Chapter 36

Проснувшись, Нил увидел сгорбившегося Эндрю, его обычная маска безразличия сменилась мирным затишьем сна. Долгое время Нил не двигался, любуясь открывшимся видом. Организм Эндрю неизбежно отреагирует на его пристальный взгляд, инстинкт самосохранения заставит проснуться, выйти из бессознательного состояния. Он открыл глаза и тут же встретился взглядом с Нилом. Потребовалось мгновение, чтобы в его глазах промелькнуло узнавание, чтобы он вспомнил, что находится в спальне Нила в доме Эбби. Нил наблюдал за ним, пока тот вставал с неудобного кресла, наверняка у него неприятного болела шея, когда он неловко опирался на спинку дивана. Он откинул плечи назад, поднял руки над головой и напряг мышцы спины. Взгляд Нила мгновенно упал на нежную полоску кожи, дерзко выделявшуюся над линией талии, — молочно-белую кожу, которую Нилу отчаянно хотелось ощутить. Эндрю осторожно шагнул к Нилу, не зная, с кем ему предстоит встретиться на этот раз. Нил едва не захихикал от этой мысли. — Доброе утро, — прошептал Нил, не в силах — да и не желая — нарушить хрупкую тишину, окружавшую их. Он не был уверен, который час, поскольку шторы были задернуты до самого пола, а закрытая дверь спальни скрывала любые признаки дневного света. — Думаю, сейчас полдень, — ответил Эндрю, как будто мог слышать внутренний монолог Нила. Тот лишь хмыкнул в ответ. — Как ты себя чувствуешь? Он боролся с желанием сказать «хорошо», зная, что это будет ложью. Он чувствовал себя истощенным эмоционально и физически, не зная, как отделить настоящую боль от войны эмоций, бурлящих внутри него. — Мне становится лучше, — признал Нил, хотя и неохотно. — Я не уверен, сколько еще этого дерьма я смогу вынести. Эндрю хмуро посмотрел на него, присаживаясь на край матраса. Нил поглубже зарылся в подушку и позволил руке Эндрю лечь на его ноги поверх одеяла. — Тебе больше ни с чем не надо справляться, — заявил Эндрю. Нил знал, что Эндрю верит в это, и он тоже должен верить, но в глубине его сознания было какое-то ноющее чувство, шепот чего-то, что намекало, что это еще не конец. — Почему ты не спал вместе со мной? — спросил Нил, зевая. — Я не хотел рисковать, причиняя тебе боль, если вдруг проснусь от кошмара, — признался Эндрю. Нил оценил его спокойную открытость: это означало, что с Нилом он чувствует себя в безопасности. — Мне лучше спится, когда ты возле меня, — прошептал Нил в ответ. Рука Эндрю прошлась по его бедру, где он обхватил напряженные мышцы сквозь слой одеяла. — Мне тоже, — произнес Эндрю, слегка сжав его. В груди у Нила сжалось сердце, и он почувствовал, как оно бешено колотится в грудной клетке. Неужели он слишком увлекся этим мужчиной? — Пойду позову Ваймака, Эбби сказала, что хочет проверить твои повязки. С этими словами он встал и направился к двери. В течение трех минут, пока Эндрю отсутствовал, в комнате было нереально холодно. Он вернулся с Эбби, которая шла за ним по пятам, с полным набором инструментов. Его отец шел медленнее. Все они столпились в крошечной гостевой комнате Эбби, лишив его всякого ощущения уединения. Эбби не сводила с него взгляда, раскладывая свои принадлежности на его коленях и раскинутых ногах. Она точно и аккуратно ставила все по местам, отвлекаясь от эмоций, которые, как знал Нил, не хотела проявлять при нем. Она никогда не хотела, чтобы он видел ее срыв, и Нил ценил ее старания. Когда Эбби жестом велела ему снять рубашку, отец обогнул край кровати и опустился на матрас рядом с Нилом, прислонившись спиной к изголовью и свесив ноги. Это было молчаливое выражение поддержки, поскольку он знал, что Нил не отреагирует на их попытки помочь ему. Нил не хотел смотреть на повреждения, нанесенные его телу, поэтому он сосредоточил свое внимание на тренере и старался не обращать внимания на жжение от снимаемых повязок. — Расскажи мне все, что помнишь, — попросил тренер, глядя на сына без признаков жалости или гнева. Это был тренер, который давал детям вроде него и Эндрю вторые и третьи шансы, это был тренер, который боролся за то, чтобы помочь тому, кого слишком часто пинали. Нил закрыл глаза от нахлынувших воспоминаний, его голова пульсировала в том месте, где ее ударил Рико. — Я просто вышел покурить, когда они подошли сзади и практически сбили меня с ног. Они как будто знали, что я выйду именно сюда, хотя я редко это делаю. Не знаю, как я их не услышал. — Это не твоя вина, — сказал его отец, слегка сжав челюсть от гнева. — Я знаю, но мне следовало быть осторожнее, — Эбби взяла мазок из самой глубокой раны, и он с трудом втянул воздух. — Они вкололи мне какой-то наркотик, который вырубил меня за несколько секунд. Я очнулся на пустом складе, где меня пытались избить до потери сознания. — Кто был с ним? — спросил Эндрю, возвращая внимание Нила к себе. Они смотрели друг на друга в течение одного удара сердца, прежде чем он ответил. — Жан Моро и еще один Ворон — я его плохо разглядел. Он был там только в самом начале. В течение тяжелого мгновения никто не говорил. — Чем он тебе угрожал? — слова тренера прозвучали серьезно, скрывая эмоции, которые действительно рвались наружу. Нил не мог вспомнить ничего конкретного, все воспоминания расплывались в тумане, вызванном наркотиками и болью. Он видел чеширскую ухмылку Рико, его собственное лицо, забрызганное кровью. Он помнил неясные угрозы, упоминания о Мяснике, о Тренере — но все это было недостаточно убедительным, чтобы заставить его подписать контракт. — Ничего оригинального, — наконец сказал он. — Он обещал, что отец найдет меня, разрежет на мелкие кусочки и скормит собакам. Он пытался сказать мне, что тебя убьют под шквальным огнем. Все это была полная чушь, чтобы заставить меня подписать контракт. Но я не подписал, так что это не имеет значения. Слова прозвучали легкомысленно, но Нилу пришлось проглотить эту ложь. На самом деле слова Рико засели в его сознании как неприятное напоминание. Он знал, что не может сменить прическу, знал, что это только еще больше разозлит Рико, знал, что не сможет долго скрывать татуировку на лице, прежде чем получит очередную угрозу. — Важно, веришь ли ты в это, Нил, — сказал его отец, его пристальный взгляд изучал его. Наконец Нил опустил взгляд на работу Эбби: ее руки в перчатках прижимали свежую повязку к ране. Его голые руки были покрыты синяками в тех местах, где, по мнению Нила, Вороны хватали его и бросали. Пальцы Эбби проводили по ним, словно пытаясь убрать их с его кожи. В конце концов она перешла к его лицу. Протирая спиртовым тампоном царапины, которые он сам нанес себе на лицо, она с шипением сказала. — Надеюсь, ты убрал их перед сном. Нил промолчал. Она была очень нежна, когда накладывала свежий бинт на татуировку, полностью скрывая следы от ногтей. Закончив, она откинулась на край кровати и посмотрела на него. Долгое время никто ничего не говорил. Эбби осматривала, и проверяла Нила. Мягко прищурив глаза, она сказала. — Мне не нравится новая прическа. Нил смеялся до боли в груди.