Почему ты не отпускаешь меня?

Юнхо и правда дает омеге шанс на прогулку и выплеск его эмоций, а после выходит из дому, замечая перепуганных и потерявших Минги бет - Господин ушел и мы не смогли узнать куда точно! Вы чувствуете хоть что-то? Он под препаратами и … конечно же он ничем не пахнет. Седжун обреченно опускается на лавочку, пока Чон глубоко вдыхает воздух носом. Пахнет только розами, да прочими цветами с сада, но совершенно никакого граната. Словно Минги тут никогда и не было. - Идите в дом. Думаю, что он не глупый и далеко не ушел. Я вернусь с ним и у нас будет долгий разговор наедине. До этих пор Ваши услуги мне не требуются И ведь альфа и правда стремиться вперед, вдоль протоптанной тропинки, все втягивая воздух, только убеждаясь в том, что запаха, помимо природного и привычного, тут нет. Минги он находит только из-за громкого шмыганья носом. Омега сидит на сваленном дереве и только и делает, что обнимает сам себя, дуя губы так обиженно. - Не хочешь пойти домой? Юнхо не церемонится и сразу раскрывает свое присутствие, только вот Минги не пугается, а отворачивается к нему спиной, словно не желая разговаривать. - Так пойдем? Ночью будет весьма холодно. Ты простынешь, ах, или мы вновь перешли на «Вы»? Омега молчит даже после язвления со стороны старшего, пока тот подходит ближе, вторгаясь в его личное, интимное пространство, втягивая носом воздух прямо за ушами, игнорируя сразу появившиеся на чужом теле мурашки. Минги почти подрывается вперед, только вот властный голос его останавливает, словно припечатывая к месту. - Куда же ты? Разве твой альфа сказал тебе, что мы идем гулять? Сон моментально закрывает руками шею, словно оберегая себя от привязки к человеку за спиной. Не сейчас, когда он так низко поступил с ним и его родителями. - Ах, так ты боишься заполучить метку. Не беспокойся, ты ведешь себя весьма плохо, что бы у меня было желание тебя присваивать. Что? Плохо? О чем это он? Минги разворачивается, вопросительно смотря на альфу, находящегося в паре сантиметров от него самого, да пятится дальше, вызывая в альфе громкий смех. - Ты устроил истерику перед гостем, оставил своих слуг в неведении. В следующий раз хотя бы сообщи им, куда ты идешь. А на счет метки, знаешь, ее весьма больно получать, поэтому альфы метят Вас во время секса. Обычно Омеги испытывают оргазм от боли. Разве ты не знал? Юнхо кажется слишком красивым, но не таким, каким Минги запомнил его в первый раз. Это не нравилось Сону. Не нравилось то обращение, что он получает. - Чем я заслужил такое отношение к себе? Разве я виноват, что мои родители могли позволить себе только эти препараты? Разве виновен в том, что в моем организме это накопилось и перевело меня на сухую течку? Ты хоть знаешь как это больно? Хоть соображаешь, что мой режим сбился из-за тебя, а ТЫ!… Омега замолкает, не решаясь договорить то, что гложет его, пока слезы ручьем скатываются по впалым щекам с новой силой. - Что? Сказал одно, говори и второе. Я изначально попросил тебя со мной беседовать. Если бы ты попросил меня в течку посидеть с тобой, то я бы посидел. Я уставал, но если тебе нужен был запах и безопасность, то я мог бы спать в общей спальне, лишь бы запах тебя успокаивал. Чон сам наконец-то садится, тыча пальцем в грудь младшего, словно показывая, что крупные проблемы возникли буквально из ничего. - Ты ни единого раза не пришел ко мне сам. Не посмотрел на меня ни единого лишнего разу, ничего не сказал о моем запахе, словно я противен тебе! Словно я совершенно не интересен. Ты даже не спросил как мне спалось в первую ночь, кушал ли я за сутки, не знаю, чем я увлекаюсь? Я ведь для тебя буквально бублик. В твоих глазах я оболочка, омега, которого можно трахать и использовать в своих целях, а внутри у меня пусто, ведь ты буквально ничего обо мне не знаешь. Какой во всем этом смысл? Юнхо тяжко тянет воздух носом, пока омега не перебивает его не состоявшуюся речь - Пожалуйста, отведи меня домой. Тишина давит на уши, пока омега высматривает в глазах напротив любую реакцию. - Альфы в твоем городе будут использовать тебя как шлюху. Ты этого добиваешься? Чон садится иначе, выпрямляя от напряжения спину - Разве в наших отношениях что-то иначе? Для тебя я сука, что раздвинет ноги сразу же, как ты усилишь запах. Я залечу после первого секса с вероятностью в пятьдесят процентов. И я его выношу, просто если меня об этом попросят. Ты хоть где-то видел Омегу, которого уважают? Юнхо не перебивает его, действительно прокручивая всех знакомых в своей голове. - Я видел только своего папу, да безмерно любящего его отца. Отец ходил за ним по пятам, лишь бы убрать волосы, обнять, да расспросить как прошел его день. Смотря на них, Боже, я ведь все детство мечтал о таком же. А ты ни единого раза обо мне не побеспокоился. Мой Омега внутри просто идиот, раз повязался на тебе и твоем запахе. Идиот, ведь ты же меня и передушишь. Верни меня, нет смысла. Я и там и тут ничего не стою. Юнхо молчит, смотря в потерянные и разбитые глаза напротив, а после только валит Минги на пол с поваленного дерева, сразу же перехватывая его руки над головой. Чон буквально седлает его, держа ногами. - Да? Знаешь, сколько стоят таблетки, курс которых ты пьешь, лишь бы твоя круглая задница снова была для меня смазана? Нет? Мне стоит перестать заниматься твоим комфортом? Минги предпринимает попытки вырваться, пока его сердце стучит как бешеное, пытаясь выпрыгнуть. - Я переживал, идиот, за твое здоровье, а не за свой комфорт во время секса. Меня волновало то, что я слышал даже на первом этаже. Ты же рыдал так громко и обреченно, а теперь ты просишь тебя оставить? Блядь, да я врача тебе нанял, лишь бы он тебе все нормализовал, иначе ты бы дальше испытывал спазмы и боль, а со временем и вовсе бы помер, потеряв вторичные особенности. Сука, если бы я был блядью, то в сухую течку, когда у меня не было дел, я бы воспользовался смазкой и поебал бы тебя! А я, как идиот, даже спал в другом месте, лишь бы не сорвать твое лечение запахом! Я не романтик, но я забочусь о тебе! Минги казалось, что Юнхо впервые кричит на него, да так громко и проницательно, что тело начинает дрожать, толи от запаха, выделяемого альфой в ярости, толи от эмоций. - Мне жаль. Омега снова принимается плакать, импульсивно вдыхая тяжкий запах гари, но он не кашляет, принимает отравляющие пары. - Ты болван, такой же, как и я. Я не твой отец, но тебе нужно говорить мне, что бы я знал, что ты хочешь о себе большую и публичную заботу. Альфа не высвобождает омегу из хватки, да только смотрит, как скатываются его слезы, подавляя животное желание слизать их. - Ну хватит, успокаивайся, иначе я сорвусь и сделаю то, чего не должен. Только вот маленькие глазки напротив слезятся так же, пока грудь Минги судорожно поднимается и опускается. - Я согрешу. Язык Юнхо проскальзывает между губ весьма быстро, сразу проскальзывая по впалым щекам, слизывая и словно упиваясь соленой водой. Минги же замолкает вовсе, даже вдыхая через раз, пока его альфа так странно о нем заботится. Чон не замечает, как бормочет в бреду « Я так грешен», переходя на пухлые губы, изначально задевая лишь край, а после проводя языком по тем полностью, жарко выдыхая в уста напротив. - Могу ли я? Омега не знает, о чем его просит человек, нависающий над ним, но почему-то соглашается, кивая головой, только вот Юнхо смотрит выжидающе, ни к чему не приступая. - Малыш, у тебя есть способность говорить. Будь послушен и скажи мне. Грудь альфы вздымается, а запах похож на еле тлеющий костер, еще не успевший разгореться в ожидании, когда младший выдавливает самое тихое и затравленное «да». Юнхо едва касается губ, но рук не отпускает, не позволяет Минги вырваться, если у того появится желание. Омега послушно только таращит мокрые от слез глаза, пока старший снова проводит языком, да сминает губы снова. Это касание губами детское, невинное, но для Сона первое, поэтому даже когда Чон отстраняется, младший учащенно дышит и только смотрит на него, недоумевая. - Боже, а лицо то, словно тебя хорошенько оттрахали. Иди сюда, полудурок. Руки больше не удерживают, а только тянут за них выше, сажая на чужие колени. Господи! Минги действительно сидит на чужих коленях! Пока Сон оглядывается, не понимая происходящего, Юнхо же молча наблюдает, весьма нагло придерживая парня за худощавую талию. - Доктор сказал, что уже можно начать заниматься этим. Знаешь, где аромо железы? Я разрешаю тебе нарушить мое личное пространство. Альфа только обводит нужный Минги участок своей шеи и тот, как бы не пылали его щеки, действительно приникает к нужному месту, вдыхая поверхностно, часто и не глубоко. - Я не начну ругаться и. Боже, не вздрагивай так, да, я разговариваю. Юнхо, как ни странно, тянет младшего ближе, обнимая, да поглаживая по спине, успокаивая. - Я никуда не уйду, все хорошо, я тут. Дыши правильно. Чон не знает, сколько они просидели в таком положении, но все это время он отчетливо задавался вопросом, как сообщить приклеившемуся омеге, что время свой ход не останавливает и сейчас прошло значительно больше часа, а темнота потихоньку наступала, окрашивая лес в весьма пугающие тона. - Минги, нам пора домой. Мы еще посидим так перед сном, но сейчас нужно идти, ладно? Омега его совершенно не слышит, он только равномерно дышит у него за ухом, умостившись щекой на его плече, от того Юнхо решает, что младший заснул и в таком же положении встает, подхватывая омегу под ягодицами и идет с ней в дом, едва перебирая ногами. Те затекли и под тяжестью крупного омеги дрожали, но продолжали нести тело до порога спальни, пока бету послушно и молча семенили следом. Альфа останавливается на пороге чужой спальни, а после только проходит дальше, внося Минги в общую, да укладываясь рядом, прикрывая тела одеялом. - Господин, все ли в порядке? Спрашивает Седжун, пока Юнхо осторожно перекладывает чужую голову на подушку. - Да, весьма не плохо. Хочется верить, что ему станет лучше. Чон почти сразу ложиться, когда Минги принимается водить носом в поиске запаха, а найдя чужую шею замолкает и продолжает спать. - Господин, Вы планируете спать с ним? Едва слышно лепечет Сону - Если я сейчас встану, то он примется искать запах, поэтому иного расклада я не вижу.