Кто я?

Минги уже не помнит, что говорил ему врач, не помнит, какие части тела он осматривал и что говорил, зато он отчетливо ощущал наличие синяков от капельниц и помнил горький вкус прописанных ему разноцветных таблеток. Так же Омега четко замечал, что Альфа не подошел к нему ни единого раза за две недели, он принимал пищу в другое время и в другом зале, словно Минги сделал что-то позорное и рано или поздно его выбросят. Словно Сон стал непригодным из-за того, что так быстро и глупо привязался. Он действительно несуразный. На что надеялся его глупый мозг? То, что ему предложили вариант с замужеством на таком симпатичном парне - это уже огромное счастье. Просто быть с ним расписанным и тихонечко жить где-то рядом, разве не то, что он заслуживает? в зеркале, стоящем в углу его спальни, он выглядел угловатым, кривым, неровным, подобно отрывистой линии. Живот впал, а под маленькими и позорно узкими глазами свой след оставили страшные и синие мешки. Вся округлость, что Сон так старательно набирал пропала за столь короткий срок и сейчас он не нравился не только Альфе, но и себе самому. Омега не нравился и бетам, что буквально плясали перед ним, пытаясь уговорить скушать хоть что-то, только вот Минги считал, что не заслуживает ни кусочка, приводя себя к истощению. - Господин! Ну смотрите, давайте я яблочко Вам порежу, да заек сделаю? Знаете, моя дочка яблочки только так кушает. Может быть Вы попробуете? Вновь начинал Седжун, смотря на обнаженное тело перед собой, слепо таращащееся на себя в зеркало, только вот Омега вновь выдавливает «не хочу», обрывая все попытки - Ну посмотрите на себя! Кожа да кости! Где Ваша красивая грудь? Нам Вас откармливать и откармливать прийдется! А ноги, где наши кругленькие бедра, а? Всем мужикам нравятся бедра и симпатичная попа, а Вы все это губите! Сону повышал голос редко, но сейчас казалось, что бету прорвало и его гнев обрушился на и без того замученного человека, пока Седжун только шикал на него, пытаясь разумно заткнуть. - Да, Вы не зачали ребенка, но Господин! Это не последняя Ваша течка! Доктор ведь сказал, что все еще может быть, как и дети в будущем. Синяки уже почти сходят, да болят, но мы ведь о них заботимся. Да, мы, потому что Хозяин боится вернуться к Вам со своим запахом! Это противопоказано, просто противопоказано, пока Вы пропиваете курс препаратов, а потом он снова будет водить Вас гулять, кататься на автомобиле и все будет хорошо! Боже, Вы рано или поздно в первый раз поцелуетесь, перейдете эту интимную грань и, да простит меня всевышний, для этого нужно есть, послушно пить таблетки и пытаться позволить нам помочь самому себе! Седжун наконец-то закрывает второму бете рот, а после только тянет к выходу, смотря на обнявшего свои колени на полу Минги. Только вот слуга вырывается, да добивает окончательно. - Съешьте это чертово яблоко и я саморучно принесу Вам рубашку, которую сниму с господина! Хотите я узнаю, какие парни ему нравятся и мы будем стараться, а? Давайте Жить, а не пытаться просто существовать в остатках своей оболочки. Мы теряем Вас! Нам страшно! Пусть беты и удаляются за дверь для Минги спущенный курок щелкает снова, а он с жадностью и слезами яблоко все же съедает. Протягивая огрызок сразу же, когда они возвращаются и если Сону мчит в другую часть дома, где Юнхо проводит все это время, то Седжун радостно забирает предмет, принимаясь обнимать и гладить по спине содрагающееся от слез и истерики тело. Кажется, что только сейчас до Минги дошло, что отражающееся тело в зеркале - это его тело. - Вы мой хороший. Такой молодец. Вкусное яблочко? Хотите еще? Седжун покачивается вместе с Соном, да по родительски приговаривает, поглаживая омегу по голове, пока он в отрицании машет головой. - Неужели наелись? Только вот плакса всхлипывает, еле выговаривая - Очень кислое. Бета остается с Минги наедине, лелея надежду на его стабилизацию, да хорошую реакцию на сильный запах от одежды, только вот вопреки всем уговорам и крикам за дверью в его личную спальню почти врывается альфа, стопорясь в дверном проходе, вспоминая об обещании, данном Сону. В его памяти Омега был высоким, в меру пухлым, воспитанным, да вполне сильным. Мама выбирала его, как статную партию, способную принести на свет потомство от крупного альфы, только вот его Омега протек только сутки, дальше лишь мучаясь под капельницами из-за сухих позывов, да боли. Сейчас тело, принявшее заостренный вид из-за двухнедельной голодовки, вызывало в Юнхо только сотню слов « Мне так жаль», вертящихся на языке, но исправят ли они хоть что-то? Его Омега все еще был в чужих объятиях, закрывающих его обнаженное, запретное тело, но для Чона лица вполне хватало. Он видел это заплаканные и измученные глаза, словно Сон только перенёс халеру. - Я рядом. Я тут. Запах не сильный, маленький. Мне можно войти? И это единственное, что слышит Минги до того момента, как Сону его все же выталкивает, закрывая дверь, при этом что-то приговаривая. Куда же? Омега только запоздало тянет воздух мокрым носом, закусывая до крови губы. Ему нравится этот запах. Минги скучал по этому запаху, особенно в момент вынесения всего его гнезда за пределы комнаты. - Господин! Можно, если Вы хотите и готовы, то можно увидеться. Но нужно одеться, правильно? Негоже Альфе до свадьбы видеть все Ваши прелести! Ну? Седжун был по отцовски добрым, почти таким же, как папа Минги, от того тот послушно нырял руками в подставленные ему рукава, надувая губки для легкого макияжа, да пытаясь унять пульсирующую в ушах кровь. Ему разрешат подышать манящим запахом и поговорить с ним! Сон почти выбегает до порога, но возвращается к зеркалу, осматривая себя. Бедра и правда стали меньше, от того Омега вытягивает рубашку, оставляя ту свисать поверх затянутого ремня, лишь бы скрыть худобу и « неаппетитность». - Господин, не нужно прятать, слышите? Не нужно. Он знает, не осудит. Да и от Вас сейчас не пахнет из-за терапии, от того Вам и бояться нечего. Вас не тронут, если Вы не попросите. Седжун заправляет рубашку, да выводит омегу в коридор, где слышатся грозные и громкие шаги. - Господин, да уж прекратите. Сядьте, Вы его напугаете, если встретите его так расхаживая, да и волнуясь сами Вы его запахом притравите! В коридоре ощущается сквозняк, а запах альфы и правда минимальный, но его шаги и правда стихают, пока не слышится тяжкое падение на обивку. - Чангюн, я серьезно, я не могу это контролировать. Я хорошо справляюсь только со своей работой, Господи! Судя по хлопающему движению альфа хлопает по чему-то кожаному, но они больше ничего не говорят, поэтому Седжун осторожно приоткрывает дверь, но омегу пока не впускает, заслоняя его собой - Господин хотел бы с Вами увидеться. Вы позволите? Минги не поднимает головы, но не скрывая глубоко вдыхает носом запах, лишь бы уловить хоть что-то, если его сейчас развернут. Омегу совершенно не волнует находящиеся в помещении слуги, да врач, вызванный на дом и буквально едва успевший приехать, он только трепетно ожидает чужих слов, действий, почему-то Сону хочется, что бы Юнхо извинился за то, что оставил его одного, за то, что он так сильно болел из-за решения альфы. - Здравствуй. Тихо начинает Юнхо, но при попытке встать с дивана его останавливает врачебная рука, воспитанному человеку хватает только жеста и он остается на месте. - Здравствуйте, Чон Юнхо. Слишком тихо для человека, которому стало лучше, но Минги говорит на выдохе, вгоняя альфу в ступор. От чего-то ему казалось, что все будет намного проще, что его будущий супруг будет желать подобраться к нему поближе, что он будет заинтересован и будет сам пытаться наладить контакт, но фигура не сдвигается с места, только рассматривая собственные тапочки на ногах. - Мы ведь перешли на «ты», разве нет? Хозяину дома кажется, что они словно снова встретились в первый раз, словно они совершенно не знакомы, а ведь до свадьбы оставались считанные дни. - Не важно, совершенно не важно. Тебе легче? Запах дыма усиливается и голова омеги кружится, пока он просто осторожно кивает. Вновь вместо лаконичного ответа Минги проявляет сжатое и не привлекающее внимание действие, заставляя Альфу злиться. Они уже это проходили, но круги ада вернулись в самое свое начало. - Хорошо, тогда подойди. Весьма грубо, лаконично, словно отрезая любую другую возможность. Слишком приказно и горько пахнет, вызывая нестерпимую дрожь. Столь сильную, что омега поддается снова, слепо шагая вперед на запах, только вот доктор прерывает их, заставляя бет схватить Минги за руки. - Контролируйте свой запах, Чон Юнхо. Вы, вероятно злитесь, а Ваш омега напуган и дрожит. Вас это не смущает? Альфа впервые фокусируется на чем-то, помимо лица Минги, пытаясь разглядеть хоть что-то. Сейчас он и правда видит мурашки на его коже, да то, как содрогается поджатая нижняя губа. Он вновь усаживается удобнее и тяжко вздыхает, кивая самому себе, подзывая Минги к себе руками. - Пойдем, я не злюсь, ну же? Твой папа писал, он волнуется. Спусковой крючок в Минги щелкает снова и он только вопросительно осматривает выражение лиц своих бет, получая подтверждение. - Папа знает? Он действительно обо всем знает? И если в сыне играет стыд за то, что он заболел, заставил волноваться и не смог ответить, то Юнхо считает наоборот. - Меня интересовал выбор блокаторов для тебя. Поэтому да, я описал ему ситуацию, они знают, что есть, мягко говоря проблемы. Для Чона, как для будущего отца, выбор такой дешевизны для его чада - это то, чего он не понимает, поэтому он даже уезжал к его родителям, ругаясь с теми, но об этом он благополучно молчит. Пока Минги наконец-то смотрит ему в глаза, показывая, как блестят горькие слезы обиды, разрезающие его душу. Если минуту назад он хотел прижаться к альфе как можно ближе, то сейчас от его запаха хотелось чихать, зажимая нос. - Вы даже не спросили у меня? Вы выставили моим родителям претензию? Это то, на что нам хватало денег! Слишком искренне, всхлипывая, закатываясь, топя запутавшуюся душу Юнхо глубже и глубже в недры сомнений. - Я хотел как лучше! Не нужно устраивать этих истерик, Омега! Если я написал, то я принял собственное решение и оно не нуждается в твоем одобрении. Альфа цедил через зубы, смотря как в искренне волнующихся глазах затихает буря, а лицо из переживающего и обиженного мгновенно бьется на части, показывая только обреченность. Юнхо впервые назвал его « Омега». Ни имени, ни уменьшения, ни извинений. Омега - это единственное, что в нем ценят и то находится на грани срыва. Минги может и не зачать от доминантного альфы, ведь он рецесивен. Он буквально сплошной вопросительный знак, в котором роль играет исключительно вторичный пол. - Это мои родители. Это то, что прямо касается меня, Господин. Прошу Вас об этом меня все же спрашивать. Голос Сона не имел никакой эмоциональной расцветки, а глаза становились непроглядно черными, безразличными. Запах Юнхо не играл никакой роли, он только душил. От того Минги разворачивается и только уходит, медленно спускаясь по лестнице, выходя во двор с одной единственной целью. Он хочет пройтись, проветрить голову и как бы Сону не бежал за ним, пытаясь вернуть его, ничего не получалось. Минги уходил дальше и дальше, равнодушно высматривая путь перед собой. - Поступая с ним так Вы, Господин, рано или поздно будете нуждаться не в моих услугах, а в услугах ритуального бюро. Он высокий, да не совсем миловидный, но он ОМЕГА, которого нужно звать по имени, которому нужно знать, что он важен и ценен. Омега, которого нужно обнимать, целовать и любить, что бы он понимал, что не сам все решает, что ночью не он сам спасается от монстров в своей голове, что у него есть сильный человек рядом к которому можно прижаться, который развеет все страшные мысли. Доктор хлопает его по плечу, а потом только протягивает бумаги о состоянии Минги. - Дайте ему час, а потом будьте предельно вежливы, ведь в отличии от Вас он повязанный, да только он сам на себя нацепил ошейник, нося поводок в собственных руках. Вы должны попросить отдать его, да держать в своих руках. Должны научиться говорить с ним, подбираться к нему. Уметь его хвалить и ласкать, лишь бы он снова нормально относился к Вашему запаху, да имел шанс испытывать течку в тепле и спокойствии. Сухая течка черевата риском не нормализоваться. Он может не иметь детей в будущем, если вы не нормализуете отношения. Наступите сами на свою глотку, да сейчас сделайте все для него.