в колене, чтобы мужу было удобнее. Джефф не оценил этот жест — словно отыгрываясь, накрыл киску Кумико мясистой ладонью, помял её пухлые большие губки и отпустил. Кумико не обиделась — рукой, которой только что ласкала мужа, обняла его за бок и потянула к себе, неуклюже развернулась и поцеловала в губы. После вчерашнего она полюбила целоваться, хотя умом находила этот язык любви немного странным. Первый поцелуй получился смазанным — за два дня Кумико не успела привыкнуть к тому, что надо запускать язык в чужой рот, но распалилась ещё больше. Поддавшись порыву страсти, стянула резинку с волос Джеффа и запустила пальцы в густые мягкие пряди. Джефф смешно отфыркивался, когда волосы щекотали нос — Кумико улыбалась и заправляла волосы ему за уши, гладила щёки и маленькие бакенбарды, пока муж жадно орудовал языком у неё во рту. Джефф в этом деле был опытнее, и Кумико позволила себе довериться мужу и отдаться ощущениям. Хвала Небесам, Джефф не требовал от неё активности в любви — будучи студенткой, Кумико с ужасом узнала, что женщин, которые хотят просто получить удовольствие, гайдзины называют брёвнами. После таких известий ей хотелось любить мужа ещё сильнее — Джеффа все эти европейские условности не заботили. — Был бы я средневековым королём, приказал бы отлить серебряные кубки по форме твоих грудей, — произнёс Джефф, отстранившись, и кончиком пальца провёл по выступающей косточке между грудей Кумико. Щёки его пылали, будто он сказал что-то ужасно неприличное. Кумико хихикнула и отбросила на спинку кровати забытый сарафан. За время их вечерних игр Джефф успел его расстегнуть, измять и закатать Кумико под подбородок. И это он ещё сдерживался! Если бы они не договорились заняться сексом послезавтра, муж сорвал бы с неё одежду прямо на пороге магазина. И овладел бы ей на лестнице в спальню, как самурай на сюнга из её любимого сборника. Но Джефф старательно терпел. Даже сейчас, когда они прижимались друг к другу так тесно, что его восставший член упирался Кумико в коленку. И если бы он прошёл тест «Кто ты из «Звёздных войн»?», результат выдал бы стопроцентного джедая. С другой стороны, джедаям не положено интересоваться женщинами… Кумико по привычке почесала спину и с удовольствием заметила в глазах мужа новый порыв восхищения. — Ничего смешного, — опёршись на локоть, чтобы лучше её видеть, возразил Джефф и нахмурился, хотя глаза его искрились и улыбались. — Они очень красивые. Такие маленькие… и такие мягкие. Расплывшись в мечтательной улыбке, он уже протянул руку, чтобы приласкать её — но Кумико накрыла груди ладонями и надула губы, готовая обидеться. — И вовсе не маленькие! — сердито воскликнула она. — Они просто соразмерные… всему остальному. Вам, гайдзинам, вечно подавай шестой размер… Метнув гневный взгляд на оторопевшего Джеффа, Кумико упала обратно на подушку и слегка покраснела — стоило ей улечься на спину, груди раскатились в стороны, утекли куда-то под мышки, отчего сильнее выступили рёбра и косточка между ними, похожая на криль птицы. Женщина очень любила своё тело и не боялась быть естественной — но сомневалась, что этот ракурс можно найти красивым. Гикам вроде Джеффа подавай отретушированные виды с порнографических открыток. С другой стороны, Джефф при ближайшем рассмотрении не походил на гиков, с которыми Кумико случалось иметь дело — а на них она насмотрелась достаточно, когда подменяла мужа в магазине. Пухлый паренёк, отдавший вчера в кассу целых сто долларов, был очень симпатичным — однако Кумико едва сдержала желание посоветовать ему почаще мыть голову. Если он хотел, чтобы на него начали смотреть девушки. Он-то каждый раз провожал её влажным взглядом! Джефф передавал Кумико все комплименты, которые постоянные посетители, существа по натуре робкие, не осмеливались сказать ей в лицо. И, если верить Джеффу, пухлый ботаник и два его товарища восхищённо сравнивали Кумико с Мантис из комиксов Марвел. Прекрасная супергероиня родом из Вьетнама умела повелевать снами и душами людей — но в списке ста самых сексуальных женщин из комиксов незаслуженно занимала лишь скромное девяносто девятое место. Кумико плохо разбиралась в супергероике, но охотно прочитала несколько комиксов о космической воительнице, похожей антеннами и глубокими глазами на бабочку. Сходство действительно нашлось, и не только в их азиатской внешности. — Я имел в виду, твои груди… — Джефф тяжело вздохнул и, потупившись, повёл рукой, словно искал подходящее слово. — Они как экзотические плоды. Как манго. Такие… спелые, сочные. Прости, — к огорчению Кумико, он внезапно сморщился и потёр лоб, — если я продолжу сравнивать, получится «Песнь песней» — проведи рассвет в моих виноградниках и всё такое. Я не умею говорить о любви. Искренне расстроенный, словно нашкодивший щенок, он пристыженно опустил взгляд, и Кумико пожалела о своей резкости. Предвкушая долгожданный секс, она слишком много думала о себе — и плохо понимала, как её согласие отражается в душе мужа. — Джефф… — Кумико повернулась к мужу и нежно заглянула ему в лицо. — Мне всё равно очень приятно! Главное, чтобы слова шли от сердца, — поймав растерянный взгляд любимого, она улыбнулась и запустила пальчики в волоски у него на груди. — Просто тебе надо чаще практиковаться. Твои сиськи тоже классные, — прибавила она и захихикала, прикрыв рот рукой. — Ты вообще весь такой большой, такой круглый… — Кумико густо порозовела и уткнулась лицом в грудь смущённого Джеффа, руки её скользнули ему под мышки. — Я бы обнимала тебя целую вечность! — А, вот как это работает, — Джефф усмехнулся, и, крепко обняв Кумико, вдохнул персиковый запах её волос. — Я бы тоже никогда не отпускал тебя, — признался он и закрыл глаза, желая сосредоточиться на ощущениях. Кумико тесно прижималась к нему, её пушистый лобок приятно щекотал Джеффу живот, а жаркое дыхание — грудь. «Должно быть, она уже вся мокрая», — с удовольствием подумал он и открыл глаза. Кумико внимательно смотрела на него, густо розовея щеками, и Джефф покраснел в ответ — словно все мысли были написаны у него на лице. — Ты очень нежная, очень мягкая, — продолжал он, пожимая то бока, то ляжки, то руки возлюбленной. — Как твои моти. Так и хочется тебя потискать, погладить, чтобы ты сок пустила, — страстно прошептал он и стиснул складочки у Кумико под ягодицами. Женщина громко выдохнула и улыбнулась — в объятиях любимого её тело словно таяло и воспаряло к небесам. Джефф это чувствовал — и не отрывал от неё рук. Если бы они могли, то свернулись бы в спираль вечных объятий, как Кирие и Сюити на финальной странице шедевра Дзюндзи Ито — лишь бы продлить этот очаровательный момент тихого единения. — А ты похож на панду, — тихо сказала Кумико и, подняв красное, разгорячённое лицо, уложила руки ему на плечи. — Большой, милый и неуклюжий. Но где-то внутри — злой и опасный. — Ага, с покупателями, — Джефф усмехнулся, но догадался, чего от него ждут. И всерьёз задумался, столкнувшись с ожидающим взглядом жены. — Я всегда думал про какое-то маленькое существо, — произнёс он, внимательно глядя на Кумико. — Птичку или мышку. Но вообще ты похожа на кошечку, мягкую ласковую кошечку. И когда ты что-то делаешь для меня, готовишь или помогаешь в магазине, это ощущается так, будто ты подошла потереться носом и помурлыкать. — Очень похоже, — вкрадчиво заметила Кумико, и её сладкий голос показался Джеффу похожим на мурлыканье. — А если честно? — Честно? — Джефф возвёл глаза к потолку, вспоминая. — Когда ты пришла в мой магазин, я подумал, будто это бог послал мне самого красивого ангела. Хотя, у вас нет ангелов, есть бодхисаттвы… Кумико хотела сказать, что пухлые бодхисаттвы — это ангелы буддизма, в который она не верит, но попросила себя не портить трогательный момент скучным экскурсом в японскую культуру. Вместо этого она улыбнулась и ласковым жестом заправила мужу за ухо растрепавшиеся волосы. Некоторое время они лежали не двигаясь, любовались друг другом и слушали уличную тишину. Время, должно быть, близилось к полуночи — в окно заглянула большая круглая луна, похожая на розовый персик. Кумико любопытно вытянула шею и замерла от восхищения. В Осаке она видела луну только на летних фестивалях — городские небоскрёбы закрывали небо, бесчисленные фонари душили мерцание звёзд. В Спрингфилде дома были низкие, и по ночам на деревянный пол спальни часто ложился лунный переплёт окна. Лицо Джеффа понемногу светлело — похоже, он придумал что-то смешное или откровенное, но ещё не решался сказать. Кумико его не торопила — но взяла за руку, давая понять, что с ней он может ничего не стесняться. — Кумико… — набравшись смелости, протянул Джефф нерешительно и погладил её по чувствительному месту между грудью и пупком. — Я сегодня дочитал твою мангу… Первый том. Кумико мигом встрепенулась и забыла, что наслаждалась луной. — О! — воскликнула она в изумлении. — И как… тебе понравилось? Джефф ещё ничего не сказал, но Кумико уже захотелось убежать и спрятаться под столом на кухне. Но она заставила себя успокоиться и посмотреть в глаза мужу. — Сильнее, чем понравилось, — совершенно серьёзно произнёс Джефф. — Я никогда не читал ничего похожего. Это словно… познакомиться с тобой ещё раз. И со всей Японией. Губы Кумико задрожали, готовые разойтись в счастливую улыбку. Не в силах совладать с волнением, она уткнулась лицом в подушку и забила ногами по одеялу. Наверное, Джефф был так же смущён, когда показал ей свои эротические рисунки — догадалась Кумико и обняла подушку изо всех сил. — Кумико… — Джефф в растерянности задержал ладонь над её напряжённой спиной. — Мне же понравилось… Женщина протестующе застонала и поёрзала лицом в подушке, почему-то не желая радоваться. Теперь решение поближе познакомить мужа со своим творчеством казалось Кумико просто ужасным. Нет, во время общения по переписке Джефф подписался на её блог и знал, что она рисует мангу на историческую тематику, в том числе и про кварталы красных фонарей. Но «Девушка из кувшинки» была её магнум опусом, самым важным, личным и драгоценным — который она придумала в двадцать три года, вдохновившись «Сказанием о принцессе Кагуя» и к которому периодически возвращалась. Начиналась манга как типичная японская сказка — пожилой самурай и его седовласая супруга, отчаявшись завести детей, нашли в цветке водяной лилии хорошенькую девочку ростом с палец. Кожа у неё была белая, как рисовая мука, щёки розовые, как лепестки сакуры, а волосы чёрные, как сушёные водоросли нори. Девочка росла не по дням, а по часам, и превратилась в редкостную красавицу. Тревожные родители трепетно оберегали её от всего мира и не желали никому показывать — вдруг непрошеный жених украдёт их сокровище? Но девочка выросла и влюбилась в странствующего борца сумо. Дальше разворачивалась эротическая история в духе самых смелых сюнга — с будущим мужем прелестная Киёко познакомилась, когда справляла нужду под криптомерией. Кумико знала, нет ничего страшного, если автор отдаёт произведению немного себя. Да и с Джеффом часто это обсуждала — к вопросу саморефлексии в творчестве он относился очень болезненно. Но «Девушку из кувшинки» Кумико долго боялась показывать любимому именно по этой причине. Вдруг он посчитает её озабоченной, извращенкой? Так говорили многие подписчики, когда Кумико находила смелость выложить что-нибудь особенно игривое. Несмотря на то, что большинство её подписчиков тоже были из Японии, среди них находилось немало ханжей, воспитанных по-европейски. Они ничего не знали о собственной культуре, презирали традиции и традиционное искусство и безобразно вели себя в интернете. Кумико регулярно получала от них дизлайки и злые комментарии — мол, ей надо вылечить голову, найти мужчину и начать рисовать в стиле аниме. Последний совет возбуждал в Кумико острое желание разбить клавиатуру об стол — хотя с подписчиками она всегда была милой и вежливой. Она годами оттачивала свой нежный изысканный стиль, в котором сочеталось подражание японским гравюрам и арт-нуво. Стиль аниме она терпеть не могла и рисовала в нём только на заказ. Джефф верно говорил: «Двадцать долларов — это двадцать долларов». С другой стороны, Кумико было жутко любопытно, как любимый отреагирует на эту сторону её творчества — «Девушку из кувшинки» она прятала в платный доступ, для самых смелых. Для тех, кто не будет советовать ей потрогать траву и называть её фетиши грязными. Джефф подписку не оформлял и видел только приличные рисунки — цветы, пейзажи, гейш и самураев. Но Кумико всё равно вздрагивала каждый раз, увидев от него лайк. Переживала, придутся ли этому любителю суперменов, драк и космических погонь её лиричные акварели, поймёт он ли отсылки на художников прошлых эпох… К огромному счастью Кумико, Джефф пришёл от её рисунков в восторг — ставил сердца, писал «круто», хвалил цвета и композицию. Даже попросил нарисовать портрет Дзюндзи Ито для «Подземелья андроидов», когда Кумико приехала в Спрингфилд и чуть освоилась. Чем не признание таланта? Но Кумико запиналась и мялась, стоило Джеффу похвалить её манги и рисунки. Женщина знала, что хорошо рисует и неплохо пишет — всё-таки, не зря училась на мангаку. Почему же от комплиментов мужа её охватывало такое смущение? Кумико понятия не имела. Она просто хотела верить, что в её исполнении мужу понравится любая история. Кроме той, которую она считала самой важной, самой значимой, самой лучшей. Продолжением своей души! Ах! Если бы в основе этой манги лежала простая история любви, а не странный фетиш… Кумико бы не боялась открывать своё сердце. Когда Джефф показал ей свои эротические скетчи, Кумико поняла — нет смысла прятаться и скрываться. И тем же утром дала мужу доступ к «Девушке из кувшинки». Если решили откровенничать, то до самого конца. Но как только Джефф открыл нужную вкладку, Кумико в панике убежала на кухню. Готовить обед. Невероятное беспокойство овладело ей, всегда безмятежной — Кумико не находила себе места. Она пыталась утопить незнакомое чувство в готовке, сварила сложный обед из трёх блюд — и всё равно вздрогнула, стоило мужу подкрасться к ней со спины и обнять. Джефф хотел поделиться впечатлениями — но заметил, что Кумико ужасно нервничает. И промолчал, с усердием зарывшись в содержимое своей тарелки. Два дня Кумико страшно стеснялась, пряталась в другой комнате и густо краснела от мысли спросить, нравится ли мужу это чтение. До этого «Девушку из кувшинки» она давала читать только отцу. Отец мангу очень хвалил, хотя любил динамичные сёнены и по выходным смотрел «Наруто». Но он и про Кумико знал абсолютно всё… Видя, что Кумико не собирается подавать признаки жизни, Джефф сел и с тяжёлым вздохом погладил её по спине. — Слушай, я вообще не поклонник эротических комиксов вроде «Вампиреллы», — медленно произнёс он и кончиком пальца очертил линии острых лопаток Кумико. — Но твоя манга — это настоящее искусство. Польщённая, женщина осмелилась повернуть голову настолько, чтобы взглянуть на мужа одним глазком. Джефф смотрел на неё обеспокоенно и нежно, и, кажется, не собирался критиковать. — Спасибо… — совсем тихо пролепетала Кумико и снова спрятала лицо в подушку. Когда она вчера за завтраком открывала мужу свои тайные желания, то и близко не была так напугана. — Я просто удивлён, — продолжал Джефф, задумчиво водя пальцем по ложбинке позвоночника Кумико, — что при всей твоей любви к Дзюндзи Ито у тебя такие нежные и светлые рисунки… — Я училась рисовать тушью по мангам Дзюндзи Ито, — пробурчала Кумико в подушку. Джефф хмыкнул — первый выпуск «Томиэ», который Кумико купила в тринадцать лет, и вправду был испачкан чернильными кляксами. Женщина хранила эту старенькую мангу как память, даже не захотела ехать в Америку без неё. Кумико продолжала молчать, и Джефф, не зная, как разговорить её, принялся поглаживать ей затылок и шею. Конечно, он знал о том, какой эротичной считают эту зону японцы — Кумико как-то раз устроила ему лекцию по знакам и символам сексуальности на старинных гравюрах. И теперь чувствовала себя ещё более неловко. Джефф всего лишь трепал её тщательно затянутые в хвост волосы или пытался зарыться в них пальцами, а у Кумико всё тело отзывалось на эту маленькую ласку… Хотя пару дней назад она яростно ругала плохо устаревшую традицию возбуждаться на женскую шею. В такие моменты Кумико жалела, что решила исследовать свою сексуальность через самый причудливый фетиш. С другой, стороны, правильно говорит народная мудрость про самурая, у которого нет цели… Нет, цель у Кумико была — получить заботу и секс от любимого мужчины. Но почему к этому пришлось идти самым мучительным способом?! Кумико начала понимать возмущение Мардж. Полгода воздержания — это и вправду жуть как долго. — Послушай, — наконец произнёс Джефф, устав от тишины, и убрал руку, — я не могу говорить с тобой, когда ты на меня не смотришь. Кумико с трудом отняла лицо от подушки и слегка покраснела — только сейчас поняла всю глупость своего поведения. Хотя, Джефф не возражал, если рядом с ним она немного ребячилась. Опасаясь смотреть на мужа, Кумико села к изголовью и замкнутым жестом обняла подушку. Дуновение вентилятора коснулось её интимных мест, и щёки Кумико вспыхнули — она сидела, задрав колени к подбородку, и теперь её кунни выглядывала между ляжками, как маленький красный цветок между стволами деревьев. После дразнящей ласки любимого розовые складочки были всё ещё немного влажными, а Кумико — возбуждённой и нервной. Джефф подтянул колени к груди, склонил голову на скрещённые руки, повторяя позу Кумико, и с нежным вниманием посмотрел на неё. Женщина почему-то задумалась над тем, как красиво длинные волосы мужа спадали на его предплечья и круглые колени — в изгибах тяжёлых волнистых прядей было что-то от стиля модерн. Но такой комплимент Джефф бы точно не понял. — Скажи, а ведь служанку ты нарисовала с себя? — поинтересовался он и хитро сощурился. — У Ханако губы такие же пухлые, и личико похоже. — Я же говорила, это мои эротические фантазии, — пожала плечами Кумико и уткнулась подбородком в подушку. — У меня ведь не было ни парня, ни секса. А всего этого очень хотелось. Но давать свою внешность главной героине слишком рискованно, — на этих словах Джефф понимающе кивнул, явно проглотив желание внести свои пять центов. — Хотя я почти не выкладываю фото в блоге, ты знаешь. — А как же мои рисунки? — протянул Джефф с незнакомой Кумико игривостью, и в его глазах заплясали серебряные огоньки. Кумико поняла настроение мужа и хихикнула, густой румянец залил её щёки. — Они моим зрителям очень понравились… Теперь больше никто не шутит про Пинкертона и мадам Баттерфляй. А тем, кто говорил, будто я с тобой ради американского паспорта, я пригрозила баном. Джефф улыбнулся. Кумико рассказывала, её подписчики ужасно расстроились, узнав, что она вышла замуж. Ведь она была их «имото-сан», их милой младшей сестрёнкой! А тут на неё предъявляет права какой-то толстый американский торговец комиксами и занимает место на фотографиях в её блоге! Возмутительно! Джефф их не винил — когда-то он сам охотно подписывался на стримерш, которые разводили публику на донаты искусством оголять грудь, а не проходить шутеры и хорроры. И писал яростные комментарии, если бедные девушки имели неосторожность упомянуть на стриме имя мужа или парня. Таковы безжалостные законы интернета — красивая блогерша должна принадлежать подписчикам. — Тогда я очень рад, — тихо произнёс он, с удовольствием наблюдая, как смущение исчезает с лица Кумико. — У себя, даже в блоге с NSFW, я ни за какие коврижки не выложу эти несчастные скетчи. — Перед знакомыми стыдно? — усмехнулась Кумико. — Ага, — Джефф встряхнул головой и откинулся на подушку. — Некий Бартмен положил мне три доллара в копилку на Патреоне. С тихим смешком Кумико боднулась головой о его плечо и села поближе. Маленькая ладонь её легла в ладонь мужа, тёплую и мягкую. Джефф поиграл с её тоненькими пальцами, расцеловал по одному розовые ноготки. Кумико счастливо выдохнула. Прекрасное спокойствие вновь завладело ей, и на волнах чувствительной души воцарился штиль. — Скажу ещё раз, — Джефф взвесил руку Кумико в своей и посмотрел в её мирно сощуренные глаза, — ты невероятно красиво рисуешь. Это не комиксы — это настоящее искусство! То, что рисую я, по сравнению с тобой — так, почеркушки. — Не надо так говорить, — строго попросила она. — Мой талант — это шестнадцать часов рисования в день и четыре года учёбы на мангаку. А комиксы у тебя просто замечательные! — с жаром прибавила Кумико и свободной рукой стиснула предплечье Джеффа, как делала всегда, желая в чём-нибудь убедить его. — Просто в другом жанре. А из жанра следует и стиль. Джефф фыркнул, застенчиво потупив взгляд — настала его очередь смущаться. Кумико с улыбкой погладила его по голове, поправила ему волосы, не удержавшись от искушения намотать на пальцы мягкие пряди. Ей захотелось нарисовать мужа в японском стиле, и Кумико уже представила, как. У Китагавы Уматаро была гравюра с миниатюрной миленькой гейшей и огромным борцом сумо, можно взять за референс… — Ты никогда не думала издаваться? — внезапно спросил Джефф и чуть не спугнул её вдохновение. Кумико нахмурилась и пропустила волосы мужа сквозь пальцы. В Японии приключения с долей эротики издавали и даже снимали по ним аниме, взять ту же озорную «Гинтаму». Но свои манги Кумико в издательства никогда не посылала. Боялась, жестокие редакторы посчитают их слишком нишевыми. Современным читателям подавай разноцветные волосы, кошачьи лица и школьниц в мини-юбках. Иностранцы не прочь окунуться в экзотику загадочной страны, но слишком ленивы, чтобы вдаваться в исторические подробности. А цензура! Кумико привыкла прорисовывать интимные места своих персонажей во всех подробностях, как на гравюрах — и приходила в ужас от мысли закрывать всё чёрными прямоугольниками. Великие мастера прошлого в цензуре почему-то не нуждались. — Подумай, — предложил Джефф с той же серьёзностью, пока Кумико задумчиво перебирала его волосы. — Я знаю всех торговцев комиксами в штате, могу спросить. Наверняка кто-то знает подходящее издательство. К твоему дню рождения не успею, а к Рождеству — почему нет? — Она цветная, — возразила Кумико, — дорого будет. И закусила губу, прижав к груди подушку. Чего скрывать, она бы очень хотела держать распечатанную мангу в своих руках. Это естественное желание каждого писателя, каждого мангаки… Джефф отлично её понимал. Джефф заметил её замешательство. И в знак поддержки провёл кончиками пальцев по плечу Кумико, коснулся губами её уха. — Всё это чтение меня разгорячило… — томно прошептал он и скользнул рукой Кумико за спину. Женщина поняла намёк и щёлкнула выключателем ночника-зайчика.