Глава 4. Дом, которого не должно было быть

      Фарагонда молча смотрела на девушку, сидевшую по другую сторону стола. Чашка в её руках давно остыла, но директриса не торопилась ставить её на блюдце. Фарфор позволял занять пальцы. Не выдать напряжения. Не показать, насколько сильно изменился этот разговор за последние несколько минут.       Сначала Фарагонде показалось, что дело во внешности. В линии подбородка. В выражении голубых глаз. В едва заметном движении бровей, когда Блум обдумывала очередной вопрос. Всё это пробуждало смутное, почти болезненное чувство узнавания. Но внешность могла обмануть. Память — тем более. Дело было не в ней.       И даже не в том, как держалась девушка. Слишком спокойно для человека, который лишь недавно узнал о существовании другого мира. Слишком собранно для юной феи, впервые столкнувшейся с собственной силой. Блум не суетилась, не пыталась произвести впечатление, не прятала страх за напускной смелостью.

Она наблюдала.

Запоминала.

Делала выводы.

      И всё же не это заставляло Фарагонду с таким трудом сохранять привычное спокойствие.

Огонь.

      Этот огонь невозможно было спутать ни с чем. Не золотой. Не тёплый. Не похожий на послушное пламя правящего рода Домино, которое переходило от родителей к детям вместе с цветом глаз и чертами лица.

Кроваво-красный.

Тяжёлый.

Живой.

      По краям медленно струилась тьма, будто само пространство не решалось приблизиться к нему. Пламя то разгоралось, то почти угасало, подчиняясь не воле девушки, а собственному рваному дыханию. Фарагонда уже видела его прежде. Много лет назад. В ладонях Марион.

Слишком рано.

      Мысль возникла неожиданно отчётливо. Сила пробудилась слишком рано и слишком резко. Не медленно раскрылась под руководством наставников, не проявилась в безопасном пространстве дворца или школы. Она вырвалась наружу в момент страха, ярости и смертельной опасности.

Не спрашивая разрешения.

Не оставляя времени подготовиться.

      Вторая дочь Марион. Фарагонда позволила этой мысли прозвучать в сознании — и на мгновение ей стало трудно дышать.

Не Дафна.

Другая девочка.

Та, которую когда-то не сочли достойной особого внимания.

      Младшая дочь королевской семьи. Ребёнок, в котором не увидели ни великого дара, ни будущей наследницы, ни фигуры, способной однажды изменить судьбу Домино.

Слишком слабая магия.

Слишком незначительный потенциал.

      Не та, на кого следовало возлагать надежды.

Ошиблись.

      Фарагонда ощутила это с неприятной, почти жестокой ясностью. Ошиблись придворные маги. Ошибся Совет. Ошиблись те, кто привык определять судьбу ребёнка по первым вспышкам силы. И, возможно, ошиблись даже Орител и Марион.       Они любили дочь. В этом Фарагонда не сомневалась. Но любовь не делала людей всеведущими. Иногда она, напротив, заставляла видеть лишь то, что хотелось видеть. Тихого ребёнка. Младшую принцессу. Девочку, которой не придётся нести на себе тяжесть короны и отвечать за будущее целого мира.

Не наследница.

Не Жрица.

Не та, кого выберет Источник.

      А теперь эта девочка сидела напротив Фарагонды. Выросшая вдали от Домино, не знающая собственного имени, не понимающая природы своей силы. И Огонь Дракона уже пробудился в ней.       Фарагонда медленно поставила чашку на блюдце. Тихий звон фарфора прозвучал в кабинете неожиданно громко.

Источник не ошибался.

      Его нельзя было призвать. Нельзя было передать по крови, как фамильную реликвию. Нельзя было заставить выбрать нужного ребёнка.

Он выбирал сам.

      И если Источник признал Блум, значит, увидел в ней то, чего когда-то не заметили остальные.

Не просто магию.

Не просто способность управлять пламенем.

Нечто большее.

      Жрица была не правительницей в обычном смысле этого слова. Она могла никогда не надеть корону и не сесть на трон. Но сама её сила неизбежно меняла людей и мир вокруг неё. Такие, как она, становились центром событий независимо от собственного желания. Именно поэтому их берегли. Если бы всё выяснилось тогда, много лет назад, жизнь Блум сложилась бы иначе.

Её бы спрятали.

Не из стыда.

Не из страха.

Из почтения.

      Как величайшее сокровище Домино, которое нельзя было показывать миру прежде, чем оно научится выдерживать собственную силу.

Охрана.

Наставники.

Закрытые покои.

Тишина дворца.

      Бесконечная осторожность во всём — от первых заклинаний до случайных знакомств. Не потому, что она была слабой, а потому что её нельзя было потерять. Фарагонда почти физически ощутила тяжесть этой несостоявшейся жизни.

Но теперь всё было иначе.

Домино пало.

Марион и Орител исчезли.

Дафна погибла.

      А девочка, которую должны были оберегать сильнее любого другого ребёнка, выросла среди людей, не подозревая, кем является. Судьба давно вышла из-под контроля.

И всё же говорить правду было нельзя.

Не сейчас.

Не здесь.

Не после одного взгляда на пламя.

      Блум и без того пережила слишком многое. За несколько дней ей пришлось принять существование магии, другого измерения и собственной силы, способной уничтожить всё вокруг. Добавить к этому утраченное королевство, погибшую сестру и родителей, которых она никогда не знала, означало окончательно лишить её почвы под ногами.       Иногда молчание действительно спасало. Фарагонда прожила достаточно долго, чтобы понимать это. Правда, сказанная не вовремя, могла ранить сильнее самой искусной лжи. Но молчание всегда имело цену. Блум смотрела на неё внимательно.

Не с подозрением.

Пока ещё нет.

      С усталым спокойствием человека, который уже заметил чужое колебание и теперь лишь ждал, какое объяснение ему предложат.

Она поняла.

      Возможно, не саму тайну. Не её масштаб. Но поняла главное. Фарагонда знала больше, чем собиралась сказать. И именно это становилось первым камнем между ними. Блум не потребовала ответов. Не повысила голос. Не попыталась поймать директрису на противоречии.

Просто замолчала.

      Почему-то это тревожило сильнее любой вспышки гнева. С людьми, которые кричали, было проще. Их эмоции лежали на поверхности. Их можно было успокоить, направить, переждать. Блум прятала всё внутри. Такие люди не забывали недосказанности. Они складывали её вместе с другими мелочами, пока однажды разрозненные детали не превращались в единую картину.       Фарагонда выпрямилась. Решение уже было принято. Возможно, в тот самый момент, когда над ладонью девушки вспыхнуло кроваво-красное пламя. Оставить её без обучения было невозможно.

Опасно.

И для самой Блум, и для всех, кто окажется рядом.

— Я зачисляю тебя в Алфею, — наконец произнесла директриса.       Блум моргнула. На одно короткое мгновение в её глазах мелькнуло удивление, но почти сразу исчезло. — Хорошо.       Только и всего. Ни радости. Ни облегчения. Ни благодарности, которую Фарагонда и не ожидала услышать. Девушка не спросила, почему директриса так быстро изменила решение. Не попыталась выяснить, что именно увидела в её огне. Она просто приняла ответ и поднялась с кресла.

Слишком ровно.

Слишком спокойно.

      Блум аккуратно поставила чашку на стол, поблагодарила за разговор и направилась к двери. Фарагонда наблюдала за каждым её движением.

За прямой спиной.

За осторожными шагами.

За тем, как пальцы на мгновение замерли на дверной ручке.

      Возможно, девушка хотела обернуться. Задать вопрос. Потребовать правду. Но не сделала этого. Дверь тихо закрылась. В кабинете вновь воцарилась тишина. Фарагонда долго смотрела на пустое кресло напротив.

Дафна поняла бы сразу.

      Она почувствовала бы Источник раньше всех. Возможно, лишь взглянула бы на сестру и сказала своим спокойным голосом, что Огонь не ошибается.

Но Дафны больше не было.

И спросить было не у кого.

      Фарагонда медленно закрыла глаза.

Вторая дочь Марион.

Потерянная принцесса Домино.

Жрица, которую никто не ждал.

И Огонь Дракона, пробудившийся слишком рано.

      Прошлое не просто напомнило о себе. Оно вернулось. А Блум, ещё не понимая этого, уже находилась в самом центре надвигающейся бури.

***

      Блум осталась довольна выбором одежды уже через несколько минут после того, как вышла из кабинета директрисы.       Свободные бежевые брюки с высокой посадкой не мешали двигаться, белая водолазка приятно согревала, а кардиган с узором из голубых, синих и бежевых ромбов оказался почти пророческим решением. Особенно радовали кроссовки — простые, белые и настолько удобные, что девушка мысленно похвалила себя за отказ от любой более нарядной обуви.       В Алфее было холодно. Не по-зимнему, конечно, но заметно прохладнее, чем она ожидала от школы, стоящей среди зелени и залитых солнцем башен. По просторным коридорам гуляли сквозняки, а во внутреннем дворе ветер свободно трепал флаги, кроны деревьев и волосы учениц.       Некоторые первокурсницы, приехавшие в коротких юбках и лёгких топах, уже начинали жалеть о своём выборе. Это было особенно хорошо заметно по тому, как они вздрагивали от очередного порыва ветра и пытались незаметно прикрыть голые плечи руками. Блум сочувствовала им ровно настолько, насколько могла сочувствовать людям, добровольно отказавшимся посмотреть прогноз погоды.       Коридор второго этажа выходил окнами во внутренний двор. Отсюда Алфея казалась почти сказочной: светлый камень стен, тонкие башни, арки, увитые цветущими растениями, дорожки, расходившиеся в разные стороны, и ученицы, яркими пятнами мелькавшие среди зелени. Блум невольно замедлила шаг.

Всё это было слишком красивым.

И слишком настоящим.

      Она всё ещё ожидала, что в какой-то момент декорации дрогнут, краски потускнеют и окажется, что Магикс, Алфея и феи были лишь особенно убедительным сном. Правда, такой вариант развития событий с каждым часом казался всё менее вероятным.       Засмотревшись на двор, Блум не заметила человека, вышедшего из-за поворота. Столкновение получилось неожиданным и до обидного нелепым. Кто-то тихо охнул. Папка раскрылась, несколько листов взмыли в воздух, а Блум, потеряв равновесие, машинально ухватилась за ближайшую опору. Опорой оказался незнакомый мужчина и это не помогло ни одному из них. Они вместе рухнули на пол.       Несколько секунд Блум просто сидела, пытаясь понять, почему пол внезапно оказался так близко. Затем почувствовала под ладонью ткань чужой рубашки и медленно опустила взгляд. Она практически лежала на мужчине. Вот и первое знакомство с преподавательским составом.

Прекрасно.

      Память услужливо подкинула имя раньше, чем Блум успела спросить.

Профессор Палладиум.

      Эльф смотрел на неё так, словно столкновение с первокурсницей не предусматривалось ни одним известным ему учебным планом. Он приоткрыл рот, но не произнёс ни слова. — Простите, профессор, — первой пришла в себя Блум.       Она поспешно поднялась, одновременно протягивая ему руку. Палладиум несколько мгновений смотрел на неё, потом всё же принял помощь. Теперь, когда они оба стояли, девушка смогла рассмотреть его внимательнее. Светлые волосы были аккуратно уложены, хотя несколько передних прядей выбились и мягко падали на лицо. Из-под волос виднелись вытянутые эльфийские уши — неожиданно милые, особенно в сочетании с растерянным выражением лица. Карие глаза всё ещё смотрели удивлённо. Щёки слегка покраснели.       На профессоре была белая рубашка, привычная по мультсериалу зелёная жилетка и светлые брюки. Вживую он казался моложе, чем на экране. И гораздо менее уверенным в себе. — Ничего страшного, мисс… — наконец произнёс он, вопросительно приподняв брови. — Блум МакКенна. Первый курс.       Она улыбнулась, но улыбка получилась напряжённой. Блум решительно не понимала, как следует разговаривать с этим человеком. Палладиум выглядел приветливым, даже милым.

И безнадёжно стеснительным.

      Последнее почему-то сразу вызвало раздражение. Ещё в прошлой жизни отношения со стеснительными людьми у неё складывались сложно. Не потому, что Блум не понимала чужой неуверенности. Понимала. Возможно, даже слишком хорошо. Проблема заключалась в другом. Окружающие часто путали стеснительность с безусловной добродетелью, а нежелание вступать в конфликт — с моральным превосходством. Именно такие люди запрещали Блум попросить заменить испорченное блюдо в ресторане, потому что официант «может расстроиться». Они считали конструктивную критику жестокостью, любой спор — проявлением агрессии, а прямой отказ — почти личным оскорблением. Даже если человек был объективно неправ. Даже если его действия вредили другим. Главное — не нарушить хрупкий покой. Блум ненавидела подобную логику.       И, возможно, совершенно несправедливо приписала её мужчине, которого знала меньше минуты. — Профессор Гирландайо, — представился он и чуть улыбнулся. — Но можете называть меня профессором Палладиумом. После этого он неловко замолчал. Тишина растянулась. Палладиум, видимо, ожидал продолжения разговора. Блум не знала, что именно должна сказать.

«Очень приятно, простите, что сбила вас с ног»?

      ёТехнически она это уже сообщила. — Ещё раз прошу прощения, — наконец произнесла девушка. — Но мне нужно идти. — Да, конечно.       Блум коротко кивнула и быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей во внутренний двор. Среди множества учениц уже мелькала знакомая светлая макушка.

Стелла.

      Слава всем существующим богам, знакомый человек.       Палладиум остался стоять посреди коридора. Рядом с его ногами всё ещё лежало несколько выпавших из папки листов. Он проводил новую ученицу растерянным взглядом. Девушка явно рассердилась. И, судя по всему, именно во время их короткого разговора. До столкновения она шла по коридору вполне довольная, с интересом разглядывая двор за окнами.

Что он успел сделать не так?

      Палладиум задумчиво посмотрел ей вслед, но ответа не нашёл. И только когда рыжая макушка скрылась за поворотом, он заметил кое-что ещё.

Магия.

      Она осталась в воздухе после Блум — тонким, почти неразличимым следом, похожим на тепло от недавно погасшего огня. Палладиум замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Он был магом.

      Не феей, чья сила рождалась из эмоций и раскрывалась яркими вспышками. Маги ощущали энергию иначе. Для них она была движением, ритмом, переплетением потоков, которые можно было различить даже тогда, когда внешне ничего не происходило. Магия новой ученицы была странной.

Чужой.

Слишком глубокой для первокурсницы.

      Она не рассеивалась, как обычно происходило с неосознанно выпущенной энергией. Напротив, словно задержалась рядом с ним. Мягко коснулась его собственной силы, обвилась вокруг неё, будто осторожно изучая. Почти ласкаясь.       Палладиум невольно задержал дыхание, подобного с ним прежде не происходило. Чужая магия могла отталкивать, давить, вступать в резонанс или оставаться совершенно безразличной. Но эта словно узнала его. Потянулась навстречу без разрешения своей хозяйки — доверчиво и вместе с тем настойчиво. На одно короткое мгновение Палладиуму показалось, что внутри стало теплее.

Не физически.

Глубже.

Там, где находился источник его собственной силы.

      Он нахмурился и осторожно потянулся к оставленному следу магическим восприятием. Энергия тут же дрогнула и отозвалась. Не ударила. Не попыталась защититься. Просто приблизилась, будто ждала.       Палладиум резко оборвал контакт.

Это было неправильно.

Он преподаватель.

      Она первокурсница, которую он встретил всего несколько минут назад и имени которой до столкновения даже не знал. Но странное ощущение не исчезло. Вместе с магией Блум в нём пробудилась заинтересованность. Не обычное профессиональное любопытство, с которым преподаватель оценивал способности новой ученицы. И даже не желание понять природу неизвестной силы.

Нечто более личное.

Тихое.

Необъяснимое.

      Ему хотелось снова увидеть её. Услышать голос уже без раздражения. Понять, почему голубые глаза смотрели так колюче и что скрывалось за этой напряжённой улыбкой. Палладиум медленно наклонился и начал собирать рассыпавшиеся бумаги. Наверное, всё дело было в необычной магии или в неожиданном столкновении или в том, что сегодня он просто слишком устал. Это объяснение казалось достаточно разумным, почти убедительным.

Только оставшееся в воздухе тепло почему-то не исчезало.

***

— Подожди, Агата. Я повторяю уже в третий раз: мы не можем убрать музыку для медленного танца, — терпеливо объясняла Стелла. — Праздник изначально заявлен как бал. Бал, Агата. Не соревнование по современным танцам.       Девушка напротив что-то возразила. Стелла отрицательно покачала головой, удобнее перехватила толстую папку с бумагами и тут же повернулась к другой ученице, которая настойчиво звала её со стороны лестницы. — Нет, украшения для сцены ещё не утверждены. Да, я видела эскизы. Нет, блёстки не запрещены. Запрещено покрывать ими весь пол, потому что в прошлом году три первокурсницы поскользнулись ещё до начала праздника.       К Стелле подошла третья девушка. Принцесса на мгновение закрыла глаза. Блум остановилась неподалёку, с улыбкой наблюдая за её метаниями. Стелла успевала кивать одним, отрицательно качать головой другим, просматривать бумаги и одновременно объяснять кому-то, почему живые бабочки в украшениях были плохой идеей с точки зрения самой природы.

Это выглядело впечатляюще.

И очень утомительно.

      Блум выбрала ближайшую студентку, которая уже собиралась подойти к блондинке с очередным вопросом. — Извините, — с самой вежливой улыбкой произнесла она. — Преподаватели просили срочно позвать Стеллу. — Преподаватели? — насторожилась девушка. — Очень срочно.       Не дав ей времени уточнить подробности, Блум приблизилась к принцессе, подхватила ту под локоть и уверенно повела к дверям школы. Стелла не сопротивлялась. Напротив, сразу подстроилась под шаг и даже изобразила на лице серьёзное выражение, предназначенное для тех, кто мог наблюдать за ними со двора. Они остановились только в пустом коридоре. — Ох, огромное тебе спасибо, — выдохнула Стелла, прислоняясь спиной к стене. — Ты буквально спасла мне жизнь. В этом году все будто с ума сошли.       Она положила папку на широкий подоконник и забралась рядом, блаженно прикрыв глаза. — Что они от тебя хотели? — спросила Блум. — Всё. — Очень конкретно. — Музыку, украшения, распределение обязанностей, согласование репетиций и моё личное благословение на использование серебряных лент вместо золотых. Стелла устало помассировала шею. — Почему они вообще все налетели именно на тебя? — Блум прислонилась к противоположной стене. — Ты пользуешься такой популярностью как принцесса или как староста? — Как человек, который однажды совершил ошибку и показал, что умеет организовывать мероприятия. — Понимаю. Нельзя демонстрировать компетентность. Потом заставят работать. — Именно.       Стелла приоткрыла один глаз. — Как прошёл разговор с Фарагондой? — Ничего особенного. Меня приняли. — Поздравляю! — Спасибо. Правда, её привычка говорить загадками очень раздражает.       Стелла открыла второй глаз и несколько секунд серьёзно смотрела на неё. — Это убийственно. — Что? — Таинственность Фарагонды в обычном разговоре это убийственно. После неё взрослый человек обычно собирается сообщить что-то неприятное или решить за тебя, что именно ты чувствуешь.       Блум не выдержала и рассмеялась. — Вот именно! — Поэтому поздравляю тебя дважды. С поступлением и с тем, что тебе не придётся каждый день выслушивать «загадки». Фарагонда использует его только в особо тяжёлых случаях.       Стелла нравилась ей всё больше. С каждой минутой, проведённой рядом, становилось очевиднее, что за яркой внешностью и любовью к красивым вещам скрывался удивительно наблюдательный человек. Она не пыталась казаться глупее, чем была. Не требовала постоянного внимания. Умела смеяться над собой и не обижалась на прямоту. Это подкупало. — Нам пора ко входу, — вспомнила Стелла. — Скоро начнётся приветственная речь. Там же объявят распределение по комнатам. Она неохотно спрыгнула с подоконника и взяла папку. — Кстати, твой чемодан забрала Гризельда. Скорее всего, уже отправила его порталом в комнату. — Спасибо, что сказала. Я с этим сумасшествием вообще забыла о вещах. — Добро пожаловать в Алфею. Здесь ты регулярно будешь забывать о важных вещах из-за других, ещё более важных вещей.       Они вышли из коридора и направились к главному входу.

***

      Речь Фарагонды растворялась где-то на краю сознания. Не потому, что директриса говорила плохо. Совсем наоборот. Её голос звучал спокойно, размеренно, с той особенной уверенностью человека, которому не нужно повышать тон, чтобы его слушали. Каждая фраза ложилась ровно, без спешки, словно была произнесена уже сотни раз и всё равно не утратила своего значения.

«Алфея станет для вас вторым домом...»

«Каждая из вас несёт ответственность за собственную магию...»

«Настоящая сила начинается с умения владеть собой...»

      Блум могла бы продолжить эту речь сама. За две жизни подобных выступлений она слышала столько, что научилась угадывать их заранее. Поэтому внимание медленно уплывало в сторону. Она рассматривала преподавателей.       Гризельда, как и ожидалось, стояла так прямо, будто осанка была частью школьного устава. Казалось, если поставить рядом линейку, между ними не удастся найти ни малейшего различия. Чуть поодаль находились остальные преподаватели. Некоторых Блум знала, некоторых видела впервые.       Её взгляд медленно скользил по лицам и неожиданно остановился.

Палладиум.

      Она сама не поняла почему. После столкновения в коридоре было вполне естественно ещё раз посмотреть на человека, которого едва не сбила с ног. Вот только...

Взгляд не уходил.

      Блум мысленно выругалась и перевела глаза на Фарагонду. Через несколько секунд обнаружила, что снова смотрит на эльфа. Странно. Она нахмурилась. Нет, дело было не в симпатичной внешности.       Да, он действительно выглядел довольно привлекательно — светлые волосы, мягкие черты лица, длинные эльфийские уши, удивительно тёплые карие глаза. Но Блум уже давно вышла из возраста, когда подобные вещи заставляли забывать обо всём вокруг.

Тогда что?

      Она снова отвернулась. Несколько мгновений честно слушала директрису. Потом совершенно неожиданно почувствовала странное тепло. Не в груди. Глубже. Где-то там, где последние дни постоянно жила её магия. Словно внутри медленно просыпалось что-то огромное.

Огонь не вспыхнул.

Не попытался вырваться наружу.

Он...

Потянулся.

      Очень осторожно, будто ребёнок, который услышал знакомый голос. Блум едва заметно напряглась.

Нет.

Опять.

      В последние дни её магия вообще перестала вести себя нормально, то вспыхивала без причины, то исчезала, то словно жила собственной жизнью.

Теперь вот...

      Она готова была поклясться, что ощущает движение. Медленное, плавное, не наружу, в сторону, к кому-то. Она резко сжала ладонь. Тепло не исчезло, наоборот. На одно короткое мгновение возникло чувство, будто внутри неё расправились невидимые нити. Очень тонкие, почти неощутимые и все они тянулись в одном направлении.

К Палладиуму.

      Блум резко подняла голову. Их взгляды встретились.

***

      Палладиум почувствовал её раньше, чем увидел. Сначала это было едва различимое прикосновение, словно кто-то осторожно коснулся его собственной магии самым кончиком пальцев. Не заклинание, не попытка воздействия, не магическое давление.

Что-то совершенно иное.

      Эльф машинально поднял взгляд. Рыжеволосая первокурсница смотрела прямо на него. И выглядела такой же растерянной, как он сам. В следующее мгновение её магия сделала то, чего прежде Палладиум не встречал ни разу за всю жизнь. Она сама шагнула ему навстречу. Не всплеском, не волной, она текла: медленно, ласково, как тёплая вода касается ладони.       Палладиум всегда ощущал магию. Так воспринимали мир почти все маги. Обычно чужая энергия оставалась на расстоянии. Каждый источник существовал сам по себе, лишь изредка вступая в кратковременный резонанс во время совместного плетения заклинаний.

Но сейчас...

      Магия Блум словно не признавала этих границ. Она осторожно приблизилась к его собственному источнику. Замерла, будто прислушиваясь. А потом...

Прижалась.

      Совсем легко, как доверчивый зверёк, который после долгих сомнений всё-таки решился подойти к человеку. Палладиум застыл. Ему следовало немедленно закрыть собственный источник. Любой маг сделал бы именно так. Это было естественно, правильно, но вместо этого он неожиданно поймал себя на том, что...

Не хочет.

      Прикосновение было удивительно приятным, не вызывающим, не обжигающим, наоборот. От него становилось спокойно. Будто тяжёлый день вдруг закончился, и впервые за долгое время можно было просто глубоко вдохнуть. Он никогда не испытывал ничего подобного и именно это пугало сильнее всего.       Блум почувствовала ответ. Совсем слабый, едва заметный, но он был. Словно её собственная магия радостно вздохнула, когда наконец получила отклик. Девушка резко отвела взгляд. — Что...       Она даже не договорила.

Что вообще сейчас происходит?

      Никаких заклинаний она не использовала, вообще ничего не делала, но ощущение никуда не исчезало, наоборот. Чем дольше рядом находился Палладиум, тем спокойнее становился огонь внутри неё. Впервые за последние несколько дней, впервые после пробуждения силы.

И это было неправильно.

Очень неправильно.

      Потому что Блум совершенно не понимала причины. Палладиум заставил себя разорвать контакт. Мысленно, резко, как учили ещё в детстве. Он закрыл собственный источник плотной защитой, магическое прикосновение оборвалось почти мгновенно.       Блум тихо вздрогнула. Словно у неё неожиданно отняли что-то очень важное, хотя разум даже не успел понять — что именно.

Внутри стало...

Пусто.

Неприятно пусто.

      Она нахмурилась ещё сильнее.

Нет.

Так не должно быть.

Совсем не должно.

      А Палладиум впервые за долгое время поймал себя на совершенно непрофессиональной мысли. Ему хотелось, чтобы она ещё раз посмотрела на него. Не потому, что девушка была красивой, хотя она была просто невероятно красива. Не потому, что она заинтересовала его как новая ученица, а потому, что вместе с её взглядом возвращалось то странное ощущение внутреннего покоя, которого он не испытывал уже очень давно.

И именно это заставило его испугаться по-настоящему.

— А теперь вы свободны, — завершила Фарагонда.       Ученицы сразу зашумели, разбиваясь на небольшие группы. Директриса тем временем покинула площадку, жестом приглашая преподавателей следовать за ней.       Блум проводила её мрачным взглядом. Значит, разговор действительно закончен. Без объяснений, без ответов. Она уже собиралась отвернуться, но взгляд против воли снова скользнул к Палладиуму. Эльф в этот момент тоже посмотрел на неё. На этот раз оба почти одновременно отвели глаза.       Блум раздражённо поджала губы. Ей совершенно не нравилось происходящее. Не нравилось ощущение, будто рядом с профессором её тело и магия реагировали быстрее разума. Не нравилась внезапная пустота после того, как странное притяжение оборвалось. И особенно не нравилось, что она вообще замечала подобные вещи.       Наверное, всё объяснялось недавним столкновением. Неловкость, повышенное внимание. Обычная реакция на человека, с которым произошла неприятная сцена. Объяснение было логичным, почти убедительным.       Гризельда осталась на месте. Формальное распределение уже завершилось, но у первокурсниц неизбежно возникали бытовые вопросы, и завуч явно собиралась пресечь хаос раньше, чем тот успеет начаться. — Мисс МакКенна!       Блум обернулась. — Ваша комната находится рядом с комнатой мисс О’Рурк, — сообщила Гризельда, протягивая ей ключ. — На двери имеется табличка. Багаж уже доставлен. При возникновении вопросов можете обратиться ко мне или к дежурной наставнице. — Спасибо.       Завуч коротко кивнула и направилась к другой группе поступивших. — О, мы почти соседи! — обрадовалась Стелла. — Пойдём скорее, пока меня не перехватила очередная фея музыки с претензией по поводу плейлиста. Будто я лично составляла каждую композицию и намеренно оскорбила её музыкальный вкус. — А ты не составляла? — Я предложила три варианта и совершила страшную ошибку: разрешила им проголосовать.       Блум рассмеялась и последовала за ней. Уже у дверей она почувствовала слабое тепло под рёбрами. На мгновение ей показалось, что магия снова потянулась назад. Туда, где вместе с остальными преподавателями стоял Палладиум. Блум сжала ключ в ладони и ускорила шаг.

Нет.

      Что бы это ни было, разбираться с этим она собиралась позже. Желательно после того, как научится хотя бы немного контролировать собственную силу.

***

      Фарагонда не сразу покинула внутренний двор. Пока преподаватели неспешно расходились вслед за ней, а первокурсницы уже успели сбиться в шумные группы, обсуждая комнаты, соседок и первые впечатления от Алфеи, директриса остановилась на верхней ступени лестницы. Со стороны казалось, будто она лишь терпеливо ждала коллег. На самом деле её внимание было приковано совсем к другому. К рыжеволосой девушке среди десятков новых учениц.

Блум МакКенна.

      Директриса наблюдала за ней с той самой минуты, как девочка переступила порог школы. Сначала — потому что слишком хорошо знала, кто перед ней. Теперь — потому что происходило нечто странное.

Очень странное.

      Блум уже собиралась уходить вместе со Стеллой, однако перед этим ещё раз, почти неосознанно, обернулась. Её взгляд на короткое мгновение встретился со взглядом Палладиума. Совсем недолго, не больше удара сердца. Эльф отвёл глаза первым.       Через мгновение отвернулась и сама девушка, ничего необычного. Если смотреть глазами обычного человека. Фарагонда прожила слишком долгую жизнь, чтобы доверять подобным объяснениям. Она видела тысячи учеников. Наблюдала первые дружбы, первые симпатии, первое любопытство, первую неловкость. Это не было похоже ни на одно из них. Оба выглядели скорее растерянными, чем заинтересованными. Словно происходило что-то, чего они сами объяснить не могли.       Директриса медленно прикрыла глаза. Мир вокруг почти сразу изменился. Голоса учениц стали глуше. Шаги — тише. Зато магический фон Алфеи раскрылся перед ней так же естественно, как для других людей раскрывался знакомый пейзаж.

Сотни маленьких источников.

Молодых.

Неустойчивых.

Ярких.

      Магия преподавателей ощущалась иначе — спокойной, глубокой, давно нашедшей собственное равновесие. Источник Палладиума тоже был хорошо ей знаком.

Чистый.

Очень упорядоченный.

Живой, как молодой лес после дождя.

А рядом...

      Фарагонда едва заметно нахмурилась. Источник Блум невозможно было спутать ни с чем. Он напоминал солнце, скрытое под толщей льда. Огромная сила. Почти невозможная плотность магии. И постоянное ощущение, будто её удерживает лишь тонкая, ещё не окрепшая оболочка. Но сейчас директрису заинтересовало совсем не это.       Она ожидала увидеть бурлящий поток. Ожидала привычную нестабильность. Однако ей показалось...

Нет.

Показалось.

      Фарагонда открыла глаза. Наваждение исчезло. Во дворе снова шумели ученицы. Кто-то смеялся,кто-то спорил. Стелла уже что-то эмоционально рассказывала Блум, размахивая руками. Палладиум стоял рядом с другими преподавателями и старательно делал вид, что внимательно слушает объяснения Визгиса, но директор слишком хорошо знала своего молодого коллегу.       Он был рассеян, непозволительно рассеян. Его взгляд снова и снова искал в толпе одну-единственную рыжую голову.

Странно...

      Фарагонда не любила это слово. За долгую жизнь она привыкла, что почти каждому явлению можно найти объяснение. Если не сразу — значит, позже. Если не самой — значит, в старых книгах. Если не в книгах — значит, среди тех, кто жил задолго до неё.       Магия редко преподносила настоящие сюрпризы.

Но сейчас...

      Она мысленно перебрала всё, что знала. Резонанс стихий. Нет. Связанные источники. Исключено. Магические пары. Невозможно, подобная связь никогда не возникала между людьми, встретившимися впервые, тем более без ритуала, без клятвы, без осознанного желания.       Фарагонда снова посмотрела на Палладиума. Молодой эльф выглядел смущённым. Настолько, что это было заметно даже отсюда. А Блум... Блум, наоборот, выглядела раздражённой. Словно её выводило из себя собственное непонимание происходящего.

Интересно.

Очень интересно.

      Если между ними действительно существовало какое-то взаимодействие, то девушка его не осознавала. Она ощущала лишь последствия. Дискомфорт. Беспокойство. Необъяснимое желание оглянуться. А Палладиум... Палладиум чувствовал гораздо больше. Фарагонда слишком хорошо знала магов, чтобы не заметить едва уловимого изменения в его поведении. Маги всегда воспринимали мир через собственную силу. Если магия Блум действительно коснулась его источника... Директриса медленно выдохнула.

Нет.

      Даже думать об этом было преждевременно. Она не имела права строить догадки только потому, что заметила несколько взглядов и почувствовала слабое колебание магического фона. Но беспокойство уже поселилось где-то глубоко внутри, не острое, не тревожное. Скорее то спокойное, тяжёлое чувство, которое приходит к человеку с огромным жизненным опытом, когда он понимает, что привычный порядок вещей начинает незаметно меняться. Она ещё раз посмотрела вслед удаляющейся Блум.       Рыжие волосы мелькнули рядом со светлой макушкой Стеллы, скрылись за дверями общежития, и двор снова стал обычным. Только ощущение не исчезло. Фарагонда прожила достаточно долго, чтобы знать одну простую истину. По-настоящему большие перемены почти никогда не начинаются с громких событий. Они рождаются из едва заметных мелочей. Из случайных встреч, из взглядов, задержавшихся на долю секунды дольше положенного, из вопросов, на которые пока не существует ответов.       И почему-то сейчас директриса была почти уверена, что сегодняшний день однажды покажется ей началом чего-то гораздо большего, чем поступление в Алфею ещё одной талантливой первокурсницы.

***

      Знакомство с соседками оказалось удивительно лёгким. Наверное, Блум ожидала совсем другого. Она слишком долго жила с убеждением, что любые новые отношения требуют осторожности, неизбежной притирки и обязательного периода, когда люди улыбаются друг другу исключительно из вежливости, мысленно прикидывая, насколько быстро смогут начать раздражать друг друга.

Здесь всё происходило иначе.

      Текна произвела на неё приятное впечатление почти сразу. Девушка говорила спокойно, без лишних эмоций, тщательно подбирая слова, словно каждое из них сначала проходило внутреннюю проверку на целесообразность. Она не пыталась заполнить молчание разговорами ради самих разговоров и не испытывала неловкости, если между репликами повисала пауза. Это качество Блум всегда особенно ценила в людях. Рядом с Текной не возникало ощущения, что тишину необходимо чем-то спасать.       Муза оказалась её полной противоположностью. Она словно существовала в собственном ритме, значительно более быстром, чем окружающий мир. Пока девушки поднимались в общежитие, Муза успела отпустить несколько замечаний о слишком одинаковых чемоданах первокурсниц, посетовать на унылый, по её мнению, цвет стен Алфеи и с самым серьёзным видом предположить, что Гризельда каждое утро специально тренируется смотреть на учеников так, будто они уже провинились.       Блум невольно улыбнулась. Юмор Музы был немного колючим, временами даже чрезмерным, но за этой привычкой подшучивать над всем подряд не чувствовалось злобы. Скорее уж это был способ смотреть на мир, не позволяя ему становиться слишком серьёзным.       Флора же... Флора понравилась ей почти сразу. Не потому, что была доброй. Добрыми людьми Блум уже давно перестала восхищаться — слишком часто за внешней мягкостью скрывались нерешительность, желание понравиться каждому или страх сказать лишнее.       Флора была другой. Она почти никогда не перебивала собеседника. Слушала внимательно, словно действительно считала чужие слова важными. Не спешила отвечать и не стремилась непременно высказать собственное мнение. Рядом с ней неожиданно становилось спокойно. Её мягкость не выглядела слабостью.       Скорее казалось, что она давно научилась быть сильной настолько, что ей больше не требовалось никому этого доказывать. Когда разговор зашёл о расселении, выяснилось ещё одно отличие от знакомого Блум прошлого. Стелла жила не с ними. Её комнату определили этажом выше, вместе со второкурсницами. Блум едва заметно нахмурилась. Ещё одно отклонение.       За последние часы их накопилось уже достаточно, чтобы перестать считать происходящее случайностью. — Не смотри так, — рассмеялась Стелла, заметив её выражение лица. — Всё не так драматично.       Оказалось, объяснение было вполне прозаичным. В этом году администрация Алфеи вновь пересматривала учебную программу. Некоторые дисциплины решили объединить для первого и второго курса, появились новые факультативы, часть занятий проводилась совместно, а обязанности старост значительно расширили. — Поэтому нас иногда селят вперемешку, — закончила Стелла, пожав плечами. — Так проще.       Она произнесла это так буднично, словно подобные изменения происходили едва ли не каждую осень. Вероятно, так оно и было. Блум мысленно отметила ещё одну деталь. Не канон изменился. Она просто раньше никогда не задумывалась, что школьная жизнь продолжалась и между сериями. — Кстати, — неожиданно оживилась Стелла, когда они остались в комнате втроём, — в этом году будут выбирать заместителей старосты школы.       Она произнесла это почти шёпотом, словно доверяла государственную тайну. Блум приподняла бровь. — Несчастных людей, которым ты сможешь передать половину своих папок? — Не половину, — с достоинством возразила принцесса. — Максимум треть. — Какая щедрость. — Я вообще очень гуманная правительница.       Флора тихо рассмеялась, прикрывая улыбку ладонью. Разговор сам собой перетёк на другие темы.       Стелла каким-то совершенно непостижимым образом перестала быть гостьей и очень быстро начала вести себя так, словно жила здесь уже не первый год. Она устроилась на диване, с любопытством наблюдая за тем, как девушки разбирают вещи, комментировала почти каждый найденный предмет и периодически отвлекалась на совершенно посторонние темы.       Тем временем Флора поставила на небольшой чайник воду. Из её сумки одна за другой появились аккуратные полотняные мешочки с сушёными листьями, цветами и травами.             Комната почти сразу наполнилась тонким ароматом мяты, ромашки и чего-то ещё — сладкого, тёплого и удивительно домашнего. Блум поймала себя на мысли, что впервые за сегодняшний день действительно расслабилась. Общежитие оказалось гораздо уютнее, чем она ожидала.       Комната была просторной и разделялась тяжёлой тканевой шторой на две почти самостоятельные части. За шторой находилась спальня. Две кровати стояли вдоль противоположных стен, а между ними тянулся длинный письменный стол, разделённый высокой деревянной перегородкой, уходившей почти под самый потолок. Даже большое окно оказалось поделено пополам, благодаря чему у каждой хозяйки комнаты появлялся собственный уголок, который можно было постепенно превратить во что-то своё.       Во второй половине располагалась небольшая гостиная. Шкаф с учебниками. Невысокий стеклянный столик. Пара кресел. Диван. Светлые стены. Всё выглядело аккуратно, но немного безлико.       Флора огляделась и негромко произнесла: — Кажется... здесь не хватает жизни.       Под словом «жизнь» она, разумеется, подразумевала растения. Их оказалось неожиданно много. Сначала на подоконнике появились небольшие глиняные горшки с цветами. Потом несколько растений заняли свободные полки. Следом высокий зелёный куст поселился у стены. Через несколько минут тонкие лианы уже уверенно тянулись вверх, цепляясь за декоративные балки под потолком.       Каждый раз Флора виновато улыбалась. — Простите... этот совсем небольшой.       «Небольшой» куст уверенно занимал половину прикроватной тумбочки. — Этот поставлю в угол. Он никому не помешает.       Спустя пять минут угол почти полностью исчез за широкими листьями. — А это просто травы для чая...       Для «просто трав» потребовалась отдельная полка. Блум только улыбалась. Странным образом с каждым новым цветком помещение становилось всё менее похожим на стандартную комнату общежития и всё больше — на настоящий дом.       Когда растения наконец нашли свои места, Флора достала ярко-зелёный гамак. После короткого обсуждения девушки подвесили его в зоне отдыха, а рядом появились несколько мягких пуфов, напоминавших огромные лепестки цветов.       Стелла тоже решила не оставаться в стороне. Порывшись среди своих вещей, она извлекла длинную бельевую верёвку, несколько секунд сосредоточенно колдовала над ней, после чего под потолком одна за другой вспыхнули маленькие золотистые огоньки. Они мягко мерцали, отражаясь в стекле и листьях растений, наполняя комнату тёплым вечерним светом.       Теперь она выглядела так, словно девушки прожили здесь уже не один месяц. Блум аккуратно поставила в угол гитару. Разложила книги. Расставила ручки и карандаши, которых, как всегда, купила значительно больше, чем могла использовать.       Над своей половиной стола она прикрепила фотографии. Ванесса, смеющаяся на кухне. Майк с неизменной кружкой кофе. Их маленький дом в Гардении. Улицы, по которым она столько раз ходила. Новые наброски. Она сделала шаг назад. Теперь этот угол действительно принадлежал ей.       В отражении окна Блум увидела Флору и Стеллу. Обе рассматривали фотографии с искренним интересом. — Знаете... — неожиданно сказала она. — Мне кажется, эта доска ещё не закончена. — Почему? — спросила Флора. — Потому что здесь пока слишком мало воспоминаний.       Стелла моментально оживилась. — Тогда вам невероятно повезло. Я прекрасно получаюсь на фотографиях. — Не уверена, что нам хватит места. — Не хватит. Придётся выделить ещё одну стену.       Комната наполнилась смехом. И только когда он стих, Блум вдруг поймала себя на мысли, что совершенно естественно сказала: «нам». Не «мне». Не «вам». Именно «нам».       Она знала этих девушек всего несколько часов. Этого было слишком мало, чтобы назвать их друзьями. И всё же где-то глубоко внутри уже зарождалось осторожное чувство, удивительно похожее на доверие. Это немного пугало. Но впервые за долгое время страх не казался достаточной причиной, чтобы сделать шаг назад. — Может, сходим в город? — предложила Стелла, когда последний чемодан наконец оказался разобран.       Она растянулась на диване, закинув руки за голову, и удовлетворённо оглядела комнату, которая всего за пару часов перестала напоминать безликое общежитие. Флора сразу оживилась. — Я бы очень хотела посмотреть Магикс. — Я тоже, — призналась Блум.       Она действительно хотела. В прошлой жизни Магикс не был для неё чем-то необычным, очередная локация в мультике, которых было еще множество. Она знала его шумные площади, мосты через каналы, бесконечные магазинчики с магическими безделушками, кофейни, в которых собирались студенты, и узкие улочки, куда туристы почти никогда не заглядывали.       Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Этот Магикс ещё не успел стать частью её новой жизни. Он снова был городом, который только предстояло узнать. Никто из них толком не ориентировался.       Даже Стелла, проучившаяся в Алфее целый год, уверенно чувствовала себя лишь возле центральной площади, нескольких модных бутиков и кондитерской, которую считала важнейшей достопримечательностью города. По её мнению, этого было вполне достаточно. Спорить никто не стал. Решение приняли почти единогласно.       Начало учебного года определённо заслуживало небольшого праздника. Собирались они неожиданно долго. Флора несколько раз возвращалась проверить, закрыто ли окно. Стелла никак не могла решить, какая сумочка лучше подходит к платью. Потом выяснилось, что к сумочке не подходят серьги. Следом оказалось, что серьги прекрасно подходят, зато совершенно не сочетаются туфли.       Блум терпеливо наблюдала за этой трагедией мирового масштаба минут десять, после чего спокойно села в кресло и начала ждать. — Ты даже не собираешься меня торопить? — наконец возмутилась Стелла. — Зачем? — Ну... все обычно торопят. — Я уже поняла, что это бесполезно.       Стелла несколько секунд внимательно смотрела на неё. Потом неожиданно рассмеялась. — Ты быстро учишься.       В итоге из комнаты они вышли почти через полчаса. Солнце уже клонилось к закату. Тёплый ветер лениво перебирал листья деревьев, окружавших Алфею, а в воздухе чувствовался сладковатый аромат цветов, которыми были засажены почти все дорожки вокруг школы. Замок постепенно оставался позади. Сначала исчезли высокие башни. Потом за деревьями скрылись белые стены. Ещё через несколько минут остались лишь узкие шпили, сверкавшие в лучах заходящего солнца. Перед ними открывался Магикс. Город жил своей жизнью.       На широких улицах было людно. Навстречу попадались ведьмы из Облачной Башни, маги из Красного Фонтана, торговцы, мастера артефактов, семьи с детьми, пожилые волшебники, оживлённо спорившие прямо посреди мостовой о достоинствах какого-то древнего заклинания.       Над крышами домов неспешно проплывали небольшие грузовые платформы, удерживаемые магическими кристаллами. Из открытых окон доносилась музыка. Где-то неподалёку пахло свежей выпечкой. На площади у фонтана уличный иллюзионист развлекал детей маленьким магическим представлением, заставляя разноцветных птиц складываться из струй воды.       Блум остановилась всего на секунду. Она помнила этот город. И одновременно видела его впервые. Странное чувство. Будто возвращаешься домой после долгих лет отсутствия и вдруг понимаешь, что дом всё ещё узнаёт тебя, а ты его — уже не совсем. — Ну что? — Стелла довольно улыбнулась, заметив её выражение лица. — Я же говорила, что тебе понравится.       Блум молча кивнула.

Понравится...

      Это слово было слишком простым для того, что она сейчас чувствовала. Она не знала, изменился ли сам Магикс. Или изменилась она. Но одно было очевидно. В этот раз история начиналась совсем иначе. И где-то глубоко внутри появилось ощущение, что этот город приготовил для неё гораздо больше неожиданностей, чем она была готова признать.