Как я смею?

Омега открывает глаза уже ночью, когда Юнхо спокойно сидит рядом,закрывая плечом свет от настольной лампы. Он работает с бумагами, но осторожно второй рукой гладит супруга по волосам, едва отнимая ту, лишь бы внести поправки, да вновь вернуться к наглаживанию и без того горящих от прикосновений мест Минги ластится к руке и альфа не отнимает руки, легонько приговаривая самое банальное «чщ-чщ-чщ, спи, котенок» и даже не оборачивается, заставляя мужа прикусить палец, весьма игриво и беззлобно - Так ты проснулся? Чон наконец-то оборачивается, отворачивая лампу, лишь бы та не слепила их, пока Ги подтверждающе мычит - А я баюкаю, ты уже не в первый раз начал ворочаться. Надеялся, что проспишь до утра, но не судьба. Он жмет плечами, складывает бумаги и тут же откладывает собственную работу, подстраиваясь под чужим боком. - Было страшно одному встречать врача, да? Альфа убирает выпавшую прядь младшего за ухо и только с трепетом осматривает чужое лицо, пока то стыдливо кивает - Прости, малыш. Чангюн приехал ко мне только тогда, когда врач уже ушел и привез мне его тоже. Я не получил известия, что тебе стало худо. Так же работал на станке. Я не знал и не смог сопровождать тебя. Мне жаль Юнхо молчит и добавляет очень тихо - Мне советуют не принимать препараты. Ну, не вызывать регулярный гон ибо я могу навредить тебе. Я Но Минги вскакивает и почти мгновенно начинает кипеть от злости и искренне плакать от бессилия. - Но ты ведь мне обещал! Обещал, что сдвинешь график ради меня! Чон тяжко вздыхает, валит Омегу в кровать и жадно целует, игнорируя попытки младшего из обиды и поцелуя выкарабкаться. Юнхо давит его запахом и властным рычанием в поцелуй и довольно урчит, когда Минги в предтечке под ним размазывает и стоит альфе отстраниться, как он во всей красе рассматривает открытый рот, руки, собранные в замке за головой, да часто вздымающуюся грудную клетку. Быстро возбуждается этот котёнок. - Я с тобой разговариваю, Минги. Я люблю, когда ты канючишь и капризничаешь, но не когда забываешь о важных вещах. Моя принцесса знает, что сдвигать гон опасно? Что я смогу буквально порвать тебя и моему нутру будет глубочайше на это плевать? Течь ты не перестанешь, да, будет не так комфортно, но внутри так же узко, мокро и тепло, от того я ничего не потеряю, даже если ты будешь кричать и плакать. Я человек, я со своими тараканами, а вот альфа внутри меня хочет только грубого секса и наполнить тебя спермой. Мой альфа хочет узлом и уйму детей от тебя. Он хочет животной страсти, ведь ты сам мне отдался. Он выбирал тебя, рассматривал и всё время внутри меня громко верещал о том, как сильно хочет попробовать. Юнхо контрастирующе влажно, мокро и ласково целует, облизывая пухлые губы - Как хочет подчинить себе эту большую омегу, увидеть всю твою хрупкость, забрать невинность. В естественный гон я позволяю ему выйти, разрешаю кусать тебя, иногда я слишком тороплюсь, делаю суматошные и сильные толчки, прижимая тебя так сильно, как только могу, шепчу похабщину и всё исследую тебя. Это выход моего животного нутра, когда я хочу вцепиться зубами в метку и драть тебя, слушая крики. В вызванный гон альфа займет больше места и тут даже мне страшно, он не будет церемониться, он искусает каждый сантиметр твоего тела, он излижет тебя, скрутит, да возьмет во всех известных моему поганому мозгу позах, он не будет слушать тебя и возьмет и на животике тоже, как бы ты ни плакал и ни просил. Как бы не звал меня, малютка, я ведь могу не услышать и не выиграть борьбу меж разумом и желанием. Чон, на удивление, вздрагивает всем телом и осторожно ложится рядом, укладывая свою голову на чужую вздымающуюся в судорогах грудь - Он сможет сделать тебе так больно, что я не смогу и коснуться тебя позже. Понимаешь, кроха? Альфа внутри меня грубый, весьма строгий и ему хватает малого. Я не смогу держать его связанным. Он может и не дать тебе малютку. Тонкие пальцы осторожно гладят едва вздымающийся в испуге живот, такой пустой и стыдливо урчащий. Малыш голодный. - Твой омега в течку - это самое прекрасное чудо. Он послушен, многого не просит, он спит и тихонечко просыпается, рассматривает меня, улыбается, прижимается к самому сердцу и только говорит, что я хорошо стараюсь, что хорошо забочусь. Изредка ты только просишь попить, обнять чуть покрепче, дать немножечко отдохнуть, поцеловать. Ну как я смею отдать твоего омегу в руки своему альфе? Как я смею? Минги вновь вздрагивает и хнычет, не решаясь сказать самое для него страшное, но раздирающее - Как же я отдам тебя на растерзание? Он же так грубо возьмет тебя, такого и без того ласково открытого, готового обниматься и шептать всякие нежности на ушко. Ты ведь в течку такой мягкий, ласковый, совсем не требовательный, только сонный-сонный. Спишь и в узел всё животик наглаживаешь. Пытаешься принять, так бровки сводишь и потом глупо-глупо улыбаешься. Боже, как же я смею? Клокотание чужого тела наконец-то извергает из себя самое обиженное и колючее, канючащее и просящее. - Но я хочу малыша. Юю, я хочу деток. Хотя бы одного? Я хочу малыша. Заплаканный омега буквально заикается и запинается и Юнхо только жмет его к себе как можно ближе, поглаживая вздрагивающую спину - Если твой альфа мне его даст, если он даст мне малыша, то я буду готов к тому, что он будет грубо меня укладывать. Что я буду покусан. Лишь бы, лишь бы дал мне. Он вновь громко икает и Чон в поражении громко скулит, качается вместе с чужим телом и только шипит самое поганое «тише, малютка,тише» до тех пор, пока Минги не пьянеет от сильного запаха и не замолкает, послушно смотря за своим альфой. - Ты кушать наверное хочешь, да, мой ласковый? Что бы Юнхо закрывает глаза, тяжко вздыхает и все же отдает победу в чужие руки - Что бы крошка захотел у тебя остаться, ты должен хорошо кушать. Пойдем, Минги. Минги и правда встает, заплетается ногами и почти падает, но альфа подхватывает его, усаживая обратно в кровать. - Ну что такое? Куда торопишься? Поцелуй ласковый, нежный и Юнхо успевает стянуть с младшего его пижамную рубашку, сладко причмокивая. - Я без рубашки кушать не пойду Омега говорит тихо, но Чон смеётся, снимает свою футболку и облачает в ту человека напротив - Пахнет? Ты в безопастности. Пойдем я отнесу моего мальчика кушать? Минги кивает, тянет руки и тихо смеётся, когда муж делает смешной круг вокруг своей оси с ним, словно несёт под венец. Ох, но ведь кольца они друг другу надевали испытывая, вероятно, некую ненависть. Они то и клятвами обменивались только от того, что родители подписали договора, да прочие бумажки, а сейчас Юнхо ласково гладит его по бедру пальцами, прижимая к себе и осторожно спуская по лестнице. Этот мужчина и правда его муж. Любимый муж, что несет его кушать. - Ого. Чон приподнимает брови и смотрит на то, что на кухне горит свет и Джебом осторожно напевает себе под нос что-то, вовсе не замечая появившихся на пороге гостей - Накормишь нас, ночная птица? Смеётся Юнхо, когда повар подпрыгивает, а после радостно кивает - Вам стало лучше, господин? Джебом улыбается и получив кивок удаляется за двери, оставляя супругов наедине. Чон усаживает Минги на стул и остаётся у чужих ног, ласково целуя открытые из-за шорт колени. Неужели он и правда сможет проиграть в битве с желанием? Сможет навредить своему омеге, чьи ноги так ласково целует сейчас, четко вслушиваясь в чужие шаги, лишь бы их не застукали. - Малыш? Юнхо привлекает к себе внимание, не смотря на то, что супруг и так всецело поглощен им. Он смотрит только на него - М? Чон оставляет поцелуй под коленной чашечкой и отстраняется - Можно первый день течки я не буду принимать препарат? Я всецело выполню любую твою прихоть, но не смогу дать узла. Могу ли я? Юнхо видит, как коленки вздрагивают, понимает, что Минги не согласен и только кивает сам себе, принимаясь вновь оставлять едва ощутимые поцелуи, вырисовывая одному ему понятную россыпь. - В прошлый раз нам не хватило всего твоего гона! Ты, ты не можешь так сделать, Юю! Мы ведь хотим ребеночка. Омега импульсами ставит точки в голосе, но вовсе не кричит, только сводит брови к переносице, расстроенный таким предложением. А вдруг им не хватит этого времени? - Я понял. Просто мне бы хотелось лелеять сам факт твоего податливого тела, пока я могу быть важным. Пока я это понимаю, но я не смею Юнхо быстро сдается, уступает и только встаёт с пола, когда Джебом приносит проголодавшемуся Минги пищу, которую он смакует и прикрывает глаза. На столько изголодался, крохотный - Кофе, Господин? Осторожно спрашивает повар и Чон почти кивает, мнётся и только выдавливает сдавленное «не стоит», самостоятельно наливая себе воды. Омега уплетает пищу вполне скоро и, словно ребенок, показывает чистые тарелки. Показывает, что старается. Альфа видит, как впалые ранее щёчки вновь стали проявляться, как маленький животик стал обретать жировую прослоечку, а коленки округлились, переставая казаться ужасно угловатыми. - Наелся, Чон Минги? Младший широко открывает глазки и, едва замешкавшись, охотно кивает. - Благодарю, Джебом. Он заснул и не смог присутствовать на обеде и ужине. Не сиди слишком долго, мы пойдем Альфа подхватывает своего супруга и только вновь осторожно несёт его наверх, тихо ступая по скрипящим половицам, лишь бы не разбудить бет - Зачем тебе понимать мою течку? Едва шепчет Минги, стоит Юнхо прикрыть за ними дверь - Не понимаю о чём ты. Тебе ведь нравилось отказывать мне в гон, ругать, кусать, да видеть, как меня трясёт от возбуждения.Слушать, как я только нюхаю тебя, да ласкаю себя за твоей спиной, потому что член болезненно стоит и мой омега тут, прямо под боком, но он говорит, что не хочет меня. Говорит, что ему со мной уже больно Альфа укладывает мужа в постель и вновь целует, нависая над ним, скорее даже игриво, нежели серьёзно - Мне нужно чувствовать, что хотя бы в первый день я тебя не обижу. Что хорошо растяну, зацелую, угожу, обновлю метку, да просто буду помнить как ты благодаришь меня и хвалишь во время секса. Омега слишком резко хихикает, а после прикрывает рот, понимая, что не смог сдержаться - Что такое? Минги даже хватается за живот и хихикает, смотря на лицо, полное непонимания - Ты что, маленький мальчик, которого нужно хвалить? Он едва открывает глаза, смаргивая слёзы, пока его альфа позорно отпускает глаза, да обходит кровать, лишь бы лечь на свою сторону - Ну Юно! Ты же не невинности со мной лишился! Юнхо, на удивление накрывается одеялом с головой, мгновенно замирая - Юю? Я тебя обидел? Омега переползает к нему, прячется под одеяло и обнимает со спины, по собственнически забрасывая собственное бедро на тело - Ты ведь не рассказывал мне, что тебе нравится и не нравится. Откуда же мне знать? Я же не знал, что ты любишь, когда я говорю, что ты хорошо стараешься. Минги прикусывает кожу, проецируя место собственной метки, да шепчет во влажный участок - Я бы говорил тебе это чаще. А то мой омега знает, как заставить тебя хотеть с ним встретиться, а я узнаю об этом вот так. Он вновь кусает участок и слышит тихий стон, переходящий в мычание - Так ты врешь, что обиделся? Тонкие ручки омеги ползут по обнаженной груди, скользят под резинку домашних брюк и действительно оглаживают возбуждённую плоть. Этот лжец возбудился, когда его раскрыли, да поспешил спрятаться, лишь бы не тревожить супруга в предтечке с сухими спазмами - Ты наглый обманщик Омега едва сползает ниже, огибает руками чужой половой член и делает те же движения, которым его научили, пусть и на сухую, но судя по прерывистому мычанию, его альфе нравится и он суетится, хочет обернуться, но остается на месте, лишь выгибая спину, прижимаясь к Минги ягодицами - Посмотрите какой у меня тут хороший мальчик. Лёг поудобнее? Омега нагло стаскивает с них одеяло, тянет чужие домашние брюки ниже и почти ахает, когда наконец-то видит, какими нуждающимися и покорными глазами Чон смотрит на него, стоит руке едва замереть вокруг стоящего колом органа. Вверх и вниз, рука едва движется и Юнхо закусывает сначала губу, а потом и вовсе большой палец, лишь бы не шуметь. - Может смазку? Хороший мальчик даст мне смазку? И ведь Юнхо закатывает глаза, послушно тянется к ящичку и в отрицании машет головой - Я не должен тебя брать, пока ты не потечёшь, даже если со смазкой. Врач не разрешил мне. Взгляд у Чона расстроенный и он вновь прикусывает палец, послушно мыча, стоит шаловливым ручкам младшего весьма нагло сделать короткую череду движений прямо у основания. Черные глазки закатываются, а бедра альфы дрожат, но он не пытается сбежать или казаться более авторитетным, всегда правым, а то и более важным. Этот человек, казалось бы главный в семье, готов кончить только от того, что ему на ухо будут шептать его имя, похвалу или и вовсе, будут кусать его. Что же Минги найдет дальше? - Врач не разрешил? Ты спрашивал у него про секс, негодник? Юнхо отрывисто стонет, стоит омеге нагло стянуть брюки ниже, оголяя бледные ягодицы, да оставляя на тех короткий шлепок. Рука на члене перестает свое движение и альфа на грани с упрашиванием, покорно лишь смотря на омегу упрашивающе - Ты разговаривал о сексе со мной? Чон кивает и жалостливо стонет, ведь на ягодицах появляется красное пятно от шлепка. Минги принимается двигать рукой и дальше, отмечая, что Юнхо тонет в собственных мыслях - Хорошенький какой. Кончай, малыш. Ты хорошо постарался. Шепот прямо в ухо, заранее облизанное и альфа и правда совершает несколько суматошных толчков в узко сжатые пальцы, да кончает, прикрывая рот руками, лишь бы скрыть даже мычание, ведь его слух улавливает шаги за дверью, которых омега не замечает.Чон тянется к тумбочке, дрожащими пальцами утирает запачканную руку младшего, утирает следы с постельного белья и натягивает брюки на место, лишь бы успеть накрыть их одеялом до первого стука и ведь Юнхо успевает. - Господин, у Вас всё хорошо? Это Чангюн и не получив ответа он нагло проникает в комнату, заставая вполне странную картину. Его Господин только пунцовеет всем лицом, пока его омега только закрывает рот рукой и хохочет, перекатываясь в кровати - Все хорошо Спокойно говорит альфа и бета удаляется, кивнув головой. - Ты изверг. Юнхо обиженно почти плюётся, но Минги утирает брызнувшие из глаз слёзы - Я так быстро спустил. Ты Альфа грозит пальцем, а после ловит смеющееся тело и грязно целует, успокаивая - Ты грязно играл, малыш. И да, мне нравится. Ты раскрыл почти все черные ящики моего «безумия» Минги довольно улыбается, перекатывается на живот, словно оберегая себя и вновь продолжает - Так зачем тебе это? Юнхо приподнимает брови, прокручивает в голове их последний диалог и понимает - Хочу помнить, как мы зачали ребёнка, если мой альфа даст тебе его. Просто если гон вызвать я не буду помнить ничего с этого секса и буду желать и дальше. Ну а если выйдет и у тебя появится животик, то разве я смею претендовать на тебя, как минимум до рождения? А так Он мнётся, проскальзывает руками под собственную футболку на чужом теле и ласково приминает пухлый животик - А так я буду помнить, что пусть и без узла, но я старался делать тебе приятно и тебе это нравилось. Для альфы важно помнить, как происходило зачатие, что бы не забывать на что ласкать себя после. Минги едва зыркает на него из-за плеча и только видит, как тот густо краснеет, совершенно не убирая рук - Кто сказал, что я буду против секса, будучи беременным? Юнхо вздрагивает, суматошно вертит головой из стороны в сторону и шумно делает несколько вдохов и выдохов. - Давай мы сначала сделаем тебя пузатым, а потом будем говорить на эту тему. Я обсуждал и сам секс с теми альфами, что подстраивались, вызывая гон. Меня можно приковать. Но никто из альф не был с гнездящимся омегой. Со спящим омегой. Если меня приковать я смогу дать узел, но не наврежу тебе. Может быть ты смог бы сделать гнёздышко не в нашей спальне? Омега пихает его в бок, валит на кровать и только укладывается прямо на партнёре - Не выдумывай. Еще я в течку, когда всё болит, не скакал на тебе прикованном. Я подумаю и завтра, пока будем делать тут гнездышко, мы обо всём подумаем. Подумаем как ты будешь давать мне узлы и как мы действительно сделаем ребёночка.