Глава 5.

— Что же вы обе такие... неутомимые? — с тихим вздохом произнесла Блум, в который раз ускоряя шаг.       Она уже начинала подозревать, что Стелла и Флора вообще не умеют уставать. За последние полчаса они успели пройти почти половину центрального квартала, заглянуть в три книжные лавки, два магазина с магическими артефактами, задержаться возле витрины кондитерской, потому что Стелла непременно хотела показать "лучшие пирожные Магикса", а затем свернуть ещё на одну улицу, поскольку Флоре показалось, будто она почувствовала аромат какого-то незнакомого растения.       Сама Блум шла следом, постепенно начиная понимать, почему родители так часто жалуются на детей. — Ты уверена, что тебе не сто лет? — весело хмыкнула Стелла, оборачиваясь через плечо. —       Или ты уже заранее решила стать ворчливой бабушкой? — Не исключено. — Какой ужас. — Зато экономия сил. — Невероятно скучная философия.       Блум только фыркнула. — Не надо смотреть на меня так. Мы почти пришли.       Стелла победно указала вперёд. На углу небольшой площади располагалось уютное кафе с открытой верандой, утопавшей в цветущих кашпо. Вечерний воздух был наполнен ароматом выпечки, пряностей и свежемолотого кофе. — Вот здесь готовят просто великолепно.       С этим спорить оказалось трудно. Стелла моментально убежала к стойке делать заказ, заявив, что доверять выбор десертов кому-либо ещё было бы преступлением против хорошего вкуса. Флора и Блум устроились за крайним столиком.       Отсюда открывался вид на канал, по которому медленно скользили небольшие прогулочные лодки, а за ними, словно отражение вечернего неба, тянулась цепочка фонарей. Несколько минут они просто молчали. Это молчание не тяготило. Флора первой нарушила его. — Можно спросить тебя кое о чём? — Конечно. — Какая она... Земля?       Вопрос оказался неожиданным. За ним последовал второй. Потом третий. Флору интересовало всё: какие деревья растут в земных лесах? правда ли, что смена времён года там выражена сильнее? есть ли животные, никогда не встречавшиеся в Магиксе? как люди обходятся без магии?       Она спрашивала не из праздного любопытства. Каждый ответ действительно был ей интересен. Её глаза начинали светиться всякий раз, когда разговор заходил о природе. И Блум неожиданно поймала себя на том, что ей нравится рассказывать. Про осенние клёны, про дождь, про запах мокрого асфальта, про старые парки Гардении, про океан.       Флора слушала так внимательно, будто всё это уже существовало перед её глазами. К тому моменту, когда Стелла вернулась с огромным подносом, Блум впервые за долгое время почти перестала думать о прошлом. Вечер действительно оказался удивительно спокойным.

Вкусная еда.

Тихий смех.

Неспешные разговоры.

      На короткое мгновение ей даже показалось, что мир наконец решил дать ей передышку. Именно поэтому появление знакомой жёлтой фигуры она заметила почти сразу. За углом соседнего здания мелькнул нелепый силуэт.

Жёлтый комбинезон.

Громоздкие солнцезащитные очки.

Слишком старательная попытка спрятаться.

      Блум молча проводила его взглядом.

Кнут.

      Замаскировался он... примерно так же убедительно, как дракон среди стаи голубей. Она медленно перевела взгляд обратно на тарелку. Салат выглядел значительно привлекательнее грядущих приключений.

Нет.

Сегодня — нет.

      Пусть Трикс сколько угодно сидят в засаде. Пусть строят планы. Пусть считают, что их никто не заметил. Если им так нужен Огонь Дракона, могут хотя бы набраться смелости и подойти сами. Блум не собиралась вставать из-за стола. Во всяком случае — ради Кнута.

***

      Они просидели в кафе почти час. Никто так и не появился. По дороге обратно тоже ничего не произошло. Ни нападения, ни погони, ни очередной попытки украсть силу Дракона. Будто кто-то внезапно решил изменить давно написанный сценарий. Блум лишь устало пожала плечами.

Ещё одно отклонение.

      Одним больше. Одним меньше. Тогда она ещё не понимала, что именно эта несостоявшаяся встреча станет первым камнем, изменившим всю цепочку последующих событий.

***

      Следующая неделя пролетела так быстро, что Блум иногда не могла вспомнить, какой сегодня день. Учёба оказалась совсем не похожей на то, что она помнила по мультфильму. В сериале между занятиями словно существовала пустота. Феи постоянно куда-то бегали, расследовали тайны, сражались с ведьмами, а профессора, казалось, были нужны лишь затем, чтобы время от времени выдавать очередное задание.       Реальность оказалась куда прозаичнее.

Подъём.

Лекции.

Практика.

Домашние задания.

Самостоятельная работа.

Подготовка к следующим занятиям.

А затем всё повторялось снова.

      К вечеру Блум ловила себя на мысли, что уже не чувствует пальцев, настолько долго приходилось держать перо или концентрировать магию. Первым уроком, который окончательно выбил её из равновесия, оказался базовый контроль энергии. — Не силой, мисс Блум, — уже в который раз спокойно произнёс профессор Палладиум. — Почувствуйте поток.       Легко сказать. Она чувствовала его слишком хорошо. Сила внутри откликалась мгновенно. Стоило лишь позволить ей вырваться — и тонкая тренировочная сфера вспыхнула так ярко, что сидевшие рядом первокурсницы испуганно отшатнулись.

Хруст.

      По залу прокатилась волна горячего воздуха. Защитный барьер, установленный вокруг полигона, вспыхнул золотистыми рунами, принимая на себя удар. Несколько секунд стояла полная тишина. — ...вот именно поэтому, — очень спокойно закончил Палладиум, — я и просил не использовать силу.       Блум медленно прикрыла лицо ладонью. — Простите.       Он вздохнул. Не раздражённо, скорее устало. — Попробуем ещё раз.       В этот момент она почти физически ощущала на себе взгляды остальных учениц. Кто-то смотрел с восхищением. Кто-то — с опаской. А ей хотелось провалиться сквозь землю.

***

      На следующий день было ещё хуже. Им предложили удерживать простейшее световое плетение. Обычное упражнение для первого курса.       Текна спокойно поддерживала конструкцию почти десять минут. Флора медленно и очень аккуратно направляла магические нити, словно выращивала растение. Даже Муза, которая всё занятие успевала отвлекаться на разговоры, справилась быстрее неё.       Блум же... Либо разрушала заклинание почти сразу. Либо, наоборот, вливала в него столько энергии, что оно начинало жить собственной жизнью. — Ты словно пытаешься наполнить чашку водопадом, — задумчиво заметил Палладиум после занятия.       Она ничего не ответила. Потому что он был прав. Хуже всего оказалось другое. Она прекрасно понимала теорию. Порой даже лучше остальных. Опыт прошлой жизни позволял быстро улавливать взаимосвязи между предметами, замечать ошибки в расчётах, понимать, зачем вообще изучается та или иная дисциплина.

Но стоило перейти к практике...

И всё рушилось.

      Словно между разумом и собственной магией существовала невидимая пропасть.

***

      Особенно мучительным стал метаморфосимбиоз. Уже после первого занятия Блум искренне возненавидела этот предмет. Точнее — не сам предмет. Себя на нём.       Профессор Визгис объяснял материал так увлечённо, что невозможно было не заслушаться. Когда он рассказывал о взаимодействии магических структур, казалось, будто говорит не учёный, а художник, способный видеть целые миры там, где остальные замечали лишь формулы.       Блум нравилось его слушать. Нравилось разбираться. Она даже несколько вечеров подряд просидела над дополнительной литературой. Но стоило перейти к практике... Магия снова выходила из-под контроля.       Вместо тонкого преобразования энергии получался грубый выброс. Вместо сложной структуры — хаотичный огонь. Иногда ей казалось, что внутри неё вообще нет никакого контроля.

Есть только сила.

Огромная.

Живая.

И совершенно не желающая никого слушать.

      Оценки постепенно складывались в картину, которая совсем не радовала. По письменным дисциплинам — выше среднего. По истории Магикса — отлично. По теории заклинаний — очень хорошо. По практике...       Лучше было не смотреть. Гризельда уже несколько раз останавливала её после занятий. Не ругала. Не повышала голос. Лишь долго смотрела своими холодными глазами, после чего неизменно произносила одну и ту же фразу: — Контроль важнее силы, мисс Блум.       Словно сама Блум этого не знала.

***

      К концу недели устали все. Даже Стелла жаловалась, что впервые за долгое время не успевала с обязанностями старосты, не то что отдыхать. Муза засыпала прямо над учебниками. Текна всё чаще молча сидела над своим коммуникатором, обрабатывая конспекты. Флора приносила в комнату новые травяные сборы, уверяя, что они помогают быстрее восстановиться после магического истощения. И, как ни странно, действительно помогали.       Поэтому субботнее утро встретило Алфею необычной тишиной. Казалось, сама школа решила наконец выдохнуть. За окнами только занимался рассвет. На траве ещё лежала прозрачная роса. Над клумбами стелился лёгкий молочный туман. Белые башни Алфеи медленно окрашивались в первые золотистые лучи, а парк вокруг замка оставался почти безмолвным. Даже птицы ещё не начали своё утреннее многоголосие. Лишь редкий ветер едва заметно шевелил листву старых деревьев. Большинство учениц продолжали спать. Блум же проснулась ещё затемно.       Она лежала, глядя в потолок, и понимала одну простую вещь. Если она действительно собирается изменить будущее... Если хочет однажды спасти Домино. Если собирается освободить Дафну. Одной силы будет недостаточно. Нужно научиться владеть собственным телом так же хорошо, как однажды придётся научиться владеть Огнём Дракона. Именно поэтому через несколько минут она уже тихо застёгивала спортивную сумку, стараясь не разбудить Флору.       Та лишь едва заметно перевернулась на другой бок, крепче прижимая к себе подушку. За тонкой занавеской спальни ещё царил полумрак. Волшебные светильники давно погасли, уступив место первым сероватым отблескам рассвета, едва пробивавшимся сквозь большое окно.       Блум оделась почти машинально. Чёрные леггинсы. Спортивный топ. Свободная толстовка. Старые, но удобные кроссовки. На дно сумки легла бутылка воды, затем тетради, несколько учебников, пенал. Немного подумав, она добавила книгу по медитации и толстый том по метаморфосимбиозу, который последние дни почти не выпускала из рук.       Она невольно усмехнулась. Если бы неделю назад ей сказали, что субботним утром она добровольно понесёт с собой учебник, Блум решила бы, что собеседник окончательно сошёл с ума. Метаморфосимбиоз давался тяжелее всего. Не потому, что был сложным. Наоборот. Она прекрасно понимала каждую главу, стоило лишь внимательно прочитать её два или три раза.       Проблема начиналась позже. Когда теория должна была превратиться в действие. Профессор Визгис однажды сказал, что магия похожа на разговор. Нельзя просто выкрикнуть слова и ждать, что тебя поймут. Нужно научиться слышать ответ. Блум тогда только кивнула. Красиво звучало. Но совершенно не помогало. Её собственная магия не разговаривала. Она ревела. Билась о невидимые стены. Вырывалась наружу всякий раз, когда Блум пыталась заставить её течь спокойно. И всё же бросать предмет она не собиралась.       Визгис был из тех преподавателей, которые сами заражали своим интересом. Когда он начинал объяснять материал, казалось, будто говорит не учёный, а человек, искренне влюблённый в магию. Хотелось однажды увидеть её так же. Не как стихийное бедствие. Не как оружие. А как нечто живое.       Она осторожно закрыла дверь комнаты и вышла в коридор. Алфея ещё спала. Обычно шумная, наполненная голосами и шагами, сейчас школа казалась удивительно тихой. Лишь где-то далеко слышался плеск фонтана да негромко шелестели листья за открытыми окнами. Во внутреннем дворе никого не оказалось. Уличные фонари только что погасли, а первые солнечные лучи ещё не успели добраться до белого камня дорожек. Блум остановилась на мгновение. Свежий воздух приятно холодил лицо. После напряжённой недели эта утренняя тишина ощущалась почти как награда. Она достала из кармана пластиковый пропуск.       Стелла отдала его вчера вечером с таким видом, словно убивает человека. — Если нас поймают, — трагическим голосом заявила принцесса, — я официально обвиню во всём тебя. — Это будет справедливо. — Совершенно несправедливо. Но зато очень удобно.       Несмотря на всё своё недовольство, карточку она всё-таки отдала. Правила Алфеи запрещали первокурсницам самостоятельно покидать территорию школы. Считалось, что ученицы первого года обучения ещё недостаточно хорошо знают Магикс и могут попасть в неприятности. Возможно, так оно и было. Но после всего пережитого Блум подобная опека казалась почти смешной.       Магическая арка мягко вспыхнула серебристыми рунами, принимая чужой пропуск. Защита ненадолго коснулась её собственной ауры, словно прислушиваясь к чему-то, после чего беззвучно расступилась.       За воротами начинался совсем другой мир. Утренний воздух был прохладнее. Пахло мокрой землёй, молодой травой и лесом. Блум медленно вдохнула полной грудью. И только сейчас поняла, насколько сильно ей не хватало одиночества. Автобусная остановка возле дороги пустовала. Она оставила сумку на деревянной скамейке, наложив на неё простейшие охранные чары — скорее по привычке, чем из необходимости. Затем достала телефон и беспроводные наушники. Через несколько секунд в тишину ворвались первые аккорды знакомой мелодии. Она улыбнулась. Ничего особенно героического в этой музыке не было. Просто иногда человеку нужен ритм, который помогает сделать первый шаг.       Несколько минут ушло на разминку. Растяжка. Наклоны. Приседания. Лёгкие прыжки. Когда дыхание стало ровнее, Блум перешла на бег. Сначала вдоль дороги. Потом по узкой лесной тропе.

Шаг.

Вдох.

Шаг.

Выдох.

      Мысли постепенно растворялись. Оставалось только движение. Она не заметила, когда музыка перестала занимать её внимание. Не заметила, когда привычная тропинка свернула в сторону. И совсем не сразу поняла, что уже несколько минут бежит туда, где никогда прежде не бывала. Вокруг становилось всё тише. Лес густел с каждым десятком шагов. Высокие деревья почти полностью скрыли небо, а воздух неожиданно сделался прохладнее.

Что-то изменилось.

      Она не могла объяснить, что именно. Не было ни страха. Ни тревоги. Напротив. Где-то глубоко внутри медленно разливалось странное чувство узнавания. Будто кто-то очень давно и очень терпеливо ждал именно этого утра. Блум сбавила шаг.       Впереди, между стволами старых елей, мелькнул мягкий серебристый свет. Не яркий, скорее похожий на отблеск солнца на воде. Тропа вывела её на небольшую поляну. Посреди неё тихо журчал родник. А рядом, склонившись над корзиной с лесными травами, сидела незнакомая женщина.       Женщина словно почувствовала её присутствие ещё до того, как Блум успела сделать хоть шаг. — Доброе утро, — произнесла она, не поднимая головы.       Голос оказался удивительно мягким. Не старческим, не молодым — таким, возраст которого невозможно определить. Блум нерешительно кивнула. — Здравствуйте...       Она уже собиралась извиниться за беспокойство и уйти обратно, но женщина неожиданно улыбнулась. — Не бойся. Этот родник принадлежит лесу, а не мне.       Только теперь Блум смогла рассмотреть её внимательнее. Простое льняное платье цвета молодой листвы было подпоясано тонким кожаным ремешком. На босых ногах виднелись следы росы и лесной пыли, будто женщина ходила по этим тропам каждый день. Длинные русые волосы были небрежно убраны в косу, а рядом стояла плетёная корзина, доверху наполненная травами, кореньями и мелкими белыми цветами.       От неё почти не ощущалось магии. И именно это казалось странным. Любая фея, даже самая слабая, всегда оставляла после себя лёгкий след силы. Эта же женщина будто сливалась с окружающим лесом настолько естественно, что Блум не могла понять, где заканчивается её собственная аура и начинается дыхание деревьев. — Ты не местная, — спокойно сказала незнакомка. — Это настолько заметно? — По тому, как ты смотришь вокруг.       Она аккуратно перевязала пучок трав тонкой ниткой. — Те, кто вырос здесь, давно перестают замечать лес. Они видят только дорогу.       Блум невольно улыбнулась. — Наверное...       Наступило молчание. Не неловкое. Скорее такое, которое не требует слов. Женщина поднялась, подошла к роднику и набрала воды в небольшую глиняную кружку. — Будешь?       Вода оказалась удивительно холодной. Настолько, что после нескольких глотков окончательно исчезла усталость после пробежки. — Спасибо. — Родники любят делиться тем, что у них есть.       Блум усмехнулась. — У вас всё здесь живое? — А разве нет?       Женщина посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Люди слишком часто считают, что живым может быть только то, что умеет говорить.       Блум невольно вспомнила собственный Огонь Дракона. Его вспышки. Его странные порывы. Его желание тянуться к Палладиуму. Мысль промелькнула и исчезла. Рассказывать об этом незнакомке она точно не собиралась. Женщина тем временем снова присела возле корзины. — Ты ученица Алфеи? — Да. — Первый курс? — Настолько заметно?       На этот раз женщина тихо рассмеялась. — У первокурсников всегда одинаковый взгляд. — Какой? — Они очень стараются.       Блум невольно опустила глаза. — Разве это плохо? — Нет. — Тогда... — Просто иногда старание превращается в борьбу.       Она осторожно перебрала несколько стеблей зверобоя. — А борьба редко помогает понять магию.       Эти слова заставили Блум насторожиться. — Вы тоже учились в Алфее? — Нет.       Женщина покачала головой. — Земные феи редко получали такое образование.       Мы жили иначе. Учились у лесов. У рек. У времён года. Ошибались. Начинали заново. Она подняла взгляд на Блум. — Когда-то моя наставница рассказывала одну очень старую легенду. Настолько старую, что никто уже не помнит, где заканчивается правда и начинается сказка.       Блум села прямо на покрытый мхом камень. Женщина говорила спокойно, словно вспоминала давно знакомую историю. — Давным-давно, ещё до появления первых школ магии, жила одна Жрица. Её имя не сохранилось. Одни называли её Хранительницей Рассвета. Другие — Первой. Третьи вообще считали, что её никогда не существовало. Но все легенды сходились в одном. Она родилась с такой силой, которую никто прежде не видел.       Блум замерла. — Её кто-нибудь обучал?       Женщина покачала головой. — Некому было.       В те времена ещё не существовало учителей, способных объяснить подобную магию. Она была одна. Каждый день ошибалась. Каждый день разрушала всё, к чему прикасалась. Иногда собственная сила выходила из-под контроля настолько, что выжигала целые рощи. Иногда исчезала на недели, словно сама отказывалась ей подчиняться. Многие считали, что такая магия однажды уничтожит свою хозяйку. — И что произошло потом?       Женщина улыбнулась. — Однажды она перестала считать свою силу врагом.       Блум нахмурилась. — Это звучит слишком просто. — Потому что люди любят сложные ответы.       Женщина сорвала маленький листок мяты и растёрла его между пальцами. В воздухе сразу появился свежий аромат. — Все вокруг учили её управлять силой. Запирать её. Подавлять. Подчинять. Но сама Жрица поняла другое. Нельзя приказать ветру перестать быть ветром. Нельзя заставить реку забыть своё течение. И нельзя силой добиться доверия от того, что живёт собственной жизнью.       Блум почувствовала, как сердце неожиданно забилось быстрее. — Тогда... как же она научилась?       Женщина посмотрела на родник. Несколько секунд она молчала, будто прислушиваясь к журчанию воды. — Она начала не с магии. Она начала с себя. Научилась владеть дыханием. Движением. Мыслью. Терпением. И только после этого её сила впервые откликнулась спокойно. Не потому, что подчинилась. А потому, что наконец перестала видеть в своей хозяйке противника.       Блум долго сидела молча. Почему-то именно эти слова оказались понятнее десятков лекций, прочитанных за последнюю неделю. Они не объясняли, как научиться контролю. Но впервые заставили задуматься, что, возможно, она всё это время искала ответ совсем не там.       Женщина поднялась первой. Неторопливо, без лишних движений, словно никуда не спешила. Подхватив корзину, она осторожно стряхнула с подола прилипшие травинки и подошла к роднику. Тонкой ладонью коснулась поверхности воды, и по ней тут же разбежались ровные круги. — Знаешь, почему эту легенду рассказывали ученикам только в самом конце обучения? — неожиданно спросила она.       Блум отрицательно покачала головой. — Потому что почти каждый понимал её неправильно.       Она присела на корточки и, зачерпнув немного воды, полила растущий у берега папоротник. — Все слышали только последнее. Что Жрица научилась владеть своей силой. И никто не хотел слушать, сколько лет ей понадобилось, чтобы понять саму себя.       Несколько капель скатились с широких листьев обратно в родник. — Людям всегда хочется найти быстрый путь. — А его нет?       Женщина тихо улыбнулась. — Если бы был, все великие маги стали бы великими за одну ночь.       Блум невольно усмехнулась. — Тогда преподавателям Алфеи следовало бы рассказывать эту легенду первокурсникам. — Нет. — Почему? — Потому что первокурсники всё равно не поверят.       Она произнесла это без насмешки. Скорее с лёгкой грустью. — В юности кажется, что достаточно лишь сильнее стараться. Быстрее учиться. Дольше тренироваться. Ещё немного потерпеть — и однажды всё обязательно получится.       Женщина посмотрела на Блум так внимательно, словно видела гораздо больше, чем могла знать. — Иногда это действительно так. — А иногда? — А иногда человек так крепко сжимает ладонь, пытаясь удержать воду, что теряет её всю.       Снова наступила тишина. Ветер едва слышно качнул верхушки елей. Где-то высоко простучал дятел. Блум поймала себя на мысли, что за всё это время ни разу не посмотрела на телефон. Музыка давно закончилась, наушники всё ещё висели на шее, а ощущение времени исчезло без следа. — Вы часто сюда приходите? — Почти каждое утро. — И никого не встречаете? — Встречаю.       Она улыбнулась уголками губ. — Лес никогда не бывает пустым.       Блум проследила за её взглядом. Только теперь она заметила небольшого рыжего зверька, похожего одновременно на белку и лисёнка. Он сидел на поваленном стволе и совершенно не боялся людей. Заметив, что его обнаружили, зверёк коротко пискнул, будто здороваясь, и исчез в густом папоротнике. — Красивый... — Любопытный, — поправила женщина. — Красота — это уже наше с тобой мнение.       Она снова подняла корзину. — Мне пора. — Подождите.       Блум сама не ожидала, что окликнет её. Женщина остановилась. — Вы сказали, что были земной феей. — Да. — Но сейчас земных фей почти не осталось.       На лице незнакомки мелькнула едва заметная тень. — Мир меняется. Иногда быстрее, чем нам хотелось бы. — Тогда... как вас зовут?       Несколько секунд женщина молчала. — Когда-то меня называли Миртой.       Блум нахмурилась. Имя показалось смутно знакомым, будто она уже слышала его раньше, но никак не могла вспомнить где. — А сейчас?       Женщина тихо рассмеялась. — Сейчас это уже не имеет большого значения.       Она сделала несколько шагов по узкой лесной тропинке, затем неожиданно остановилась. — Запомни ещё одну вещь.       Блум внимательно посмотрела на неё. — Если однажды встретишь силу, которая покажется тебе живой... не спеши считать это невозможным.       У Блум перехватило дыхание. Она ничего не успела сказать. Женщина продолжила, словно и не заметила её реакции: — В старых легендах говорилось, что любая по-настоящему великая магия обладает собственной памятью. Не разумом, как у человека. Не волей, как у зверя. Но памятью.       Она коснулась ладонью ствола старого дуба. — Некоторые силы помнят своих прежних носителей. Некоторые — места, где родились. Некоторые — данные когда-то клятвы. И если тебе однажды покажется, что магия ведёт себя странно... Не спеши искать безумие в себе.       Блум застыла. Перед глазами почему-то всплыл Палладиум. Точнее, то странное ощущение, которое появлялось всякий раз, когда она оказывалась рядом с ним. И то, как её собственный Огонь словно сам тянулся навстречу его магии. Она никому об этом не рассказывала. Никому. — Откуда вы...       Но договорить не успела. Поднялся лёгкий порыв ветра. Ветки елей шумно качнулись, на несколько мгновений закрывая тропинку. Когда Блум снова посмотрела вперёд, женщины уже не было. Будто она растворилась среди деревьев. Остался лишь тихий шелест листвы. И журчание родника.       Несколько секунд Блум неподвижно стояла на месте. Потом медленно опустилась на тот самый камень, где совсем недавно сидела незнакомка. Всё произошедшее казалось настолько обычным, что почти походило на сон. Никаких вспышек магии. Никаких пророчеств. Никаких загадочных артефактов. Лишь старая легенда, рассказанная незнакомой земной феей посреди леса.       И всё же, возвращаясь обратно к Алфее лёгкой трусцой, Блум неожиданно поймала себя на том, что впервые за долгое время не пыталась мысленно заставить свою силу подчиниться. Она просто прислушивалась к собственному дыханию. К ровному ритму шагов. И к едва заметному тёплому отклику глубоко внутри, который, казалось, впервые не сопротивлялся ей, а спокойно следовал в одном темпе с биением сердца.