Глава 5.7

Может, что-то случилось со мной,

Но я вижу, что пропасть меж нами.

Почему же, скажи, мой родной,

Смотришь словно чужими глазами,

Словно я тебе тоже чужой?

В. Сандерс (1963)

      Сэм не мог себе позволить вытащить батарейку из часов, хотя именно этого ему сейчас хотелось. Потому что размеренное и неожиданно звонкое «тик-так» из кухни, которое раньше он попросту не замечал, теперь мешало ему думать. А ещё сильней мешал Шерлок, который беспокойно ходил по квартире, периодически поскуливая, затем ложился на пол, но от любого движения склонившегося над рабочим столом Уокера, бежал к нему. В конце концов, нервы у детектива не выдержали, когда собака требовательно тяфкнула прямо у него за спиной.       — Шерлок! — рявкнул Сэм, ударив по столу. — Ты уже гулял! Оставь меня в покое!       Пёс, который вполне при желании мог бы откусить мужчине голову, поджал хвост и уши, чуть пригнувшись к земле. Его голубые глаза наполнились обидой и печалью. Ни разу до этого дня он не слышал, чтобы хозяин так на него кричал, даже за подранные обои или лай посреди ночи. Стоило Уокеру посмотреть на притихшего пса, как чувства нежности и стыда ненадолго пересилили тревожные мысли.       — Прости, морда, — подставив ладонь, тихо позвал друга Сэм. — Иди сюда, ну.       И когда лохматый приободрился и трусцой подбежал к столу, мужчина нагнулся и начал трепать Шерлока за ушами и по холке.       — Я тоже переживаю. Даже если знаю больше, чем ты.       Да, он знал, но всё равно ничего не понимал. Даже предположить толком ничего не выходило, потому что то, что он видел у консульства после приезда полиции, ни с чем не клеилось и ни в какую не объяснялось хоть чем-то из обширного жизненного опыта детектива. А то, что он выяснил днём, дало много новой информации, но не дало ответов...       Он тогда только вернулся из «Рапсодии», где его, если обобщить, послали. Ладно, это слишком грубо. Ему просто были не рады, как и всегда. Кристина Фернандес, теперь уже Браун, согласилась поговорить, но сообщила только то, что дала Астрид пару дней назад отгул на восемь дней по «семейным обстоятельствам». И так как для администратора это означало, что обстоятельства связаны с Сэмом, она ничего больше не стала расспрашивать. Короче, по сути, он ничего не выяснил.       Так вот, когда он вернулся, спустя несколько минут в дверь квартиры постучали. Осадив раззадорившегося Шерлока, который гостей, в большинстве случае, любил, Сэм посмотрел в глазок, а затем открыл дверь, с вопросом изучая гостя.       — День добрый, вы ко мне?       Перед ним стоял пожилой, худой мужчина в тёмно-синем костюме водителя, фуражке и огромных очках. Это может быть клиент, а, может, и его посыльный. Если так, то намечается прибыльное дело. Сначала старик молчал, и так долго для этой ситуации, что Сэму стало неловко:       — Дедуль, тебе чем помочь?       — Мисс Миллиган дома? — неожиданно всё же спросил мужчина звенящим от старости голосом.       Параллельно с этим он начал извлекать из нагрудного кармана какой-то конверт. Сэм тут же вцепился в него глазами, а пальцами в косяк и ручку двери. Не клиент. Лучше.       — Да, — расслабленно кивнул он, — Но отошла ненадолго.       Рука пожилого мужчины замерла.       — Куда?       — В магазин, — доброжелательно заверил детектив, протянув руку, — Я могу передать ей, что вы приходили и по какому вопросу.       Но водитель не оценил этого рвения. Конверт так же медленно вернулся на своё место внутри пиджака, и Сэм, скрипнув зубами, удержал себя от желания отобрать его у мужчины силой.       — Или можете подождать её здесь.       Он отошёл в сторону, приглашая гостя внутрь и уже строя планы, как заполучить этот конверт. Или любую другую информацию. Но старик, не сказав больше ни слова и нисколько не изменившись в лице, развернулся и неспешно покинул лестничную площадку.        — Чёрт с тобой, — сквозь зубы буркнул Сэм, хлопнув дверью.       Проигнорировав недоумённо смотрящего на него Шерлока, которому не дали понюхать ноги деда, он быстро тихо вышел на балкон и взглянул вниз. У дома был припаркован чёрный, новенький Мерседес. И именно в него садился в этот момент старик, поправляя фуражку.       — Тронулся лёд, — усмехнулся мужчина.       Дальше достаточно привычная процедура. Сэм, вернувшись с балкона, взял телефон и набрал номер. Долго ждать не пришлось.       — «Управление шерифа, слушаю вас»       — Александр, это Уокер.       Офицер, как и обычно, забыл представиться. Столько лет в управлении, а всё никак не искоренит один из немногих промахов. Ну, Сэм его отчитывать не собирается, так как то, что Александр вообще оказался на месте — высшее везение. Да и воспитывать офицеров не его работа.       — Мне нужно узнать, кому принадлежит машинка одна.       — «О, здравствуйте! — в своей манере, судя по голосу, расплылся в солнечной улыбке офицер. — Для мисс Гилмор? Как она?»       — По последним данным всё ещё температурит и кашляет так, что лёгкие чуть ли не выплёвывает, но уже лучше, — он нервно барабанил пальцами по стене. — И нет, в этот раз для меня. У меня же теперь есть полномочия делать запросы?       — «Да, конечно, зарегистрированные и не связанные с делами, к которым вы не имеете...»       — Да, да, знаю, — он закатил глаза. — Давай, отличник, закрывай учебник, зарегистрируй мой запрос везде, где требуется и пробей мне быстренько номер.       Выглянув из окна и убедившись, что машина всё ещё на месте, очевидно, в ожидании Астрид, мужчина прищурился и продиктовал:       — Мерседес с длинным таким капотом, явно дорогая тачка. Номера не техасские, 18W2.DS. Не видел таких раньше.       — «Нихрена!» — сдавленно прошептал на том конце офицер.       — Уже пробил? — искренне удивился Сэм, кажется, впервые услышав от Стрикленда ругательство на рабочем месте.       — «Нет, но вы же понимаете, что номера, мягко говоря, непростые? — Александр заметил то, о чём ещё при первом взгляде с балкона начал догадываться Сэм. — Я вам не пробивая скажу, что номера из Невады. Не факт, что владелец оттуда, может, регистрировал машину там для налоговых льгот. Но порядковый номер и инициалы говорят, что это спецсерия для важных гостей, — он понизил голос, чтобы не быть услышанным коллегами. — И под важными я подразумеваю людей с огромными деньгами, связями во всевозможных сферах на высших уровнях и, что часто бывает, тёмными делами. Ни один коп не посмеет такую машину остановить. Это смертный приговор карьере в любом чине»       Уокер только присвистнул, ещё раз с любопытством взглянув в окно. Тут же вспомнился вчерашний приём в мексиканском консульстве. Там наверняка таких машин была полная парковка. Может ли это значить, что Астрид разыскивает какая-то важная шишка с того вечера? Но зачем? Может ли это быть связано с приездом полиции? Накосячила что ли рыжая? Или её малолетний друг?       — «Я буду должен указать все данные, которые вы от меня получите, — явно занервничал Александр. — И желательно цель запроса»       — Мне нужно только узнать владельца, — успокоил его Сэм, закатывая глаза и, возможно, в перспективе привирая. — Не ссы, я не буду делать с этими данными ничего даже пахнущее незаконным. Записывай всё, что угодно, это твоя работа, но пробей. Чем быстрей, тем лучше.       — «Хорошо, только разгребу дела, и, думаю, к вечеру…»       — Ал, отбрось все эти дела, моё важней!       И, понимая, что тут нужен реально веский аргумент, Сэм напряжённо вздохнул и поделился. А точней, серьёзно приврал в угоду себе:       — Астрид пропала. И это скорей всего связано с этой тачкой.       — «Что? — кажется, на его возглас обратили внимание коллеги, поэтому он снова понизил встревоженный голос. — Мисс Гилмор знает?»       — Стрикленд, — плохо сдерживая раздражение, вздохнул Сэм, прикрывая глаза, — Ты же взрослый мужик, офицер, у тебя ребёнок скоро будет, а ты всё за Греттой хвостом ходишь и за каждый чих отчитываешься?       — «Ну, она же мой начальник…» — попытался оправдаться мужчина.       — Ты же понимаешь, мне некогда бегать и сообщать всем подряд. Каждая минута дорога, когда человек пропадает.       — «Может, подадите заявление?» — участливо предложил Александр, но снова был грубо прерван.       — Я детектив, а не мама подростка, — сквозь зубы процедил в трубку Уокер, теряя терпение. — И кроме тебя хоть кто-нибудь сорвётся, чтобы мне помочь, или начнутся бюрократические пляски с бубном, как думаешь?       — «Если пропажа мисс Миллиган действительно связана с такими чинами, то, боюсь, вам без помощи руководства не обойтись» — довольно серьёзно предупредил его офицер.       — Учту, — на деле пропустил мимо ушей Сэм.       — «Тогда я перезвоню» — спустя несколько секунд молчания, заявил Александр.       — Когда?       — «Дайте мне полчаса. Максимум»       И эти полчаса были мучительными. Сэм сгорал от нетерпения, любопытства. А когда машина под окном завела мотор и тронулась с места, перестав ждать Миллиган, детектив и вовсе думал бросить всё это и просто пуститься в погоню, и хотя бы через старую добрую слежку выяснить что-нибудь. Но, наконец, телефон напомнил о себе, когда мужчина уже хватал ключи от квартиры со столика.       — Стрикленд? — едва сняв трубку, спросил Сэм.       — «Да, сэр. Машина не в личном пользовании, а зарегистрирована за компанией Ди Эс Амбрелла»       — Что-то знакомое, — задумался Сэм, почесав нос.       Думай, детектив, думай. Что-то промелькнуло в голове, как вспышка от выстрела. Кажется, вспомнил.       — А основателя как звать? — напряжённо прищурился мужчина, осенённый догадкой.       — «Секунду… Нашёл! Сэр Реджинальд…»       — Харгривз, — произнёс в унисон с офицером детектив, ударив ладонью по стене.       — «Да, — удивился Александр. — Вы его знаете?»       — Типа того, — его лицо дёрнулось в презрении от воспоминаний. — Спасибо, Стрикленд. Это всё, что я хотел знать. До связи.       — «Не за что. Держите меня по возможности…»       — Обязательно, — и повесил трубку, потирая в задумчивости щетинистый подбородок.       Харгривз. Он приезжал в участок. Год назад или около того. Уокер помнит этот день смутно, но именно момент встречи, когда Астрид налетела на этого мужика…       — Сэм Уокер, — представившись, он появился рядом с замеревшей Астрид и перетянул на себя холодный взгляд гостя шерифа, как только Гретта закрыла за собой дверь, — Консультирующий детектив.       Но мужчина в чёрном, строгом зимнем пальто лишь сдержанно кивнул, оценивающе проходясь серыми глазами по внешнему виду детектива. И, судя по этой роже, впечатлён не был. Конечно, такой пижон, в пальто, на которое ни одна снежинка по пути от машины до участка не попала. Под зонтиком что ли, шёл? Снега боимся? Какие нынче нежные снобы пошли. Но Уокеру, в общем-то, было плевать, и времени он зря не терял, сканируя опытным  взглядом загадочного будущего собеседника шерифа.       — Обращайтесь, если что будет нужно.       — Благодарю, — холодно ответил мужчина таким тоном, что Сэм сжал челюсть покрепче.       Гретта после соизволила объяснить, что это за перец важный такой. И богат, и бизнесмен, и учёный, и спортсмен, и чтец, и жнец, и на дуде игрец, одним словом. Откуда же детективу было знать, что надо как следует обратить внимание на этого полуочкастого сноба. И более того, на реакцию Астрид. А ведь в чём-то они на какой-то детективной чуйке показались Сэму похожи. Повадки, словечки, взгляды. Ладно, это объяснимо, ведь он и так догадывался, даже почти был уверен, что подруга была связана с высшим обществом, в котором и этот Харгривз вертится. Так может…       — Ну и что это за ферзь? — проводив чужую спину неприятным взглядом, буркнул Сэм.       — Я... Я не знаю.       — Чего говоришь? — покосился на неё Уокер, уловив что-то не то в голосе подруги.       — Я пошла, говорю, — повернулась к нему девушка. — Шерлок ждёт.       И, не дав Сэму ответить, развернулась и быстрыми шагами покинула участок.       Ну конечно. Что Астрид, что Гретта, либо так долго, либо так близко с ним общаются, что изучили его метод детектора лжи. И всё же обойти его полностью нельзя, поэтому Сэм что-то почувствовал. Но не обратил внимание, отвлечённый новым объектом. Астрид солгала.       Допустим, это только ощущения, а может и вовсе паранойя. Но есть и подтверждения, которые человек не столь одержимый мог бы назвать совпадениями: на том приёме в консульстве ведь были всякие крутые ребята? Значит и Харгривз не просто так приехал в город. Он тоже там был. Как, удивительным образом, и Астрид с её странными друзьями.       А ещё наконец свою роль сыграл предмет, к которому Сэм настолько привык, что не сразу вообще вспомнил про него. Карманные часы Астрид. Дорогие, старинные, с гравировкой «R.H.»…       — Они знакомы.       Осознав, что только что смог раскопать, он чуть не подпрыгнул на месте, потом с безумными глазами бросившись к Шерлоку.       — Слышь, — обхватив его морду ладонями, рассмеялся он, — Они знакомы!       И сущность детектива заработала лучше, чем когда-либо, почувствовав движение в стоячей воде этого дела. Уокер начал вспоминать всё, с самого первого дня их знакомства с Астрид Миллиган. Части пазлов, которых было много, но они никак не соединялись, вдруг начали находить места стыков.       — Представим ситуацию, в которой кто-то встречает девушку, очень хорошо воспитанную и образованную, но без документов, багажа и какого-либо желания рассказывать свою историю. Имя она называет фальшивое. Одета не повседневно, а в одежду весьма практичную и для активного передвижения. Среди личных вещей обнаруживается некий бланк. Какой организации он принадлежит определить невозможно. Но там указано какое-то время, как на таймере. Травмы похожи на последствия сильного избиения, но Оскар в нашей душевной беседе в его кабинете сделал предположение, что некоторые из травм получены в результате поджога или взрыва. Но поблизости к месту обнаружения девушки нет никаких следов борьбы и уж тем более взрывов, так что увечья были нанесены в другом месте, а как девушка попала в подворотню Далласа — хрен знает. Но теперь она кого-то ищет или ждёт. Через вырезки из газет я так и не смог понять, кого именно и с какой целью. А потом, посчитав меня маньяком, демонстрирует талант, о котором я и не догадывался. Она умеет драться, да так, как не сможет ни одна среднестатистическая, не обученная этому специально, женщина. А теперь сложите все эти факты.       — А теперь сложите… — уже который раз бормотал себе под нос Сэм, в полутьме склонившись над столом.       Да ничего не складывалось толком. Могла ли Астрид поджидать встречи не только с теми детьми с фото, но и с Харгривзом, ища информацию о его приезде в газетах? Возможно. Но зачем? Она ведь могла бы приехать к нему сама, если было нужно. Посмотреть адрес в справочниках или, на крайняк, узнать через Гретту или Александра, когда с ними наладились отношения. Да и зачем он ей? Что вообще их может связывать? Может ли что-то связывать Харгривза и тех детей? Почему Харгривз никак не отреагировал, увидев Астрид в участке, если они знакомы? Зачем она и этот «Пять» искали встречи с ним в консульстве? И зачем теперь он сам ищет свою преследовательницу?       Пришлось взяться за блокнот и составление схем. Моменты, когда детали вызывают только больше вопросов, но не дают ни единого ответа, ужасно Уокера раздражали тем, что это, считай, только начало настоящего расследования. Картинка, вырисовывающаяся на страницах блокнота, пока была странной, но она хотя бы снова начала проявляться. Только многого не хватало. В этот раз нельзя делать поспешные выводы.       Даже во время прогулки с Шери, Уокер не переставал думать и задаваться новыми вопросами, на которые мог только предполагать что-либо. Куда теперь двигаться? Поговорить с этим Харгривзом? А может Астрид окажется в скором времени у него? Если, конечно, тот старикашка найдёт её. Уокер несколько часов кряду сидел, сверля глазами блокнот и согнувшись под мозговым штурмом. И досиделся до этого момента, когда оставленный без внимания пёс понуро уткнулся хозяину носом в руки, и пока в животе детектива громко не заурчало от голода. Посмотрев сначала на свой живот, потом на Шерлока, Сэм ударил себя по лбу:       — Чёрт, ты просто есть хочешь?       Услышав знакомое слово, пёс радостно завилял хвостом и негромко залаял, мгновенно забыв про то, что на него минуту назад кричали.       — Ладно, пошли, — облегчённо вздохнув, тяжело встал из-за стола детектив, всё же оторвавшись от блокнота.       Он даже не заметил, что за окном уже стемнело, хотя было только семь часов. Осень, что тут скажешь. Золотая пора, все дела. Приходится снова привыкать к раннему уходу солнца.       Однако, по известному всем банальному закону, то, что ты ищешь, приходит к тебе тогда, когда ты перестаёшь искать. А первое правило любого охотника, к которым можно отнести и детективов, это умение ждать, чтобы дождаться большего. Таким образом, пока Шерлок, довольный как слон, обгладывал мясо с костей в своей миске, а Сэм по-холостяцки ужинал чаем и остатками обеда из «Джонкин’са», на стене зазвонил телефон.       — Слушаю, — впопыхах дожёвывая, детектив молниеносно взял трубку.       — «Сэмюэль, добрый вечер»       — А, Оскар, — услышав голос врача, мужчина и расслабился, и расстроился одновременно. — Привет. Чего случилось?       — «Прости, что беспокою так поздно, но я по поводу анализов мисс Миллиган»       — Каких анализов? — и, тут же спохватившись, он с нарочитым пониманием протянул, — Ах, анализов, точно, точно. Я думал, она пойдёт к тебе позже.       — «И хорошо, что решила не тянуть! — не заметил подвоха взволнованный врач. — Так или иначе, она просила позвонить, когда итоги будут готовы, но по оставленному ею номеру никто не отвечает. А дело, как я могу теперь судить, срочное!»       — Я приеду сейчас, — уже встал из-за стола и отбросил на тарелку остатки бургера Сэм.       — «Нет, сейчас уже всё закрывается, я не смогу тебя принять»       Вот, почему он не любит людей, следующих всем правилам. Бюрократия, уставы, регламенты и некоторые идиотские законы вечно тормозят его работу.       — Ладно, — шумно выдохнув, согласился он. — Завтра утром, договорились? Всё заберу и передам ей.       — «Хорошо, я буду ждать в кабинете»       Доктор положил трубку первым. У Уокера окончательно пропал аппетит. Она оставила какой-то номер, значит. Здесь без Александра обойдётся, ведь справочник у Сэма всегда под рукой. Но теперь на сцену помимо желания расследования вышло настоящее беспокойство за подругу. Зачем Астрид сдавала анализы и главное, что такого в них нашёл Оскар? Что с ней? Самое сложное в данный момент — дождаться утра.       Из размышлений его выдернул звук разбившейся тарелки. Шерлок, обнаружив, что его выходка раскрыта, схватил недоеденный, упавший на пол бургер хозяина и утащил его в коридор.       — Засранец, — сквозь смех повесил на место трубку детектив.

***

Here we are. Born to be kings.

We're the princes of the universe.

Here we belong. Fighting to survive

In a world with the darkness powers.

      Астрид, разбуженная внезапно заигравшей над ухом музыкой, резко подняла голову. Её взгляд столкнулся с радиоприёмником, стоявшим над, кажется, кассовым аппаратом, рядом с вазочкой с леденцами. Не до конца ещё придя в себя, девушка огляделась и поняла, что сидит за прилавком какого-то магазина. Место показалось ей знакомым, но больше смущало то, что всё вокруг было чёрно-белым, как в немом кино. Она, кажется, видела когда-то такое, но когда? В каком-то из прошлых снов?       Сделав орущее радио потише, она встала со стула. В теле ощущалась странная лёгкость, как если бы гравитация в этом месте была чуть ослаблена. Выйдя из-за прилавка в зал тесного магазинчика, Астрид осмотрелась вокруг: на полках упаковки конфет, расписные кружки, коробки с ёлочными игрушками и прочая мелочёвка, сувенирная и праздничная. Словно магазин застыл во времени, в период перед новогодними и рождественскими праздниками. На одной из полок ровными рядами расставили снежные шары: размером с хороший апельсин или поменьше, с домиками, оленями, ёлками и Санта-Клаусами. Наполненные блёстками или белыми хлопьями, которые безостановочно летали под стеклянным куполом, сверкали и опускались на фигурки.       Среди них, почти у стены, в самой глуби полки Астрид с удивлением заметила снежный шар на массивной деревянной подставке, внутри которого, сверкая из чёрно-белой темноты янтарными глазами, сидел, расправляя крылья, филин. Быть не может. Теперь она посмотрела на всё вокруг иначе, потому что вспомнила это место: сувенирный магазин напротив Академии. Этот шар она купила на Рождество Реджинальду когда-то очень давно.       — Опять сон, значит, — кивнула она, догадавшись.       Тут за её спиной что-то громко зашуршало, и едва Астрид успела обернуться на этот звук, как ей с невольным вскриком пришлось сесть на корточки, прикрыв голову руками. Сбрасывая широкими, массивными крыльями на пол магазина с десяток снежных шаров, с полки сорвался огромный филин. Он пронёсся прямо над головой увернувшейся девушки, едва зацепив когтями волосы на макушке, и, почти бесшумно хлопая крыльями, уселся на край прилавка, попутно снеся с него тарелку с леденцами. Они тут же рассыпались по полу. Астрид, на всякий случай не вставая в полный рост, ошарашено смотрела на птицу, не зная, как реагировать. Тем временем филин, немного поискавшись у себя под крылом и отряхнувшись, гордо замер на прилавке, царапая когтями его лакированное дерево. А затем, чуть наклонив голову, уставился на Астрид своими яркими, почти жёлтыми глазами.       — Что за хрень? — вырвалось шёпотом у девушки.       В ответ на это филин, насколько Астрид могла судить о птичьей мимике, осуждающе прищурился, но, разумеется, ничего не сказал.       — Так, — уже отойдя от этого зрелища, осторожно начала подниматься девушка, косясь на то место на полке, где ещё недавно стоял снежный шар с этим пернатым чудом, — Если это сон, то ты, вероятно, какой-то символ. Как обычно.       — «ИлИ ты пРОсто сЛишкОм много ДумАЕшь»       У девушки чуть глаза на лоб не полезли, когда она услышала это. Не от филина, всё с тем же недовольным выражением «лица» отвернувшего голову от Икс на сто восемьдесят градусов. Говорило радио, стоящее рядом с ним.       — Чего?       — «Не вСё в эТОм мирЕ деЙствИтелЬНо имеет знАчениЕ» — с помехами пояснило радио женским голосом, перебивая Фреди Меркьюри.       И выключилось, оставив Астрид в недоумении. Которое, впрочем, быстро сменилось тревогой, похолодевшей в животе, когда позади девушки раздался тихий свист. Она оглянулась, готовясь увидеть что угодно, но там оказалась только дверь из магазина. Показалось?       Но нет, филин тоже это слышал. Он быстро вернул голову в прежнее положение, выпучив глаза и вытянув шею. Астрид успела краем глаза заметить, как он расправляет широкие крылья, и отшатнулась в сторону, снова сумев избежать столкновения. Обдав лицо девушки потоком воздуха, пернатый гигант метнулся к двери, которая, звякнув колокольчиком, открылась прямо перед его клювом, и исчез из поля зрения девушки.       Прижавшись спиной к полкам, Астрид с любопытством вытянула шею, а потом и сама осторожно подошла к распахнутой двери. За ней всё так же было чёрно-белым.  Через порог в магазинчик начал заползать плотный туман, которым, кажется, была затянута вся улица. Но через него девушка всё же разглядела и узнала дорогу, дом, чёрный кованый забор на котором, судя по силуэту, уселся филин. Стоило ей переступить порог и сделать шаг от магазина, как дверь за спиной, снова звякнув колокольчиком, захлопнулась. Да так громко в полной тишине улицы, что Астрид подпрыгнула и оглянулась. Даже попробовала открыть дверь, но та не поддалась.       — Классика.       — Как тебе здесь?       Снова содрогнувшись, девушка в шоке посмотрела на филина. Но на месте, где он был несколько секунд назад, сидел уже кто-то другой. Прищурившись в недоверии и сделав пару шагов к дороге, что отделяла магазин от Академии, Астрид удивлённо вскинула брови, узнав этого кого-то:       — Венди?       Вот уж кого она не ждала от слова совсем.       — Интересно, а кого ты ждала?       Девушка, как всегда в своём сером клетчатом платье по колено и собранными в косичку русыми волосами, болтала ногами и оглядывалась по сторонам с лёгкой улыбкой:       — Как по мне тут мрачновато, всё же лес мне больше по душе. Но своя эстетика присутствует, спасибо туману, — махнув рукой, она потянулась, удивительно легко сохраняя равновесие. — Ладно, времени мало, пока ты не проснулась.       Венди ловко спрыгнула с чёрного забора. В неестественной полной тишине можно было расслышать, как её потрёпанные коричневые туфли коснулись асфальта тротуара. Убрав руки в карманы платья, девушка довольно посмотрела на Астрид.       — Я давно хотела с тобой поговорить, — не дождавшись ни слова от сбитой с толку собеседницы, собираясь с духом, сказала она.       — О чём?       — О твоей истории и том, кто мы с тобой. Я ведь... очень много знаю о тебе.       — Ну, да, — неуверенно согласилась Астрид, — Мы же с тобой коллеги.       — Да-да, конечно, — согласилась бариста, начав расхаживать по тротуару из стороны в сторону, — Но это не совсем случайность, понимаешь? Не то чтобы я это подстроила, просто я... Это всё же, пожалуй, судьба, не иначе.       Она оценивающе посмотрела на подругу, словно не была на самом деле уверена, что хочет продолжать разговор.       — Нет. Нет, пожалуй, ещё не время для таких разговоров, — в итоге просто покачала она головой, — Я поторопилась, прости. Может, позже. У тебя и без этого хватает пищи для размышлений, не так ли? Да и сны имеют свойство быстро забываться, так что, к чему сотрясать воздух?       Астрид закатила глаза, улыбнувшись. Это же Венди, чего еще от неё стоило ожидать, тем более во сне? Сны — её стихия сумасшествия. Даже если чужие, судя по всему.       — Ты в своём репертуаре.       — А, считаешь, что я не в себе? — ни капли не обиделась, а даже хитро прищурилась девушка. — Ну, кто бы стал тебя винить? Сны — моя стихия сумасшествия, — она хихикнула и извинительно развела руками, когда лицо Астрид вытянулось от удивления, — Извини, мне понравилась эта мысль. Только не обижайся, я вовсе не роюсь в твоей голове. Просто во сне разум людей куда более открытый и уязвимый. Тут хочешь, не хочешь, а услышишь что-то, если придёшь в гости, — посерьёзнев, она снова затараторила, периодически смотря по сторонам, вглядываясь в туман, скрывающий концы улиц. — Но ты правда любишь переусложнять. А в прочем, не бери в голову. Это же просто сон. Я даже могу сделать сальто!       Немного помолчав, наблюдая за активной жестикуляцией и очень живой, искренней мимикой подруги, Астрид неуверенно заметила:       — Настолько странной ты, кажется, никогда не была.       — Была. Во снах, — расставив руки для баланса, Венди беспечно начала прохаживаться по краю тротуара. — Спроси Арлена, он знает.       — Ты знакома с ним?       — Его разум очень особенный. Грех было не оттачивать на нём навыки.       — Какие навыки?       Хихикнув, Сандерс спрыгнула с тротуара на дорогу, не забыв посмотреть по сторонам, хотя ни одной машины до этого мимо не проехало.       — Я так напрямую не могу сказать, увы. Да ты мне и не поверишь. Пока что.       Венди всегда была странноватой для всех своих знакомых, которые, впрочем, принимали её и такой. Но при этом она была абсолютно безобидной, так что Астрид не беспокоилась и не чувствовала себя некомфортно, когда коллега, продолжая болтать, подошла к ней.       — Но, если будет возможность, а точней когда она будет, спроси "кто такая Мун?"       — Это имя?       — Агась.       — И кто это?       — Не у меня надо спрашивать, дурочка, — рассмеялась Венди.       — А у кого?       — Если достаточно спрашивать, то рано или поздно найдёшь того, кто ответит. А ты найдёшь, поверь. Я поработаю над этим.       Бариста смотрела на Астрид так, как на её памяти не смотрела ни разу. Может, так падал свет, но её глаза, у самого зрачка, опоясывала тонкая, светящаяся линия. И выглядела она в чём-то, неуловимо, но сильно иначе. Словно это был другой человек, а не «младший» для всех сотрудник «Рапсодии». Интересно её подсознание видит и представляет Венди Сандерс.       — Жаль, что за всё это время мне не хватило духу рассказать тебе, — покачав головой, вздохнула девушка, — Но, наверное, в другое время это будет уместней. Я и без того вмешалась достаточно.       Она отпустила плечи Астрид и нежно взяла её руку в свои ладони.       — Икс, ты только не злись на меня, ладно? — подбирая слова, тихо сказала Венди, не решаясь посмотреть Астрид прямо в глаза. — Что я наблюдала, но бездействовала. Что не могла сказать. Ты мне очень дорога, я восхищаюсь тобой, но просто… Так было нужно. У нас всех свой путь, свои мечты. Только себя не переделать. От того, кто ты есть, никогда не убежать.       Девушка попыталась придумать, что вообще на это можно ответить, но её внимание зацепило кое-что другое. С недоверием посмотрев на поникшую подругу, она спросила:       — Как ты меня назвала?       И Венди тут же вскинула брови вверх с самым невинным выражением лица.       — О чём ты? Это же сон, я могу называть тебя, как угодно. Или быть кем угодно, — она рассмеялась и успокаивающе похлопала Астрид по руке. — Но этого придурка Харгривза с тебя уже реально хватит, так что довольствуйся мной.       Астрид покачала головой, улыбнувшись и смирившись с этим бредом окончательно. Да уж, это очень странная проекция. Настоящая Венди не могла знать ни о Реджинальде, ни тем более о том, как он надоел Астрид своими появлениями из каждой табакерки.       — Знаешь, обычно у меня более связные сны, если это не кошмары.       — Да, знаю, но какой гость, такой и сон, — хихикнув, Венди отпустила её руку. — Но если ты хочешь кошмар, то кто я такая, чтобы отказать? Что-нибудь вроде «И тогда из его перекошенного, окровавленного рта вырвался душераздирающий крик, вопль, смешавшийся с визгом тормозов»…       — Ужас какой, — рассмеялась Астрид, наблюдая за жестикуляцией подруги в такт её сочинениям, — Каких ещё тормозов?       — Грузовика. И ты проснёшься. Весьма кинематографично, а?       Венди встала рядом с Астрид и мечтательно посмотрела на Академию, затянутую неестественным плотным туманом. Скрестив руки на груди, она смотрела на неё, как смотрит художник в галерее на свою самую удачную, самую любимую картину.       — И всё-таки это было круто, — вздохнула она с печальной улыбкой. — Иногда я всё же жалею, что не смогла стать частью этой истории. Но каждому своё. Иди и ничего не бойся. Тебя ждут.       Быстро улыбнувшись, Венди ободряюще погладила коллегу по плечу. И, развернувшись, лёгким шагом пошла по дороге, в туман. Астрид, несколько секунд пребывая в растерянности, развернулась и бросила в спину своей подруги:       — Кто ждёт?       Замедлив и без того неторопливый шаг, Венди, чьи щиколотки уже утонули в тумане, развернулась и продолжила удаляться спиной назад:       — Смотря, что ты выберешь. До встречи.       И, пожав плечами, она бодро зашагала в туман, больше не оборачиваясь. Когда её силуэт начал растворяться в серо-молочной пелене, Астрид медленно повернулась в сторону казавшейся заброшенной, призрачной Академии. До её слуха, со стороны уходящей куда-то вглубь сна Венди, донеслось весёлое посвистывание, превратившееся в незамысловатую мелодию. Сделав глубокий вдох, Астрид шагнула на дорогу.       Внезапно радио в закрытом магазине вновь запело, да так громко, что Номер Икс, услышав, замерев посреди дороги, с любопытством и появившейся из ниоткуда тревогой оглянулась. Но радио тут же умолкло, и больше ничего не происходило. Никакого движения или другого звука, хотя бы шороха. Тогда девушка, которую уже начала пугать эта вакуумная тишина, в которой теперь не было слышно даже собственного дыхания, хотела продолжить свой путь к воротам Академии, но в ужасе замерла на месте. За чёрными прутьями калитки стоял Элиот. Бледный настолько, что даже в этом чёрно-белом мире его кожа смотрелась ужасающе неестественной. Пошатываясь, он смотрел прямо на Астрид. С мольбой, отчаянием в глазах. Как парализованная, девушка смотрела на него в ответ, не в силах сказать ни слова или хотя бы просто отвести взгляд. И тогда из его перекошенного, окровавленного рта вырвался душераздирающий крик, вопль, смешавшийся с визгом тормозов. В последние мгновения Астрид увидела грузовик, вылетевший на неё из тумана…       И она проснулась. Не подскочила, не содрогнулась, обливаясь холодным потом. Просто поняла, что лежит с закрытыми глазами, свернувшись калачиком на чём-то относительно мягком. Вокруг тихо, но не как в оборвавшемся сне: тикающие часы, машины и голоса на улице составляли фоновый шум, который обычно мы игнорируем. Но который сейчас так успокоил.       Астрид нехотя разлепила веки. Она лежала на диване в гостиной Элиота, накрытая парой пахнущих пылью пледов. В квартире уже было светло. Странный сон начал быстро забываться, растворяться под натиском реальности. Захотелось сжаться ещё сильней, зажмуриться, накрыться пледами и уйти от неё. Но во снах, как показывает практика, не лучше, так что девушка, собравшись с силами, не спеша села, свесив ноги с дивана. Лёгкость из сна исчезла, и на её фоне давление реального мира показалось неподъёмным, но Астрид нашла в себе силы не упасть обратно головой на подушку.       Она несколько минут сидела, смотря пустым взглядом на журнальный столик. На нём, рядом с полным стаканом воды, со вчера осталась пара вазочек с белым желе. В груди неприятно, болезненно кольнуло.       — Астрид?       Лютер, как не заметила сначала девушка, сидел всё это время в кресле рядом с диваном, на котором она спала. Его голос показался Икс обеспокоенным, и она оторвала взгляд от уже подтухающего десерта в сторону Харгривза.       — Ты как? — наблюдая за её состоянием, неловко спросил мужчина.       — Пожалуйста, — хриплым после сна голосом тихо сказала она, — Скажи, что мне это приснилось.       Но Лютер лишь обречённо покачал головой. Миллиган отвернулась и, взяв со стола стакан с водой, осушила его залпом. Они сидели в тишине, кажется, вечность, не двигаясь и не смотря друг на друга.       — Он был хорошим парнем, — наконец, нерешительно сказал Лютер, сцепив пальцы в замок на коленях, — И заслуживал лучшего.       Астрид ничего на это не ответила, только со стуком вернув стакан на место. Лютер был прав, но какой смысл в этих словах? Они ничего не изменят, никому не от них станет легче.       — Что с телом?       — Лежит там же. Мы только накрыли его простынёй пока… Пока не придумаем, что с ним делать.       Молчание между ними не хотело никуда уходить, упрямо возвращаясь на своё место после каждого короткого обмена фразами. И если Астрид не было до этого дела, то Номер Один заламывал пальцы, украдкой кидал короткие взгляды на девушку, и вообще чуть ли на месте не ёрзал. Он явно хотел сказать что-то ещё, и, в конце концов, смог найти слова для начала:       — Мы с Диего вчера говорили, ну, после того, как я ушёл с обсуждения плана… Про многое.       Астрид продолжала молчать, никак не реагируя и не комментируя его слова. Просто ждала завершения мысли.       — Про отца там, — еле-еле подползал к сути мужчина, — Про всю эту фигню со спасением мира…       — И к чему пришли? — подтолкнула его Астрид.       — Что нам надо поговорить. Тебе и мне.       Диего, видимо, понабрался приёмчиков у своих врачей и заделался семейным психологом. Очередная насмешка судьбы в том, что желаемое приходит к Астрид в самый неподходящий момент. Ей слишком тошно, тяжело и страшно, чтобы выяснять и налаживать с кем-либо отношения. Хотя раньше она была бы рада наконец поговорить с Лютером откровенно в спокойной обстановке. То, что было, уже не вернуть, но и разрушать всё в ноль никто из них на деле не хотел.       — Ты сейчас решил этим заняться?       — А если больше не будет возможности?       Аргумент, с которым жизнь научила Астрид не спорить. И который заставил её начать задумываться о вещах далеко за пределами этого здания.       — Хорошо, — пока ещё эти мысли не обрели чёткой формы, согласилась она, выжидающе посмотрев на Лютера, — Давай попробуем. Что тебе есть сказать?       Услышав это Харгривз, кажется, растерялся. Под равнодушно ожидающим взглядом Икс, он выпрямил спину и прокашлялся.       — Я… Ну, короче… Я хотел сказать, что… — смирившись, что ничего не клеится, он сконфуженно вернулся в прежнее положение. — Чёрт, надо было отрепетировать. Я просто не думал, что ты согласишься.       — А разве я когда-то отказывалась?       — Нет. Просто… Настрой у тебя был весьма враждебный.       — У меня? — выгнула бровь девушка, но не стала развивать тему «кто вёл себя неприятнее», — Давай тогда сразу с главного: тебе хоть немного жаль?       — Определённо, — не колеблясь, кивнул головой мужчина.       — Вот с этого и начни. Там посмотрим.       — Тогда я тоже с главного, — похоже, подобный толчок правда пошёл на пользу его мыслительному процессу. — То, что я сделал с Ваней, было ужасной ошибкой, я это признаю. Но мне было страшно за всех нас, я не предполагал масштаб последствий, — на секунду погрузившись в свои чувства, прожитые той ночью, он негодующе указал в сторону, — Она чуть не убила Эллисон, ты ведь сама понимаешь! А то, что случилось после…       — Лютер, всех нас можно понять, но у меня уже понималки не хватает, — отрезала Астрид. — То, что ты сделал с Ваней, обсуждай с Ваней. Но то, как ты поступил со мной, как это оправдывает?       — Я не хотел ломать тебе руку, правда, — сокрушённо пытался оправдаться он.       — Ты понимаешь, что дело не только в самом переломе?       И тут Лютер растерялся. Под испытующим взглядом Астрид он лихорадочно пытался сообразить, что она имеет в виду. Пока она невольно надеялась, что он понимает или вот-вот поймёт.       — Проснулась?       Диего влетел в гостиную широким, решительным шагом. Он тут же закрыл за собой дверь, ведущую к лестницам, но тошнотворный запах крови всё же короткой волной обдал Астрид. Разговор, который только начал набирать обороты, резко оборвался.       — Как себя чувствуешь?       — Погано, — честно ответила девушка, сбросив с себя пледы.       — Сейчас поедим, и полегчает, — не заметив, что зашёл не вовремя, Диего открыл холодильник. — Нам всем нужны силы.       — Поедим? — негодующе прищурилась она. — Одного поболтать тянет, другого поесть. Здесь только я видела труп нашего друга?       — Воскрешать мёртвых никто из нас не умеет, — он достал тарелку с бутербродами, нарезанными Астрид и Элиотом перед уходом Академии на ужин с Реджинальдом. — И лучшее, что мы можем сделать — найти того, кто сделал это с Элиотом.       Он поставил тарелку перед Икс и Лютером, сам ничего не взял. Но и эти двое аппетита не проявили. Никому кусок в горло не лез, хотя они со вчерашнего обеда ничего не ели.       — И мы найдём, — он похлопал девушку по плечу, проходя мимо. — Соберись, на тебя это не похоже.       — Я тоже человек, знаешь ли.       — У меня уже есть идеи, — решительно и бодро заявил мужчина. — Это федералы.       Астрид страдальчески закатила глаза. Находиться в этом здании с каждой минутой становилось трудней.       — Как же ты мне надоел.       — И, видно, не только тебе, — ни разу не обиделся Диего, продолжая расхаживать по комнате где-то за спиной подруги. — Мы подобрались слишком близко, вот, в чём причина. Элиот был умным парнем, разбирающимся в теме. Наверняка он что-то раскопал такое, за что его убрали.       — Ты в своём уме? — не поверил ушам Лютер. — Власти увезли бы его и допросили, а не сделали… то, что сделали.       — И забрали бы все его разработки.       Проследив за кивком Астрид, братья окинули взглядом кипы бумаг, фотографии и вырезки из газет на стенах. Отдельного внимания заслужила новенькая пробковая доска, на которую Элиот перенёс, кажется, все свои данные по «путникам» и всему, что узнал о них за эти сутки. Даже свои заметки кое-где прикрепил. Да уж, были бы здесь власти, им бы даже допрашивать Элиота не пришлось.       — А что тогда за надпись? — спросил Диего. — Что она значит?       — Не знаю. Какое-то послание нам? Или, может, имя? Но это тоже не могли сделать федералы.       — «Око за око» вот, что это значит, — тяжело вздохнув, пояснила им Астрид. — Это шведский, — и, расценив молчание Диего, как непонимание, устало съязвила через плечо, — Что, не доходит?       — Намекаешь, что это шведы?       — Я уверена. Элиота убили не из-за Кеннеди, Диего. Его убили из-за нас.       — Но зачем убивать посторонних, если они охотятся за нами? — Лютер задал вопрос, который Астрид показался до неприличия наивным.       — Думаю, они его пытали, — предположил Диего. — Хотели узнать, где мы.       — Пока мы болтали с Реджинальдом, — Астрид откинулась на диван, запустив пальцы в волосы и болезненно зажмурившись. — А Элиот ничего не знал.       — Так, не начинай, — зная паттерны мышления подруги, довольно резко пресёк их полное включение Диего. — Здесь нет нашей вины.       Астрид не стала развивать этой дискуссии. Может, Диего и прав, и просто жизнь несправедлива, поэтому Элиот попался в руки шведам. Но как ни крути, Икс смотрела глубже, чем требовалось, и понимала, что пусть и не специально, но это Академия пришла в жизнь Элиота и разрушила её. Шаг за шагом, совпадение за совпадением, а под конец и чередой осознанных решений, они втянули постороннего, ни в чём не виновного, хорошего человека в эти безумные межвременные разборки.       — А откуда у них мой нож? — задался вопросом Номер Два, разглядывая уже отмытое от крови оружие у себя в руках.       — Лайла твоя подарила.       — С чего это такие выводы? — тут же встал в оборону Диего.       — Она его на моих глазах у тебя «одолжила» во время стычки со шведами в консульстве, — и не для себя, а для того, чтобы до Диего наконец дошло, она уточнила, — Он же именно тогда у тебя пропал?       Диего не ответил, но и это было признанием, что Астрид права. Только ей было всё равно, принял Номер Два её позицию или нет. Девушке хватало груза собственных ошибок. Если бы она знала, точней, если бы прислушалась к Пятому относительно Лайлы. Но нет, она тоже повелась, и таким образом подставила под удар Карину, а вместе с ней всех Лис. Сама сломала щит, за которым прятались её друзья и близкие от Комиссии. И вот они, первые плоды. И дальше может быть хуже. А вдруг уже стало хуже?       — Что за Лайла?       — Не важно, — с досадой отвернулся Диего.       Астрид тоже не собиралась просвещать Лютера по этому вопросу. Она решительно встала с дивана и начала искать глазами сумку.       — Я хочу домой.       Сумка была заботливо повешена на спинку стула у стены. Астрид открыла её и бегло проверила, не пришло ли какое-нибудь новое сообщение на пейджер. Но чуда не случилось, гаджет молчал. Значит, пора примириться с тем, что она действует одна.       — Ты куда? — растерянно наблюдал за её действиями Лютер.       — Я же сказала, домой.       Она с досадой положила пейджер обратно в кучу нужного и не очень хлама, который уже пару лет не доходили руки перебрать, а потом двинулась к выходу, через который они вчера вернулись в штаб-квартиру. О том, чтобы идти через лестницы торгового зала, речи, конечно, не шло.       — Не стоит сейчас уходить, — заметил Диего.       Астрид, до этого державшая свою тревогу внутри, резко остановилась в дверях и развернулась.       — А ты предлагаешь мне сидеть тут, с трупом человека, который из-за нас попал под раздачу и гадать, а не лежит ли у меня дома ещё одно тело? — дрожащей рукой она указала в сторону зала. — Комиссия уже пыталась добраться до моих родных и друзей, и теперь я не могу быть уверена, что они живы!       Осознав, что истерически начала повышать голос, девушка резко остановилась, чтобы заставить себя дышать глубже. Диего и Лютер, всё ещё до конца не привыкшие к эмоциональности Икс, переглянулись, но тактично ничего не сказали.       — Я не могу сидеть здесь и ждать, когда соизволит вернуться наш генератор проваливающихся планов, чтобы раздать нам задачи по типу «не мешайтесь под ногами», — относительно успокоившись, подвела черту девушка.       — Ты же сама говорила, он делает, что может.       — Да, но и я должна что-то сделать. Пусть он спасает мир, а мне сейчас надо позаботиться, чтобы до его спасения дожили те, ради кого я до сих пор была здесь.       — Ладно, иди, — в общем, с пониманием кивнул Диего.       — А если Пятый вернётся? — предпринял слабую попытку остановить её Лютер.       Но в ответ на это Астрид с сарказмом сделала реверанс и коротко улыбнулась.       — Передавайте ему большое спасибо и земной поклон за то, что не заставил себя ждать и гадать, что с ним. И за афигенную работу в команде.       Когда дверь за девушкой громко захлопнулась, мужчины ещё немного помолчали, переваривая. У них никаких планов не возникало, значит им оставалось, по завету Астрид, сидеть здесь и ждать Пятого с его приказами. Пожалуй тут она права — было бы проще, если бы они не варились в ожидании и вопросах, а хотя бы знали, где Пятый и что планирует делать дальше.       Золотая рыбка в прозрачном полиэтиленовом пакете металась в отчаянии от стенки к стенке. Она открывала и закрывала рот, точно что-то говоря без остановки, однако ни слова не было слышно. Но Пятый, стоя в знакомом переулке у дома Элиота, не обращал на свою пленницу, а точней пленника, никакого внимания. Подавленный, раздражённый и задумчивый он уже который раз безуспешно пытался вытереть кровь с рук о пиджак, который тоже был в крови. Как и рубашка, туфли, даже лицо парня. Совет Директоров поголовно когда-то были рядовыми работниками Комиссии, киллерами и менеджерами, а некоторые даже Кураторами, так что избавиться от них оказалось не особо просто. Да, они собрались все в одном месте. Да, не ожидали, что их обнаружат и тем более, нападут. Да, у Пятого было сильное преимущество в скорости и манёвренности за счёт силы. И только благодаря этим факторам он остался побитым, но не раненым. А другой киллер, вероятно, сам бы оттуда живым не вышел, потому что все члены Совета сопротивлялись и защищали себя, друг друга и Эй-Джея до последнего.       Пятый почти не помнил, что там творилось с момента, как он занёс топор над первой жертвой, сидящей ко входу спиной. Сейчас ему кажется, что всё закончилось относительно быстро, и о самой резне напоминала только боль в теле и тошнотворные запахи. Ну, и Эй-Джей, мечущийся в пакете. Но в моменте, когда он остервенело размахивал оружием, убивая одного члена совета за другим, ему казалось, что эта кровавая баня длится уже вечность, что крикам нет и не будет конца. И даже не сразу поверил, когда, тяжело часто дыша, осознал, что, наконец, стало тихо, если не считать плескающегося в остатках воды своего аквариума главы Совета. Пятый помнил, как ещё одну вечность стоял, глядя на дело рук своих, и его взгляд с искажённых, окровавленных лиц переходил на открытые ежедневники, записные книжки, папки с отчётами, опрокинутые стаканы, вода из которых перемешалась с кровью. Ему показалось, что он запомнит эту картину в деталях, на всю жизнь. Картину своего, как он сейчас искренне умолял судьбу, последнего убийства.       За спиной, наконец, послышался знакомый стук каблуков. Парень понял, что от присутствия Куратора ему даже более тошно, чем от вида чужой крови на руках.       — Ну? — с ожиданием ребёнка, перед которым поставили коробку с бантиком, спросила Куратор.       Пятый, не поворачиваясь, протянул ей пакет.       — Ах! — в восторге воскликнула женщина, поставив на землю свой портфель, — Эй-Джей!       Забрав пакет у парня и поправив новенькую чёрную широкополую шляпку, она рассмеялась, поднеся презент почти к самому носу. Судя по всему, рыбка потеряла дар речи, увидев, кто перед ней.       — Знаешь, ты начинаешь вырастать из этих шортиков, — отвлеклась от передразнивания своего пленника Куратор.       Не спеша повернувшись и равнодушным взглядом пройдясь по очередному новому платью Куратора, в этот раз фиолетовому, Пятый ничего ей не ответил, никак не отреагировал. Ждал, когда она наиграется и перейдёт к делу.       — А ты чего притих, как в воду опущенный? — выгнула бровь женщина, — Я думала, ты будешь на взводе после утренней резни.       — С меня хватит. Больше никаких убийств.       Но Куратор, наигравшись с рыбкой, снисходительно, с нежной улыбкой достала из кармана платья белый носовой платок и, смочив его слюной, начала вытирать особо крупные капли крови, попавшие на лицо парня.       — Что, хочешь, чтобы я в это поверила? Знаешь про лягушку и скорпиона, а?       — Я сделал это ради семьи, — игнорируя её «заботу», озлобился Пятый. — Ради спасения мира.       — Пожалуйста, не заводи шарманку о маленьком киллере с золотым сердцем, — она убрала платок, толком ничего не оттерев. — Твоя семья всё равно не ценит то, что ты с таким рвением и наверняка скрытым удовольствием вытворяешь.       — Ошибаешься, — отчеканил он с ухмылкой.       — Про удовольствие?       — Про семью.       — Номер Икс просто не знает тебя, — кажется, прочитав его мысли, сочувственно прищурилась женщина, — Думает, что знает. Оттуда ноги растут у этой наивной веры в твоё благородство. Но мы с тобой знаем правду. И она рано или поздно узнает.       И пресекая его явное желание что-то сказать, она чуть ли не пихнула ему в лицо заветный портфель.       — Вот, как и договаривались. Это вернёт тебя и твою семью в две тысячи девятнадцатый.       Пятый смирился и принял свою оплату. Честно, чувствовал себя погано, как шлюха, получавшая свою пачку денег. Забудь, оно того стоило. Но облегчение, которое хотело разлиться по его внутренностям, тут же было раздавлено одной фразой:       — У вас девяносто минут.       Несколько секунд Пятый ошарашено смотрел в спину Куратора, осознавая, в какой он жопе.       — Мы так не договаривались! — воскликнул он, материализовавшись перед ней.       — Неужели времени мало? — тонкие брови Куратора взметнулись вверх с таким наигранным удивлением, что Пятому захотелось вмазать ей этим портфелем.       — Мало? — подростковый голос предательский взвизгнул, — Об ограничении по времени речи вообще не шло!       — Как и об его отсутствии, — хладнокровно парировала женщина. — Достать портфель тайком было сложно, его могут хватиться в любой момент. Так что поторопись.       — Это невозможно!       — Нет ничего невозможного. Ты доказал это множество раз, в том числе этим утром.       — Моя семья разбросана по разным концам города, я не успею!       — Разумно. Что-то я не рассчитала, — подняв глаза к небу в раздумьях, она театрально «придумала» выход из ситуации. — Что ж, я дам больше времени, если ты скажешь мне всего одно имя.       — Чьё?       И глаза Куратора сверкнули холодным огнём. Она препарировала каждую мышцу на лице своего ручного киллера, желая уловить и считать каждую эмоцию.       — Лидера Лис.       И в лице Пятого правда что-то дрогнуло. Он думал, что заключает сделку, но с деловитой уверенностью наступил в медвежий капкан.       — Номер Икс называла его, ведь так? — ликуя, женщина сделала шаг и наклонилась к его лицу, осторожно поддев подбородок пальцем. — Скажи мне, что знаешь, и я дам больше времени.       — Карина.       Он не стал торговаться ни секунды. Ни с ней, ни с совестью.       От напудренного лица Куратора в секунду отхлынула вся краска, а глаза в ужасе округлились. Пятый то ли обрадовался, то ли испугался, что у неё сейчас сердце остановилось, настолько хуже и даже заметно старей она стала выглядеть.       — Ты лжёшь — хрипло прошипела женщина, отшатнувшись. — Не может такого быть.       — Никаких имён Икс больше не называла, — он требовательно протянул ей портфель. — Выполняй обещание!       Но Куратор не шелохнулась, смотря сквозь Пятого. Самообладание к ней вернулось довольно быстро. А вместе с ним и хищность, голодней прежней.       — Что она говорила ещё? — и не дав парню возразить, напомнила, в каком он положении, — Тик-так.       — Они общаются через пейджеры, для перемещения используют перепрошитые портфели, поэтому вы не можете их отследить. Они подсказали Икс тайминг, чтобы я успел переместить всех в Даллас, в точности до секунд. Могут оставлять знак лисы на бумагах… — не слушая вопящую совесть, он судорожно пытался вспомнить больше, лишь бы выторговать себе времени, и тут его осенило, — У одного из Директоров был этот знак в ежедневнике.       — У кого?       — Блондин, длинный нос, мелкие шрамы на лице, носил много колец. Дрался неплохо. Вероятно, бывший корректор.       — Карлайл? — не поверила своей догадке Куратор.       — Не знаю. Это всё, что я знаю, клянусь!       Он почти взмолился, и его, наконец, услышали. Удовлетворённая Куратор забрала у него портфель, вставила в специальный замок маленький ключик, осторожно раскрыла створки машины времени и что-то повернула в её внутренностях. Затем вернула портфель в исходное состояние, а ключик показательно пропихнула пальчиками в декольте. Весь процесс занял не более минуты.       — Хороший мальчик, — сладко улыбнулась она Пятому, вставая в полный рост, а потом добавила, — Плюс тридцать серебряных к твоему таймеру.       У парня внутри всё оборвалось.       — И это всё?! — прохрипел он в ярости.       — Я не говорила, сколько дам времени, — она извлекла из пространства между мусорным баком и стеной второй, уже свой портфель. — И ты не уточнял цену чужого доверия.       — Ах ты…       — Удачи и прощай, Номер Пять.       И растворилась в голубой вспышке, оставив парня наедине с осознанием, в какую лужу он сел.

***

      Управление филиалом, тем более самым крупным в Комиссии на данный момент, оказалось делом непростым. Даже не так, крайне сложным. Герб вообще не был уверен, что справляется. И дело было вовсе не в кипах бумаг, документов, решении личных вопросов работников и даже не в ответственности, свалившейся на него. Дело было в страхе и непривычности, ведь на него, коротышку Герба, начали обращать внимание в таких количествах, каких ему раньше и не снилось. Больше никаких тычков, игнорирования или насмешек, а напротив, толпа в коридорах расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Он не вызывал первое время Карлу, свою секретаршу, потому что привык бегать по делам самостоятельно, так что женщине несколько раз приходилось самой с ним связываться и уточнять, не нужно ли ему чего-нибудь. Герб каждый раз вздрагивал, когда слышал её голос. К тому же на него легла коммуникация между Лисами в филиале и Кариной, и в этом и была основная загвоздка. Потому что лидер молчала.       Более всего на него давило ожидание. Что дальше? Куратор бежала, и это, несомненно, пугало так же, как и радовало. Карина уверяла, что работает над каким-то планом, что ищет змею в траве, чтобы раздавить её, пока та слаба и беззащитна. Но никаких новостей уже давно не приходило ни Гербу, ни остальным Лисам, как он выяснил. И что его пугало больше всего, это новый пейджер, который начальница выдала ему незадолго до исчезновения. Такой же, как у неё, с клавиатурой, то есть управленческий, как раз для связи с каждым из Лис. И что с ним делать? Какие Герб может отдавать приказы? Он сам ничего не понимал, не знал, как действовать дальше, пока лидер не вернётся. Это странное подвешенное состояние никому не идёт на пользу: Куратора, вроде как, больше нет у власти, к чему Лисы и стремились, но и Карина всё ещё не пришла к этому статусу. А значит, сделки не завершены и «награды» раздавать рано. И ведь спрашивать скоро начнут именно с него, с правой руки, а что он может? Он же, скорее, левая рука Карины, которая просто пытается соответствовать и работать, но делает всё неуклюже и с тремором.       В массивную дверь постучали, и Герб, вытащив себя из тревожных мыслей, протёр лицо платочком, надел очки и деловито, поудобнее уселся в кресле. Пока сопротивление замерло в шаге от ещё не решённой победы, ему остаётся только выполнять свои новые обязанности.       — Да, войдите.       Дверь открылась. И когда мужчина увидел, кто зашёл в кабинет, ему захотелось провалиться сквозь землю от ужаса.       — Здравствуй, Герб!       Куратор улыбнулась ему во всю белую пасть. Оглядываясь по сторонам, она с нескрываемым восторгом произнесла:       — Ты оставил всё на месте! Как это мило, что ты не решил устраивать перестройку в моё отсутствие.       Вслед за женщиной в кабинет вошла Лайла, мрачная и молчаливая, всё в тех же чёрных джинсах, водолазке и красных сапогах. Закрыв за собой дверь, она упала на неё спиной и скрестила руки на груди, раздражённо наблюдая за матерью. Ей было совсем не по душе то, как Куратор любит эти представления во время триумфа.       — Я… Я…       Герб изо всех сил старался унять дрожь в теле и принять решение. Что делать? Нырнуть под стол к своему портфелю и бежать, не разбираясь? Достать пейджер и нажать тревожную кнопку, которая отправит сигнал SOS всем Лисам сразу?       — Я с-слышал, что вы… покинули филиал.       — Да, временные трудности с Советом, как ты помнишь, — прощебетала женщина, закрывая окна, которые Герб любил оставлять открытыми настежь для проветривания и единения со звуками природы в парке, — Но я их решила.       Когда она подошла к столу, мужчина, не успевший дотянуться до пейджера, вжался в кресло, готовясь к худшему. Но Куратор на него даже не смотрела. Она взяла круглую вазочку с конфетами и высыпала всё содержимое прямо перед бледным, как смерть, Гербом. А потом подняла над теперь пустой вазой пакет, наполовину заполненный водой, и ножницами, лежащими на столе, вскрыла ему дно. Вода тут же вылилась, и тогда Герб увидел, что теперь в импровизированном аквариуме плавала золотая рыбка. Сначала он не понял, что за рыбка, но когда та начала метаться от Куратора к Гербу, явно силясь что-то сказать, его пробил холодный пот. Он, содрогаясь, поднял глаза на Куратора. Та неотрывно смотрела на него, словно удав на кролика, ожидая реакции. Наслаждаясь его страхом.       — Что ты сделала? — в ужасе прошептал мужчина.       — Взяла то, что моё по праву.       Она выбросила вперёд руку, схватив Герба за грудки, и с неожиданной силой выдернула его из кресла, протащила по столу, чуть не опрокинув аквариум, и швырнула на пол. Лайла поморщилась. И вот надо ей быть здесь? Даже с Диего попрощаться не дали, а теперь ещё и за пытками наблюдать.       — Никто бы в здравом уме не стал тебя ставить во главу филиала вместо меня, — словно ничего и не произошло, деловито заявила Куратор, извлекая из лежащего на столе портсигара сигарету и вставляя её в мундштук, пока Герб кряхтел от боли на ковре у её ног. — Ты слабак, показатели у тебя ниже среднего. По всем фронтам. Есть сотни претендентов достойней тебя, которым я бы не особо удивилась. Но ты…       С удовольствием сделав первую затяжку и выпустив струю дыма в потолок, она уселась на край стола.       — Тебе помогли. И я знаю, кто, — она постучала по краю аквариума мундштуком, стряхивая первый пепел в воду. — Карлайл Кеплер из Совета выдвинул твою кандидатуру, и удивительным образом её поддержали и утвердили.       — Я н-не понимаю…       Но его попытки пресёк взгляд Куратора. Выдохнув дым, она встала со стола и не спеша приблизилась к валяющемуся посреди комнаты коротышке.       — Ты же просто тля без амбиций, талантов и достижений. И если ты думаешь, что я поверю, что такая бестолочь и посредственность могла быть замечена Советом Директоров без чужой подсказки, то ты ещё тупей, чем кажешься. Назови мне имя, Герб.       Но он молчал, тупо пялясь на ворс белого ковра под её каблуками.       — Эта была Карина, да?       И тело Герба, его лицо, исказившееся ужасом и шоком, ответило за него. Сдало его с потрохами. Он понял, что для него всё кончено.       — Значит, всё-таки жива, — с досадой пробормотала женщина.       — Была, — поправила её Лайла, и не без превосходства заявила в лицо ошарашено повернувшемуся к ней Гербу, — Я лично вогнала ей нож в шею. По самую рукоять.       — Мамина защитница, — осклабилась Куратор.       И после этих слов мужчину перестало колотить от страха. Он обмяк, словно вот-вот упадёт в обморок. Глаза его померкли. Неужели, правда? Неужели его… Неужели Карина мертва? Она вышла живой и невредимой из огня, полного крови и трупов, чтобы свершить эту месть. Неужели её правда смогла как-то достать эта девчонка? Неужели теперь всё, над чем она работала… Нет, не обречено. Хуже. Теперь это всё зависит от него.       — Нас ждёт долгий разговор, милый, — развязно сказала Куратор. — Хотя насколько он будет долгий, зависит только от тебя.       — Хорошо, — неожиданно спокойно кивнул Герб. — Я скажу всё, что знаю.       Лайла даже усмехнулась. М-да, вот оно, хвалёное сопротивление, которого её мама так боялась. Один щелчок, и они разваливаются на глазах: каждый готов сдать остальных, лишь бы спасти свою шкуру. Не далеко они ушли от обычных работников Комиссии.       — Чудненько, — улыбнулась Куратор. — Я слушаю.       — Я знаю много, ведь я был приближённым Карины, — обречённо кивнул своим мыслям Герб, — И поэтому я знаю, что ты больная на голову сука.       В этот момент вернувшаяся королева делала затяжку, и, услышав слова Герба, подавилась дымом. Лицо Лайлы тоже надо было видеть.       — Что? — холодно переспросила Куратор.       Но Герб больше не выглядел напуганным кроликом. Голос его срывался на дрожь, но в глазах горела решимость. Он вцепился пальцами в ворс ковра и посмотрел на Куратора, в лицо своего самого большого страха.       — Ты больная сука, — повторил он громче. — И Комиссия совершила ошибку, приведя тебя в свои ряды. Это то, что я знаю наверняка. А ещё я знаю, что ты не заслужила звание Куратора. Ты отобрала его у Карины, когда её хотели назначить, специально отправив на верную смерть, подстроив всё как ошибку системы, подставив под увольнение других людей! А потом пробралась в этот кабинет, ублажая предыдущего Куратора. Так что ты в этом кресле на таких же лживых правах, как и я.       Лицо Куратора так переменилось, что даже Лайле стало страшно. Казалось, что она сейчас набросится на Герба и убьёт его. Он это тоже видел, но от того только сильней распалялся, не собираясь замолкать. Он встал на нетвёрдых ногах и, сжав кулаки, продолжил ещё громче:       — Я знаю, что ты с самого рождения была помешана на власти и обожании. И тебе всегда было мало. Только не свезло, и вместо титула фаворитки тебя отправили на гильотину. Обидно, когда всем плевать на тебя настолько, что даже исчезновения перед казнью никто не заметил? Что тогда, что сейчас, тебя просто вышвырнули с трона на помойку.       — Да как ты смеешь, — прошипела Куратор, но Герб перебил её, даже позволив себе улыбаться.       — Я тоже умею пользоваться данной мне властью. О, да, я знаю многое. Тобой движет желание, чтобы тебя боялись, почитали, льстили, исполняли все прихоти, может иногда ублажали симпатичные корректоры, если их не вырвет от такой перспективы. Так вот никто тебя не боится. Даже я, хотя я тот ещё трус, это все знают. Над тобой смеются, потому что ты строишь из себя всесильную и недосягаемую, но не можешь убить школьника в шортах, который то и дело обставляет тебя! И сделает это снова, я уверен. Он и вся его семейка топчут тебя ногами, а ты ничего не можешь им сделать! Тебя презирают, от тебя мечтали избавиться, потому что за своей гордыней и жаждой бала в свою честь ты не видишь, насколько ты мерзкая, слабая и жалкая старая тварь, — победоносно вскинув подбородок, со взглядом, полным горького отчаяния и непоколебимой решимости, как у человека на краю крыши, он твёрдо поставил точку. — Это ещё не всё, что я знаю, но всё, чего ты заслужила, Диана.       В процессе этой речи лицо Куратора меняло оттенки с бешеной скоростью: сначала оно побледнело, затем стало серо-зелёным, а под конец побагровело. И последние слова Герба сработали, как искра в наполненном порохом погребе. Отбросив мундштук, женщина с диким воплем набросилась на коротышку с кулаками. Тот не сопротивлялся и не пытался бежать, а просто зажмурился, когда она повалила его на пол.       — Мама, стой! — попыталась вразумить её Лайла.       Но Куратор не слышала. Осыпая Герба проклятьями и мерзкими ругательствами, она как умалишённая сначала несколько раз ударила его по лицу, разбив очки в дребезги, а потом вцепилась белыми пальцами в ему шею. Ярость раненного зверя застелила ей глаза, и она безжалостно, со всей силой, что у неё была, сдавила гортань Герба, словно хотела разорвать его трахею на части, вырвать ногтями жилы. Он захрипел от боли и удушья, глаза его полезли из орбит, а короткие ноги бились в конвульсиях. Но он не пытался вырваться из захвата этой змеи, не пытался разжать её цепких пальцев. Он был готов к смерти.       Но она не пришла. Кровь била и шумела в ушах Герба, но он всё равно услышал, как Куратор завопила над ним. И её хватка исчезла. Перед глазами заплясали цветные круги, и мужчина жадно вдохнул через боль. Всё плыло от выступивших слёз и трещин в стекле, но он, отбросив разбитые очки, увидел, как пронёсшаяся мимо него Лайла попыталась с ноги ударить женщину в чёрном костюме. Женщину в маске Лисы.       Куратор, которую, судя по её причёске, оттащили от жертвы за волосы, в немом, суеверном ужасе замерла на полу у своего стола. Её дочь атаковала Лису снова и снова, но каждый её отточенный годами тренировок удар летел мимо увёртливой цели. В конце концов, Лисе это надоело, и она, выждав подходящую секунду, размахнулась своим портфелем, который всё это время держала в руке. Тяжёлый кусок железа и пластика пришёлся назойливой выскочке прямо в голову, так что она, охнув, свалилась с ног. Доказать это никто не мог, но последующий удар в живот ногой наверняка был послан Лайле в качестве мести.       — Сзади! — взвизгнул Герб.       Лиса еле успела отскочить в сторону, когда место, где только что была её спина, прошило лезвие ножа.       — Я убью тебя, — процедила Куратор, сверкая полными ярости, страха и безумия глазами, — Столько раз, сколько ты воскреснешь!       Лайла, рыча от боли, уже начала подниматься. Лиса, загнанная в угол кабинета, встала в боевую стойку, не выпуская портфель. А свободной рукой в чёрной кожаной перчатке поманила взбешённую женщину к себе. Но Куратор не успела и шагу сделать, как получила удар по голове. Что-то хрустнуло. Схватившись за затылок, куда пришёлся удар, она яростно обернулась. Герб, ожидавший другого эффекта от своего действия, быстро пятился назад, сжимая в руках остаток от китайского огнемёта.       — Наверное, стоило учиться у Номера Пять и брать гранату, — извинительно улыбнулся он.       Куратор, занеся нож, с криком бросилась на него. Лайла атаковала Лису. Но та исчезла прямо из-под её удара, материализовалась перед своей непосредственной соперницей и перехватила её руку своей. Один поворот, как в танце, и клинок с мерзким звуком прошёл сквозь плоть.       — Мама! — завопила Лайла, когда на ковёр хлынула кровь.       Несмотря на ослепившую боль, Куратор ударила соперницу острым носком туфли по колену. Та отшатнулась и присела, не издав ни звука, хотя ей явно было адски больно. Лайла бросилась на защиту матери, намереваясь добить дезориентированную Лису, но между ними вылетел Герб, расставив руки в стороны и зажмурившись. Принять удар на себя он не успел, потому что Лиса схватила его за плечо, подтащила к себе, и они исчезли в голубой вспышке.       Лайла сразу махнула на них рукой, повернувшись к Куратору, которая поняв, что бой окончен, тяжело села на край стола. Чуть ниже локтя её левая рука насквозь была проткнута ножом. Из раны всё ещё активно растекалась кровь, заливая и дорогое фиолетовое платье, и белый ковёр у стола.       — Чёрт, я за доктором.       — Стоять! — гаркнула Куратор, и Лайла замерла. — Здесь есть аптечка, там хирургический набор. Будешь меня зашивать.       — Мам, да тут же крови просто море! — приглядевшись, она уже начала паниковать, увидев глубокий кровоточащий порез, исполосовавший декольте, — Она тебя и в грудь ранила!       — Она туда и целилась, — прошипела женщина, пережимая поясом от платья рану вокруг ножа, — Если бы я не успела подставить руку, она бы пробила мне сердце. Тащи аптечку, Лайла! Я только вернулась и не собираюсь представать перед подчинёнными в виде пострадавшей. И запри дверь, пока мы не закончим.       — А что про кровь скажешь, если спросят? — бегом возвращаясь с хирургическим набором, кивнула на беспорядок Лайла.       К этому моменту Куратор уже зажгла новую сигарету, даже не потрудившись найти и поднять мундштук. Сжав фильтр зубами, она, подавляя крик, выдернула нож из раны, а потом сделала глубокую затяжку. Дочь тут же принялась обрабатывать и пережимать бинтами руку вокруг раны, чтобы замедлить возобновившееся кровотечение.       — Это? — выдыхая дым, довольно расслабленно переспросила Куратор. — О таком обычно у меня не спрашивают. Но можно ответить, что кто-то задавал много вопросов.       — Умно, — Лайла извлекла из стерильной упаковки хирургические иглы.       Долгие минуты они сидели молча. Куратор закурила уже вторую сигарету, а Лайла старательно работала над её ранами. Наконец, женщина заворчала:       — Одно из важнейших правил корректора, Лайла. Вот, о чём я тебе и говорила!       — Да не живут после такого! — чтобы не накосячить со швами во время назревающей ссоры, она сжала зубы и продолжила работать. — Она должна была сдохнуть, если только не выпала прямо под руки хирургов.       — Я тоже так думала все эти годы, — вздохнула Куратор, уже без осуждения. — Но приходится признать, что у неё есть черта настоящего Куратора — её крайне сложно убить.       — Тогда я особенно рада, что ты Куратор, — буркнула Лайла, и поймав вопросительный взгляд женщины, выдавила, — Я очень испугалась за тебя.       — Ох, крошка, — со сладкой нежностью выдохнула она в ответ.       Шов ещё не был готов, но женщина осторожно убрала руки дочери от раны и привлекла её к себе. Лайла, словно только этого и ждала, прижалась к матери, наплевав, что испачкается кровью, и полной грудью вдохнула родной запах. Сигареты, кровь, сладкие духи и что-то, что она просто знает с детства.       — Всё хорошо, — Куратор гладила её по волосам, — Всё у нас с тобой будет хорошо. Мы уже у цели. Они боятся нас, видишь? А тот, кто боится, проигрывает.       — А что теперь? — неловко отстранившись, спросила Лайла, у которой невольно увлажнились глаза. — Таких крыс, как он, наверняка ещё много.       — Ты же знаешь, милая, — кокетливо и самоуверенно повела плечами женщина, — У мамы всегда есть план. Сейчас она приведёт себя в порядок… И начнёт их травить.

***

      Залитый солнцем и кровью кабинет исчез. Теперь их окружала полутьма просторного шатра, за тканевыми стенами которого стрекотали насекомые. Пахло влажной землёй и лесом. Женщина хотела отойти в сторону, но не смогла. Потому что Герб, которого знатно потряхивало, обнимал её ноги и не собирался отпускать.       — Карина, — всхлипывал он, — Ты жива. Господи, спасибо, я так рад, я так рад...       И она просто опустила руки, покачав головой. У неё возникло желание погладить Герба по голове, но это было бы как-то странно, он же взрослый мужик, а не мальчик.       — Они сказали, что вспороли тебе шею ножом.       Когда он немного взял себя в руки, сам отпустил ноги начальницы и, вытирая рукавом пиджака глаза, улыбнулся.       — Я даже поверил, представляешь?       Тогда Карина молча сняла с себя маску Лисы. И, повернувшись профилем, продемонстрировала верному помощнику тёмную полосу, перекрытую множеством хирургических швов. Идеальных, ровных, сделанных нейлоновыми нитями. Далеко не полевая хирургия. У мужчины даже челюсть отпала.       — Так это правда? — он получил только утвердительный кивок. — Но как ты выжила после такого?       Карина сначала достала из кармана и протянула помощнику носовой платок, а потом жестом приказала сесть на раскладной рыбацкий стул. Сама села на соседний, поставив рядом портфель. Вытирая пот, слёзы и сопли, мужчина подчинился, и пока начальница быстро писала в блокноте, смог, щурясь без очков, осмотреться. Судя по звукам, они находились где-то в лесу, посреди ночи. Места было не особо много: здесь поместилась пара складных стульев, в углу, рядом с пятилитровыми бутылками с водой лежал тёплый спальный мешок. Совсем небольшой столик тоже был складной, и на нём помещались только лампа на батарейках, упаковка патронов, пара карандашей и охотничий нож. Под этим столом расположилась коробка. Она была открыта, так что Герб разглядел в ней упаковки от различной еды и множество порванных или смятых листов бумаги. Вероятно, вырванных из блокнота, в котором сейчас что-то писала Карина. Это было неплохо обставленное убежище. Наверняка они сейчас в какой-нибудь чаще, куда люди заходят раз в десяток лет.       Закончив, Карина передала ему блокнот.       — Что ж, видимо, только такое общение нас ждёт в ближайшее время, — усмехнулся Герб, на что Карина забрала у него блокнот и вернула только когда дописала что-то.       — «Мне помогли, это запутанная история, на которую сейчас нет времени. Но я, признаюсь, была удивлена, — и приписка, — До конца жизни, увы»       — Сочувствую. Но ты жива, и это важней всего, — он вернул блокнот. — Что мы теперь будем делать? Она вернулась, и приструнить её больше некому, если я правильно понял то, что увидел. Всё коту под хвост.       Кивнув, она вновь начала писать. Герб опять покосился на бумагу в мусорной коробке. Карина с кем-то общалась здесь. И много. Навряд ли с Лисами, ведь никто из них, как и Герб, не мог выйти с ней на связь. Блокнот снова оказался у него в руках.       — «Значит, её пора убить. Я попыталась, но она всё такая же изворотливая, как в молодости. Да и я после операции всё ещё не в форме»       — Она что-то знает, я уверен, — заёрзал на стуле Герб. — И начнёт искать наших. Мы теперь её единственная угроза.       Карина жестом остановила поток его начинающейся тревоги, и Герб, кусая губы, терпеливо ждал, когда она передаст ему блокнот.       — «Она знает много, факт. И ты правильно понял, Совета Директоров больше нет. Скоро начнётся облава»       — Тогда надо срочно вытаскивать наших!        Немного подумав, Карина покачала головой:       — «Да, но не сейчас. Мы должны подождать»       Прочитав это, Герб в негодовании отбросил блокнот на стол, чуть не снеся патроны.       — Чего подождать, Карина? У неё окончательно поехала крыша, неужели ты не видишь? Она убила Совет и сделала из Эй-Джея Кармайкла декоративного питомца. Мы потеряем людей, и это будет не цена победы, а глупость!       Она выслушала его, не прервав ни жестом, ни взглядом. Обычно Герб после своих всплесков начинал извиняться за грубость перед руководителем, но в это раз было не так. Он не то что верил в свою правоту. Он знал, что прав.       — «Должность на тебя повлияла. Продумай план эвакуации основного состава с учётом одного или двух дополнительных агентов. Но мы начнём её только по моей команде. Нам придётся допустить жертвы»       — Зачем? — взмолился Герб.       — «Чтобы запустить цепочку событий. Без неё нам теперь, увы, не победить. Это не мой план. Нам придётся довериться»       — А ты? — прочитав, удивился мужчина. — Ни разу не было, чтобы ты сидела в стороне.       — «Угадал. У меня своя роль. Оставайся пока здесь, тут безопасно. Я скоро вернусь»       Но прежде, чем уйти, она щёлкнула пальцами, что-то вспомнив, и снова взяла в руки блокнот.       — «Зачем ты наговорил ей все эти гадости? Я тебе доверила эту информацию, как тайну, между прочим»       — Откуда ты знаешь?       Но в ответ на это женщина только хитро улыбнулась и поднесла палец к губам.       — Извини. Я же говорил тебе, что не выдержу пыток. Но знал, как довести её до бешенства, — он коснулся правого уха, на котором не хватало маленького куска хряща, — Это не так сложно, ты же помнишь историю с линейкой Номера Пять. Решил, уж лучше пусть она в припадке ярости убьёт меня, чем будет пытать, и я сдам всех нас.       Лицо Карины разительно переменилось. Никогда прежде она не смотрела на своего подчинённого с таким удивлением и… уважением? Во всяком случае, Гербу показалось, что это было именно оно. Он, неловко почесав в затылке, протянул ей блокнот и усмехнулся.       — Оставишь отзыв на мою работу заместителем?       Но Карина не приняла блокнот. Она встала перед креслом на колено и вновь поразила Герба действием, которого он никогда бы от начальницы не ожидал. Она просто его крепко обняла. И даже если бы она могла говорить, никакие слова не передали бы лучше ту благодарность, что сейчас горела в её груди.

***

      Объявление о смерти Совета Директоров и возобновившемся главенстве Куратора прошло спокойно и быстро. Никто не стал возражать, во всяком случае вслух, ни одному заявлению и распоряжению. И никто не заметил ранений вернувшейся к власти начальницы, которая, конечно, переоделась перед выходом. Попутно новая хозяйка времени и пространства остановила выдачу портфелей без её личного разрешения, а так же ужесточила проверку всех исходящих сообщений. Мелочи безопасности. Но здесь лучше перебдеть, чем недобдеть.       Самое интересное её ждало в кабинете. Помимо неприлично высоко поднятого кресла, Герб оставил после себя ещё кое-что. Во-первых, портфель, до которого он, вероятно, не смог или не успел дотянуться своими ручонками, когда Куратор заявилась. На нем, в углу, был выжжен тот самый знак Лисы, о котором говорил Номер Пять. Карина всегда была склонна к дешёвым эффектам, ничего не скажешь. Но вишенка на торте лежала в выдвижном ящике. Довольно громоздкий, уродливый пейджер с экраном, клавиатурой, красным светодиодом и двумя кнопками: для отправки сообщения и «тревожная» кнопка.       — Что из него вообще можно узнать?       Лайла скучающе развалилась на стуле.       — Пока не знаю, — протянула женщина, — Отправка сообщений, похоже, возможна, только если знаешь имя получателя. Вводишь команду с именем и вуаля, канал открыт.       — А в последнем отправленном есть что-нибудь?       — Милая, не учи маму искать предателей. Конечно, я уже всё проверила. Хотя…       Прищурившись, она на ощупь нашла на столе и поднесла к прибору лупу. Лайла без интереса подкидывала и ловила карандаш.       — Что там? — лениво спросила она, когда Куратор с недоверием усмехнулась.       — Догадка.       Отложив прибор, она спросила дочь:       — Ты помнишь предохранитель Логана-Жерара?       — Тот, который для отслеживания и самоуничтожения деталей, если кто-то будет рыться во внутренностях портфелей?       — Да. Был придуман, как страховка от изучения утерянных портфелей посторонними лицами. Так вот Логан Ли больше, чем создатель предохранителя. Сильно больше.       — Очередная легенда Комиссии, которой за особые заслуги выплачивают повышенную пенсию? — равнодушно предположила девушка.       — Он был легендой ещё за три Куратора до меня.       Лайла не смогла поймать карандаш, но после слов матери практически забыла о нём.       — Он во сколько в филиал попал? — присвистнула она. — В пять?       — Не попал, милая, — Куратор закурила, достав из тумбочки новый мундштук. — Он родился агентом. У нас не поощряются романы между сотрудниками, во избежание драмы на рабочем месте, но создание семей всё же возможно. Любовь не запретить. Как и её плоды. Таких случаев больше, чем ты думаешь, и в каком-то смысле это упрощает набор сотрудников. Хоть и порождает некоторую элитарность таких «детей Комиссии». Как мне известно, Логан быстро проявил исключительную гениальность как в своей стезе, шпионаже, так и в помощи отделу разработок своими идеями. Не все из них были признаны эффективными и пошли в ход. Но Логан был настойчив и терпелив: он делал макеты, работающие прототипы, предлагал отвергнутые идеи раз за разом новым Кураторам, и даже протолкнул-таки парочку. Правда, я сняла их с производства, когда заняла свой пост. И отправила его на заслуженную пенсию. Шикарную, между прочим. Рай на земле ещё до смерти.       — А он что?       — Был крайне недоволен своей удаче, — выдохнув дым, презрительно скривилась Куратор. — Он хотел умереть там же, где родился. Работать, так сказать, до последнего вздоха. Но у нас не предусмотрены памятники и пышные похороны, а для сотрудника такого уровня их было не избежать. К тому же, ему не позволили забрать чертежи и прототипы из архива.       — Неприятно.       — Таковы правила, увы, — пожала плечами Куратор. — Мы бы всё ему отдали, или хотя бы уничтожили, чтобы ни себе, ни людям. Но он забыл сделать патент. Даже предохранитель имеет второе имя, потому что этот Жерар из отдела разработки и помощник Логана озаботился соответствующей документацией. А самому Логану было плевать, ведь его без патентов на руках носили. Он даже подписей не ставил, ведь и без того каждый понимал, кому принадлежит очередное чудо техники. Как я и говорила, элитарность.       — Мам, к чему сейчас этот урок истории Комиссии? — закатила глаза Лайла.       — К тому, что при последней встрече я сказала престарелому гению, что если бы на его творениях и чертежах было бы хоть какое-то указание на его авторство, то мы бы отдали ему разработки. А так они принадлежат компании. Это очень задело его самолюбие.       Она указала взглядом на пейджер.       — А теперь посмотри на оборотную сторону, на крышку отсека с батареей.       Лайла, на всякий случай последовав примеру матери, взяла лупу и поднесла её к указанному месту на гаджете. И разглядела в пластике тонкие линии, выжженные, кажется, раскалённой иглой:

专利

      — Иероглифы, — пожала она плечами. — Они что-то значат?       — «Патент», — Куратор выглядела крайне довольной собой, а глаза горели дьявольским огнём. — К тому же иероглифы китайские.       — И?       — Логан Ли был китайцем по крови. И гордился этим так, что выучил и использовал язык.       — То есть ты думаешь, что технологический гений, которого ты сослала, работает с Лисами? — она вернула пейджер на стол.       — Предполагаю. Нужно всего одно маленькое уточнение, тогда буду уверена. А отсюда у меня рождается мысль и план действий.       Их она уже не стала озвучивать дочери. Мысль состояла в том, что Герба, Карину и, возможно, Логана Ли, объединяло одно: они ненавидели Куратора. Каждому она была как кость в горле, где-то перешла дорогу или наступила на яйца. Даже Номер Икс подходит под этот критерий. Значит ли это, что как минимум в основном составе Лис, самом приближённом к Карине, находятся те, кто мало того, что не согласен с порядками системы, но и кому действующая глава Комиссии нанесла смертельную обиду? Как мелочно и глупо. Но как действенно, если об этом подумать.       Но вместе с тем это хороший маркер. Теперь, чтобы начать давить паразитов, ей нужны сотрудники, которым нечего ей предъявить. У которых нет весомого повода возмущаться и рискнуть всем ради революции. Те, кому плевать на политику, но важна стабильность и порядок. Только таким она сможет доверять. И в голову сразу пришло несколько кандидатур. Женщина нажала кнопку связи с секретаршей.       — Карла?       Голос девушки, ответивший ей, звучал заискивающе, тихо. Но напугано.       — «Да, Госпожа Куратор?»       — Как приятно знать, что ты не забыла мой голос, — язвительно похвалила её женщина. — Дорогая, позови ко мне агентов Теодора и Смоллетта, как можно быстрей.       — «К-конечно, секунду»       — А, и ещё. После этого ты уволена.       — «Что?! Нет, пожалуйста, я же ничего не…»       — Распоряжение напишу позже. Хорошего дня.       — За что ты её так? — нахмурилась Лайла, которая довольно хорошо знала Карлу.       — Она меня давно бесила, — отмахнулась, как от назойливой мухи, Куратор, закуривая очередную сигарету, уже явно не для эстетики. — К тому же без вопросов работала на Герба. Забудь. Для тебя есть крайне важное задание. Поверь, награда будет достойна моей дочери.       — Какая?       — Сюрприз.       После этого она продемонстрировала дочери леденец. Тот самый, который забрала у неё после миссии в консульстве.       — Зачем ты его сохранила?       — Потому что это ещё одна улика, милая.       Она взяла конфетку из горстки, лежащей перед ней, и положила на ладонь рядом с «уликой», фантик которой был такого же цвета.       — Видишь?       Лайла наклонилась над столом и внимательно начала разглядывать леденцы. Сначала показалось, что они одинаковые, даже цвет один и тот же. Но довольно быстро она заметила и поняла то, что тогда, в отеле, заметила Куратор. На конфетке от Номер Икс по краями фантика проходили две тонкие линии красного цвета. А над ней циферки.       — Сто шестьдесят семь?       — Это маркировка из лаборатории. Конфеты похожи, но эта была из экспериментальной партии, — подняла улику к носу дочери женщина. — А значит очень ограниченной. Если образцы провальные, то их на месте утилизируют, но если оказываются относительно удачными, то в целях экономии бюджета партию отдают или продают по низкой стоимости сотрудникам. Выясни, кому досталась эта партия.       — Конфеты могли разойтись по рукам и карманам десятков сотрудников, — Лайла взяла леденец из рук матери, продолжая его разглядывать.       — По одной или две, да. Но ведь их кто-то изначально угостил, как и Номер Икс. Найди источник и приведи ко мне. Можешь начать с отдела разработки и их лаборатории. Я временно дам тебе полномочия для просмотра их документации и доступ в архив, — тут она вспомнила информацию, которую выболтал ей Пятый. — Особо внимательно проверь склад и ремонт портфелей, а так же коммутаторы времени. Но действуй аккуратно и быстро.       — Поняла, — взяв конфетку, кивнула Лайла. — Я пошла?       — Конечно. Приступай, милая.       И прямо в дверях девушка нос к носу столкнулась с Теодором, снимавшим пальто. Сдержанно кивнув, он отступил и пропустил Лайлу, после тихо закрыв за ней дверь. Увидев пятна крови на полу и ковре, он замер, но ничего не сказал.       — Тео, милый! — воскликнула Куратор, и глаза её алчно заблестели.       Она встала из-за стола, широко улыбаясь своему нынешнему фавориту, и изящно протянула руку. Агент с вопросом посмотрел на неё, не припоминая таких замашек за начальницей, но всё же осторожно взял её ладонь в свою. Целовать, конечно, не стал, лишь кивнул, оставив между её пальцами и своим лицом приличное расстояние. И от его внимания в этот момент не ускользнуло, что из-под митенки у локтя начальницы выглядывал край бинта.       — С возвращением, мэм, — он выпрямился и быстро убрал руку. — Вам идёт этот цвет волос.       — Спасибо, — она поправила тёмный локон, — Но всё же я предпочту как можно скорей вернуться в свой естественный. Надеюсь, ты скучал? — сияя, села в любимое, насиженное кресло, закинув ногу на ногу. — Присаживайся, дорогой. Ты один?       — Агент Смоллетт сейчас на миссии, но явится сразу, как вернётся, — отрапортовал мужчина, сев на приготовленный стул.       — А почему ты мне это сообщаешь, а не Карла?       — Ваша секретарша? — немного смутившись, он пояснил, как можно дипломатичней, — Она… я застал её в расстроенных чувствах, мэм. Она не хотела, чтобы вы видели или слышали её в таком виде.       — А, точно, я же её уволила, — вспомнила женщина, поморщившись.       — За что? — искренне удивился агент, знавший, насколько щепетильной и старательной была в своей работе девушка.       — За дело, милый, — нежным голоском ответила Куратор. — Не бери в голову и не суй свой нос. У меня к тебе маленькое поручение, Теодор. Касательно диверсантов. Мне стала известна некоторая информация, но части её требуется уточнение. Мы же не хотим, чтобы под суд попали невиновные?       — Конечно, мэм, — сдержанно кивнул мужчина.       — Я сейчас занимаюсь составлением списка первых подозреваемых из филиала, — она постучала ручкой по уже исписанному на четверть листу бумаги перед собой. — А для тебя у меня поручение вне его стен.       Теодор даже не замечал до этого момента, как расслабился за время отсутствия Куратора в филиале. Но один её такой знакомый, игривый, хищный взгляд дал агенту понять, что нужно было наслаждаться подаренной относительной свободой.       — Тебе нужно навестить твою любимую цель, — промурлыкала женщина, явно довольная создаваемым раскладом. — Совместим приятное с полезным, так сказать.       У Теодора неожиданно сжалось что-то внутри. Сглотнув, он отвёл глаза в сторону, якобы старательно разглядывая понурую золотую рыбку в аквариуме.       — Мэм, я...       — Что такое? — заметив его замешательство, подняла бровь Куратор.       — Прошу прощения, — он поборол в себе желание ослабить галстук, — Но я не могу. За то время, пока вы отсутствовали в должности, я был отстранён от всех дел, связанных с семьёй Харгривз и Номер Икс в частности.       Но Куратор на это беспечно пожала плечами.       — Что ж, я возвращаю тебя к ним, — и она вернулась глазами к списку. — Кто, как не ты, Тео?       Сжав до боли пальцы в замок, мужчина чётко и спокойно, насколько у него хватало смелости, уточнил:       — Мэм, я был отстранён по собственному желанию.       Куратор замерла. Её пальцы, сжимавшие ручку, побелели. Теодор снова сглотнул. Как тяжело ему далось первое за эти годы службы «не хочу». И как страшны ему сейчас казались последствия. Особенно с учётом пятен крови под его ногами.       — А с каких пор у корректоров считается за профессионализм иметь собственные желания? — так доброжелательно, что захотелось умереть на месте, спросила у него поднявшая совсем не добрые глаза Куратор. — У Номера Пять они тоже были, знаешь ли.       — Мэм, мне лишь кажется, что я не способен…       — У меня хорошее настроение, Тео, — тихо перебила она его слабую попытку оправдаться, — Но я всё же на грани от небольшого нервного срыва. Намёк ясен?       И агент подчинился.       — Что я должен сделать?       — Рада, что мы понимаем друг друга, — как по щелчку, вернулась к своему доброму расположению духа Куратор, и продемонстрировала подчинённому гаджет, лежащий на столе. — По моим данным, диверсанты общаются с помощью пейджеров. Задача простая: найти такой или похожий у Номер Икс, оценить состояние, просмотреть по возможности сообщения и проверить на нём наличие иероглифов.       — Может, я просто принесу этот пейджер вам?       — Я бы так и сказала, если бы было нужно.       — Понял, виноват. Это всё?       — Да. Поручить тебе устранить девчонку я пока не могу, — она убрала пейджер в стол. — Нужно сосредоточить силы на другие моменты.       Тут она на секунду одарила Теодора таким взглядом, что у него пробежали по спине холодные мурашки.       — И к тому же третьего проваленного задания я тебе просто не смогу простить. А мне бы очень не хотелось увольнять такого мужчину, — а потом, изящно потянувшись, она зевнула. — Нам ни к чему спешить. Смерть Номер Икс лишь вопрос времени. У нас с тобой впереди, в ближайшем будущем, ещё суд над диверсантами. Так что иди работай, Тео.       — Да, мэм, — привычно ответил корректор.

***

      Как только Пятый материализовался в торговом зале магазина, ему в нос ударил знакомый, мерзкий запах крови. Тишина и подобные запахи — самая лучшая почва для зарождения тревоги. Которая на глазах публики превратилась в панику, когда под ногами Номер Пять увидел написанные кровью слова. Он рванул наверх по лестнице, в жилую часть магазина. И замер, увидев накрытое простынёй тело на стоматологическом кресле. Воображение было так любезно, что тут же нарисовало каждого из членов семьи Пятого под этой простынёй.       Не желая гадать и оттягивать страшное, парень поставил драгоценный портфель на пол и предательски дрожащими руками открыл лицо трупа. Картина расправы была мерзкой, весьма в стиле шведов. Но это был всего лишь Элиот. «Всего лишь», что за ужас. Скажи Пятый такое вслух, да ещё при Икс например, его бы с дерьмом сожрали. Конечно, бедолагу Элиота очень жаль, но Харгривз ничего не мог поделать с облегчением, что в этой луже крови лежит не кто-то из его семьи.       Но где остальные? Время тикает, и его не достаточно даже на скорбь. Накрыв тело помощника, Пятый снова подхватил портфель и переместился в жилую часть. В гостиной он застал Диего и Лютера. Мужчины с постными лицами сидели на диване перед наполовину пустой тарелкой бутербродов. Они как по команде обернулись на хорошо знакомый звук телепортации.       — Вернулся, — ворчливо сказал Диего.       — Видел? — Лютер кивнул на дверь в зал.       — Да, — поставив портфель под стол, Пятый начал быстро снимать пиджак и галстук, попутно двигаясь к раковине. — Это шведы.       — Знаем, — дожёвывая бутерброд, кивнул Лютер. — Астрид уже догадалась.       — Ну, земляки всё-таки, — нашёл время и повод для усмешки Пятый, включая воду.       Только в этот момент до его братьев дошло, что он смывает с рук и лица. И в чём его одежда.       — Ты немного в крови, — заикнулся Лютер.       — Весь в крови, — поправил его Диего, вставая с дивана. — Пятый, что ты опять натворил?       — Я не натворил, а работал.       Он замолчал на некоторое время, пока отмывал волосы. Диего протянул брату полотенец для рук.       — И не зря, — наспех вытеревшись, парень попытался этим же полотенцем минимизировать следы крови на пиджаке и жилете. — Я нашёл дорогу домой.       — Что? — даже растерялся от такой скорости развития событий Лютер, — Как?       — Детали не важны, — Пятый быстро снял рубашку и начал заливать кровь перекисью, — Но я заключил сделку, чтобы вернуться в наше время.       — А как же судный день?       Пятна были ещё достаточно свежими, так что под напором перекиси, мыла и ледяной воды исчезли за считанные секунды. С силой отжав воду с рубашки, Пятый надел её обратно. На нём высохнет.       — Его не будет. Ни его, ни апокалипсиса.       И, до сих пор не позволяя себя верить, что всё вот-вот закончится, он выдохнул, улыбнувшись:       — Я всё устроил.       Затем он немного пораскинул мозгами и, оглядевшись, спросил, нахмурившись:       — А Икс где?       — Ушла буквально полчаса назад. Сказала, что домой.       — Ага. Боится, что с её друзьями могли тоже что-то сделать.       Лицо Пятого чуть ли не позеленело. Она что, издевается над ним, да? Заставляет его восполнять упущенный подростковый опыт беготни за девчонками?       — Её надо развернуть прямо сейчас! — он начал впопыхах залезать в жилет, — Времени в обрез!       — То есть?       — У нас чуть меньше, чем два часа до отправления, — надев пиджак, Пятый телепортировался к столу с приборами. — Это единственное условие. Мы должны собраться в одно место.       — У тебя же есть её домашний номер телефона, — вспомнил Диего. — Диктуй, я позвоню.       — Нет, не надо, — довольно резко остановил его брат, закончив копаться над столом. — Я сам всё с ней устрою. Нужно собрать остальных. Лютер, ты за Эллисон. Диего — за Клаусом. Я позвоню Икс и иду за Ваней. Встречаемся в нашем переулке через… — переместившись к братьям, он протянул им наручные часы, — Час и сорок три минуты.       — Не густо.       — Могло быть хуже.       — Ладно, сделаем это.       Но Диего не горел таким же энтузиазмом. Он перехватил Пятого за плечо, когда тот шёл к телефону.       — Воу воу воу, тихо. А как же папа? Как же Кеннеди?       Пятый откинул его руку. Казалось, он сейчас врежет Номеру Два и прав будет.       — Диего, у нас есть шанс вернуться домой и всё исправить, и мы им воспользуемся. Элиота уже убили из-за нас, и в чём Икс права, так это в том, что могут быть ещё жертвы.       — Тогда я хотя бы должен поговорить с Лайлой.       — Да Лайле плевать на тебя, Диего! — сорвавшись, заорал на него Пятый. — Всегда было плевать!       — А эта не та Лайла, которая, по словам Астрид, отдала твой нож этим шведам? — тихо уточнил Лютер, за что тут же был испепелён взглядом брата.       — Ещё одно очко в мою пользу, — Пять напротив, был весьма доволен этим. — Она член Комиссии, и это уже подтверждённый факт. Она использовала тебя, чтобы добраться до меня. На понятном тебе языке — ты Освальд в этой истории. Просто марионетка, — и когда от Диего не последовало очередных возражений, Пятый позволил себе успокоиться. — Надеюсь, это достаточно отрезвит тебя, чтобы ты не решил потратить на неё хоть минуту нашего времени. За дело.       — Сэм?       Астрид, держа наготове заряженный револьвер, влетела в квартиру. Сердце бешено стучало после скоростного заезда на велосипеде и из-за не отступающей тревоги. Никто ей не ответил. В ванной пусто, в кухне так же. Везде чистота, как и обычно. Постучалась и вошла в комнату, ведь на сегодняшний день правило неприкосновенности чужой территории действовало с некоторыми оговорками. Но и здесь ничего, только на столе лежит блокнот с исписанными страницами. Была мысль заглянуть в него, но шорох за спиной перетянул всё внимание на себя. Вскинув револьвер, девушка бесшумными шагами подошла к своей комнате, откуда и раздавался только что звук. Но когда она распахнула дверь, на неё уставились два умных голубых глаза. Пёс, кажется, только что крепко спал, и когда дверь распахнулась, был пойман врасплох. А увидев хозяйку, чуть ли не кубарем свалился с её кровати от радости.       — Шери! — бросив сумку на стол, она обвила шею питомца руками. — Маленький мой, всё хорошо, я дома. Всё хорошо.       Нельзя было сказать точно, что всё хорошо, но хотя бы дома нет признаков насилия. Шерлок, поскуливая от переизбытка эмоций, вырывался из объятий девушки, чтобы облизать ей руки и лицо. И Астрид, смеясь, позволила ему это сделать. Как же хорошо оказалось вернуться домой после нескольких дней отсутствия и, будем честны, какого-то сплошного кошмара. Вот бы так и остаться здесь.       Идиллию прервал телефонный звонок. Выпустив рвущегося за ней Шерлока из комнаты, девушка прикрыла дверь и подняла настойчиво звонящую трубку.       — Сэмми? — почему-то спросила она, хотя с чего бы детективу звонить к себе домой.       — «Икс, бегом обратно к Элиоту»       Никогда прежде Астрид не думала, даже на секунду представить не могла, что голос Пятого вызовет в ней раздражение. Упав плечом на стену, он сжала трубку.       — Элиота больше нет, если ты ещё не в курсе.       — «Я знаю, прости, не так выразился. Тебе нужно срочно вернуться»       Говорил он торопливо, сбивчиво. Астрид, забыв обиду, забеспокоилась.       — Что случилось?       — «Потом объясню, нельзя терять времени, — он просто взмолился. — Астрид, ты мне нужна»       Не слова, а заклинание, иначе это никак не назвать.       — Скоро буду, — не раздумывая не секунды, решительно ответила девушка. — Я возьму с собой Шери.       — «Ни в коем случае! — он тут же сбавил тон на более извинительный, — Он ни к чему и даже помешает. Буду ждать тебя в нашем переулке. Времени около полутора часа, не больше»       — Я управлюсь за полчаса.       Дождавшись, когда Пятый повесит трубку, Астрид открыла дверь комнаты, чтобы забрать сумку. И тут же встретилась со взглядом тёмно-серых глаз, так хорошо ей, к сожалению, знакомых. Теодор, держащий руки в карманах неизменного чёрного пальто, абсолютно спокойно отреагировал на направленное на него дуло револьвера.       — Ты, как обычно, не здороваешься.       — А тебя, как обычно, никто не приглашал.       Шерлок, высунув язык, трусцой подбежал к мужчине, обнюхал его ноги, чихнул и, виляя хвостом, уселся, смотря то на гостя, то на Астрид.       — Ну, твой пёс мне рад.       — Радуется, что сможет отгрызть тебе лицо, — коротко улыбнулась девушка. — В прошлый раз же не получилось.       — Здравствуй, Астрид, — неожиданно как для девушки, так и для самого себя, Теодор искренне улыбнулся, услышав её язвительность. — Это странно, но рад тебя видеть.       — Не взаимно, — в некотором замешательстве огрызнулась Икс.       — А вот это уже не странно.       — Правила моего гостеприимства ты знаешь — оружие на стол.       — У меня его нет, — он развёл руками.       — Да ну? — усмехнулась девушка. — Киллер, и без оружия? Отобрали за плохое поведение?       — Я здесь не как киллер. Мне что, раздеться, чтобы ты поверила?       — Я и такое ради своей безопасности переживу, — впрочем, несмотря на этот обмен колкостями, уже опускала револьвер Астрид.       — А я — нет. Я, вообще-то, скромный парень.       — Если ты не убивать пришёл, значит хочешь о чём-то поговорить, — и она окончательно убрала оружие в кобуру.       Почему-то Астрид действительно поверила ему. Почему-то ей казалось, что даже когда она увидела его и вскинула револьвер, то сделала это скорей машинально, а не от страха. Похоже, это уже просто их приветствие, а не реальная угроза.       — И если так, то давай сразу к делу, у меня мало времени.       Киллер убрал руки в карманы штанов, наблюдая, как девушка прошла мимо и взяла со стола сумочку. Место в комнате было мало, так что ей пришлось подойти к мужчине на половину расстояния вытянутой руки. И Теодор с удивлением отметил, насколько спокойно она позволила ему находиться так близко, да ещё и на несколько секунд оказаться за своей спиной.       — В Комиссии что-то начинается, — поймав себя на том, что смотрит на её шею, открытую из-за собранных в короткий хвост волос, он отвёл взгляд на весёлую морду Шерлока.       — А мне какое дело? — Астрид повернулась к нему, скрестив руки на груди.       — Это связано с Лисами.       — Так, если это какие-то шпионские игры, то я пошла.       — А если нет?       — Ты работаешь на Куратора, а я, как уже глупо отрицать, имею отношение к Лисам, — она набросила ремень почему-то открытой сумки на плечо, намереваясь уйти. — Думаешь, я поверю, что ты сейчас хочешь поделиться чем-то важным для меня, и это ни разу не ловушка?       Казалось бы, да и пусть уходит. Агент выполнил свою работу ещё пока она говорила по телефону, и ему незачем было оставаться. Он уже нарушает регламент проведения миссии такого рода, и если Номер Икс сейчас уйдёт, она остановит его от дальнейших, более серьёзных нарушений. Ему самому надо остановиться и вернуться в Комиссию. Но Теодор остановил не себя, а девушку, когда она почти прошла мимо него.       — Астрид, до встречи с тобой я выполнял свою работу так, что мне не у кого было просить прощения, — и когда спустя пару секунд она не вырвала свой локоть из его руки, он продолжил, стараясь не отвести взгляд. — Не скажу, что я был всем доволен, в том числе и своей деятельностью, но всё же вопросами не задавался и спал относительно крепко. И хотел бы вернуться к этому. Вернуть себе покой. Тем, что убью тебя, я этого не добьюсь, к тому же я этого не хочу делать. А просто отстраниться от этой ситуации, чтобы время сгладило углы, мне не дают. Так что вынужден пойти самым тяжёлым путём и... Хотя бы попытаться тебя смягчить.       Ему казалось чем-то удивительным, если не чудом, что Номер Икс не только не врезала ему, но даже не попыталась отдёрнуть руку. Она внимательно слушала его, и под конец этой речи с её лица исчезли последние следы холодного презрения. Во всяком случае, Теодору так казалось. И хотелось верить.       — "Получить прощение" язык не поворачивается сказать? — с иронией спросила девушка, приняв про себя какое-то решение.       — Именно, — отпустив её локоть, Тео сделал небольшой шаг назад, потому что Шерлок перестал быть забавным и странно на него смотрел. — Ты ещё в первый раз достаточно точно выразила свою позицию на этот счёт, а я не из настырных ухажёров.       Астрид усмехнулась, сняла с плеча сумку и, вновь пройдя мимо Теодора, отодвинула стул, указав на него лёгким жестом. Сама села на кровать, куда тут же запрыгнул Шерлок, чтобы улечься рядом.       — По моему опыту, когда ты начинаешь задаваться вопросами, то процесс уже необратим.       — Дай мне шанс получить свой опыт, — он снял пальто, под которым что-то стало жарко, и сел на предложенный стул, уперев локти в колени.       — Хорошо, допустим, верю, — почёсывая пса за ухом, подытожила Астрид. — Но если вдруг что — я спущу на тебя Шерлока.       — Это не похоже на доверие.       — Потому что я из вежливости это говорю.       — На вежливость тоже не похоже.       — Время, Теодор. Как планируешь сглаживать углы?       — Информацией. Действиями не могу, уж извини, служба.       Информацией служба делиться тоже не позволяла, но сегодня он сделает небольшое, первое и последнее исключение. Ослабив пальцами галстук, Теодор перешёл к сути:       — Куратор вернулась в Комиссию и, кажется, ей кто-то слил какую-то информацию о Лисах.       — Она же бежала.       — Да, после вашего перемещения в Даллас её понизили и она скрылась. Но вернулась утром. И объявила, что вынуждена вновь взять на себя руководство, потому что кто-то перебил весь Совет Директоров, включая главу.       — Я в вашей иерархии не разбираюсь.       — Это те, кто фактически правят Комиссией. Считаются, точней считались, лучшими из лучших работников и профи своих дел. Глава там уже несколько поколений бессменный.       — Дряхлый старик в инвалидном кресле, окружённый кучей приборов жизнеобеспечения?       — Нет, — и ожидая реакции, он с хитрой улыбкой наклонился к Астрид ближе. — Золотая рыбка.       Эффект был достигнут, глаза девушки округлились. Отбросив вновь выбивающуюся из короткого хвоста вьющуюся прядь, Тео пояснил:       — Говорят, он умирал от рака лёгких, ещё когда был Куратором, но так хотел жить, что направил все ему доступные ресурсы на разработку способа перенести его сознание в другое тело. Однако болезнь была быстрей учёных. Тогда он согласился на то, чего к тому моменту смогли достигнуть. А почти все эксперименты ставились на рыбках.       — И он согласился на это? — не поверила Астрид. — Стать рыбой?       — Да. Ему соорудили специальное тело с аквариумом вместо головы, впихнули туда фильтр, переводчик…       — С рыбьего? — судя по лицу девушки, она с каждым предложением всё больше ощущала себя Алисой в стране чудес.       — Представь себе, — пожал плечами Теодор. — Там ещё отверстие для курения было. Я на портрете в зале заседаний видел.       — Рыба, которая курит?! Он же умирал от рака лёгких.       — Люди не учатся на ошибках, если избежали последствий, — уже открыто посмеивался с её реакции Теодор. — В общем, когда этот эксперимент удался и был обнародован, быстро ввели запрет на продолжение разработок. Всё, чего удалось достигнуть, строго засекретили, оставив Эй-Джею право быть единственным и последним пользователем. Всё же, власть не должна оставаться в одних и тех же руках, и теоретическое бессмертие этому не способствует. И теперь глава просто раз в десяток лет обновляет «рыбку» для своего разума.       — Вряд ли он был рад такому исходу.       — Ну, своего он, по сути, добился. На что люди только не идут, чтобы жить вечно.       — Только ему, похоже, не удалось.       — Вероятно, — вздохнул Теодор. — Убить рыбку всё же проще, чем человека. Только до этого никто не покушался на Совет. Кураторы филиалов идут после них по власти, но они все, почему-то, до сих пор ничего не предприняли, с главным филиалом не связались и к людям не выходят. Так что всё сейчас сосредоточено в главном филиале, то есть нашем.       — А сколько этих филиалов?       — Известных — три, включая нас. Засекреченных и уничтоженных — бог его знает.       — Я мало что в этом понимаю, но разве пока Куратора не было, назначили же какого-то заместителя? Разве не он должен был стать управляющим в такой ситуации?       — Да, заместитель был, — согласился Теодор. — И неплохой. Мне нравилось с ним работать. Только я его после возвращения Куратора не видел. Зато видел кучу крови в кабинете, где он работал.       Астрид многозначительно промолчала. Теодор тоже не посчитал нужным озвучивать напрашивающийся вывод.       — Получается, что Куратор сейчас во главе Комиссии?       — Именно.       — Какое интересное совпадение.       — Я сам знаю, на что это похоже, — нахмурился мужчина. — Только без чётких доказательств её причастности это лишь домыслы и, да, совпадение.       — Кто-то по её указке расчистил путь.       — Если так, то этот кто-то вряд ли находился в филиале. У неё не было доступа, это проверено.       — Это могли быть шведы, — решила предположить Астрид.       — Которые трое братьев?       — Да. Они здесь по наши головы и могли встретиться с Куратором.       — Они здесь как раз по приказу Совета Директоров, — покачал головой Теодор, ощущая возрастающую потребность закурить, но сдерживая себя при некурящей девушке. — Может они и не в курсе, что Куратор была понижена, но точно знали, что своё начальство убивать нельзя.       — Хорошо, очень познавательно, — легко хлопнув себя по коленям, вздохнула девушка. — Особенно про рыбу. Но мне вся эта информация зачем?       — Ведётся расследование, и в любом случае публике нужно предоставить виновных. На кого, по-твоему, укажет Куратор?       — На Лис? — догадалась она.       — Скорей всего. Ей же нужен легальный повод избавиться от оппозиции, когда она вычислит участников. К тому же... — отчего-то боясь её задеть, он понизил голос, — А если они правда виновны?       — Ты сам-то в это веришь? — скептически скривилась Икс.       — Я верю фактам и доказательствам. А если их нет, то должен оставаться на стороне своего начальства.       — Наплевав на то, что сам думаешь и чувствуешь. Как в твоём стиле.       — Ты же знаешь, что эта дискуссия между нами ни к чему не приведёт, — примирительно поднял руки Теодор. — Мы в разных ситуациях и по разные стороны.       — Я виделась и с лидером Лис, и с Куратором, — немного подумав, твёрдо заявила Астрид. — Поэтому уверена, что это всё же вторая устроила смерть вашего Совета. У Лис цель в первую очередь не захват власти, а уничтожение именно Куратора.       — Был повод?       — А не догадываешься? Боюсь, теперь она покажет, от чего всех хотели спасти Лисы.       — Не гиперболизируй, — возразил агент. — Да, она гордая, жадная до власти, как и любой политик, но я не думаю, что от неё нужно "спасать". Она заслужила свой пост годами работы, и просто так бы его не получила.       — Если только вновь от кого-нибудь не избавилась.       — Не будем и эту тему развивать.       — Соглашусь. И что будет дальше? С Лисами, когда она спихнёт на них смерть Совета?       — Расследование и суд по регламенту над каждым, чью причастность она докажет. По закону они всё же диверсанты, а не оппозиция, — он недовольно поджал губы, сцепив пальцы в замок у подбородка. — Только вот судить их должен был бы Совет Директоров.       — Я всё равно ни на что не могу сейчас повлиять. Я потеряла связь с Лисами.       — Я пришёл говорить не с Лисами, а с тобой. Предупреждён, значит вооружён. Куратор будет судить каждого причастного. А твоя причастность доказана.       Он пожалел, что сказал это, потому что только начавшееся между ними спокойное доверие пошатнулось. Астрид посерьёзнела, пальцами чуть сжала холку питомца. Почувствовав этот жест, только прикрывший глаза Шерлок поднял косматую голову и уставился, казалось, в самую душу агента.       — Неофициально, — быстро исправился Теодор. — Никакого приказа пока нет. А без бумажки никого не имеют права трогать.       — Я думала, что быть наивной до неприличия, это моя роль, — всё же сбавив обороты, нежно погладила пса по длинной морде Астрид.       — Я говорю, исходя из своего опыта работы в этой системе. Даже если в ней происходят неполадки, это не значит, что мы должны окунаться в хаос и своеволие.       Девушка даже комментировать это не стала. Теодор свято и до последнего будет верить в непогрешимость своей системы, регламенты и так далее. Ему просто страшно взглянуть в лицо правде и, возможно, принять, что он ошибается и делал это много лет. Она хорошо знала это чувство, когда смена курса и перерождение мнений кажется концом света и предательством всего, что было важно. Перетянуть его на свою сторону невозможно, пока он отказывается снимать розовые очки.       — Куратор не говорила, кто слил ей информацию? — переключилась она на другую тему.       — Нет, — поддержал этот переход Тео. — Но я могу лишь предположить, что тот же, кто убил Совет. Она слишком быстро начала разворачивать поисковую деятельность, значит, вернулась уже с данными для неё. Возможно, у вас крыса.       — Круто, — она коротко провела пальцами по волосам, горько, раздражённо усмехнувшись. — Теперь за мной будут охотиться и из-за семьи, и из-за Лис.       И ни во что из этого она даже не хотела вписываться. Академию и спасение мира давно оставила в прошлом, гражданскую войну в Комиссии изначально в гробу видала. Ну разве это справедливо?       — В любом случае, спасибо, — примирившись с грузом новой информации, Астрид подняла глаза на задумавшегося о чём-то Тео. — Знаешь, будет иронично, если когда мою вину официально признают, то на устранение отправят тебя.       — Мне кажется, так и будет, — совсем не весело согласился он. — Только я откажусь.       — Заболел что ли? А как же твоё "я просто солдат, выполняю приказы, такой печальный и загадочный"?       — Когда я говорил, что я печальный и загадочный? — встрепенулся Теодор.       — За тебя всё сказало это пальто.       Взглянув на то самое пальто, висящее на спинке стула, Теодор тихо рассмеялся. Да уж, он так привык к этой вещи, что уже забыл, как она смотрится на нём, особенно в ветреную погоду. Может, Номер Икс и права, и что-то в этом есть.       — Если я не справлюсь ещё раз, меня и уволить могут, — более серьёзно пояснил он, наконец, своё заявление. — А я не справлюсь. Ты цель не моего уровня.       Когда Теодор осознал, что они оба несколько секунд просто смотрят друг на друга, он первый отвёл глаза и поспешил напомнить:       — Ты идти хотела.       — Вот чёрт, время! — тут же спохватилась девушка, вскочив и бросившись к выходу из комнаты, не забыв сумку и револьвер. — Давай тоже выметайся.       — А можно я ещё посижу? — тихо и нерешительно спросил мужчина ей в спину.       — Чего? — повернулась Астрид, застыв в проходе.       — Я не знаю, что начнётся в Комиссии после моего возвращения, но думаю, что ничего хорошего, — он удручённо провёл рукой по щеке, — Хочу продлить затишье перед бурей. Если, конечно, я всё же смог сгладить углы.       Как бы Астрид не относилась к Теодору, в этот момент, специально или нет, он вдруг сделал такое лицо, что отказ, формировавшийся в рыжей голове, начал стремительно таять. Гретта называла такие чувственные глаза «взглядом побитой собаки» и говорила, что большинство женщин перед этим крайне уязвимы. И в этот день Астрид пришлось признать, что она, кажется, не исключение. Все «за» быстро наваляли всем «против», и девушка всё же сдалась:       — На кухне посиди, — буркнула она, отворачиваясь, — Нечего тебе в моей комнате делать.       — Спасибо.       И уже из коридора она бросила.       — И покорми Шерлока, а то он съест тебя!       Мужчина с собакой переглянулись. Питомец, увидев вопросительный взгляд Теодора, радостно высунул язык. Очаровательно, но Тео всё ещё хорошо помнит, как это чудовище действительно чуть не отгрызло ему лицо. Услышав, как захлопнулась дверь, агент послушно встал, закатал рукава и покинул комнату в сопровождении виляющего хвостом пса.       — Зачем тебя кормить? — пока искал в кухонных полках корм, спросил он, — Ты и так здоровый.       На это Шерлок что-то заворчал, тыкаясь мордой под руку мужчины. Пришлось его гладить и чесать за ухом.       — Выгуливать хоть, надеюсь, тебя не надо?       — Пятый!       Девушка круто завернула в переулок, чуть ли не на ходу спрыгивая с велосипеда. Если не считать времени, потраченного на Теодора, она действительно уложилась в полчаса. В переулке, рядом с уже даже родным мусорным баком её нетерпеливо ждали Лютер и Пять. Увидев её, Номер Один облегчённо вздохнул, но его брат словно стал только более напряжённым.       — Что за срочность?       Оставив велосипед у кирпичной стены, она бросилась к парню. И учуяла запах, который, конечно, мог исходить из дома Элиота, что было бы объяснимо, но, кажется, шёл от Пятого. Снова запах крови.       — Ты цел? — она смотрела на него, но источника запаха не видела.       — Да, — коротко ответил парень, не смотря подруге в глаза. — А вот Клаус, кажется, не очень.       Только сейчас, когда Пятый указал в сторону, Астрид увидела до этого скрытого от её глаз Клауса. Бледного, сидящего на асфальте с таким потерянным и больным видом, словно сам не понимал, как здесь оказался. Ещё большей живописности этой картине добавляла лужа рвоты рядом с ним.       — Осмотришь его?       — Конечно.       Астрид казалось по телефону, что дело действительно неотложное и важное. Чуть ли не между жизнью и смертью. Но теперь Пятый не выглядел и в половину таким встревоженным, каким был по телефону. Да, он всё ещё нервничал, но на нормальном для себя уровне. Пока девушка проверяла Клауса, Лютер хотел было подойти к ней, может чем-нибудь помочь, а может и поговорить, но брат, увидев это, вцепился ему в рукав и потянул к себе.       — Ничего ей не говори, понял? — требовательно прошептал он.       — Что не говорить? — не дошло до мужчины.       — Что мы сейчас вернёмся домой, — ещё тише, поглядывая на спину девушки, пояснил Пять. — Понял или нет?       — Хорошо, — растерянно согласился Лютер. — А что…       — Она откажется прыгать, если мы ей скажем. И просто уйдёт.       — Что? Почему?       Лютер посмотрел в спину девушки, возящейся с Клаусом. И ему почему-то стало тяжело и отвратно. Он видел страдания Эллисон от её осознания, что меньше, чем через час, она навсегда расстанется с мужем, с только наладившейся здесь жизнью. Диего тоже было нелегко, даже если его пассия по мнению Икс и Пятого была предателем. Он никогда не поговорит с ней, и, может, до конца жизни будет задаваться бесконечными вопросами «а что, если…?». И пусть Лютер мало что знает о жизни Астрид, он понимает, что и она лишается чего-то крайне важного. Или же... Её лишают.       — Ты её сюда обманом привёл? — в ужасе осознал Номер Один, вырывая рукав из пальцев брата.       — Лютер, — он предупреждающе подняв указательный палец, — Делай, как я говорю, иначе всё накроется и уже никто не вернётся. Конец света, помнишь?       В этот момент Клауса снова чуть не вырвало, и Астрид сочувствующе поддержала его, чтобы он не хлопнулся на асфальт.       — Ребята, а что происходит? — икнув, громко спросил мужчина, всё ещё дезориентированный в пространстве. — Мы что, собираемся куда-то?       — Как ты вообще дошёл сюда в таком состоянии? — удручённо покачала головой девушка, держа друга за худые плечи.       — Ой, Икс, — словно только её увидел, расплылся в улыбке Клаус, тут же легонько хлопнув себя по лбу, — То есть, прости, Астрид. Никак не привыкну. Такое красивое имя, знаешь, тебе очень подходит.       — Спасибо, — вымученно улыбнувшись, она оглянулась на его братьев. — У него те же симптомы, что и вчера вечером, только хуже. Клаус, не хочу соглашаться с твоим отцом, но что ты принимал?       — Немножко Бена, к своему сожалению… — вздохнул и поморщился мужчина, растирая грудь ладонью.       — Чего? — Астрид ожидала услышать что угодно, кроме этого.       — Ну да, согласен, не так выразился, — он потёр глаза пальцами. — Множко. Очень даже, — неожиданно он раздосадовано вскрикнул, обращаясь, кажется, к луже своей рвоты. — Пошёл нахрен, я тебе больше не разрешу так делать, пока не научишься себя вести. Придурок, — и, словно ища поддержки, пояснил Астрид. — Подумать только, из-за какой-то юбки, представляешь?       — Да уж, — она поджала губы, констатировав, что помимо этого бреда и слабости, физически Клаус в порядке, — Ужас.       А потом встала и снова повернулась к Лютеру и Пятому.       — Не помню за вами такой трепетной заботы о нём, так что не верится, что вы меня из-за Клауса позвали.       Лютер, покосившись на брата, ничего не сказал, даже поспешив отвернуться, якобы всматриваясь в начало переулка. А Пятый, от которого она особенно ждала объяснений, отреагировал довольно резко:       — Я всё объясню, когда остальные соберутся, — отрезал он, ходя из стороны в сторону. — Это важная информация, Икс. А я не попугай, чтобы повторять её по сто раз.       Ладно, хорошо, очередной семейный совет. Она умеет ждать, так что подождём. Правда, на душе как-то неспокойно стало от этой его реакции.

***

      Сэм остановился перед главным входом в магазин уценённой техники. Именно сюда его привёл номер, который Астрид оставила Грибсу для связи по поводу анализов. Он их забрал, конечно, но пока не смотрел. Когда он получил номер, это уже было не в списке приоритетов. По этому адресу, если верить справочнику, помимо магазина располагался дом его владельца, Элиота Эдисона. Звонить Сэм не стал, боясь выдать всей загадочной компании, что он уже у них на хвосте.       Оглядевшись по сторонам, Уокер потянул на себя двери, но они оказались заперты. И это посреди рабочего дня?       — Ладно, — шмыгнув носом, принял вызов детектив.       Вернувшись к машине, припаркованной от греха за углом, он достал из глубин бардачка предмет, только за наличие которого ему уже прилетало от Гретты. В руках звякнул набор отмычек. Сэм клялся, что будет применять его только в экстренных ситуациях. Но так как чёткой формулировки таких ситуаций его привести не заставили, он решил, что потребность вскрыть магазин сегодня является экстренной. Он ещё более внимательно посмотрел по сторонам, чтобы не быть замеченным случайным редким прохожим, и склонился над замком. Права была Гретта, когда говорила, что загадки сносят ему крышу. Но ради такой загадки и голову не страшно потерять.       Возиться долго не пришлось: замок оказался классическим донельзя, Уокер такие вскрывать ещё в полицейской академии научился. Он прошмыгнул внутрь, и только прикрыл за собой дверь, ещё даже не повернувшись лицом в магазин, как замер, словно лань у водопоя. Потому что ему в нос ударил терпкий, вязкий запах, от которого волосы встали дыбом. Явственный, тошнотный запах крови. Если элемент веселья и азарта в этой погоне за тайной Астрид Миллиган и присутствовал до этого момента, то от него не осталось и следа. Уокер достал из кобуры пистолет.       Теперь его шаги были еле слышны, а взглядом он невольно начал оценивать любое теоретическое укрытие. Источник запаха обнаружился спустя пару шагов. У Сэма сердце сначала замерло, а потом зашлось в разы быстрей. И дело даже не в огромной, сука, кровавой надписи на полу. Общаясь с Астрид, он вольно-невольно, а изучил за столько времени какие-то основы и слова шведского языка. Прочесть, что именно было написано, он не мог, но то, что это родной язык его подруги он не сомневался. Что-то про глаза…       Кровавая надпись. Как по Конан Дойлю. Ещё и на шведском. Если бы он плохо знал Астрид, то сейчас бы не грешно было подумать, что она какой-нибудь маньяк. Ирония, как повторяется история. Но значит и этому должно быть здравое, насколько можно, объяснение.       За дверью второго, чёрного хода, он услышал какие-то голоса, так что идти туда, конечно, и не думал. Но и подслушать здесь ничего не вышло бы: дверь толстая, только бубнёж какой-то разбирался, да и в случае чего ему негде было бы здесь спрятаться. А быть пойманным в такой ситуации ему, пожалуй, ой как не хотелось. Значит остался путь на второй этаж.       Жуть продолжалась, и Уокер, бывалый детектив, видавший всякое, к своему стыду почувствовал желание бросить всё и смотаться, пока не поздно. Не из-за окровавленного стоматологического кресла, которое встречало его в конце лестницы, вовсе нет. Впервые в жизни он подумал «а хочу ли я знать?». Потому что дело в этот раз касалось кого-то ему очень близкого. Дело касалось Астрид, и Сэм, пусть ноги и продолжали движение по этажу, а глаза жадно искали зацепки, головой боялся узнать что-то, после чего потеряет свою подругу. Не из-за нарушенного доверия, ведь она просила не следить и не разнюхивать. А потому что сможет ли он смириться с тем, что она связана с чем-то страшным?       Успокойся, Уокер. Она же говорила, и не раз, что не связана с криминалом. И не врала, ты перед богом в этом поклясться мог бы. Этому всему есть объяснение. Твою мать… А что, если это кровь Астрид? Он её не видел с того приёма, и последний её след был оставлен в больнице у Грибса. Неутешительные мысли, догадки, сомнения и вопросы сталкивались неконтролируемым потоком, пока он не вышел в, кажется, гостиную. Вот здесь магазин переходит в дом Эдисона. А значит тут тоже можно что-то найти. Первым делом детектив отметил, что везде валялся различный металлический хлам в перемешку с кипами бумаг. Но нет, если приглядеться, не совсем хлам. Убрав пистолет, Сэм приблизился к одному из столов: часы, камеры, сломанные радио, мотки проводов, лампочки, транзисторы, различные антенны, под столом разобранный на мелкие запчасти телевизор. А на другом столе какие-то приборы самоделки, своего рода Франкенштейны, собранные из других, более нормальных и привычных предметов техники. Качество любителя, конечно, но, главное, что они рабочие. Вот только что призваны фиксировать и рассчитывать эти машины?       Но на машины стало как-то почти наплевать, когда Уокер увидел, чем обклеены стены этой комнаты. Допустим, вырезки про НЛО его не смущают, он не раз уже сталкивался с любителями теорий заговора и прочими фриками. Над ним маг и гадатель под марихуаной живёт, чему ему удивляться? А вот пробковая доска, повешенная здесь, вероятно, совсем недавно, стала настоящим открытием. Одного взгляда на неё хватило, чтобы детективная чуйка выкрикнула «джекпот».       — Вот оно, — прошептал Сэм, чуть ли не уткнувшись носом в этот кладезь информации.       Чёрно-белые фотографии являлись центром всей композиции. Сделаны в одном месте, даже ракурс один и тот же. Но даты и люди разные. Одного из мужчин на этом фото Сэм узнал, да и к тому же рядом была прицеплена вырезка из газеты, выпущенной пару месяцев назад. Это тот придурок, сбежавший из психушки, о чём недавно говорили на всех полицейских волнах. И именно его Сэм видел вместе с Астрид и мальчишкой у консульства мексики. Фотография была подписана странно: "Траектории полёта". Кто, куда и зачем летит не понятно.       Чёрная женщина с другого фото ему тоже показалась знакомой, но качество фото не позволило сказать наверняка. Подпись "Типа гипноз, но круче" так же ничего не поясняла. Какой-то здоровяк с маленькой для такого тела головой был подписан как "Сила", а худощавый, одетый как садомит, мужчина — "Мертвецы". Эти двое Сэму тоже были не знакомы и подписи под их фото тоже не имели какого-то смысла. Фотография девушки в белом костюме, смотрящаяся от чего-то особенно жутко, подписана как "Энергия/взрыв". Могут ли все эти люди так же быть знакомы с Астрид? Её фотографий он на доске не увидел, но не успел разочароваться. Потому что маленькая, приклеенная на скотч записка гласила: "Пятый — пространство и время. Астрид — все навыки, но не сразу". Ахрененно понятно, спасибо.       Далее его внимание привлекла глянцевая фотография. На ней были запечатлены одиннадцать каких-то важных, судя по лицам и одежде, мужиков. Уокер, наученный опытом, снял фото с доски и перевернул. Конечно, подпись. Быстрым, кривым почерком, словно человек писал на эмоциях и в спешке, было выведено: «Великолепная дюжина. Двенадцатый — Р.Х.»       — Опять ты.       Эти инициалы. Реджинальд Харгривз? Вполне возможно. Сэм не в первый раз встречается с ним в этом деле. Вот и ещё одна связь с Астрид, самая крепкая в этом деле. Что до «великолепной дюжины», то Уокер слышал об этой очередной теории заговора. Тайное правительство, если коротко. Только он в их существование не верил… Кажется, до этого момента. Потому что если просто попробовать связать всё, что он знает про Астрид Миллиган, тайное правительство, членом которого может являться хорошо ей знакомый Реджинальд Харгривз, и вообще всё то, что Сэм видел за эти дни…       — Ахренеть, — он запустил пальцы в волосы, отступая от доски.       А не является ли его подруга каким-то агентом теневого правительства? По сути, это не криминал, значит она не врала. Да, звучит странно и вообще не про неё, с первого взгляда. Но это объяснило бы, как минимум, её боевые навыки. А как максимум — её молчание и уверенность, что он ничего на неё не найдёт. Что, если Сэм просто на вскидку попробует составить картину?       Астрид, или как её там звали, спокойно живёт в каком-то доме с детишками и обезьяной. Хотя нет, не так. Ведь тот мальчишка с фотографии тоже связан со всем этим. Значит, вероятно, вся эта "семейка" связана с тайным правительством? Но кто их мог опекать? Спонсировать? Обучать? А вот и ответ — тот, кто сейчас чаще всего фигурирует рядом с Астрид. Реджинальд Харгривз, член, как утверждается на фото, теневого правительства. Вот, откуда она его знает и откуда у неё графские замашки. Астрид была самой старшей, от того несла особую ответственность за тех детей, это было понятно ещё по её реакции во время их давней ссоры на почве расследования. И она как-то облажалась, это так же было видно из того же источника. И вот она в подворотне Далласа, избитая и отрезанная от своего покровителя, игр правительства и "младших". Что именно случилось Сэм пока не знает, но вот его подруга, только смирившаяся, что с игрой в тайных агентов группы дошкольного возраста покончено, сталкивается с Харгривзом в участке. Почему она его знает а он её — нет? Может, он лишь притворился, что не знает? Или его "воспитанников", если Сэм правильно их окрестил, растили на его деньги, но без его вмешательства? Астрид, как уже говорилось, примирилась с обычной жизнью, поэтому ничего не сделала, когда он приехал, и ничего ему не рассказала. Но вот на сцене появляется один из детей с фотографии — Пятый, если это вообще имя. И ей снова приходится вступать в игру, искать встречи с Харгривзом и так далее. Значит, что-то назревает, ведь это всё не просто так, не ради внимания взрослого. Но кто тогда эти люди на остальных фотографиях? Что значат подписи? Где остальные дети? Что случилось, что Астрид оказалась отрезана от своего прошлого? И что, сука, здесь, в этом доме, происходит?       У детектива голова начала идти кругом, и он сел на диван. Байки о теневом правительстве это, конечно, слабая доказательная база, но чёрт возьми, только на этой почве у него впервые составилось семьдесят процентов пазла, который он собирал три года. И оно, о ужас, звучало так же логично, как и бесконечно бредово.       А что насчёт того странного исчезновения у консульства? Как он сам себе может объяснить, что его подруга и этот мелкий просто растворились в вспышке света?       Услышав голоса за небольшим окном, один из которых он без труда узнал, Сэм не упустил возможность. Как можно осторожней он встал, подкрался к окну, отодвинул в сторону шторку и взглянул вниз. И ему открылся вид на… чёрт возьми, он же помнит это место! Это тот самый тупик, в котором три года назад он нашёл Астрид. И, судя по ракурсу, с этого самого места были засняты все те, чьи фото висели на доске. Таких совпадений не бывает. А может ли такое быть, что его подруга оказалась в этом переулке, например, выпав из этого самого окна, через которое сейчас смотрит Сэм? Её могли выкинуть из него… или она могла сбежать сама. если подумать, то в какой-то степени это могло бы объяснить травмы. Но не все.       Толком развить эти мысли Уокер не смог, так как внизу, кажется, что-то назревало. Вероятно, скандал.       — Эй, полегче с ним, — строго прервала Астрид того самого Пятого, который, как заведённый, носился под окном. — Может, ты уже скажешь мне, в чём дело, и мы разберёмся?...       Слава богу, жива. Кровь не её. Здесь этот мелкий, а так же двое с фотографий: "Сила" и "Мертвецы"...       — Пять, осталось две минуты.       Он и без Лютера это знал. Единственное, что может спасти положение, это если Ваня, Эллисон и Диего сейчас все вместе завалятся в переулок. И, пожалуй, найдут нормальное объяснение своему опозданию. Он выторговал им дополнительное время, за которое можно было успеть из любой точки Далласа! Даже Клаус из пригорода давно на месте, а их нет.       — Чёрт, да где они? — он уже хватался за голову, нарезая круги, — Это же проще простого! Проще простого! Просто прийти сюда! Нам же всё подали на блюдечке!       Неужели всё зря? Он такое натворил, и даже больше, чем рассчитывал, но всё будет насмарку? Куратор в чём-то да была права — они не ценят, нихрена не ценят то, что он делает ради них. Они все просто плевали! Одна не хочет бросать мужа, вторая любовницу с ребёнком на ферме, третий просто влюблённый идиот! Четвёртая… Пятый не хотел смотреть на Астрид, которая не понимала до сих пор, что происходит, но тоже начинала нервничать, скрестив руки на груди у стены рядом с Клаусом. Она бы тоже не оценила. И это мягко сказано.       — Не мог бы ты орать потише? — прикрыл уши Клаус. — У меня голова раскалывается…       — Слушай сюда тупой мешок для рвоты: мы сейчас можем просрать наш шанс спасти мир!       — Эй, полегче с ним, — остановила его жестом Астрид. — Может, ты уже скажешь мне, в чём дело, и мы разберёмся? Типа вместе?       Но Пятый продолжить ходить из стороны в сторону, словно не слушая её. И это не то чтобы раздражало. Это напрягало. Что-то точно не так. Она хорошо знает это ощущение, когда что-то недоговаривают.       — Ты уже который раз умалчиваешь от меня информацию, работаешь один, хотя мы договаривались так не делать, — строго напомнила она парню.       — Знаешь, я не обязан ставить тебя в известность о каждом принятом решении, — огрызнулся Пятый, убирая руки в карманы шорт. — Мы договорились только о том, что ты будешь помогать мне всем, чем сможешь и рассказывать о Лисах.       — Нет, не только, — возмутилась она. — Мы оба повязаны, ты сам сказал. Иначе я не понимаю, что я вообще здесь делаю.       И Пятый хотел что-то ответить ей, но его прервал громкий, несколько раз повторившийся механический писк за спиной. Астрид начала оглядываться, не понимая, откуда звук и что он вообще значит. Лютер побледнел, посмотрев на брата, у которого бессильно упали руки. Поздно. Слишком поздно. Теперь даже если опоздавшие и появятся в этот самый момент, уже ничего не успеть.       — Проклятье…       Он поспешно вытащил из пространства между стеной и мусорным баком портфель. Куратор подсказала хорошее место, чтобы спрятать его от посторонних глаз. Жаль, что толку по итогу в этом не было. Он всучил машину времени брату и тот, сообразив на удивление быстро для него, с лёгкостью подбросил машину времени как можно выше и дальше. И та, взлетев как птица выше крыши дома, сверкнула ярким голубым светом и растворилась прямо в воздухе, оставив за собой лишь лёгкий запах озона, а внизу — своих несостоявшихся пассажиров. Всё было кончено.       — Мы были так близко, — тяжело дыша, прохрипел Пятый. — Так близко.       Всё было зря. Он просто потратил время и силы, чтобы Куратор получила своё, а он остался ни с чем. И даже хуже. Он вернулся к началу, когда нет ни времени, ни плана. В прошлый апокалипсис он после такого поворота напился. Возникали мысли повторить этот шаг.       — Это был портфель?       Астрид только сейчас обрела дар речи и начала, кажется, понимать, что произошло. Правда, она гнала зачатки неприятных догадок подальше. Только они были упёртыми и, разрастаясь, шептали «спроси его, спроси»…       — Откуда он у тебя? — послушав их, прищурилась и спросила она.       Пятый так и не смотрел на неё. Ему было уже наплевать. Он прошёл мимо, намереваясь вернуться в магазин.       — Это не имеет значения.       — Пятый, — остановил его вопросом в спину Лютер, встав чуть позади Астрид, — А теперь, если уже без разницы, ты объяснишь, почему ей нельзя было говорить?       — Чего?! — ошарашено обернулась на него девушка, но Номер Один был спокоен, как удав.       Вздохнув, Харгривз медленно повернулся к брату, сверля его раздражённым взглядом. И всё стало предельно понятно. Он, конечно, недалёкий, но нет, не на столько. Он спросил это специально. Какие мы, сука, благородные, аж тошно.       — Спасибо, Лютер, — поджав губы и улыбнувшись, съязвил Пятый. — Большое.       — Я всё это время пытаюсь узнать, зачем меня позвали, а мне специально не говорят? — металась возмущённым взглядом между братьями Астрид, — Что за новости вообще? Пятый, почему ты мне не сказал?       Что он понял про неё точно, так это то, что она непозволительно упряма. А значит живым с него не слезет, но узнает.       — Потому что ты бы тогда не пришла, — бросил он ей через плечо.       Он был уверен, что прав. Что его действия оправданы от и до. Но почему-то всё равно не мог сказать ей всё как есть, в лицо. Не мог заставить себя повернуться и посмотреть ей в глаза, чтобы увидеть, как она осознаёт. Как она разочаровывается.       — Ты собирался забрать меня отсюда обманом? — не желая верить в то, что говорит, догадалась Икс.       И ещё Пятый понял за эти дни, что она любительница устраивать эмоциональные крестовые походы, когда ей что-то не нравится. Истеричка с обострённым чувством своей правоты, проще говоря. И ему это уже надоело. Сжав челюсть, он всё же обернулся.       — А что ещё я должен был делать, раз ты упёрлась?       — Упёрлась? — у девушки дрогнул голос, — Я же всё тебе объяснила. Я думала, ты понимаешь меня, что мы договорились.       Ему не должно быть стыдно. Не было, когда он придумал этот финт ушами. Не было стыдно, когда он звонил ей и разыгрывал отчаяние. Даже когда она приехала, его не тревожила совесть, как Лютера. И Пятый был свято уверен, что когда они все окажутся в Академии, ему не будет стыдно. Но когда его взгляд встретился со взглядом Икс, эта уверенность не то что пошатнулась. Она рухнула. И это злило. Потому что он же, мать вашу, прав. Она не имеет права обвинять его.       — Не будь дурой, Икс! — взорвался он, — Ты думаешь, когда на кону миллиарды жизней, мне есть дело до твоих сантиментов с обретённой семьёй? Никому из нас тут не место, и ты не исключение, чтобы ты ни сделала для этого! Не помогли бы тебе твои Лисы, а теперь и подавно не помогут. И ты это знаешь, но продолжаешь упираться, — он развёл руками, словно хотел охватить весь масштаб того, что ему пришлось сделать ради этого несостоявшегося момента. — А я должен плясать вокруг тебя с бубном, чтобы ты соизволила реально мне помогать, а не просто совать везде своё мнение и усложнять мне работу! На прежнюю тебя, какой тебя сделал отец, хотя бы реально можно было рассчитывать.       Из него вырвалось всё, что он носил в себе эти дни. И плевать, что подумает Лютер, что подумает Икс, Клаус, на всё плевать. Он устал, он не железный. Сначала было плевать, пока он говорил и думал, что ему станет легче. Но вот он закрыл рот и, как на зло, стало ещё тяжелей. Потому что Астрид молчала в ответ. Не злилась, не кричала, не отстаивала, как обычно, каждую свою мысль, стараясь его убедить и объясниться. Просто смотрела на парня перед ней и понимала, что не знает, что это за человек. Не узнаёт в нём больше ни одной когда-то милой черты.       — Поняла, — наконец ровным, тихим голосом, в котором предательски слышалась горькая обида, сказала она. — Прости, что разочаровала. Больше такого не повториться.       И, развернувшись, присела рядом с Клаусом:       — Ты как?       — Нормально, нормально, — он правда выглядел куда лучше, даже собирался вставать.       — Хорошо. Что бы это ни было, больше не принимай эту гадость, ладно? Пообещай мне, что завяжешь.       — Ладно, мам — протянул мужчина, улыбнувшись, — Обещаю... Постараться. Как тебе откажешь?       — Тогда пока, — с нежностью и тоской кивнула она, не найдя в себе силы сказать «прощай».       Коротко, но крепко обняв бывшего подопечного, который, кажется, почти единственный не успел её ни разу разочаровать, и по которому она будет скучать особенно сильно, Астрид поцеловала его в холодный лоб, встала и направилась к своему велосипеду.       — Удачи, — холодно бросила она Пятому.       — Что? — он не сразу понял, что она имеет в виду.       — Что слышал, — взяв велосипед за руль, она оглянулась. — Я хотела тебе помочь, но ты сделал выбор, — она обратилась к Лютеру, куда теплей, чем к его брату, — Передай остальным, по возможности, что я буду очень скучать.       — Смеёшься? — попытался остановить её Пятый, телепортировавшись прямо к ней, — Да тебя всё равно найдут! Ты не будешь в Далласе в безопасности!       Но девушка не хотела больше его слушать и, оседлав велосипед, с такой же скоростью, с какой приехала, покинула тупичок, где-то внутри боясь, что её попытаются остановить делом, а не словом.       — Идиотизм, — злобно процедил парень, и быстрым шагом удалился в магазин, хлопнув железной дверью.       Лютеру оставалось только помочь Клаусу встать на ноги и отвести его в дом. На втором этаже он уже готовился объяснять брату труп Элиота, но с удивлением обнаружил, что стоматологическое кресло, всё ещё испачканное кровью, пустое. Вероятно, Диего, где бы его сейчас не носило, всё же решил эту проблему.       Доведя Клауса до гостиной, он уложил его на диван и накрыл оставленными утром пледами.       — Спасибо, братишка, — тут же свернулся в позу эмбриона Номер Четыре, прикрыв глаза, — Ты лучший.       — И что теперь?       — А теперь ничего, Лютер! Ищи утешенье в Боге! — продолжал негодовать даже сильней прежнего Пятый, — Что было сложного, а? Я не понимаю! Они же должны были прийти!       — Как минимум Диего, — пробормотал Клаус, которого именно Номер Два и позвал сюда, — Он же весьма ответственный молодой человек...       — С ними наверняка что-то случилось, — уверенно заявил Лютер.       Пятый не любил жалости, но сейчас смотреть на него правда было просто жалко. По жизни он редко сталкивался со сложносочетаемыми эмоциями в один момент, и сегодня его вновь накрыло это явление. Подростковые гормоны и эмоциональность в деле обуздания этого потока не помогали, несмотря на умудрённый годами разум. Страх, ярость и гнев, негодование, обида и, чтоб его, стыд. Стыд, а за ним колючее чувство потери, когда перед глазами всплывает сначала то, как Номер Икс уезжает. А потом, как на зло, непрошенной приходит их встреча в её квартире, её счастливые глаза, слова и объятия, какие ему никто за столько лет не подарил. И, зная его семью, не подарит никогда. И Пятый снова злился, сильней прежнего, гоня эти мысли. Потому что он готов на божьем суде поклясться, что он прав, что его действия оправданы и ему не должно быть за них стыдно. Да и про эту дуру ли сейчас думать?       — Да пошли они все, — он опёрся на края раковины и смахнул стоящий на её краю стакан, который только чудом не разбился. — И Диего, и Ваня с Эллисон, и…       — Астрид? — подсказал ему Лютер, явно выказывая неодобрение всему тому, что услышал в переулке.       — И ты, за то, что не умеешь рот на замке держать, — вновь вернувшись в стадию ярости, зашипел на него Пятый.       — Правильно она ушла.       — Куда ушла?       — Спи, Клаус.       — Да я бы рад, но вы же так кричите…       — Мне мало интересно, — язвительно заметил Пять, повернувшись к брату, — Но что ты бы сделал на моём месте, позволь узнать, а?       — Поговорил бы с ней честно.       — Пробовал. Но ей её названый братец и собака дороже здравого смысла.       — Тогда просто позволил бы ей остаться.       — Это невозможно, Лютер! — эмоции заставили его вновь начать мерить пространство быстрыми шагами, — Я уже устал вам всем, идиотам, это объяснять.       — Да, — неожиданно твёрдо поддержал его Номер Один. — Да, ты прав, я, может, и идиот. И Клаус…       — Ну, спасибо…       — Но Астрид — нет. И ты это знаешь, и все это знают.       Ещё вчера утром он даже подумать не мог, что будет так защищать Номер Икс, тем более перед Пятым.       — И если она уверена, что может остаться здесь и жить нормальной жизнью, значит знает способ. Иначе не стала бы спорить с тобой, ты же её знаешь, — тут он прищурился, наблюдая за метаниями брата, который, кажется, вовсе и не слушал его, — Или ты сам не хочешь её оставлять здесь?       Но Пятый слушал, а потому после этих слов развернулся к брату и процедил сквозь зубы:       — Да мне вообще наплевать на неё.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Как минимум меня больше заботит то, в какой мы теперь заднице! Не хочет со всеми возвращаться домой? — он развёл руки, — Да и пожалуйста, ладно! Пусть разбирается сама. Я всего лишь хотел спасти ей жизнь. Теперь я не удивлюсь, если шведы с ней сделают то же, что и с Элиотом.       — Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — хотя, конечно, слово «спокойно» сейчас находилось на другом полушарии планеты от Пятого. — Она наша семья.       — Она сама уже так не считает.       Но сколько бы желчи из него не шло, Пятому не становилось легче. Только хуже. В том числе от слов Лютера. Надо побыть одному и подумать. Иначе он убьёт первого, кто под руку подвернётся.       — А знаешь, что? — прервал он очередную реплику от брата, — Она права. С меня тоже хватит. Теперь каждый сам за себя!       И не желая ничего больше слушать, он быстрыми, разъярёнными шагами, от которых только что пол не дымился, ушёл в спальню Элиота, где и заперся, судя по звуку, на ключ.       — Он стал ещё злее, — простонал Клаус, который чувствовал себя ребёнком, присутствовавшем только что при ссоре родителей. — У нас нет таких агрессивных в семье кроме него. Сразу видно, что приёмный.       — Мы все приёмные, Клаус. Ты как, кстати? — суетливо спросил у него Лютер, так что брат даже удивился такой заботе.       — Уже сильно лучше. Собирался спать, — он поудобней укутался в пледы. — Маленький орущий дядя же ушёл.       — Я передумал, вставай, — раскрыл мотив своего вопроса Лютер. — Попей воды и что-нибудь найди от похмелья в аптечке.       — Оу, ты такой заботливый, — протянул мужчина, протирая только сомкнувшиеся глаза. — Астрид на тебя хорошо влияет.       — И как очухаешься — бегом к Эллисон. Проверь, как она. Не случилось ли что-нибудь. Да и вообще, попробуй найти всех остальных, а я разберусь с Пятым.       — Найти? — страдальчески переспросил он уже ушедшего брата. — Я что, детектив?       Но вставать пришлось. Выпил воды, на таблетки пофиг. Щас подышит свежим воздухом и само собой всё рассосётся. Выйдя в коридор, Клаус остановился, с вопросом в глазах наблюдая, как рядом с чёрным массивным шкафом с табличкой «не входить» стоял, оглядываясь, какой-то двухметровый патлатый мужик. Он и без того был бледней смерти, а увидев внезапно выплывшего из гостиной Клауса вообще посерел. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга.       — Ты кто? — спросил Клаус устало, словно звезда, встретившаяся в гримёрке с очередным навязчивым фанатом.       — Сэм, — коротко хрипнул мужчина, боясь лишний раз пошевелиться.       — А, — этого Номеру Четыре оказалось, в целом, достаточно, и он ради приличия, пока завязывал распустившиеся шнурки, лениво спросил. — Давно ты умер, Сэм?       На это «призрак» в ступоре молчал несколько долгих секунд, после всё же выдавив:       — Ну… Так…       — Сочувствую, — Клаус разогнулся, разминая поясницу, а потом всё же решил, что с такой головной болью таблетка ему всё же не помешает. — Слушай, я не в настроении, так что ты, это, — он неопределённо помахал руками в сторону Сэма, — Можешь уйти? Раствориться там, все дела?       — Да, хорошо, без проблем, — он с готовностью пожал плечами, и с него как спало оцепенение. — Как раз собирался.       — Спасибо, чувак, — щёлкнул пальцами Клаус и, уходя обратно в гостиную, развязно добавил, — Ты правда крутой. Жаль, что откинулся.       — Ага, тебе того же, — буркнул Сэм, и, поборов мысли перекреститься, насколько мог быстро и тихо выскользнул через дверь.       — Клаус.       — Не разговаривай со мной, Бен, — отрезал тот, даже не смотря в сторону сидящего на диване призрака. — Ты наказан. Так что сделай, как этот, и исчезни куда-нибудь.       — Клаус, это бы не призрак, — вздохнул Бен, только что наблюдавший картину в коридоре.       — А кто? — Номер Четыре удивился, но больше с любопытством.       — А я откуда знаю?       — Ладно, пофиг.       — Пофиг? — прищурился Бен, смотря, как Клаус преспокойно наливает себе воды из-под крана. — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Я хочу пить.       Давненько Сэм так быстро не бегал. Уже словно пару секунд спустя он оказался в машине, завёл мотор, вдавил газ так, что эта старушка начала издавать всякие крайне недовольные таким раскладом звуки, и мчал, сжав руль, бог знает, куда и сколько. Как он не попал ни в одну аварию - хороший вопрос. Выдохнул только когда оказался чуть ли не на другой стороне города. Чёрт возьми, как же ему повезло, что он услышал шаги и ругань этого мелкого на лестнице. И как ему повезло, что в коридоре стоял этот шкаф. Но ему надо посидеть и переварить всё то, что он услышал. Или, может, сразу поехать в дурдом?