Мост перемирия шаток.

Минги просыпается от того, что Юнхо за его спиной рычит, жмет его ближе к себе и не соглашается на любые переговоры. - Господин, мы просто осмотрим метку, ладно? Варьирует на грани Сону, пока Чангюн предстоит перед ними с синяком на щеке, а Седжун не выглядит хотя бы спокойным. - Ваша мама попросила позаботиться об этом моменте. Вам нужно дать нам возможность осмотреть его шею. Он на гормональных препаратах и это может сделать ему больно, если Вы не дали ему должного ухода. Только вот альфа недовольно вошкается сзади, вновь лижет метку и осматривает ее, но тут же получает ворчание со стороны омеги. - Больно. Минги шикает, но Чон только зализывает сильнее, проходя языком по корочкам, да подтягивая одеяло повыше, лишь бы никто не увидел чего-то лишнего. - Больно? Альфу пугает это, ведь он оставлял метку впервые, зализывал осторожно и качественно, да всю ночь рычал на приходящих по очереди бет, желающих проверить и помочь. Если же он совершил ошибку в самом начале, то их стоило пустить не боясь того, что они разбудят его омегу. Он теперь принадлежит ему. - Конечно больно! Ты ведь мне кожу прокусил! Минги предпринимает попытку встать, но только укладывается обратно, почти мгновенно закутываясь в одеяло сильнее. - Что такое? Хозяин дома не понимает такую перемену настроения, но только и делает, что жмется сильнее, пытаясь унюхать и осознать, В чем же проблема. - Вы не могли бы выйти, пожалуйста? Омега упрашивает и беты выходят, обреченно вздыхая, пока Минги все же принимается щипать руки, удерживающие его. - Почему узел еще не спал? И если до этого момента Чон жался к шее, целовал и то и дело заглядывал в глаза, то сейчас он позорно затих сзади, только придерживая своего омегу за тазовые кости. - Разве он должен держать меня всю ночь? И эта невинность младшего поражает, но все не так радужно. Юнхо не смутило то, что его супруг засыпает, животное желания дать ему потомство побеждало, каждый раз кропотливо оставляя на его теле засосы, удобно укладывая, целуя и создавая новый и новый узел. Чон даже поил его ночью, когда Ги просыпался и просил. Совсем под утро он попросил кушать и Юнхо распорядился подать им еду чуть позже, только вот постыдно признаваться, что он пользовался чужим телом в момент его отключки. - Юнхо? Почему ты молчишь? У омеги развернуть голову не получалось из-за подсыхаюших корочек на метке, но он старался, пытаясь понять, где же этот взрослый мужчина нашкодил. - Он скоро спадет, Минги. Шершавый язык снова зализывает метку, что бы занять себя хоть чем-то, но взрослому мужчине кажется, что он все же должен извиниться. - Я так больше не буду. Еле уловимо и совершенно не уточняя о чем он, но для Омеги это только тревожный звоночек. - Сколько спадает твой узел? Слишком точный вопрос и Юнхо сзади сжимается, покрывая поцелуями лопатки, желая заласкать и задобрить мужа. - Блядь, Юнхо, я серьезно. Я голоден. У меня болит шея, задница и поясница, ты все еще во мне и если твой узел - это долгая каторга, то у нас будет один ребенок и я на большее не согласен. Я устал, а ты еще и ругаешься со всеми. Омега снова пытается встать, но Альфа ловит его за тазовые кости и оставляет на месте. - Я кончил около десяти минут назад. Не кричи, только не кричи на меня. Я трудился всю ночь и нет, я не брал тебя спящим, ты отвечал мне, постанывал и, Боже, я думал, что так и должно быть ибо ты засыпал и во время первого секса, и сразу после оргазма и вовсе засопел. Ты сам сказал, что в течку спишь и Он судорожно снова зализывает метку, подтягивая таз ближе к себе, пока его узел спадает и беспокоит альфу. Вся сперма, что он так кропотливо собирал внутри, может вылиться, ведь его омега злиться. Минги не согласен на еще один узел, от того шершавый язык зализывает уже и место рядом, заставляя то краснеть. Он перестарался. - Ты каждый раз просил малыша, что я не мог остановиться. Слишком тихо, его язык болит и заплетается, а сам альфа явно выдохся, поддаваясь животному инстинкту. Его омега пахнет и он все никак не может нанюхаться и привыкнуть. Беты, что приходили помочь, казались угрожающими, ведь они заберут омегу. Альфа даже привык к ограниченному пространству в гнезде, но ведь сейчас это не оценят. - Я ударю тебя сразу же, как ты вынешь из меня свой член. Я предупреждаю. Голос Минги металлический и Юнхо с сожалением понимает, что его член мякнет. Его широкая ладонь укладывается на едва появившийся животик, да оглаживает тот, словно омега действительно носит чадо под сердцем, такое маленькое и крохотное, словно сперма, что он так кропотливо собирал и не давал той вылиться, уже сумела сделать свое дело. Член при движении бедер выскакивает из разработанной мышцы и Ги только ругается, когда понимает, что не может сдержать поток непонятной ему жидкости, которую альфа ловит пальцами и только втирает в сам сфинктер, лишь бы омега пах им чуть дольше, лишь бы пах сексом, показывая окружающим потерю девственной чистоты. Из гордого и стыдливого мышления Чона выбивает действительный удар по голове, пока он весьма нагло вновь растягивал пальцами опухшее анальное отверстие. - Хватит, ладно? Сексом до ночи мы больше не занимаемся. Тем более должна приехать твоя мать, а ты выглядишь так неподобающе. Минги отползает назад, прижимаясь к краям гнезда, пока альфа виснет на его оголенной груди, да кивает головой. Юнхо весь в смазке, он липкий, но совершенно не разочарованный. - Я поступил неправильно ночью? Или мне можно делать так же? Омега закатывает глаза, да снова наносит ему удар, но уже по груди и ногой, лишь бы не приближаться. - Я не очень рад, что тебя не смущает тот факт, что я засыпаю и ты продолжаешь заниматься любовью со мной в отключке. Юнхо кивает, даже умудряется состроить разочарованное лицо, тихо мямля дальше - Но я ведь весьма молод и мне нужно минимум два раза. Он даже протягивает ближе к омеге руку, показывая число пальцами - А ты заснул сразу, как получил метку. Я даже кончить не успел. В голове Минги не укладывается, как в Юнхо может находиться две эти личности в одном и том же теле. Он то кричит и огрызается, то просит разрешения на прикосновения, оглядывая его самыми большими и невинными глазами. Его хочется ударить и поцеловать одновременно, пусть это и совершенно не нормально. - Я не злюсь. Иди искупайся, ладно? Омега осматривает гнездо, весьма липкое и едва теплое, но оно комфортно откликается в его сердце. Минги все еще течет, но не так импульсивно, от того убирать вещи и вынимать простынь сейчас совершенно нельзя. Не станут же беты касаться его личной жизни? Пока Альфа кивает, да оглядывается в поисках своего белья, но только ретируется к себе обнаженным, омега кутается в халат, да впускает перепуганных бет, почти сразу осматривающих того с ног до головы. - Вы в порядке? Шепчет Седжун, высматривая глазами хозяина - Он в ванной. Я жив и это все, что я могу сказать. Минги краснеет, но Сону не церемонится, тащит его в личную спальню и почти насильно усаживает, осматривая метку. - Весьма неплохо, но Господин перестарался с зализыванием, сейчас у вас и кожа вокруг воспалена. Только вот Седжун не согласен. - Если бы мы не ломились к нему каждый час, то он бы возвращался к метке только при появлении металлического запаха. Хозяин весьма бережно относился к Вам, прикрывал сразу же, как слышал стук или шаги, убирал волосы, целовал, а стоило Вам завошкаться, как он сразу брал за руки, да обнимал, утыкая носом в ароможелезу. Я впервые видел, что бы он так старательно поил кого-то с принесенного бокала, да охранял чужой сон. Если бы Вы не проснулись сами, то он продолжал бы шикать и прятать Вас. Старший бета тоже осматривает область, да наносит на ту охлаждающую мазь, помогая воспаленной коже остыть и перестать беспокоить. - После ванной нанесем снова. Вам нужна помощь? Седжун предлагает из вежливости, но как бы у Минги не болели ноги, он все же отказывается, забирая полотенце и комплект нижнего белья с домашним костюмом. Ванная набрана специально для него, да кажется, что беты добавили что-то расслабляющее, ведь стоит погрузиться в воду и боль постепенно отступает. Его животик урчит, но омега обязательно покушает чуть позже, принимаясь намыливать волосы, да проходиться по телу, смывая запах, говорящий о звенящей пошлости. Он кутается в полотенце, почти мурча, да сушит волосы, облащаясь в чистое и мягкое, особенно когда от новой порции мази его шея перестает болеть столь сильно, только вот в коридоре Юнхо склоняется к нему и отпрыгивает, зажимая нос и почти скуля. - Что? Непонимающе спрашивает младший, пока в глазах альфы читается вселенская обида и его брови опускаются. Он мотает головой в отрицании, но идет рядом, ступая на кухню, где почти ничего не ест, а только ковыряется в тарелке, не поднимая глаз на дымящуюся кружку кофе, которую обычно всегда опустошал в самом начале. - Да что не так, Юнхо? Я сказал, что не злюсь. Омега кипит, ведь его завтрак съеден, а Чон только и делает, что катает часть запеканки из стороны в сторону. - Я слегка расстроен, но не думай об этом. Звучит совершенно не правдиво, но Хозяин дома все же кладет кусок запеканки в рот для приличия и встает из-за стола, благодаря повара за еду. Минги идет за ним следом, но альфа скрывается в своем кабинете, откуда пахнет едва тлеющим костром. - Да что не так? Буркает младший, пока появившийся за спиной Чангюн поясняет. - Господин собственник. Вы смыли запах, что он старательно на Вас оставлял, а так же метка пахнет лекарством и он избегает тесного контакта, ведь в эти моменты ему, как повязанному, хочется прижаться и осязать Вас, а не аромат ментола с гранатом. Он кланяется омеге, а после скрывается за дверьми кабинета. - Говори мне, если что-то не так, ага, конечно, а сам то просто взял и сбежал.