25. Red wine

Слабый запах алкоголя преследовал Ино до самого конца пар. Когда мы шли к выходу из университета, мне стало интересно: как к этому отнесется Сасори, приехавший забрать ее? Мне и Гааре с трудом приходилось выносить этот аромат, сидя рядом с ней на лекциях, а каково будет Сасори? Вряд ли они разойдутся по разным комнатам по приезде домой — Ино не позволит новоиспеченному жениху прятаться от нее. Она слишком тяжело переносила разлуку в предыдущие дни, чтобы добровольно увеличивать дистанцию теперь. А что Сасори подумает обо мне? Посчитает никудышной подругой, которая позволила Ино напиться до того, что шлейф вчерашнего вечера преследует ее даже сейчас, спустя почти сутки? Надеюсь, он понимает, что я не могла повлиять на Ино и остановить ее. Я знаю, тот вечер был для нее необходимостью — у всех нас бывают времена, когда накатывает грусть, все вокруг раздражает, а проблемы кажутся критическими. Вчера у Яманака был именно такой день. Остановившись около ворот и взяв подругу за руку, напоследок я решила дать ей четкое напутствие: — Не позволяй эмоциям довести вас до ссоры, Ино. Она кивнула, посмотрев на меня с широкой улыбкой. — Я постараюсь. Как ты и советовала, расскажу ему обо всем, что думаю и чувствую. — Только без оскорблений и лишней аффектации. Не заставляй его чувствовать себя ничтожеством, это не так. Не случилось ничего, из-за чего ты могла бы грубо высказать обиду... — я постаралась быстро собраться с мыслями и продолжила: — Хидан его близкий друг, и ты сама все понимаешь. Вам лучше наладить отношения втроем. — Нет, — отрезала Яманака, покачав головой. — Я не подойду к нему больше. Не хочу общаться с ним после того, как он с тобой поступил, а если вспомнить, что он украл моего Сасори… — Он позаимствовал на некоторое время, — я улыбнулась, пытаясь собраться с силами, чтобы закончить этот тяжелый разговор. — И ты так спокойно предлагаешь мне наладить отношения с Хиданом? Юмико, ты уже… Ты совсем на него не злишься? Передумала? Ой! Хочешь все вернуть?! Она смотрела на меня широко открытыми глазами, а я никак не могла понять, обдумывая ее вопросы: Ино хочет, чтобы я вернулась к нему, или же осуждает меня за такой выбор? Неужели я выгляжу настолько сломленной, что можно подумать, будто я способна сделать шаг назад? Я всего лишь стараюсь быть хорошей подругой и не вплетать в ее жизнь нашу с Хиданом историю. Все уже в прошлом. — Нет, Ино, — я покачала головой. — Я просто хочу, чтобы у тебя были хорошие отношения с близкими друзьями твоего будущего мужа. Не переживай за меня, — я улыбнулась и опустила взгляд к асфальту, — я потерплю, скоро все забудется. Яманака подалась вперед и заключила меня в крепкие объятия. — Ты сможешь, я знаю. Особенно когда уедешь в другую страну. Будет много новых эмоций, впечатлений… Пройдет немного времени, накопится много классных воспоминаний, и ты даже не вспомнишь про эти отношения. Напишешь по ним интересную любовную историю с обязательным хэппи-эндом. Вряд ли у меня получится покинуть Японию сразу после окончания университета. Возможно, придется принимать участие в работе отца. Мне будет не до новой учебы, не до книг и точно не до написания трагичных историй. Легко выпутавшись из объятий Яманака, я натянула самую искреннюю улыбку, которую только могла себе позволить, и солгала: — Да, так и будет, когда я покину Токио. Но хватит переключаться с темы о тебе… Я хочу убедиться, что хотя бы чуть-чуть смогла тебя успокоить. И ты помнишь, что вам стоит наладить отношения втроем. — Юмико, — Ино состроила милую мордашку, смотря на меня увлажнившимися глазами. — Я так рада, что ты приходишь в себя и принимаешь такое участие в моей жизни. Я не буду ничего обещать... он до сих пор меня бесит. Я пропустила фразу «ты приходишь в себя» мимо ушей. Если Ино показалось, что я «прихожу в себя» — пусть все будет именно так. — Значит, вы наладите общение со временем, не обязательно именно сегодня. На последних словах Яманака слишком резко переключила внимание куда-то за мою спину. — Сасори! — радостно пискнула она, когда тот подошел ближе и протянул руки для объятий, нисколько не стесняясь прохожих. Он понимал, что сейчас это необходимо Ино больше обычного. Когда подруга вспомнила о приличиях и отпустила Сасори, он сразу же повернулся ко мне. Поприветствовал так, что стало понятно: теперь мы по разные стороны, он будет любезен со мной только из-за Ино. В его глазах больше не было прежней приветливости, я была для него хуже пустого места. Конечно, в глазах Сасори я виновата в поведении Хидана и нашем с ним разрыве, поэтому теперь уж точно не входила в круг тех, кому он симпатизировал. — Я могу поговорить с тобой в стороне? — Сасори перевел взгляд от меня к Ино. — Ты не будешь против, утенок? Яманака нахмурила брови и, что-то быстро обдумав, сделала один осторожный кивок, с опаской смотря в мою сторону. По ней было видно, что она очень хочет остаться, но почему-то промолчала. — Юмико? — спросил Сасори, ожидая моего ответа. — Да, хорошо, — скрепя сердце согласилась я, не желая этого разговора, который точно затронет имя Хидана. Но все же мне было интересно: что может сказать Сасори? Как он захочет его оправдать? Или же он пригласил меня поговорить о другом? Это и было моим главным интересом. Мы отошли от Ино на несколько метров — не слишком далеко, чтобы быть в ее поле зрения, но на достаточное расстояние, чтобы она не могла услышать разговор. В любом случае она узнает все подробности от Сасори, когда они сядут в машину, — в этом я не сомневалась. Сейчас я была настроена к Сасори настороженно и холодно, и уверена, он все прекрасно понимал, отвечая мне такой же взаимной холодностью. — Ино сказала, что у тебя плохо со сном, — неуверенно начал он. — И не только с ним, — я кивнула. — У меня есть решение, если позволишь, — Сасори вынул из кармана пару коробочек с каким-то препаратом, к которому прилагалась записка, и протянул мне. — Это поможет восстановить сон и снизит нервную возбудимость. Я написал на бумаге, как принимать. Я настороженно приняла неожиданный презент, не став разглядывать название, и растерянно сказала: — Я могла бы купить их при необходимости. Зачем передавать лично? Это идея Яманака? — Нет, она об этом не знает. Я решил помочь тебе, потому что Ино очень переживает за твое состояние. Это рецептурное средство, ты бы смогла получить его только через врача. — Ты не мой врач, но даешь мне эти таблетки. У тебя есть доступ к моей медицинской карте? Сасори улыбнулся и сказал чуть мягче, чем ранее: — У меня хорошие знания о лекарствах. Оно подойдет тебе, не сомневайся. Я быстро сунула обе коробочки в сумку — не хотела спорить и пытаться вернуть лекарства обратно. Зачем зря тратить время на пререкания? Выброшу их чуть позже. — Очень… мило с твоей стороны, — сказала я с неявным сарказмом, — но я не хочу, чтобы обо мне так пеклись. — Да, я понимаю, — он согласно кивнул на мою просьбу не беспокоить меня подачками непонятных лекарств, о которых я не просила. — Извини, если смутил. Я хотел помочь. Я посмотрела на собеседника с вопросом. Ему есть что добавить? Или мы можем разойтись? — И у меня есть один вопрос. Сердце пропустило удар, после чего полетело прямиком вниз, заставляя почувствовать холодную тревогу. — Да? — Ты веришь, что Хидан мог это сделать? Я улыбнулась — предполагала с девяностопроцентной вероятностью, что мы коснемся этой темы. Сасори перешел в наступление, это было ожидаемо. — Да. Ты хочешь переубедить меня? Встать на защиту друга? Что-то обдумав, он серьезно ответил: — Нет, я не собираюсь тебя переубеждать. Сделав выводы из слов Ино о твоих чувствах и мыслях на счет Хидана, я пришел к выводу: спорить бесполезно. Если ты не веришь Хидану — не поверишь и мне. Даже если перед тобой будет чистая правда. Я согласно кивнула, оставаясь холодной. Да, не поверю. Никто не предоставил мне доказательства, поэтому передо мной нет никакой правды. Он может защищать и верить Хидану сколько угодно — на то он и друг. Сасори снова заговорил: — Ты нашла новое увлечение, — утвердительно произнес он, чем заставил меня нахмуриться сильнее. — И я хочу, чтобы это не дошло до моего друга. Ты понимаешь, почему я хочу этого. Хидан тяжело перенес твой уход. Точнее, он его еще не перенес — я работаю над этим. Не понимаю, зачем Хидан строит из себя мученика. Наш разрыв — исключительно его вина. — О каком увлечении идет речь? — настороженно спросила я, стараясь вкладывать в интонацию как можно меньше яда. Если в начале разговора мне было просто некомфортно стоять с ним один на один, то теперь внутри томилось несдерживаемое желание развернуться и пойти своей дорогой. — Я говорю о тебе и Саске, — вновь утвердительно произнес он, словно совершил один оглушительный выстрел, без тени сомнения смотря в мои глаза. Что он о себе возомнил? Почему думает, что имеет право на подобные утверждения? Мы с ним даже не друзья, а он говорит о… Значит, Ино обо всем знает? Она слышала нас этой ночью? Или Сасори сам по какой-то причине пришел к такому выводу? Он заговорил со мной о Саске еще на дне рождения Ино, я прекрасно помню тот разговор. Я постаралась совладать с эмоциями, удержать на лице маску невозмутимости, тогда как сердце усиленно отбивало чечетку. — Я не понимаю, при чем здесь Саске. И почему я говорю об этом с тобой? — Не беспокойся, — Сасори продолжил чуть тише: — Ино, кажется, не догадывается, а ты не будешь ей рассказывать. Верно? Что все это значит? Она не слышала и не видела нас?.. Только утром ее смутил наш вид, и она зачем-то рассказала об этом Сасори, так? — Сасори, я не понимаю… Какие догадки? То, что Саске ночевал вместе с нами — стечение обстоятельств. И я не должна оправдываться. — Нет, я не прошу тебя оправдываться. Я прошу тебя быть осторожной и не показывать правду Ино, пока Хидану не все равно. Внутри вспыхнуло раздражение. — Какая правда, Сасори? Я не понимаю: откуда взялись эти странные догадки и уверенность в том, что у меня есть новое увлечение. Пожалуйста, не вмешивайся таким странным образом в мою жизнь и не делай никаких выводов из того, чего ты не видел своими глазами. Он с улыбкой прикрыл глаза на несколько секунд, а открыв, сказал: — Последняя фраза применима к вам с Хиданом. Я растерялась, но быстро взяла себя в руки, воскресив в памяти образ двух голых тел. — Я видела все собственными глазами. — Но ты не видела, чтобы он… Ты понимаешь. — Того было достаточно. — Конечно, — он тяжело выдохнул. — Я не настаиваю и не пытаюсь тебя переубедить. Тогда, — он быстро отвернулся в сторону Ино, кивнул ей и вновь посмотрел на меня, — надеюсь, ты не забудешь о моей просьбе. Я не настаиваю, что все именно так, как я думаю, но прошу об этом на случай, если все же прав, Юмико. И еще. Я вновь нахмурилась и кивнула, давая понять, что готова слушать. Это последний раз, больше я не стану слушать ничего, что он хотел бы мне сказать. — Мне кажется, тебе стоит быть осторожней с Саске, — после этой фразы он улыбнулся, как ни в чем не бывало, и добавил совершенно другим тоном: — До скорого. Я на автомате кивнула Сасори в знак прощания и осталась стоять на месте, совершенно обескураженная, смотря на удаляющуюся фигуру. Ино махала мне изо всех сил, пока они не скрылись из виду. И что только что произошло?! Быть осторожнее с Саске? Даже Сасори уже понял, насколько Саске непредсказуемый, деструктивный эгоист. Вот дерьмо... Так, хорошо, выдохни и успокойся. Догадки Сасори — всего лишь догадки, в этом нет ничего страшного. Главное, что Ино не раскусила нас с Саске этим утром. Все остальное просто ерунда. Конечно, я еще понаблюдаю за Ино, но думаю, в итоге мне не придется и дальше беспокоиться о сохранности нашей с Саске тайны. Вернувшись в университет и пройдя половину пути до нужного мне выхода, я почувствовала еле ощутимую вибрацию смартфона и быстро вынула его из сумки на ходу, чтобы проверить: не показалось ли? Уведомления сообщали, что я слишком беспечна и что Саске уже вовсю нервно стучит ногой о асфальт около выхода. Саске, как говорилось в сообщениях, ожидал меня у университета добрых шестнадцать минут. Но мы же не договаривались о встрече после окончания занятий. Что за шуточки? Когда до Учиха оставалось всего несколько шагов, я начала высказывать недовольство, миновав последнюю ступеньку: — Нельзя обвинять человека в опоздании, когда тот даже не знал, что куда-то о... — фраза прервалась напористым поцелуем, который, однако, немедленно прекратился по моей инициативе. — Что ты?.. — я отскочила от Саске на два шага назад, с ужасом озираясь по сторонам. — Что? — он надел на лицо маску максимальной невозмутимости и, собственнически схватив меня за руку, как будто так и надо, без отступлений силой притянул обратно к себе так, что я врезалась в его тело. Быстро отстранившись, я вновь осмотрелась по сторонам и, не увидев ни одного прохожего студента, прошептала: — Что ты творишь? Мы около университета! Поняв, что я не строю из себя недотрогу и настроена предельно серьезно, Саске сунул руки в карманы одежды и слегка нахмурил брови. Уверена, внутри он очень противился подобным ограничениям, однако почему-то не стал высказывать этого вслух. Саске не любит, если ему что-то запрещают, и неважно, что запрет исходит в отношение его неправильных или абсурдных действий. Он никогда не считает свои действия неправильными. — А если бы кто-то из наших… или... А если… Сакура? Вдруг кто-то увидит?! Саске заметно напрягся и еще сильнее нахмурил брови, после чего выдал всего несколько слов, да так едко, что по спине прошел ледяной холод от резкой перемены его настроения: — Замолчи и пойдем. Саске резко кивнул в сторону парковки и, нетерпеливо развернувшись на пятках, пошел прочь от входа. Постояв несколько секунд в недоумении и решая для себя, нужно ли мне идти на поводу, я все же зашагала следом, стараясь делать вид для редких прохожих, что не имею к впереди идущему человеку никакого отношения и вообще спешу по своим делам. Потому как этим утром вместо Саске за рулем сидел водитель — Учиха не знал, где именно припаркована машина по пятой линии, однако выискивать глазами слишком приметное дорогое авто пришлось недолго. Саске бросил неудовлетворительный взгляд в мою сторону, заметив, что я намереваюсь открыть дверь со стороны заднего сиденья, и этого было достаточно, чтобы убедить меня изменить свой выбор. Закатив глаза, я открыла нужную дверь и упала на переднее пассажирское. Не успев даже вспомнить о ремне безопасности, я оказалась прижата к спинке сидения: Саске будто специально придавил меня к нему своим весом, пока дотягивался до ремня безопасности со своего места, после чего отпрянул в сторону и резко протянул тот вниз. Он натянул его очень туго, будто хотел за что-то отомстить, сделать неприятно хотя бы физически. Неужели Саске настолько сильно взбесило то, что я резко оборвала наш поцелуй и не позволила ему быть хозяином положения? Я вспомнила, что так и не высказала вслух свой вопрос уже только во время движения автомобиля. — Куда мы едем? — Туда, где ты не будешь вспоминать ненужные имена. — Я могу вспоминать их в любом месте. — И даже в постели? Лицо вспыхнуло, в который раз за несколько прошедших дней я опять почувствовала себя включенной лампочкой. Фраза Саске возымела сильный эффект: заткнула меня минимум на минуту, за время которой я старалась не сгореть от стыда из-за его прямолинейности. Мне было удивительно слышать такое от Саске. Учиха Саске. Так странно: будто лишь сейчас, в эту самую секунду я четко осознала, что переспала с ним прошлой ночью. И что сейчас мы едем за продолжением по его инициативе. До сих пор трудно осознать, что мы стали любовниками. Все утро и весь день преследовавшее меня чувство ревности в итоге почти сошло на нет: я старательно вытесняла этот ненужный зачаток из своего сердца четким пониманием, что за ревностью кроется лишь страх повторного предательства, а также напоминаниями о характере наших с Саске взаимоотношений, изменившихся этой ночью. Обычный секс, избавительный секс от чувства одиночества, секс для удовлетворения физических желаний обоих, и еще множество подобных характеристик. После Хидана я зареклась больше не вступать в отношения, — они и не были нужны мне теперь — однако я не зарекалась восстановить свою девственность. Сейчас мне просто нужно следовать по жизни так, как это было раньше: не терзать себя ненужными чувствами, не ввязываться в обязательства, не ожидать прекрасной сказки, не верить в любовь и верность, и просто плыть по течению, не упуская возможности впустить в свою жизнь ни к чему не обязывающий секс. Молча смотря в окно во время движения автомобиля, я перечислила в своей голове абсолютно все, что может дать мне Саске, а также от чего он может избавить меня прямо сейчас: от чувства одиночества. Саске даст мне необходимые эмоции, поможет подавить внутреннюю тоску, подавить чувство опустошенности. И все это без лишних слов, без договоренностей, будто мы общаемся на другом, более высоком уровне, для которого не нужны слова, действия, жесты. Он знает, что нужно мне прямо сейчас и готов дать это незамедлительно — даже не имея ни одной просьбы и призывов к действию с моей стороны, не услышав ни единого слова. Саске — идеальная кандидатура. Я знаю его со всех сторон, он абсолютно понятен в своей эгоистичной предсказуемости. Я взглянула на сосредоточившегося на дороге Саске и вскоре заметила, как мое лицо неосознанно расслабляется: брови больше не напряжены, губы не поджаты. Сейчас рядом с ним я не чувствую себя зажатой, а уже через несколько минут и вовсе буду тонуть в похоти, выкрикивая имя Саске. А затем предприму попытки забыть о крохотном чувстве раскаяния перед Сакурой. Стоят ли несколько часов забытья переживания всех этих чувств? Думаю, я четко дам ответ на этот вопрос позже, а сейчас бездумно выкрикну: стоят! Саске держал мою ладонь в своей во время поездки в лифте, напомнив этим действием сегодняшнее суматошное утро и такой же жест с его стороны во время нахождения в лифте вместе с Ино. Сейчас мы могли не прятаться — всем, кто находился в кабине, было плевать на двух студентов и их незаметное недружеское рукопожатие. Саске взял меня прямо в прихожей, не удосужившись снять с себя одежду — а вот мою он снял незамедлительно. Наше почти безмолвное занятие «избавительным сексом» впоследствии затронуло все помещения номера и закончилось на кровати в спальне, когда лучи солнца почти покинули Токио и окрестности. Мы не ели, не пили, не прерывались на душ или долгую передышку. Весь наш отдых — поцелуи, легкие поглаживания кожи, прелюдии, после которых был секс, секс, снова секс. Кажется, мы давно утонули в самом слове и действии — секс. Это было какое-то безумие. И мне это нравилось. Саске лежал на боку, его голова покоилась между моих голых грудей, а теплая ладонь медленно и хаотично поглаживала мое бедро, не прикрытое одеялом. Мы молчали больше получаса, и я не могла даже примерно предположить, о чем думает мой бывший заклятый враг. Я же пребывала в состоянии странной экзистенциальной скуко-безнадежности, изредка мысленно поливая себя самыми последними словами за мягкотелость и отдачу всей себя на растерзание похоти. Спустя время разум стал проявлять признаки жизни, внутри вновь появилось раскаяние за свои действия, тесно переплетенное с еще пока никуда не пропавшим удовольствием от содеянного. Да, мне нравились наши неправильные отношения, нравилось скрываться от друзей, иметь одну на двоих с Саске тайну. Мне становилось заметно проще: рядом с Саске было не так обидно за саму себя, я могла успокаивать себя мыслями, что нахожусь не одна, тогда как и Хидан может быть не один в эту самую минуту. Будь это любой другой парень, мне было бы так же хорошо и спокойно. Дело не в Саске, а во мне, моих чувствах и потребности быть с кем-то, делить постель, параллельно думая, что хотя бы так я могу отомстить Хидану. Внутри идет отчаянная борьба за переубеждение самой себя, заставляющая верить в глупую надежду: ему еще может быть не плевать на мою личную жизнь. Сегодня Сасори помог мне намертво ухватиться за эту надежду. Полумрак спальни односекундно разбавился светом издалека: на столике по заданному таймеру зажегся небольшой ночник в виде розового мишки, я купила его вскоре после переезда в отель и поставила в спальне, чтобы разбавлять им неприветливую темноту. В ответ на внезапно появившийся источник слабого света Саске отреагировал заметным поднятием головы чуть вверх, а я, уже не помнившая себя от усталости из-за интенсивного вечера и заметно вымотавших сознание мыслей, отреагировала глазами — они распахнулись, прогоняя обволакивающую все тело дрему. Саске лег удобнее на прежнее место, перед этим сильнее обхватив меня руками, а я сдвинула голову левее и перевела взгляд на незашторенное окно. — Ю, — хрипло позвал Саске, его голос заставил меня вздрогнуть и перевести взгляд к черной макушке. — М-м-м?.. Извини, я забыла сказать про ночник. Его можно выключить, если тебе мешает освещение. — Значит, ты не спала и просто молчала все это время. — Так же, как и ты, Саске. Странный диалог не продолжился, и я вновь мысленно вернулась к Хидану, тем самым пробуждая потребность в объятии, поэтому не смогла противиться импульсу: положила руку на спину Саске и постаралась прижать его как можно сильнее к своему телу. Учиха безмолвно и безупречно повиновался моей потребности и действиям. Вдруг с губ сорвалось первое, что пришло в голову, и что было самым, как мне казалось, веселым и одновременно с этим крайне печальным: — Если бы кто-то, хотя бы кто-то сказал мне сейчас, что любит меня — я бы рассмеялась ему и любому другому человеку в лицо. Все лжецы, никто не держит обещания… — я тихо усмехнулась, убирая руку со спины Саске, когда тот начал приподниматься на кровати. — И ввязываться в такое снова у меня нет желания. Скажи, в чем весь смысл? Я любила его, любила нашу с ним странную, отвязную жизнь… а что в итоге? Сидя слева около меня, Саске всматривался в мое лицо ничего не выражающим взглядом. Или я банально не видела никакого выражения в его темных глазах из-за полумрака. — Я здесь, чтобы ты вспоминала прошлое? — спросил он с нажимом, заставляя меня вспомнить, кто сидит рядом со мной и какие у нас отношения. Снова эта интонация, снова этот ледяной холод. Я слишком уязвима перед ним. — Извини… Просто забудь, — я покачала головой и сложила руки на груди в знак защиты, — если я не увлечена каким-то важным делом — в голову лезет всякая ерунда. — Согласен, это действительно ерунда. Такое легкое согласие Саске с моими словами было неприятным, потому что в действительности я не считала свои мысли ерундой или чем-то ненужным. Это не ерунда, это были мои чувства, сказанные вслух не просто так, однако мой слушатель, о чем я имела глупость забыть, не тот человек, которому нужны чужие откровения. Саске не тот человек, с кем можно обсуждать что-то личное, открывать душу, делиться тем, что думаешь на самом деле прямо сейчас. Он не жилетка или носовой платок, в которые можно поплакаться, когда совсем паршиво на душе. Кажется, теперь Саске очень зол. Это нормальная реакция, я бы тоже не была в восторге от выслушивания чужих проблем, когда пришла совсем за другим. Вдруг Саске задал вопрос с еще более холодной и даже пугающей интонацией: — Какого черта ты забыла рядом с Итачи? — Ч… что? — я попыталась осмыслить вопрос, резко уйдя в сторону от своих мыслей, но так и не поняла, чего от меня хотят. — Что ты имеешь в виду? О чем ты говоришь? — Ты общаешься с Итачи. Думала, я не узнаю? Так он знает о нашей встрече? Но почему он смотрит так, будто мое общение с Итачи приравнивается им к какому-то тяжкому преступлению? И почему он спрашивает об этом? Неужели не знает причину встречи? — Я совсем не понимаю, к чему этот вопрос, Саске. Я встретилась с твоим братом исключительно из-за очень важного дела, и при других обстоятельствах никогда бы даже не приблизилась к нему. — Зачем ты встречалась с ним? Что за дело? — Это допрос? — я приподнялась чуть выше, чтобы принять сидячее положение и быть наравне с Саске. Сердце забилось быстрее, наш разговор о Итачи доставлял мне дискомфорт. Такое чувство, будто я в чем-то виновата и действительно нахожусь на допросе, выслушивая обвинения. Учиха был по-прежнему холоден и очень серьезен: — Можешь считать это допросом. Какое у вас дело? Почему ты не обратилась ко мне? Что за… Неужели?.. Он точно помутился рассудком! — Саске, ты сошел с ума? Жить надоело?! — резко вспыхнув, я схватила в руку подушку и с размаху врезала ей по его плечу. — Не будь моей матерью! — Что?! — удивленно воскликнул тот, отсаживаясь от меня и следующего удара подушкой в сторону. — Причем здесь она? — Неважно! Проклятье, Саске… Я встретилась с твоим братом, потому что хотела сделать самостоятельно хоть что-то, не вовлекая в это тебя… хотя мне очень не хотелось. Но не важно! Я попросила его никому не рассказывать о моем проживании в вашем отеле. Нужно было обратиться к нему лично, через тебя это было бы ребячеством. Ты… Даже не думай приравнивать меня к тем ненормальным девчонкам, фанаткам твоего брата, — прошипела я, прикрывая тело одеялом, — у меня с ними нет и не может быть ничего общего. Мне не нравятся Учиха, и ты сам прекрасно это знаешь. Тяжело выдохнув с закрытыми глазами, он резко поднял веки и вновь взглянул на меня серьезно, со сталью и решимостью в глазах, и ядовито выплюнул: — Тогда почему сейчас ты со мной? Почему ты спишь с ненавистным Учиха? Интонация и резко изменившееся к еще большему негативу настроение Саске заставили меня сдуться за секунду, однако я ответила в его манере, стараясь выглядеть более холодно: — Потому что так сложились обстоятельства. Потому что сейчас мне… это нужно. А почему ты сейчас здесь и спишь со мной? Потому что это твоя очередная прихоть. Может, тебе нравится изменять Сакуре с ее подругами? Не меняясь в лице и удерживая на мне злой взгляд, Саске лишь ухмыльнулся уголками губ и расплывчато подтвердил: — Может, мне действительно это нравится. Услышав это, я обмякла. — Не будь я причастна ко всему этому и произойди такой разговор месяц и более назад, я… Я бы отнеслась к этим словам иначе. — Как? — Саске начал медленно приближаться, заставляя меня окончательно растеряться. — Ты бы не одобрила, я прав? Все тело мгновенно прошибло волной странного напряжения, словно по венам прошел слабый разряд тока. Давящая аура Саске подействовала на меня как всегда — парализующе. — Да, — вжавшись в спинку кровати, выдохнула я. — А сейчас «так сложились обстоятельства». — Да, — тихо подтвердила я, завороженно смотря в темные глаза, нависшие сверху, и чувствуя горячие ладони на бедрах, с которых теперь окончательно сползло одеяло. Кожа до сих пор горела там, где его пальцы крепко сжимали ее несколько секунд назад. — Обстоятельства сделали тебя соучастницей. Или главной преступницей. — Это… это выше моих сил… Я не выбирала такой путь избавления. Не сознательно. — Лжешь. Именно ты выбрала все, что сейчас происходит. В следующую секунду шею обожгло горячее дыхание, а следом кожи коснулись его влажный язык и жадные губы. — Зачем ты заставляешь меня чувствовать себя дрянью, а потом делаешь это?.. — сорванным шепотом спросила я, запрокидывая голову назад и готовая вот-вот раствориться в ощущениях. — Ты сама начала этот разговор, и сейчас ты сама впускаешь в себя мои пальцы. — Тц!.. Правого уха коснулось горячее дыхание и тихий, обещающий скорую расправу шепот: — Почему ты не сопротивляешься, Ю? Непроизвольно глаза сами закатились назад, а веки опустились. Тело обмякло, мысли окончательно покинули голову, однако перед этим внутри промелькнул единственный роковой вопрос: «Может, именно этого я всегда и хотела?».

***

Я не сказала Саске о предстоящей выставке не только потому, что он тоже входит в список всех тех, кому я не собиралась рассказывать о встречах с его старшим братом, и всего того, что планировала сделать с его помощью. И если подумать, почему я должна отчитываться перед ним? Я промолчала еще и потому, что Саске резко отреагировал на нашу первую с Итачи встречу. Понимаю, насколько сильно была уязвлена главная на данный момент роль Саске — роль моего помощника. Он не из тех, кто любит делиться почестями. Мало того, что все утро и день субботы меня мучили плохое самочувствие и внутренняя тоска из-за выбывания из сериала горячо полюбившегося героя, вечер стал еще более ужасен: было напряженно выезжать из отеля вместе с Итачи, находиться с ним в темном, закрытом помещении один на один довольно долго, наверное, около двадцати минут всего пути. Я благодарна ему за то, что он ограничился дежурной любезностью и парой вопросов при встрече, а затем оставил меня наедине со своими мыслями. Может, он уже тогда, увидев меня в лобби, заподозрил неладное по моему внешнему виду и поэтому был довольно молчалив? В итоге у меня было достаточно времени, чтобы попробовать справиться со скованностью и наконец привыкнуть к компании Итачи. Кажется, хотя бы чуть-чуть, но все получилось. Я ощутила волнение и тень страха, ступив на порог большого помещения, пестрившего белым оттенком стен. Почему-то только в этот момент я отчетливо вспомнила о той, кто будет на этой выставке, из-за кого мне пришлось явиться сюда в компании Итачи. Во мне сразу же появилось чистое, яркое осознание: то, что я творю, — полнейшее безрассудство. Я втянула себя в непонятную авантюру, поддавшись уязвленной гордости, совершенно не зная, чем все может закончиться. Я слепо уперлась в свою импульсивную задумку и уверенно шла с ней до этого места, пока не столкнулась с потоком реальности, мигом выветрившим всю эту дурь из моей головы. Я просто маленькая идиотка, импульсивная дура. Тело сковало смущение, едва некоторые из присутствующих обратили на нас внимание. Из-за этого я стала немного отдаляться от Итачи, чтобы не провоцировать нелепые догадки, шепотки за спиной и обсуждение наших несуществующих отношений. Меньше всего мне хотелось подставлять Итачи подобным образом, в мои планы входило держаться к нему как можно ближе только в присутствии Джун. Хотя что мне оставалось делать все оставшееся время в месте, в котором я совершенно никого не знаю, оставалось загадкой. Может, научусь хоть немного разбираться в искусстве? Первостепенной задачей являлось найти организаторов выставки, поэтому Итачи активно выискивал глазами своего друга и его невесту, а когда нашел — мы сразу отправились к ним в небольшой закуток, окрашенный в яркие цвета непонятных мне изображений на полотнах. Присмотревшись к ним ближе, я так и не смогла уловить и тени живописи, какой мы привыкли ее видеть, не говоря уже о смысле картин, явном или скрытом посыле. Быть может, в большинстве картин вовсе и не было смысла для простых обывателей, но тот был для создателя, был виден лишь ей одной? По итогу, рассмотрев картины более детально, я предположила, что их стиль мог называться абстрактной живописью. Когда Джун говорила о Ирме, она отчетливо сказала «художник-живописец», поэтому я и ожидала увидеть классическую живопись, а не абстракцию. Знакомство оказалось настолько теплым, искренним и душевным, что смогло вернуть моим конечностям подвижность, прогоняя проклятую скованность, и даже на лице смогла появиться неподдельная улыбка. Ирма и господин Сон — как я решила обращаться к другу Итачи — совсем не казались противоположностями друг друга, а даже наоборот — вместе создавали впечатление несокрушимого единства и понимания. Она была весела, как и ее спутник, в них не было напряженности, в глазах читалась радость. Кажется, уже со второй минуты нашего друг с другом общения внутри меня появился большой, тяжелый камень, который был результатом смешавшихся воедино зависти и печали. Смотря на эту пару, я ставила на их место нас с Хиданом, и по итогу пришла к неутешительному выводу: мы никогда не смотрелись вместе идеально и едино, как они. Мы не выглядели образцовой парой без проблем. А немка Ирма Кальб и кореец Сон Дживон прекрасно выглядели вместе, словно так и надо, словно они единое целое. И когда я почувствовала тяжесть внутреннего камня, мне пришлось успокаивать саму себя мыслью: «Это только первое впечатление, обычная картинка для окружения. В их взаимоотношениях должны быть хоть какие-то изъяны, они есть у всех. Пары без проблем — герои любовных фильмов, такого не может быть в реальности». Только это помогало мне оставаться на плаву, но не могло избавить от навязчивых мыслей о Хидане, не желавших покидать голову. Я скучала по нашему прошлому, пусть и не безоблачному, но родному, нашему. Я действительно любила нашу жизнь, которая была до появления Джун. Господин Сон очень заинтересовался активным рассказом Ирмы о их перелете вместе с Итачи в Японию и тем, чем они занимались в аэропорту. Из рассказа Ирмы мы узнали, как та порывалась в последний момент докупить и провезти с собой множество немецких деликатесов не только для будущего мужа, но и его друзей, однако Итачи такую идею не оценил: с большим трудом, но ему все же удалось умерить пыл художницы и спасти их обоих от дополнительной поклажи. В конце концов, сейчас все можно купить через интернет, прямо на порог дома вам могут доставить любые деликатесы практически из любого уголка света. — Шварцвальдская ветчина, кровяная колбаса, печеночный сыр, и многое-многое другое могло оказаться на твоем столе. — Милая, — господин Сон немного смущенно опустил взгляд в пол, приобняв невесту за талию, — я ценю твой энтузиазм, но еще больше я ценю твои руки и их здоровье, — он перевел взгляд на стоящих перед ним гостей, — она часто сталкивается с передвижением тяжелых вещей. — Кисти? — усмехнулась девушка. — Я говорил о полотнах, банках с красками, сложенных в несколько больших ящиков… и не только. Сначала ты надрываешься, а потом не можешь держать на весу даже стакан воды. Тебе нужно лучше тренировать мышцы. — Дживон, ты думаешь, я бы скупила половину магазина и не смогла все увезти в Японию? Итачи, ты ведь все видел, — она рассмеялась, — скажи ему! — Ладно-ладно, признаю, я переживал, не надорвется ли мой друг, если решит тебе помочь! — Эй! Гости рассмеялись, после чего пригубили алкоголь из бокалов. — Нас бы вряд ли пропустили с таким «ароматным» багажом, — спокойно заметил Итачи. — Ограничения бизнес-класса — это меньшая из проблем. Карантинная служба в аэропорту Токио безжалостно конфисковала бы и шварцвальдскую ветчину, и кровяную колбасу прямо на границе. Твой энтузиазм разбился бы о японские законы, Ирма. — Итачи, ты всегда думаешь наперед! — воскликнул господин Сон. — Только поэтому ты смог убедить меня, и именно поэтому ему, — девушка кивнула на своего спутника, — достались только колбаски. — Главное, что ко мне приехала ты, а не шварва... — Шварцвальдская ветчина. — Да, та ветчина. Я ждал только тебя, а еда — пустяки, пусть ее не будет, зато теперь ты снова со мной, — весело сказал господин Сон. — Ирма везла эти колбаски как особую ценность, — добавил Итачи. В ответ на это господин Сон расплылся в улыбке, после чего еще сильнее приобнял свою заботливую невесту. К счастью, последующие реплики собравшихся не касались колбасы и сыра, мне уже давно стало казаться, что эта история слишком затянулась. По моим подсчетам, с момента нашего появления в этом месте прошло всего лишь полчаса, но лично у меня было такое ощущение, что мы простояли за разговорами не меньше часа. Через некоторое время мы вчетвером прошли дальше по залу, чтобы Ирма могла поприветствовать новоприбывших гостей. Итачи был увлечен разговором с другом, однако не выпускал меня из виду и всегда обращал внимание в ту сторону, куда я пыталась отдалиться. Из-за этого постоянного, безмолвного контроля мне даже стало неудобно отходить от Итачи дальше, чем на пять шагов. Уличив момент, я пересилила скованность и смущение перед внимательным взглядом господина Сона и задала вопрос Итачи о причине медленного заполнения зала, на что получила интересную подробность: оказалось, Ирма лично пригласила всех близких знакомых прибыть раньше оговоренного времени, мотивируя это желанием дать жениху больше времени побыть в комфортном ему окружении. После услышанного я пробежалась глазами по всему периметру и насчитала, не беря во внимание нас с Итачи, около пятнадцати человек без учета опаздывающих. Итачи шепотом признался, что рассчитывал увидеть минимум на семь человек больше, но из-за плотного графика жизни не все могут прибыть к назначенному времени в срок. Вскоре зал начал быстро заполняться людьми, картины были окружены заинтересованными взглядами, а Ирма не успевала здороваться с прибывающими, то и дело подходившими для приветствия. Господин Сон шепнул нам с Итачи, что скоро начнется презентация самых, как казалось Ирме, перспективных работ, хотя на мой взгляд каждая из них была перспективна по-своему, в каждой было что-то интересное, особенно для понимающих абстрактную живопись людей. Однако сама художница имела свой собственный список фаворитов, что было не удивительно. Когда я в очередной раз отвлеклась на гостей, настал тот момент, к которому я бы не подготовилась и за месяц тренировок. В первую секунду после ее появления во мне взорвалось множество противоречивых чувств, колени задрожали, а пульс участился так, что казалось, будто его неспокойный стук слышен среди множества голосов. Джун заметила меня только после своего неоднозначного и максимально тесного приветствия с Итачи, на которое он отреагировал достаточно сдержанно и сухо. Господин Сон, заметивший этот вольный жест со стороны мерзавки, мельком обратил взгляд в мою сторону, после чего, все еще пребывая в явном замешательстве, перевел его к бокалу в руке. Если он подумал, что их тесное объятие при встрече могло меня огорчить, то не все потеряно. Главное, чтобы именно Джун впала в сомнения, наблюдая за мной и Итачи. Если, конечно, он по-прежнему будет рядом и не выберет Джун. Итачи незамедлительно подошел к Ирме, чтобы представить ей Джун, мечтавшую познакомиться с кумиром. Знакомство было достаточно оживленным, мне даже стало казаться, что Джун действительно была искренне заинтересована и выставкой, и самой художницей. А значит, в тот день я ошиблась в своих суждениях на ее счет. Она восклицала перед Итачи с искренностью, прося достать для нее приглашение. Кажется, Ирме очень льстило восхищение девушки, поэтому та взяла ее под руку и начала что-то рассказывать, обводя ладонью зал. Итачи и его друг смотрели на девушек, в то время как я подготавливала себя к нападению Джун. Рано или поздно, но она проявит свой интерес, особенно если тот касается моего нахождения на выставке, а также наших взаимоотношений с Итачи. Я должна попробовать запутать ее, если не убедить в том, чего на самом деле нет, то хотя бы заронить сомнение. Но если вдруг это сомнение задаст ей совсем другое направление, более прямолинейный подход? Однако почему я решила, что Итачи ничего не знает о ее к нему интересе? Откуда мне знать, не были ли они любовниками хотя бы одну ночь? И почему я решила, что Итачи не рассматривает Джун если не как потенциальную девушку, то хотя бы как потенциальную любовницу? Пусть он и держит себя отстраненно при их приветствиях, все это вовсе не значит, что внутри в нем не горит пожар интереса. Итачи просто держит лицо на публике, не отвечая Джун более теплым приветствием. От всех этих мыслей и сомнений я вдруг почувствовала себя лишней, как это уже было в тот день. Вот он, стоит рядом с давним другом, а перед ним его… всего лишь знакомая?.. Беседующая с самой открытой и дружелюбной девушкой в этом зале. Я четко чувствую непричастность к происходящему. Почему весь появившийся в момент той встречи и сохранявшийся до сегодняшнего вечера запал так резко покинул тело, испарился за секунду? Я снова запуталась в собственных выводах, а сердце неспокойно. Мне хочется уйти, чтобы в очередной раз признать: все мои затеи изначально не имели четкого будущего. Я оказалась слишком подвержена иллюзиям, раз легко перенесла воображаемые сюжеты прямиком на свою жизнь. Но реальность — далеко не фантазия, и я не героиня романа, в котором все, даже самые нелепые и абсурдные планы осуществляются с первого раза, почти по щелчку пальца и без проблем. Теперь Джун выглядит куда более интересной для друзей Итачи, а может, и для него самого. Мой порыв разбился о сухой расчет. Вся эта затея была рискованной, и глупо было ожидать, что все обернется именно так, как я представляла каждую ночь перед сном, теша себя благоприятным исходом. В жизни так не бывает. Что же… Теперь я буду вынуждена играть по правилам этого вечера, какими бы неприятностями он мне ни грозил. А на прежних иллюзиях пора… пора поставить точку. Итачи застал меня врасплох: повернулся в мою сторону именно в тот момент, когда я прокручивала эти невеселые мысли, так что вполне мог заметить тень нескрываемой печали на моем лице. Он подошел ближе и заговорил: — Во время презентации картин Ирма должна будет объяснять все так, чтобы ее мысли были понятны даже тем, кто не разбирается в искусстве. Не переживай, ты приехала на эту выставку не зря. Я уверен, у тебя получится проникнуться ее картинами и узнать для себя что-то новое. Если честно, — он вдруг улыбнулся уголками губ, — я почти не понял ни одной из картин, кроме тех, на которых изображены очертания человеческих тел. — А где-то есть человеческие тела? — без малейшего намека на шутку спросила я, мельком пробежавшись взглядом по картинам, попадавшим в поле зрения, после чего вернула взгляд к Итачи. Почему-то для него мой вопрос оказался забавным, из-за чего на его лице появилась более широкая улыбка. — Думаю, мы еще вернемся к тем картинам, на которых они есть, — многообещающе подытожил он и повернулся к друзьям. Если бы он не уделил мне этой минуты, вряд ли бы я смогла так быстро переключиться. Теперь хотя бы немного, но я почувствовала свою причастность к вечеру. До сих пор я слишком остро реагирую на отсутствие внимания, мгновенно успокаиваясь, едва его получив. Опасно поддаваться эмоциям в присутствии Джун, глупо добровольно сдавать позиции и сомневаться в собственном достоинстве. Я сама ввязалась в эту игру, а значит, теперь не имею права трусливо отступать, виня во всем других и забывая, что сама сделала этот выбор. Ирма Кальб приступила к началу презентации спустя несколько минут после окончания их с Джун диалога, во время которого, по всей видимости, та предложила Джун быть как можно ближе к ней, поэтому девушка отправилась к первой картине вместе с Ирмой, а не осталась с нами. Ирма начала показ картин с краткого пояснения того, кто она, откуда родом и как пришла к изобразительному искусству. Помнится, Джун сказала, что Ирма является голландкой, однако даже она не обладала верной информацией: на самом деле, как я и думала, Ирма Кальб была немкой по происхождению. Имя, фамилия и прилет в Японию из Германии кричали о немецком происхождении. Девушка считается голландкой с тех пор, как нашла интерес к своим работам в Амстердаме, и только искренние поклонники знают, что ее родина — вовсе не Голландия, в которой та добилась признания. Мы, как и все остальные гости, толпой ходили от картины к картине, понимающие в искусстве гости задавали вопросы, высказывали свое мнение, а некоторые изъявляли желание купить некоторые из представленных работ. Когда мы подходили к тем картинам, на которых действительно виднелись очертания человеческих тел, Итачи сразу же давал мне это понять либо жестом, либо шепотом. Ему приходилось наклоняться к самому моему уху, чтобы я могла расслышать каждое слово. В эти секунды лицо обжигало румянцем, а тело сковывало такое сильное смущение, что я едва заставляла себя дышать. Ощущая его близость и ловя кожей теплое дыхание, я судорожно надеялась, чтобы никто из посторонних гостей не бросил на нас случайный взгляд и не истолковал этот жест превратно. Никто, кроме Джун, конечно же. Ради ее замешательства я была готова вытерпеть эту неловкость. Друг Итачи, всегда идущий чуть впереди нас, казалось, был прикован к Ирме не только взглядом, но и мыслями, не говоря уже о сердце. Глядя на эту пару, я в очередной раз горько пожалела о нашем с Хиданом знакомстве и всех тех событиях, что были после. Как любой другой человек, познавший разочарование, боль утраты, я желала вернуться в прошлое и изменить будущее. Как жаль, что нам этого не дано. В середине и под самый конец презентации я прекрасно видела желание Джун оказаться в нашей компании, и когда у нее появилась такая возможность — та быстро оказалась рядом с нами, а через несколько минут появилась и Ирма, с ходу объясняя свое отсутствие важным делом: она записывала контакты каждого, кто изъявил желание приобрести ее работы. — Я и не думал, что в тебе есть столько сил говорить без остановки почти… почти полтора часа, — сказал господин Сон, вручив бокал невесте, вытиравшей тыльной стороной ладони появившуюся на лбу испарину. — О нет, — Ирма вернула бокал Дживону, поморщив нос, — алкоголь — не лучшая идея, он не утолит жажду. — Держите, — отозвалась я, протягивая бутылку с водой. Я находилась к столику с напитками ближе остальных, поэтому среагировала незамедлительно. — А ты мне нравишься, — девушка лукаво подмигнула, откручивая крышку. — Спасибо. — Как хорошо, что Итачи любезно отдал мне свое приглашение, — подала голос Джун, вновь переводя фокус внимания в свою сторону, — простите, что оказалась незваным гостем. — Друзья Итачи — не незваные гости, а если они оказываются поклонниками моего творчества — это желанные гости, — весело сказала Ирма. — М-м-м… Ирма, милая. — Что? — Друзья Итачи — просто гости, а поклонники твоих работ — желанные гости. Получается, обычные друзья моих друзей не являются желанными гостями… твои слова можно понимать именно так. — О нет, Дживон, ты снова придираешься к моим словам! — захныкала Ирма. — Все в порядке! — рассмеялась Джун. — Я не увидела ничего плохого в данном разделении! — Ирма, ты смущаешь всех японцев… Вспомни, что было вчера. — Но все в порядке, ты же слышал! — вновь захныкала Ирма, дав понять своим поведением, что не в первый раз сталкивается с подобным конфузом в обществе иностранцев. Либо же господин Сон бывает действительно слишком придирчив к ее словам. Желая оградиться от странной ситуации, я повернула голову влево слишком удачно, словно сама судьба руководила моими действиями, чтобы я первая увидела идущего в нашу сторону Какузу со своей спутницей. Его появление отбросило меня всеми мыслями в тот самый день, когда я познакомилась с друзьями Хидана… и узнала о его с Джун общем прошлом. А после мы признались друг другу в любви. Если бы я была осведомлена о появление на выставке Какузу, вряд ли бы так рвалась попасть сюда из-за Джун, однако… Скорее всего, будь у меня время подготовиться к встрече, я бы не отказалась от своих планов. — Мелинда! — воскликнула Ирма, срываясь с места. Она подлетела к высокой брюнетке и зажала ту в объятия, сопровождая все это улыбкой и звонким, радостным смехом. По ответным действиям Мелинды можно было сказать с уверенностью — она тоже рада встрече. Тем временем я забилась в панике, встретившись с удивленным взглядом Какузу, однако тот быстро взял себя в руки и, подойдя к нашей компании, первым делом поприветствовал Итачи и Дживона, после чего поздоровался с Джун, затем со мной. Он не собирался выдавать присутствующим, что мы уже знаем друг друга. Итачи представил меня Какузу и подошедшей Мелинде, а затем вручил гостям бокалы. Мелинда извинилась о позднем прибытии, пара смогла увидеть только часть презентации картин. Слушая разговор вполуха, я жадно отпивала воду из бутылки, иногда ловя на себе взгляды Какузу. Тот был в замешательстве, несомненно. Я отвечала ему точно таким же замешательством, благо, что Итачи совсем не обращал на нас внимания, поглощенный разговором друзей. Интересно, Какузу уже знает о нас с Хиданом? Если знает все подробности, то сейчас ему очень удивительно видеть меня рядом с той, с кем изменил мне Хидан. Максимально странная ситуация, согласна. — Я так устала… нужно отойти в уборную. Мелинда, — Ирма бодро схватила подругу под руку, переводя взгляд на нас с Джун, — вы тоже, идемте с нами, нужно срочно освежиться, здесь невыносимо душно. — Мы выйдем на улицу, — сообщил Какузу. — Мне нужно получить дозу никотина, и еще лучше совместить это с крепкой выпивкой, — затараторил Дживон. — А-х-щ-щ, мы уже не мальчики, чтобы напиваться, да и обстановка не располагает. Сейчас бы оказаться в первом попавшемся ресторанчике домашней кухни, пожарить мясо, выпить соджу! Но мы здесь… в костюмах, без возможности выбора. Мне нужно веселье, когда вы рядом! Итачи и Какузу лишь заметно рассмеялись на откровения друга. — От мяса и я не откажусь, — сдержанно закивал Какузу, вынув из кармана пачку сигарет. Ирма обратилась к жениху: — Дживон, мне кажется, даже после сорока ты останешься обычным двадцатилетним парнем, падким на мясо и алкоголь, подающихся в самых недорогих ресторанах Сеула, и любящим оторваться на вечеринках. — Какузу точно такой же, а они одного возраста, — тихо добавила Мелинда. — Это единственная для них радость, типичные подростки в телах взрослых людей. — Ведут себя рядом друг с другом как мальчишки. Дживон, это же выставка, побудь взрослым человеком остаток вечера. Несколько часов ношения «постного лица» тебя не убьют. — Но сделают несчастным! — шутливо отозвался Дживон. Какузу сделал вид, что шепчет на ухо господину Сону, однако все говорилось громко для всех нас: — А они после сорока станут ворчливыми женами, которые посещают только такие мероприятия. — Да что вы имеете против моей выставки?! — возмутилась Ирма. — Ладно, идем, не обращай внимания, кто-то уже «повеселел», — предложила Мелинда и потянула Ирму в сторону, куда мы и собирались отправиться несколько минут назад. — Увидимся позже, — сказал Итачи напоследок, встретившись с моим взглядом. После этого я тотчас опомнилась и посеменила за девушками. Завершив свои дела в туалете, мы вчетвером задержались около зеркала, когда к Ирме подошли ее знакомые подруги, знавшие также и Мелинду. Перекинувшись с теми парой фраз и вскоре распрощавшись, девушки не спешили к выходу. — Кстати, Юмико, Джун, вы не знаете, Мелинда прекрасный дизайнер женского белья, лучший для меня! Дорогая, теперь я заказываю только твои изделия. — Как приятно, — Мелинда улыбнулась, приобняв Ирму, после чего быстро перевела взгляд к Джун, которая вот-вот готова была подать голос. — Мы знакомы с Джун, кажется, я видела тебя на какой-то из вечеринок моего мужа Какузу. Значит, я встретилась с той самой женой Какузу. Она представлялась мне более стервозной, с характером, этакая бизнесвумен с замашками на частое или тотальное европейское поведение. Именно из-за ее беременности Хидан был в клубе в тот вечер со своими друзьями, и именно тогда он перечеркнул наше с ним будущее, переспав с бывшей перед моим появлением. — Да, да, верно, мы знакомы, — закивала Джун, улыбаясь, — к сожалению, мы не виделись с тех пор. Мелинда перевела взгляд ко мне и прошлась им с головы до ног. — А с тобой мы не были знакомы. — Юмико пришла с Итачи, — быстро сообщила Ирма. — Вот как. Мне казалось, Итачи вместе с Джун. — Нет-нет, они приехали вместе. Юмико, — Ирма вдруг сделала два шага ко мне и собственнически взяла мои ладони в свои, — расскажи, я сгораю от интереса! Расскажи мне все! Мельком взглянув на прочих свидетелей этой странной сцены, я вернула взгляд к горящим любопытством глазам Ирмы. Она смутила меня своими действиями намного сильнее, чем могла себе представить, хотя вряд ли она хотя бы на секунду могла задуматься о такой мелочи. — Ч… что? Что рассказать? — Как вы познакомились, как долго вместе, — ее слова сопровождались нетерпеливым подергиванием моих рук, которые так и были скованы ее пальцами. — Итачи скрытный, мой Дживон совсем не такой, он очень общительный, все мне рассказывает. Кажется, даже он, так хорошо общающийся с Итачи, до этого вечера и не знал о вас. Я буду первой, кто удивит его какими-нибудь подробностями! Почему в ней так отчетливо просматривается моя подруга Ино? Они слишком похожи, я будто вижу ее прямо перед собой… Ино повела бы себя точно так же, даже подобная ситуация в туалете вызывает стойкое ощущение дежавю, все повторяется. — Ах, я все еще вспоминаю, как мы столкнулись в отеле в тот вечер, и не могу успокоиться! Извини, если бы я знала, что у Итачи запланирована встреча, то пошла совсем другой дорогой! Получилось так неловко… — Так значит, ты девушка Итачи? Мне это снится! — улыбнулась Мелинда. Все зашло слишком далеко, я не желала выносить подобный напор сразу от нескольких человек. Я была бы счастлива солгать им только ради того, чтобы уколоть Джун, но не могла поступить так по отношению к Итачи, я не собиралась лгать его близкому окружению. В этом нет никакого смысла, вся правда вскроется в этот же вечер. — Все не так, это была случайность, я ненадолго остановилась в его отеле, и в тот вечер наша встреча была банальным стечением обстоятельств, — залепетала я правду, чем заставила Ирму погрустнеть, а Джун наоборот — улыбнуться, хотя всего секунды назад ее выражение лица было таким, что я готова заплатить любые деньги, отдать самое дорогое, только бы увидеть его вновь. Ирма отпустила мои ладони, сложила руки на груди и скуксила грустное лицо, вновь напомнив мне Ино своим поведением. Эта девушка тоже не походила на свой возраст, ровно как и ее будущий муж, однако она совсем могла не замечать этого за собой. — Но получается странно, — подала голос Мелинда, — твой приезд вместе с Итачи, то, что ты остановилась в отеле… Он перед тобой в долгу или у вас особые отношения, раз вы приехали вместе? Вы всегда держались рядом во время презентации. — Нет, все действительно слишком просто, но не странно, и Итачи мне ничем не обязан, наоборот, я перед ним в небольшом долгу за помощь. Просто мы хорошие знакомые, Итачи очень добр ко мне. Правда так и рвется наружу. Я не собиралась оправдываться перед Джун, но вынуждена раскрывать карты, чтобы оставаться честной с друзьями Итачи. Я приехала сюда за другим, но этот внезапный разговор разрушил все планы… Зачем я только пошла вместе с ними в уборную? Весь этот вечер я спотыкаюсь о выстроенные судьбой барьеры. Видимо, таков ее ответ на мои мечты… Я была не права, не стоило допускать гнусной мысли использовать Итачи. По итогу все оборачивается против меня. Ирма разочарованно воскликнула: — А я уже напридумывала себе!.. Юмико, — Ирма сложила ладони вместе, — прости, Дживон прав, я совсем не умею правильно вести себя с иностранцами, особенно с японцами. Вас так легко смутить и поставить в тупик. Вы такие тихие, скованные, а некоторые очень скрытные. — Ирма, — Мелинда рассмеялась, — любой человек из любой культуры не станет откровеничать с тем, кого видит впервые в жизни, да и отреагировать непониманием и ужасом на твой энтузиазм — вполне нормально. — Ты права… Мы не подруги, чтобы я лезла с расспросами. Я привыкла быстро сближаться с людьми, всегда очень открыта во время общения, и из-за этого теперь становлюсь проблемой... То же было с некоторыми друзьями Дживона, я показалась им слишком... слишком открытой и эмоциональной. — Кажется, твой жених полюбил тебя именно за эти качества, — Мелинда ободряюще сжала плечо Ирмы, заставляя ту выдохнуть и улыбнуться. — Все в порядке, я понимаю, — я постаралась натянуть очень широкую улыбку, чтобы окончательно разрядить обстановку и вернуться к тому настроению, с которого началась наша вылазка в это место. — Многие могут позавидовать такой способности быть открытой окружающим. Мелинда улыбнулась, согласившись с моими словами: — Действительно, лет десять назад я бы позавидовала открытости Ирмы, если бы уже тогда не стала довольно общительной и открытой, передо мной не было никаких границ. С тех пор как я стала выпускать свою линию дамского белья, работа обязывает быть открытой, свободной… — Мелинда добавила, мечтательно улыбнувшись: — Счастливой. Подняв взгляд на меня, Ирма вдруг сообщила: — Кстати, имя Мелинда — псевдоним, на самом деле ее зовут… — она взглянула на подругу, ожидая ответ. — Масами. Но Мелинда — привычнее, я срослась с псевдонимом, странствуя по Европе. — Имя полностью соответствует его хозяйке, — подала голос Джун, переводя на себя внимание всех нас. Лучше бы тебя здесь не было, змея. — Вы искали уборную на другом конце Японии? — спросил господин Сон, когда мы вернулись к мужской части компании, в которой появилось два незнакомых мне лица. — Масами не удержалась от демонстрации новой линии белья? — усмехнулся Какузу, затем пригубил янтарную жидкость из небольшого стакана. — Какузу, ты подал мне отличную мысль. — Кажется, мы потеряем их еще на час, — подытожил Какузу, пожимая плечами. Мелинда выудила телефон из сумочки, открыла папку с фотографиями и принялась показывать нам модели белья, попутно рассказывая о создании комплектов, появлениях идей, и из какого материала сделано то или иное белье. Джун все-таки перешла в наступление, эта стерва знала, как может задеть меня так, чтобы только я поняла ее полунамеки: она фотографировала понравившиеся комплекты на свой телефон, приговаривая, как мечтает поскорее купить это белье и удивить того, с кем находится в тесных отношениях. При этом добавив, скорее всего, для Итачи, который мог краем уха услышать разговор, что отношения на короткое время — она до сих пор в поиске, всегда открыта для новых знакомств. Либо она хотела обозначить для меня то, что вернула себе Хидана на короткий срок просто чтобы повеселиться, и что наши с ним отношения разрушились не только по его вине, но и в первую очередь по эгоистичной прихоти мерзавки, решившей окунуться в прошлое на короткое время. И из-за этого главным образом пострадала именно я. — Юмико, а у тебя есть кто-то… Подожди, я же могу задать этот вопрос? — осторожно поинтересовалась Ирма, отвлекаясь от фотографий белья. — Кажется, вы выпили достаточно алкоголя, — Мелинда подмигнула мне, после чего вернула взгляд к экрану, — чтобы ты могла спросить, есть ли у нее пара. — Думаю, Мелинда права, — улыбаясь, я согласно кивнула, соглашаясь с ее репликой, — я могу ответить, что свободна. — И нет никаких несерьезных отношений, как у Джун? — придерживаясь прежней осторожной интонации, поинтересовалась Ирма. Сердце сделало сальто, когда в голове мелькнул образ Саске, а шеи коснулись призрачные поцелуи его губ. — Нет, — прокашлявшись, я покачала головой, — ничего такого. Я типичный приверженец серьезных отношений, не вижу для себя перспектив в интрижках на одну ночь или несколько месяцев. Вдруг ко мне обратилась Джун, не скрывая ядовитого скептицизма, прикрываемого для посторонних сладким голоском с учтивой интонацией: — Хочешь сказать, ты даже не пробовала и таких отношений никогда не было в твоей жизни? Внутри вспыхнул гнев, однако я насильно взяла себя в руки. Язык даже не хотел двигаться, чтобы дать стерве ответ, но я постаралась подавить в себе мешающие эмоции. — Действительно, такие отношения были, но в начале все было серьезно. Тот парень оказался совсем ненадежным. Понимая, что разговор принял интересное продолжение и подойдет к концу не скоро, Мелинда опустила руку с зажатым в ладони телефоном. — А что случилось? — с печалью в голосе поинтересовалась Ирма, но опомнилась через секунду и добавила: — Но если ты не хочешь, можешь не говорить нам об этом. Смотря в пол, я улыбнулась, а затем качнула рукой, в которой находился бокал. — Все в порядке, мы выпили достаточно алкоголя, чтобы я могла ответить на вопрос, — после я подняла взгляд к девушкам, продолжив: — Он заинтересовался своей бывшей. Измена. Ирма удивленно пискнула, а Мелинда тем временем схватила ее за руку, советуя быть сдержаннее. Кажется, искреннее удивление Ирмы не оставило равнодушными Какузу и Дживона, стоявших от нас буквально в двух шагах, но та помахала им рукой, мол, не обращайте внимания, и они вернулись к своим обсуждениям. А я могла продолжить, и это продолжение началось с очередной лжи: — Но я стараюсь не винить его, он мог запутаться. Может, через некоторое время он поймет, кто был для него лучше, и сделает запоздалые верные выводы. — И ты даже не допускаешь мысли, что, возможно, проблема могла быть в тебе и тот вовсе не запутался? — наигранно растерянно спросила Джун, одним махом сбив с меня всю уверенность, пробуждая внутри меня ребенка, готового заплакать от обиды и всей несправедливости мира. Заметив мое замешательство и поникшие плечи, Мелинда одернула Джун, как если бы мать одергивала своего ребенка за неуместные слова, наплевав на то, что они почти совсем незнакомы. — Я так не думаю, — тихо сказала я, сделав шаг в сторону столика с напитками, чтобы скрыть от девушек свое лицо, исказившееся гримасой боли, как если бы мне был нанесен удар в самое уязвимое место. Я поставила на стол опустевший бокал. Джун подошла ко мне следом, взяла новый бокал с вином и протянула тот мне, сопровождая действие победоносной улыбкой на лице, смысл которой был ясен только мне, предназначался для моих глаз — все остальные стояли позади нас. Я посмотрела на нее совсем безучастно. — Извини, иногда я могу сказать глупость, слишком глубоко копаясь в ситуации, — сделав шаг мне навстречу и почти поднеся бокал к моей протянутой руке, она добавила совсем тихо, почти одними губами: — Тебе пора проваливать. Ее пальцы вдруг покачнулись, намеренно столкнув стекло с моими пальцами, позволяя красной жидкости выплеснуться прямо на мою одежду. — Проклятье!.. — растерянно пискнула я, стараясь совладать со слабо выраженным гневом — он не мог перебороть накатившие ранее отчаяние и печаль. — О нет, как же так! — воскликнула Ирма, стремглав подбежав ко мне с уже утопающей ладонью в сумочке, из которой та быстро достала пачку сухих салфеток, после чего принялась оттирать остатки жидкости с моей руки и одежды и не дать той стечь еще ниже. Джун рассыпалась в неискренних извинениях, а на поднявшийся шум к нам сразу же обернулись гости. Теперь все внимание присутствующих по периметру зала было приковано к нелепой, испачканной сцене. — Все в порядке, давай я вытру все сама, — я вновь попыталась остановить суетливые движения Ирмы, ставящие меня в еще более неловкое положение, но та продолжала свои действия. — Давай мы отмоем его в уборной! Ох, как жаль, что я не привезла сменных вещей… — причитающе бубнила Ирма, так и не отходя от меня ни на шаг. Девушка была намного более расстроена неприятным происшествием, в отличие от виновницы всей суматохи. Оно и ясно. Едва ли Джун предприняла бы попытку исправить последствия содеянного, однако ей пришлось бы это сделать, не будь рядом со мной других людей, немедля оказавших со своей стороны помощь. Иначе как бы она стала выглядеть в глазах зевак, и самое главное — Итачи? Мои плечи оказались накрыты тяжелой, теплой тканью. Я сразу же узнала этот запах. Итачи спокойно накинул свой пиджак мне на спину, полностью скрывая от чужих глаз багровое пятно. Этот жест тут же оборвал шепотки в зале, превратив мое унижение в демонстрацию его личной опеки. Джун на секунду задохнулась, ее торжествующая улыбка застыла, а в глазах мелькнула зависть. — Что случилось? — Итачи приблизился, его взгляд был прикован к рукам Ирмы и пятну на моей темной одежде. Конечно, мне хотелось высказать все недовольство, пожаловаться на Джун и обличить ее, рассказать, что эта «авария» была неслучайна, но я не могла выставить себя пострадавшей, с большой охотой жалующейся девчонкой. К тому же такое заявление могло повлечь вопрос: почему она это сделала? Выносить в свет наши истинные отношения не входит в мои планы. Думаю, из всех присутствующих только лишь Какузу мог что-то заподозрить. — Ничего, просто произошла неприятная случайность, — я мягко улыбнулась, смотря на внимательного, собранного Итачи. — Мы попробуем все отмыть, — сказала Ирма, взяв меня за руку. — Юмико, мне так жаль… — в который раз сказала Джун, смотря на нас с Итачи, в особенности ее взгляд то и дело возвращался к его ладони, покоившейся на моем плече поверх пиджака. — Думаю, нет смысла пытаться отмыть пятно, — сказала я Ирме, готовой увести меня в сторону уборной. — Здесь поможет только химчистка. — Как же ты будешь весь вечер с этим пятном… — Милая, — Дживон положил руку на плечо невесты, — не переживай. Извините, она всегда слишком беспокоится о других. — Она моя гостья, конечно, я буду беспокоиться. — Ничего страшного, правда, я в порядке. Итачи наклонился ближе к моему лицу, все также оставаясь сбоку, чуть позади. — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться домой и сменить одежду? — А… я… — только и могла промямлить я, представляя, как предоставлю Джун прекрасную возможность остаться с Итачи без моего присутствия. Но с другой стороны, что я могла сделать? До сих пор у той не было возможности быть с ним рядом только благодаря тому, что мы разделялись на отдельные компании, а когда бы все снова объединились — как бы я смогла ей помешать? В таком большом коллективе это почти невыполнимая задача. — Я отвезу тебя, если ты согласна на предложение, — не дождавшись моего ответа, что совсем не вязалось с прежней сдержанностью Итачи, который не стал бы игнорировать мой ответ, тот сказал присутствующим: — Я отвезу Юмико домой. Надеюсь, Ирма, ты не расстроишься из-за нашего ухода. — Конечно, конечно, езжайте! Тебе нужно скорее сменить одежду, пятно, должно быть, уже немного липнет к телу и доставляет дискомфорт, я знаю по себе — тоже когда-то оказалась в такой ситуации. — Да, это неприятно, — согласилась незнакомая мне девушка, стоявшая чуть поодаль с остальными людьми, столпившимися около нашей компании, после чего в согласие ее словам закивали остальные. — Я знаю хорошую химчистку, все сделают быстро и качественно, — вдруг отозвался какой-то молодой человек, после чего подошел ближе и протянул визитку с адресом той самой хорошей химчистки. — Спасибо, — приняв ее, я поклонилась. — Спасибо, — отозвался Итачи, — мы обязательно воспользуемся их услугами. — Дживон, давай, нужно проводить их, — Ирма обратилась к жениху, взяв его за руку, а затем обратила внимание на гостей: — Мы вернемся через несколько минут, пожалуйста, продолжайте все то, чем занимались до этого момента, и постарайтесь не облить друг друга алкоголем. Странно, но слова Ирмы должным образом разрядили обстановку, за что я была благодарна ей вдвойне — мне не нравилось быть в центре внимания, особенно при подобных обстоятельствах. Итачи взял меня под руку, игнорируя мою попытку отстраниться в сторону, вслух поясняя свое нежелание запачкать его одежду. Он выглядел слишком серьезным, и я не могла понять его чувств. Неужели он настолько недоволен тем, что я вляпалась в эту историю и теперь он вынужден уходить с выставки, толком не пообщавшись со старыми друзьями? Но ведь он сам… Конечно, Итачи, как и всегда, просто был вежлив. Итачи вызвал своего водителя, когда мы всей толпой вышли в прохладу декабрьской зимы. Какузу стоял в стороне и курил сигарету, в то время как Мелинда стояла чуть ближе к нашей компании. Джун то и дело извинялась, делая особенно расстроенный вид, когда появлялись паузы между репликами, а я в ответ лишь натянуто улыбалась, показывая остальным, что все в порядке, в то время как все было совершенно наоборот. Подача машины была на удивление быстрой: всего две минуты ожидания. Миновав процедуру прощания с новыми знакомыми, я наконец села на заднее сиденье автомобиля. Итачи, хлопнув дверью со своей стороны, быстро обозначил водителю адрес, и машина незамедлительно тронулась с места. В приглушенной тишине салона раздался мой тихий голос, обращенный к Итачи: — Простите, я постоянно, сама того не желая, причиняю вам неудобства… Он усмехнулся, неожиданно сжав мою ладонь в своей на несколько секунд, как бы подбадривая, и, отпустив, сказал: — Как бы странно это ни звучало, и я заранее прошу прощения за свои слова, но я рад, что у меня появился повод отправиться домой. Однако я не рад тому, что эта неприятность произошла с тобой на выставке моих друзей. Не в силах сдержать удивление, я повернула голову в его сторону и почти что пискнула: — Вы хотели уйти? Но почему? Итачи взглянул на меня в ответ и кивнул в знак согласия: — Да. Честно говоря, последние несколько дней мое самочувствие оставляет желать лучшего. Думаю, мне необходимо дать себе небольшой отдых, хотя бы нормально выспаться. После возвращения в Токио я сразу приступил к работе и, как обычно, забыл об отдыхе. Конечно, как я могла заметить его состояние, если все время была занята только собой и тем, ради чего пришла? Итачи совершенно спокойно разрушил передо мной фасад своей идеальности, а значит, я стала для него достаточно близким человеком. Он действительно на меня не злится. Обдумав все несколько секунд, я вдруг тихо рассмеялась, смотря на свои колени, и этот смех привлек внимание Итачи. — Ты совсем не ожидала такого ответа, верно? — мягко, с улыбкой спросил он. — Да, не ожидала, что стану хорошим поводом… Зря мучилась угрызениями совести… Я рада, что выходка Джун обернулась против нее самой. Я убралась с выставки, как она и хотела. Но забрала с собой Итачи. Теперь, полностью осознав свою победу в этот вечер, я смогла почувствовать разливающуюся по телу радость. Выйдя из машины, мы отправились к отелю, увлеченные прежним разговором о нашем общем непонимании абстрактной живописи. Благодаря Итачи у меня получилось забыть о негативном происшествии, я даже почти не чувствовала неприятных ощущений от до сих пор влажного пятна на одежде. Сама того не заметив, я расслабилась в его присутствии. Впервые у меня получилось общаться с Итачи так, словно мы действительно были очень хорошими знакомыми или даже друзьями, и не испытывать при этом ни малейшего дискомфорта. А еще я вспомнила, что мне стоит обращаться к нему на «ты». Миновав вход, Итачи вдруг сообщил с некой гордостью: — Ты очень понравилась Ирме. Кажется, и с Мелиндой вы нашли общий язык. Неужели он внимательно наблюдал за нами со стороны, раз делает такой уверенный вывод? — Ты правда так считаешь? Ирма напомнила мне мою лучшую подругу своим общением, да и поведением в целом… она очень добрая. — Дживон без памяти влюблен в нее, Ирма действительно замечательная, искренняя, добрая девушка. Я рад, что вы подружились. — Но почему ты решил, что я ей понравилась? Итачи удивленно вскинул брови. — Вспомни, как она беспокойно вытирала винное пятно, будто сама была виновата в случившемся. Ирма была очень озабочена твоей проблемой, значит, ты расположила ее к себе. И кстати… — Итачи прервался, заходя в VIP-лифт вслед за мной и, нажав нужные кнопки, продолжил: — Твое ко мне обращение на выставке… выглядело странно. — Прости… — я взглянула на него с неподдельной печалью в глазах. — Я не хочу и не могу ставить тебя перед фактом, или же просить об этом… Мне кажется, вряд ли у меня получится себя перебороть в кругу незнакомцев, поэтому… думаю, тебе лучше смириться и подождать изменений. Извини, если из-за этого ты был поставлен в неловкое положение… — Не беспокойся, я все понимаю и ничего от тебя не требую. Но все же, — Итачи слегка наклонил голову, тихо усмехнувшись, — было неловко, когда Дживон увидел мою растерянность в ответ на свой вопрос. Он интересовался, почему моя спутница обращается ко мне на «вы». — И что ты ему ответил?.. — Я сказал, что ты относишься ко мне чересчур уважительно. — Но это не ложь. — Назовем это заботой о твоем спокойствии... — негромко произнес Итачи, отвлекшись на замигавший фонарик мобильного в то время, как лифт остановился на моем этаже. — Извини за неловкость и неудобства, — я поклонилась, после чего стала пятиться назад, — и спасибо, что ты дал мне возможность попасть на выставку твоих замечательных друзей. Когда я оказалась за порогом лифта, Итачи вдруг сорвался с места и вышел вслед за мной. Я смотрела на него удивленно, скорее даже немного ошарашенно, совсем не ожидая подобного. — Дживон написал, — убирая смартфон в карман черного пальто, сообщил Итачи, — что Ирма хотела бы видеть тебя на новогодней вечеринке второго января. Извини, я отвлекся на сообщение. — А-а-а… — протянула я, переваривая услышанное. — Хорошо, я… я обязательно подумаю, что можно сделать… будет ли возможность. — Да, — улыбнулся он уголками губ. — Подумай, она не ждет немедленный ответ. Забыл сказать, утром в твой номер придет горничная, чтобы забрать одежду в химчистку. Это удобно? — Не беспокойся, — я замахала ладонями в знак отказа, — это мелочь. — Юмико, ты всегда старательно отказываешься от моей помощи, но, уверяю, я не попрошу ничего взамен. Я одернула себя, вспомнив, что Итачи говорил о своем самочувствии и по какой причине воспользовался предлогом уйти с выставки. Задерживать его рядом с собой разговорами и дальше — будет преступлением, я не хочу выматывать его еще больше. — Спасибо, я благодарна, — я поспешно согласилась, склонив голову, — это будет удобно. — Я рад. В таком случае, — Итачи приложил карту, двери лифта начали открываться, — отдыхай, и подумай над приглашением Ирмы. Многие, кого ты видела сегодня, будут там. Доброй ночи. — Спасибо за заботу, Итачи-сан, — я вновь поклонилась напоследок перед самым закрытием дверей. Интересно, будет ли там и Джун? Закрыв глаза под потоками горячей воды, я наконец осталась наедине со своими мыслями и принялась анализировать этот насыщенный вечер. При появившейся возможности нормально задуматься над всем увиденным и услышанным, я запоздало открыла для себя: Итачи не стал приглашать меня ко времени прихода основной массы гостей, а взял с собой в компанию «избранных». Остаток размышлений занял вопрос: придет ли Джун на новогоднюю вечеринку? Пригласили ли и ее? С учетом того, что та понравилась Ирме при знакомстве, думаю, стоит предположить, что минимум семьдесят процентов вероятности уже сейчас можно спокойно отдать утвердительному ответу. Значит ли это, что мое присутствие обязательно? Полученный опыт этого вечера показал, насколько я не властна над обстоятельствами, что я не могу ожидать тот сценарий, который будет мне удобен. Однако, несмотря на все барьеры, в конечном счете я удачно дошла до финиша победителем. Стоит отдать глупости Джун должное, совершившей эту вопиющую выходку с целью опозорить меня перед гостями Ирмы и самим Итачи. Я смогла выстоять, а Итачи подставил мне свое плечо, превратив этот вечер в мой личный триумф.

***

В утро воскресенья я обнаружила, что мое самочувствие ухудшается, я начинала активно заболевать. Понедельник и вовсе прошел в тумане, по итогу мне даже пришлось обратиться к медсестре, которая готова была доставить меня домой насильно, если бы я и дальше скрывала недомогание и пыталась высидеть оставшиеся пары. Грипп все-таки добрался до меня, но с небольшим и неожиданным опозданием, я рассчитывала заболеть намного раньше. По моим подсчетам, выздороветь до второго января будет громкой, скорее всего невозможной победой, потому как обычно грипп по времени протекает чуть больше недели. Неужели уже сейчас мне стоит дать Итачи отрицательный ответ, идя на поводу болезни, или все-таки собраться с силами и посетить мероприятие? Теперь о празднике в кругу друзей не могло быть и речи, и, к счастью, почти никто не возражал в ответ на мое сообщение о желании провести наступление Нового года в кровати, напичканной таблетками вместо алкоголя. Конечно, были те, кто яростно заставлял меня прийти, но было неразумно подвергать опасности тех, кто еще не заболел. Сторонясь меня, но при этом посещая университет и контактируя с другими студентами, они нисколько не защищены, однако ни к чему искушать судьбу. В любом случае я не собиралась присутствовать на каких-либо праздниках, и болезнь только поспособствовала моему желанию остаться в одиночестве. Итачи связался со мной по телефону в вечер вторника, чтобы узнать решение, которое я так и не дала. Теперь я записала его номер в контакты. И теперь я знала, что Итачи болен так же, как и я. Если это был грипп, вероятно, я могла быть первой в списке потенциального дарителя болезни. Жаль, в тот день в лобби отеля не получилось заразить эту стерву Джун. Несмотря на плохое самочувствие, Итачи заверил меня о своем присутствии на новогодней вечеринке — ему было не до отдыха. В любом случае, как тот считал, он успеет выздороветь к тому времени, чего желал и мне, сразу поняв по моему голосу: мы находимся в одинаково скверном состоянии. Благодаря всей суматохе, произошедшей в предыдущие дни, наверное, я растормошилась. Не было другого выбора. Если ранее внутри ощущалась пустота, голова была забита Хиданом, и я уничтожала себя жалостью к самой себе, то сейчас все это было разбавлено другим: мысли о моем странном плане, о Джун, о наших с Саске «отношениях», о будущем, в плане того, что еще могло произойти, в чем будет принимать участие Итачи. Так странно понимать, что теперь между нами есть точки соприкосновения, общение, мероприятия, на которых мы можем увидеть друг друга. Все так странно, что я не могу разобраться даже в том, что чувствую ко всему этому, на что рассчитываю в дальнейшем. Сейчас я просто плыву по течению… и мне слишком некомфортно думать над вопросом: а что будет дальше? Я не знаю. Я не могу даже представить. Но вот что я твердо решила после долгих дней размышлений: я пойду на вечеринку по приглашению Ирмы, независимо от того, будет там Джун или нет. Это станет последним мероприятием, на которое я приду в компании Итачи. Если карты лягут так, что там не будет Джун — я просто постараюсь хорошо провести время, а если она окажется там — напоследок я постараюсь добиться того выражения ее лица, которое успела разглядеть на выставке. Дальше все будет кончено. В любом случае у меня нет ни времени, ни желания для продолжения всей этой глупости, придуманной во время той судьбоносной встречи в лобби отеля. Единственное, о чем напоследок я могу помечтать ради своего успокоения, — представить тот сюжет, в котором Джун остается брошенной, лишенной надежды, а для меня все заканчивается хэппи-эндом. А дальше стоит начать налаживать свою жизнь и окончательно забыть о прошлом. В последний день уходящего года навязчивость Саске, дошедшая до своего пика, только добавляла лишнюю головную боль. С того дня, как я ушла домой на лечение, Саске стал предпринимать настойчивые попытки склонить меня к согласию на свое предложение провести праздник вдвоем, но я была категорична. И сегодня мне пришлось ответить ему отказом. Пусть все остается по-прежнему: он продолжает зачем-то встречаться с Сакурой, Сакура продолжает быть в неведении о наших с ним отношениях, и ничего не меняется. Пусть наши «отношения» еще и продержатся какое-то время, но за отрезок их продолжения, каким бы коротким или длинным он ни был, я не хочу подпускать Саске слишком близко и не собираюсь идти у него на поводу. Иначе быть беде. Мне стало казаться, что я… Могу начать нуждаться в нем. Могу влюбиться в то, что происходит между нами, в испытываемые в эти моменты чувства, а значит, я не смогу отпустить Саске, когда это потребуется, чтобы не прекращать нашу реальность. Мне будет казаться, что без него я не смогу нормально существовать, что рядом больше нет никого, на кого можно положиться. Я буду искать любые предлоги, только бы не лишаться нашей близости. Быть может, мое решение изменится после выздоровления и возвращения в привычный ритм жизни, в котором будет присутствовать учеба, друзья, и, может, появятся новые идеи для решения сложных жизненных реалий, но пока планы остаются именно такими… слишком меланхоличными, отчаянными, траурными. Именно таким было мое настроение в последний день декабря этого года. Утро первого января началось с будильника: нужно было принимать лекарства по расписанию. На удивление, подъем был чуть более легким по сравнению с предыдущими пробуждениями. У меня было время дать организму передышку, необходимый покой, а также весь комплекс необходимых витаминов по настоянию отца. Когда он узнал о моей болезни, то строго-настрого наказал забить холодильник разнообразием лучших фруктов и других полезных продуктов, а также присылать ему фото или видеоотчеты о моих приемах пищи, на что я предложила ему то же самое: мы будем лечиться вместе и поддерживать друг друга в этот период. Он охотно согласился. На некоторых присылаемых им фотографиях была мама, улыбающаяся в камеру, при этом держа в руках большие блюда с рыбой, фруктами, овощами, диетическим мясом. Возможно, разнообразие витаминов и правда способствовало улучшению состояния моего организма, однако за все время лечения я настолько переела клубники, что еще чуть-чуть, и у меня появится на нее аллергия. Единственное, что все еще влезало в меня в больших количествах — манго, его я могла есть в любых видах, не испытывая чувства тошноты от переизбытка. Оставшийся день я общалась с друзьями по видеосвязи, поговорила с Карин, дозвонилась до дальних родственников. Вечер же был посвящен принятию таблеток по расписанию, подготовке к приближающимся пробным экзаменам и тайному уничтожению большого торта. Торт не входил в мой фотоотчет для родителей. Утро второго января прошло на приеме у врача, после которого я заглянула в аптеку и пару магазинов перед возвращением в отель. Внутри росло предвкушение вечера, еще с самого утра я знала о своем посещении вечеринки, но не спешила сообщить об этом Итачи вплоть до часа дня. Получив мое согласие, тот пообещал сообщить Ирме приятную новость, а также зайти за мной вечером, чтобы мы вместе отправились на праздник. Я не стала отказываться — слишком часто делала это до сих пор, к тому же глыба льда между нами стала постепенно растапливаться, и вместе с ней уменьшалась и моя застенчивость. Ко всему прочему, как я уже решила, это было последнее мероприятие, которое я посещу в его компании, так что провести рядом с Итачи на час или два больше времени сегодня — было неважно.