Chapter 42

Сердце Натаниэля билось, как симфония в ушах, заглушая звенящую тишину. Он моргнул раз, другой, третий, пока глаза не привыкли к темноте. Даже тогда он едва различал очертания дальше, чем на полметра. Это был его дом — он знал здесь каждую щель, каждый выход, каждую тень, способную спрятать тело, и собирался использовать всё это в свою пользу. Босые ноги ступали мягко и бесшумно по знакомым половицам. Он двигался осторожно, зная, какие из них могут предательски скрипнуть. Напрягая слух, он крался к кухне, щурясь в густую, почти вязкую темноту. Подушки дивана прогибались под его рукой, когда он обогнул его, продвигаясь вперёд с каждым стуком учащённого сердца, пока бедро не наткнулось на край столешницы. Оттуда было легко добраться до ящиков под кухонным островом. Он ощупал их: один, два, три, четыре — пока не услышал звон посуды. Он знал, что рискует порезаться, но времени было мало. Он сунул руку внутрь и нащупал самый тяжёлый и острый нож, который смог найти. Лезвие царапнуло кожу, но он едва это заметил. Когда пальцы сомкнулись на массивной рукояти мясницкого ножа, он подумал: подойдёт. Резкий скрип над головой вспорол тишину. Натаниэль поднял взгляд к потолку — над ним была спальня тренера, сейчас пустая. Он сразу понял, почему они выбрали именно этот путь. Изогнутые ветви старой ивы за окном закрывали комнату от глаз, а с дерева легко было перебраться на крышу и через окно — внутрь. Натаниэль на мгновение подумал о том, чтобы рвануть к входной двери, но тут же отбросил эту идею — у выхода наверняка уже кто-то ждал. Его единственный шанс — сражаться и выбраться. Шансов было мало, но иного пути не было. — На-та-ни-эль... — пропела Лола. Её голос эхом отозвался по дому. — Выходи, выходи, где бы ты ни был. Насмешка. Ядовитая и вкрадчивая. От неё у него похолодело внутри. Сердце, казалось, провалилось в желудок. Он сдержал рыдание, подступившее к горлу, и захлопнул в голове железную дверь, отделив эмоции. Сосредоточился. Он схватил второй и третий нож и пополз к лестнице. Они не знали всех скрытых уголков этого дома — тех, что он находил ещё в детстве. Он заставит их пожалеть, что они вошли сюда. Пространство под лестницей было тесным, но он сумел втиснуться. Позвоночник ныл, тело затекало, но он замирал, ловя каждый звук. И услышал. Шаг. Едва различимый. Это была Лола. Он узнал её походку — лёгкую, осторожную. Маленький вес, почти неслышимый скрип. Она спускалась медленно, как будто была уверена, что он не осмелится ждать её здесь. Но он ждал. Когда она ступила на третью ступеньку от пола, Натаниэль метнулся вперёд, обхватил перила и со всей силой вонзил нож в подошву её ботинка — глубже, в плоть, скрытую под искусственной кожей. Её крик — хриплый, отчаянный — стал для него музыкой. Когда Лола опустилась на одно колено, Натаниэль метнулся из-за лестницы и набросился на неё. Она оказалась менее подготовленной, чем он ожидал: первый удар его лезвия пришёлся прямо по её предплечью. Кровь сразу хлынула, пропитав тонкую ткань топа. Она зарычала и рванулась вниз по ступенькам, сбивая его с ног. Голова Натаниэля ударилась о пол, он захрипел, судорожно пытаясь перевернуться. Лицо Лолы перекосила злая, хищная улыбка — она занесла кулак и ударила его в скулу. — Ты об этом пожалеешь, — прошипела она, вновь замахиваясь. — Заставь меня, — выдохнул он сквозь зубы с дерзкой ухмылкой. Прежде чем её кулак опустился снова, Натаниэль резко вывернул руку и со всей силы ударил её в рёбра. Она осела на него, в тот же миг он перевернулся и вырвался. Он вскочил, тяжело дыша, а она хрипло засмеялась. Затем её рука резко сомкнулась на его горле и подняла его в воздух. Горло сдавило с такой силой, что мир перед глазами затрепетал и потемнел. Он отчаянно дрыгал ногами, царапая её руки, надеясь ослабить хватку. И тут он вспомнил — нож. Дрожащей рукой он достал его из кармана, поранив пальцы о лезвие, и с силой вонзил в её предплечье. — Ублюдок, — зарычал Ромеро, который до этого наблюдал из тени. Он оттолкнул Лолу, схватил Натаниэля за волосы и ударил кулаком. Хруст — и нос Натаниэля сломался. Он закашлялся, ощущая, как кровь наполняет рот. Он снова рванул вперёд с ножом, но Лола схватила его за запястье. Одним резким движением она выкрутила ему руку — нож выпал. Двое на одного — это был не бой, а казнь. Ромеро заломил ему руки, сжав их, как тисками. Лола, вся в крови, взяла его лицо между пальцами, сдавив щёки так, что стало больно говорить. — Я же предупреждала тебя — не усложняй всё, — процедила она, раздувая ноздри. Волосы растрёпаны, лицо забрызгано собственной кровью. Но в её взгляде горело удовлетворение. Натаниэль подавил подступающий страх. Он скривил рот в ухмылке и оскалил зубы. — Иди на хуй, — хрипло протянул он с ледяным спокойствием. Она ударила его кулаком в лицо. Эндрю стоял рядом с Ваймаком и смотрел на тяжёлую дверь перед ними. Прохладный воздух трепал его волосы, касался лица, будто последний момент тишины перед бурей. Он знал, что у Ваймака есть план — речь, заготовленная специально для встречи с Мориямой. Но Эндрю готов был поставить на кон собственную жизнь, что этого будет недостаточно. Что бы Ваймак ни предложил, Ичиро не примет. Дверь открылась. Невысокий азиат, открыл перед ними дверь и махнул рукой, чтобы те заходили в кабинет. В просторном кабинете их уже ждал Ичиро Морияма.