Chapter 37

Нил целую неделю провалялся в гостевой спальне Эбби. Он все еще был слегка ранен. При каждом малейшем движении боль разливалась по телу, но больше он не мог погружаться в собственные мысли. Стены начали давить, каждая тень заставляла его нервно вздрагивать, а паранойя, которая уже несколько десятилетий не преследовала его, постепенно овладевала. Ваймаки на неделю неофициально переехали в дом Эбби. Хотя никто об этом не говорил, это было сделано не только ради Нила. Никто из них не смог бы заснуть, не убедившись, что не то что он в шаговой доступности, а в зоне слышимости, на случай, если закричит. Нил не возражал против знакомого дома Эбби, его уюта и вечного аромата свежеиспеченного печенья. Это напомнило ему детство, которого он почти не знал, место, где он впервые по-настоящему оказался в безопасности. Эндрю был рядом каждое утро, когда он просыпался, и каждый вечер, когда он ложился спать, его присутствие напоминало одеяло безопасности, которое убаюкивало. Тренер и Эндрю позаботились, чтобы один из них всегда был рядом: если Эндрю был на занятиях, отец стоял на страже у его двери, а когда тренера вызывали на совещание или нужно было бежать на тренировку, Эндрю бросал свои обязанности, чтобы остаться рядом с Нилом. Это был график, которому они все легко подчинялись, за исключением Нила, который терпеть не мог, когда с ним нянчились. К следующему воскресенью Нил и его отец поняли, что сильно задержались в гостях. Нил уже несколько дней самостоятельно занимался своими ранами, так что у них не было причин оставаться. И все же им не хотелось выходить после обеда и медленно ехать обратно в двухэтажный пригородный дом. Само собой разумеется, что на следующий день Нилу предстояло идти в школу, хотя они оба слишком переживали из-за этого. Нил — от страха, что еще может случиться в относительной безопасности государственной школы, а тренер — от того, что произойдет что-то еще, как только Нил перестанет быть в поле его зрения. В тот вечер они легли спать, не сказав друг другу ни слова, оба были слишком напуганы, чтобы высказать свои страхи. __ Нил был одет в изношенные безразмерные треники и в выцветшую лисью толстовку Эндрю. Он не снимал капюшон, чтобы скрыть ярко-рыжий цвет волос и множество медленно исчезающих синяков, которые вне зависимости от желания привлекали внимание. В то утро у него ушло лишних десять минут, чтобы выйти из дома: ему пришлось убеждать отца, что он пойдет на тренировку независимо от того, разрешат ли ему. Только когда Нил пообещал, что не будет заниматься, тренер наконец согласился его отвезти. Незнакомое волнение кипело внутри, когда он шел по пустым коридорам школы. Он неудобно опаздывал на тренировку, но знал, что тренера это не волнует, ведь отец уже позвонил и предупредил. Нил знал, что тот строго-настрого запретил ему выходить на площадку. Команда была в самом разгаре игры, когда он вошел в двери спортзала: обувь скрипела по линолеуму, ракетки звенели вокруг. Он медленно подошел к тренеру, неосознанно напрягся, чтобы скрыть следы травмы. — Ваймак, — поприветствовал его тренер, не отрывая взгляда от беспорядочной игры. — Я слышал, тебя посадили на скамейку запасных, — наконец он перевел взгляд на Нила, попытался скрыть дрожь, но провалился. Нил знал, что он представляет собой: припухшие, налитые кровью глаза и россыпь синяков. Любой бы задался вопросом, кто это с ним сделал. — Господи, парень. Что с тобой случилось? Нил поморщился, ожидая этого вопроса, но все же надеясь, что сможет его избежать. — На меня напали, тренер. — Ты одеваешься как бомж, если ему повезет, что же кто-то мог захотеть у тебя украсть? Нил прыснул со смеху: — Я задавал себе тот же вопрос. У меня ничего не было с собой — это заставило их давить сильнее. — Ты — ходячая катастрофа, Ваймак, — рассеянно сказал его тренер, возвращая свое внимание на корт. — Разве я не знаю этого? — сказал Нил с покорным вздохом. __ Нил дал о себе знать, ударяя кулаками по плексигласу и выкрикивая гневные приказы, перекрывая шорох на площадке. Никто особо не удивился, увидев его, но Нил все равно чувствовал на себе их призрачные взгляды. Он боролся с зудом, возникшим на коже от такого внимания, и пытался заставить свой разум сконцентрироваться, чтобы отвлечься от эмоций, с которыми он не знал, что делать. Его тело в основном функционировало, но ноющая боль от старых ран преследовала его, цепляясь и впиваясь в его и без того измученную плоть. Он мог ходить, почти не испытывая дискомфорта, но усталость впивалась когтями в его ослабевший разум и грозила свалить его на каждом шагу. Ему стоило больших усилий оставаться на месте и не обращать внимания на стук в голове. Тренировка закончилась довольно быстро, и у команды было 20 минут, чтобы помыться перед первым уроком. Он постарался исчезнуть до того, как кто-нибудь успел бы загнать его в угол и задать слишком много вопросов. Нилу просто не повезло, что на уроке он оказался рядом с Пенни. Идеально ухоженные ногти ее левой руки беспрестанно постукивали по крышке парты с граффити, а подбородок был подперт другой рукой. Она смотрела на него хищным взглядом. Он проигнорировал ее взгляд, еще глубже погрузившись в кресло, чтобы избавиться от неприятного ощущения натянутости собственной кожи. В комнате вокруг них царил хаос: одноклассники сгрудились на партах, стулья были расставлены так, что образовывались группы друзей, громкая болтовня заставляла его мозг бесконечно отзываться. Шум был достаточно громким, чтобы скрыть голос Пенни, когда она наклонилась к нему и прошептала прямо в ухо. — Какую маленькую ложь ты собираешься придумать для меня сегодня, Нилио? — Ее тон был насмешливым и жестким. Слова, натянутые, как стрела, выпущенная из лука, попали точно в цель. Нил не смог скрыть, как вздрогнул от ее обвинения, от предательства в ее голосе. Когда он повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, она уже смотрела на него. — В чем я тебе солгал? — Он попытался скрыть дрожь беспокойства в своих словах, но они все равно прозвучали неуверенно. Глаза сузились, она усомнилась в его искренности. — Лучше спросить, в чем ты не лгал? — она отбросила свой конский хвост за спину и повернулась к передней части класса, где ее внимание не отвлекалось до тех пор, пока полтора часа спустя не прозвенел звонок. __ Пенни нашла его во время обеда, спрятавшимся в заброшенном классе в восточном крыле. Она стояла в дверях, сложив руки на бедрах, и наблюдала за ним, растянувшимся в задней части комнаты на карнизе под окном. Он был достаточно широким, чтобы вместить его тело, и достаточно длинным, чтобы на нем поместились еще как минимум два человека. Глаза Нила закрылись сами собой, он устал не по годам. Какая-то часть его души хотела погрузиться глубоко в дерево, пока каждая его клеточка не растворится, слившись с землей. Он не хотел существовать с этой пустотой в груди, в постоянном состоянии страха, непростительной боли. — Ты не отвечал на мои звонки, — сказала Пенни, оказавшись ближе, чем он ожидал. Он настороженно открыл глаза и повернул голову, чтобы увидеть ее, сидящую на ближайшем столе и наблюдающую за ним из-под тяжелых ресниц. — Я не был уверен, что сказать, Пен, — тихо признался Нил. Она смотрела на него грустными голубыми глазами. — У тебя рыжие волосы, — произнесла она, и Нил услышал под этими словами вопрос: «Неужели это очередная ложь?» — Да. Они всегда были рыжими. Мне это напоминает о кое-чем плохом, — признался он, и правда так и лилась из него. — Тогда почему ты передумал? — спросила она, накручивая темную прядь волос на длинный палец. — Я не хотел этого, — ответил он, ожидая, что она поймет. Он знал, что она никак не может этого понять. — Что случилось, Нил? — сказала она с усталым взглядом. Нил сглотнул подступившие к горлу эмоции и с ненавистью посмотрел на зарождающиеся слезы. — Есть так много вещей, которые я хочу тебе сказать... которые я давно хотел тебе сказать. Но я не могу. Она обиженно отвела взгляд. — Почему? Ты мне не доверяешь? — Я доверяю тебе больше, чем ты думаешь. Я пытаюсь защитить тебя, — сказал Нил, садясь с прерванным стоном. Пенни наблюдала за ним с ястребиной сосредоточенностью, мышцы напряглись, чтобы начать действовать, если Нилу понадобится ее помощь. Он прижался спиной к окну, свесив ноги перед собой, и моргнул, сгоняя пятна с глаз. — Защитить меня от чего? — прошептала она, словно боялась узнать ответ. Он закрыл глаза, прежде чем ответить. — От того, что придет за мной. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее тебе будет. Если бы ты была умной, ты бы прервала контакт и никогда больше не говорила со мной. — Ты мой лучший друг, — сказала она, глядя на него широкими испуганными глазами. — Я бы никогда тебя не бросила. — Если цена твоей безопасности — наша дружба, то я заплачу ее сполна, Пен. Они смотрели друг на друга, Пенни непонимающе, а Нил с разрывающимся сердцем. — Может, ты и хочешь заплатить, но я — нет. Ты можешь пытаться избавиться от меня сколько угодно, но я никуда не уйду, Нил Ваймак. Не для того, чтобы защитить себя, и уж точно не тогда, когда люди выбивают из тебя все дерьмо. Она вскочила на ноги, злобно оскалившись, кулаки сжались по бокам. Нил наблюдал за ней с любовью и восхищением. Он не хотел отказываться от нее и понимал, что это эгоистично, но все равно хотел оставить ее у себя. — Я обещаю не лгать тебе, но я не могу сказать тебе правду. Мне жаль. — Я могу с этим жить, — она сделала паузу. — Пока что. __ Пенни не разрешила ему самому нести сумку после того, как увидела, что ему пришлось остановиться, чтобы взвалить ее на плечо, и после снова. Как бы он ни старался вернуть ее, какие бы злые слова не вырывались, она не сдавалась. Она провожала Нила до парковки, всегда опережая его на два шага, и болтала о Томасе, их якобы горячем нападающем, который пригласил ее на свидание. Внимание Нила то появлялось, то исчезало, он слышал слова, но не мог адекватно воспринимать их смысл или найти в себе силы узнать конец истории. — Ох, — вырвалось у Пенни, когда она так внезапно остановилась, что Нил врезался в нее. Он был настолько слаб, что она даже не шевельнусь от столкновения. — Ты приехал не на машине? — спросила она, оглядываясь через плечо. — Нет, меня отвез папа, — ответил Нил, протяжно и невыносимо зевнув. — А, ну тогда твой путь домой гораздо интереснее, — она произнесла эти слова со смешком и, вернув сумку на плечо, направилась к парковке. Он с трудом последовал за ней, ноги затекли и болели. Он не понимал смысла ее слов, пока не увидел гладкое черное чудовище — автомобиль, тяжелые ботинки с железными носками, скрещенные на лодыжках перед капотом. Улыбка Нила была совершенно непроизвольной, когда он встретил неотрывный взгляд Эндрю. Он позволил глазам Миньярда поглотить его целиком, начиная с грязных старых кроссовок и заканчивая свитером, обтягивающим фигуру Нила, — его собственным свитером. При узнавании Эндрю скривил губы, и во взгляде зажглись искры. — Наконец-то я познакомилась с парнем, который украл у меня лучшего друга, — сказала Пенни, стянув сумку Нила и бросив в грудь Эндрю. Он даже не вздрогнул, но в его взгляде сквозила смертельная угроза. Пенни лишь улыбнулась в ответ. — Пенни, Эндрю, Эндрю, Пенни, — сказал Нил, небрежно махнув рукой. — Очень приятно, — ответила Пенни, скрестив руки и оглядев парня с ног до головы. — Не сомневаюсь, — ответил Эндрю, взваливая сумку Нила на плечо и отталкивая Пенни, чтобы добраться до Нила. Он крепко обхватил его за талию и позволил прислониться к себе. — Не знал, что ты меня заберешь, — признался Нил, глупо и нелепо улыбаясь своему парню. — Разочарован? — спросил Эндрю, сжимая его бедро. — Удивлен, — ответил Нил, — Приятно удивлен. — Хорошо, — сказал Эндрю, открывая пассажирскую дверь для Нила и закрывая ее только после того, как тот пристегнулся. Нил наблюдал, как Эндрю разговаривает с Пенни, чья улыбка не сходила с лица. Он мог только догадываться, что Эндрю хотел ей сказать, причем ничего хорошего. Когда они выезжали со стоянки, Пенни дразняще махала им, пока не превратилась в отражение в зеркале заднего вида. __ В ту ночь Эндрю не отходил от него ни на шаг. К большому огорчению тренера, он пропустил тренировку с командой и отказался возвращаться в свое общежитие, чтобы поспать. Нил был более чем счастлив освободить для него место в своей кровати. Сегодня Нил лег спать гораздо раньше обычного, сказывались похищение и пытки. Он словно враз постарел, превратившись в изможденного старика, согнутого годами непосильного труда и бременем многочисленного потомства. Эндрю не стал возражать, когда Нил после ужина ускользнул в свою комнату и тут же забрался под одеяло. Вместо этого он неслышно последовал за ним и пристроился сзади. Поддаться сладкой дреме оказалось слишком просто, когда ровное дыхание Эндрю стало успокаивающей колыбелью. Не прошло и получаса, как он проснулся от небрежных поцелуев Эндрю на обнаженном плече. В этом не было сексуального подтекста. Это незначительное действие для Нила было грандиозным. — Ты проснулся, Кролик? — прошептал Эндрю, щекоча губами горячую кожу. Нил неопределенно хмыкнул, еще глубже зарываясь в объятия Эндрю. — Мне нужно спросить тебя кое о чем, — шепот. — Что угодно. Молчание длилось так долго, что Нил почти позволил сну унести себя обратно. Затем Эндрю тепло пробормотал: — Заключи со мной сделку. Все тело Нила напряглось от этих слов, он не был уверен, правильно ли расслышал. — Какую сделку? — Нил шептал так тихо, что сам едва смог понять сказанное. Эндрю прижал его ближе к груди, протягивая руку и находя бьющееся сердце. — Я хочу, чтобы ты доверял мне, — сказал Эндрю, словно это было так просто. — Взамен? —спросил Нил, повысив голос. — Взамен… я хочу, чтобы ты жил. Нил нахмурился: — Так сделки не заключаются, Эндрю. Ты ничего не получишь взамен. Губы Эндрю снова коснулись его кожи: — Нет, получу. Я получу тебя, живого. Нил молчал целую вечность, сердце замерло. Дело в том, что Эндрю уже прикрывал его: не было никого, кому Нил доверял бы так безоговорочно, никого, кто не остановился бы ни перед чем, чтобы обеспечить безопасность Нила. Но проблема в другом: Нил обречен. Признавали это Эндрю, Ваймак или сам Нил, или нет, это было правдой. Не завтра, и не послезавтра, и не послепослезавтра. Может быть, даже не в следующем году, но время придет, и Нил не позволит Эндрю задохнуться под бременем собственной скорби и вины за то, что он нарушил свое обещание. Эндрю был бессилен перед судьбой, а он не собирался вмешивать отца. Нил не позволит Эндрю так беспечно привязаться к другому. — Нет. — Нет? — спросил Эндрю, прижимаясь всем телом к телу Нила. — Нет, — сказал Нил. — Я не хочу заключать сделку со своим собственным парнем, Дрю. Ты не мой телохранитель, ты мой человек, мы равны. Не заставляй меня поступать так с тобой. Эндрю ничего не ответил, вместо этого он обхватил Нила обеими руками за талию и притянул его невероятно близко к себе.