За наказанием всегда должно идти поощрение

Минги весь день проводит в общей спальне, то уходя к себе и перебирая вещи, то нагло врываясь в комнату к альфе и выуживая из его шкафа что-то пахнущее, утаскивая то в гнездо, что заметно увеличилось. Теперь в том комфортнее, но для омеги оно все еще маловато, особенно если учитывать, что Юнхо больше него, пусть и незначительно. Хозяин дома появляется в дверном проеме слишком аккуратно, едва просовывая голову и тихо вынюхивая. Метка Минги пахнет мазью и он только ретируется, возвращаясь позднее, будучи вынужденным сказать, что приехали его мать и отец. - Мы ведь не будем пускать их сюда? Я не отдам простыню! Это мое гнездо. Омега снова топает ножкой, но Чон не подходит, держится в стороне, пожимая плечами. - Чон Юнхо, что не так? Ты от меня после душа шарахаешься. Вновь топот ножкой и альфа все же скатывается по стене от умиления, хватаясь за сердце. - Для альфы любая вещь, что его омега наносит на метку, очень ярко пахнет и мой нос сводит в подобии судороги от этой охлаждающей дряни на твоей шее. Только вот для его супруга это не оправдание и он весьма нагло приближается, наблюдая за прижавшимся к стене мужем. - Не ты ли говорил, что мы должны все обсуждать? Почему я узнаю об этом только сейчас, а ты почти сутки бегаешь от меня? Ты мог сказать и я бы смыл мазь! Его пальцы нагло влезают под рубашку и щипают за ребра, заставляя альфу выворачиваться. Вероятно отталкивающий запах и к лучшему, ведь не смотря на выматывающую его ночь он все равно возбуждался от любого касания и не прогоняй его таким лекарственным привкусом, то он бы так и не вышел из комнаты, а Минги так и вовсе не вылез бы. - Она снимает воспаление на метке. Я плохо за ней ухаживал и для тебя это лучше. Я перетерплю, но оно весьма ярко воняет, а я этого не ожидал. Альфа впервые отворачивается от него, что бы попытаться захватить воздух в другом месте, но Минги это сильно обижает. - Поцелуй. Я не выйду к твоим родителям, пока ты не поцелуешь меня. Его пухлые губы вытягиваются, пока Юнхо расстроенно смотрит на них и тут же отворачивается. Запах ментола убивает его и полностью перекрывает гранат. - Если мы поцелуемся, то я помою тебя в ванной и снова займусь с тобой сексом. А моя мать женщина нетерпеливая и она определенно зайдет. Он тяжко вздыхает, почти свистя из-за отвращения к медицинскому привкусу во рту. - Она может и проверить узел. В мой первый гон она только и делала, что заходила ко мне и ругала меня, если заставала за дрочкой. Альфа должен иметь выдержку, не набрасываться, заниматься самоудовлетворением ночью, омег в гон не водить, бет тоже, про альф молчу. Уйма запретов, но для Гонхо все правила весьма ослабли. Можно я попрошу тебя? Юнхо почти задыхался, но омега его не отпускал, весьма нагло жался сильнее, лишь бы проверить выдержку. - О чем, Юно? Сокращение имени весьма быстро проявилось в натянутых штанах и альфа только завыл, прижимая крылья носа, лишь бы больше не нюхать. - Умоляю, смой. Моя голова болит и мне не нравится запах. Я не злюсь, что ты мало пахнешь сексом после душа, а эта мазь на шее - создание дьявола. Он ретируется к дверному проходу, но Минги ловит его, прижимается к нему и стоит самые умоляющие глаза, лишь бы слегка отомстить ему за боли в теле. - Разве мой альфа не должен целовать меня? Юно, ты решил больше не любить меня? Юнхо никогда не говорил, что Минги нравится ему или что он влюблен в него, но почему-то тело выражало свои эмоции иначе. Альфа знал, что он нравится человеку напротив, что так маняще облизывает пухлые губы, но и сам омега никогда не говорил о своих чувствах. Это брак по договоренности, в котором присходит весьма приятный секс. Хо повязался, ведь это послушно сделал омега, но животные вторичные повадки - это не всегда то, что чувствует человек на самом деле, от того Альфа все же целует, мокро, влажно, качественно зализывая рот, лишь бы его губы распухли сильнее. - Вполне люблю. Поздно ты спрашиваешь. Мы ведь трудились над малышом. Он нагло гладит животик под домашней и мягкой футболкой, снова перебивает и целует, тут же молниеносно выбегая, распахивая окно, лишь бы не дышать ментолом снова. - Блин, Юнхо, ты знал, что ты идиот? Альфа кивает, но Минги уже не рассматривает его, уходит к себе и осторожно смывает мазь, проходясь по корочкам с ужасной бережностью, что бы не содрать, но это фактически нереально, ведь метку он только ощущает пальцами, убирая запах хорошо, если на половину. Седжун помогает ему, не задавая лишних вопросов и совсем скоро на шее красуется пластырь, который носят все омеги, едва заполучив метку, что бы не занести заразы, либо же что бы обмануть родителей о том, что эта метка есть. Минги узнал об этом, когда услышал в столовой такое предположение со стороны матери Юнхо. Это обидно, до дрожи в коленях и накапливающихся слез в глазах, только вот его альфа жмется носом, слишком влюбленно, прямиком в наклеенный пластырь, выпускающий его запах, почти прямо показывая отцу альфе, что они совершенно не лгут. От того седой мужчина жену сажает, да та замолкает, выцеживая « я была не права» - Как прошла ночь, Минги? Мой сын не докучал тебе? На удивление весьма интимный разговор задает его отец и омега не понимает, как на него ответить. Стоит ли рассказать ему, что он проспал весь секс и буквально никак не может дать Юнхо оценку, либо же стоит сказать, что Чон дал ему далеко не один узел, пока он опять таки спал. - Пап, что за вопросы? Ты ведь итак чувствуешь запах. Его муж все же защищает его, подливая омеге апельсинового сока, пока старший альфа машет руками перед собой, показывая, что его поняли не так. - Я прекрасно чую, что Вы спелись и что твой омега пахнет тобой, ментолом и гелем для душа, но я немного не об этом. Тебе подбирали рецессивного и крупного мальчика, сынок. Меня и интересовало, не было ли с тобой слишком тяжко. Господин Чон отпивает предложенного ему вина и Минги только сейчас снова ощущает весьма жуткую боль в заднице, пересаживаясь поудобнее. - Мне все равно не с чем сравнить. Не беспокойтесь, если у нас получится зачать, то я приложу все усилия, что бы выносить плод и родить его живым. Это все, что мямлит Минги, пока отец поднимает за него бокал, но Юнхо не пьет, только наливает сок и себе, но бокалами чокается и уже более весело говорит с разговорившейся женщиной о гостях и прошедшей свадьбе, с которой они с Ги методично сбежали. Женщина смеется и, на удивление, только нахваливает омегу, его выдержку и улыбку, называя его собственным именем, да только омега широко открывает глаза и в удивлении смотрит за ней, стоит женщине обронить «сынок» в его адрес, когда родного сына она так не зовет. Минги не помнит и половины разговоров, но отчетливо ощущает, как к нему пристраивается альфа, стоит только им проводить родителей, да помахать в след удаляющейся машине. Ныне Чон отчетливо ощущает вставший член своей задницей и только расстроенно мычит, когда Юнхо прямо на улице принимается целовать его шею. - Моя задница опухла и болит. Давай не сейчас, ладно? Но темнота опускается и альфа ходит вокруг да около, провожая мужа до дверей его личной спальни, посещая ужин и снова получая отказ. Юнхо даже сам садится в гнездо и осторожно поправляет свои вещи, вытащенные со шкафа, трет чистые об ароможелезы и возвращает на место, лишь бы Минги было комфортно, только вот в ночь омега не выходит, как бы альфа не звал его запахом, ожидая в комфортном гнезде. Чону казалось, что омега будет спать тут, ведь он течет и его безопасное место здесь, там же, где и источник запаха этой безопасности. - Малыш? Ты заснул? Мурчит альфа, едва стуча в дверь личной комнаты, но Минги не отвечает ему, только зло смотрит, выходя из убежища в весьма длинном желтом халате. - Что случилось? Я расстроил тебя? Сказал что-то плохое на ужине? Мои родители сказали что-то лишнее или ты злишься, что я начал приставать на улице? Юнхо почти крутится рядом, да снимает с себя рубашку, стоит Минги сесть внутри гнезда. Омега видит, что вещи лежат не так, как он оставлял их, чувствует, что альфа постарался и укладывает снятую часть одежды на ее новое место, пока альфа садится рядом, заглядывая в глаза. - Где я провинился, Принцесса? Прозвище отзывается в груди и омега вздрагивает, обиженно дуя губы. - Еще ночью, кто так затрахивает человека в его первый секс? У меня все опухло и болит, а ты просишь еще и еще, пристаешь и липнешь. Всего несколько предложений, но нарисованные на голове Юнхо ушки, говорящие о его приподнятом и возбужденном состоянии, моментально опускаются, теряясь в его темных волосах. Он перестарался и сам лишил себя продолжения, как бы не ждал его. Альфа только выговаривает гулкое «извини» и смотрит на простынь со странно засохшей смазкой в некоторых местах. - Ты будешь спать тут? Это единственное, что спрашивает Чон, когда Минги спокойно укладывается, да прикрывается мягким одеялом, зло зыркая в сторону альфы. - Я всегда сплю в гнезде в свою течку. И больше ничего, он не предлагает Юнхо лечь с ним, не просит уйти и освободить ему гнездо. Что альфе следует делать? Вероятно слишком потерянный взгляд этого брошенного щенка омегу все же раздражает и он приподнимает одеяло перед собой, слегка похлопывая рядом. - Мне можно с тобой спать? Его широкие глазки открываются сильнее и если бы у Юнхо был хвост, то он бы закружился, подобно пропеллеру. - Ложись уже. Хозяин дома молниеносно подстраивается, укладывается лицом к лицу и только выжидающе смотрит, пока Минги тяжко и разочарованно вздыхает. - Я правда не хочу секса. Мне больно. Сколько узлов ты мне дал? Щеки альфы алеют и он даже отворачивается, что бы озвучить весьма позорное «шесть или семь». Минги шлепает его по груди, скорее даже от обиды, нежели что бы принести боль, но Юнхо отползает сильнее, прекрасно зная, что он провинился. - Даже если брать меньшее, даже если брать шесть, ты шесть раз в меня кончил. Шесть раз доводил себя до оргазма и только и делал, что долбился в мой, в мою дырочку, понимаешь? Омега зол и подобные разговоры все еще смущают его, не смотря на то, что его припухший задний проход от запаха альфы смазку все еще выделял, словно готовясь к неизбежному. - В этой дырочке восемнадцать лет даже пальцев не было, а ты вошел раз, растянул, дал узел и кончил в меня. Минги укладывает руку на живот, словно с каждым разом показывая маленькую раздувающуюся лужицу спермы, наполняющую его. - Потом еще и еще, каждый раз узел и окончание внутрь. Ты почему-то не подумал, что меня распирает и мне весьма больно, что при трении в нежных местах образуется воспаление и синяки. Ты не знал? Его тонкие пальцы поучительно хватают альфу за сосок, да трут чуть выше, пока его чувствительное тело реагирует, даже на остающийся красный след, набирающий синеву. - Я знал, но твоя дырочка была такой розовой и смазанной, а ты так постанывал и держался за животик, когда я кончал, что мне казалось, что тебе приятно. Он закусывает губу до крови и на удивление поправляет свое белье, словно неудобно прилёгший член сейчас был важной темой для разговора. - Если я сегодня ночью не буду заниматься с тобой сексом, то мы можем попробовать завтра? И послезавтра? Но омега зевает, отворачиваясь от него, заставляя альфу бороться с животным желанием. Халат совершенно не скрывает тонких изгибов талии и круглых ягодиц, не скрывает пластырь того сладкого запаха спелого граната, текущего по губам, стоит только коснуться. Его член дергается и он прикрывает рот, когда хочет начать скулить, ведь на длинных ногах Минги надеты милые носочки с цыплятами. Юнхо жмется чуть ближе, лишь бы касаться шеи носом, лишь бы иметь возможность осторожно удовлетворять себя под одеялом, пока усталость не берет свое и он не просыпается от осторожных поцелуев под припухшими веками, когда младший поправляет его сползшее белье и только гладит по волосам. - Я очень хочу кушать, пойдем позавтракаем? Омега наглеет, целует его снова и Чон скулит, едва касаясь краев скрывающего все халата. - Сними, ладно? И пластырь, и халат, ты отругал меня, хватит, пожалуйста? В каком бы страшном желании не был Юнхо, он не ловил младшего, не брал силой и только спрашивал разрешения на касания, заслуживая уважения. - Ночью сниму. А сейчас давай пойдем кушать? Я голодный. Он повторяет это снова и снова, почти седлая своего мужа сверху, расшатывая того на прогулку до столовой, но член альфы бурно реагирует, он стоит колом, совершенно не скрываемый домашними брюками и ведь омега видит это, наглеет, да проезжается ягодицами чуть ниже, едва касаясь изнывающей плоти. - Ну же, альфа! Нам нужно встать и набраться сил! У тебя много работы, а я хочу погулять в лесу. Пухлые ягодицы вновь проезжаются, выбивая из Юнхо тяжкий и едва слышимый стон. Он чувствителен и податлив, особенно когда с ним слегка наигрывают. - Минги, ты можешь отсосать мне?