24. Sad

Попав в номер, Ино сразу же скинула обувь и с огромным энтузиазмом побежала осматривать все помещения, пока я снимала верхнюю одежду и думала, что положить в сумку на завтрашний день. Президентский люкс Саске, несомненно, поражал: это была роскошная резиденция из четырех огромных комнат, залитых мягким светом через панорамные окна во всю стену, за которыми сиял ночной Токио. Пол из темного подогреваемого мрамора, мебель из черного ореха и кашемировые ковры создавали особенную атмосферу. Здесь действительно было на что посмотреть. Наконец удовлетворившись осмотром, закончив тот на ванной комнате, подруга разбежалась и с визгами упала на широкий диван, занимавший центральную часть гостиной. Этот огромный, глубокий диван с обивкой из дорогой кофейной замши выглядел как арт-объект, но внутри него скрывался бельгийский механизм трансформации с полноценным ортопедическим матрасом. — Ты классно устроилась! — она подняла голову вверх, разглядывая встроенную в потолок скрытую подсветку, и принялась крутить ей в разные стороны. — Здесь полноценная квартира. Может, останешься здесь до конца университета? — Не говори ерунды, — я бросила собранную сумку на комод и развернулась к блондинке, предварительно издав нервный смешок. — Ты помнишь, чей это номер? — Да, да, — она рассмеялась, — номер добряка Саске. Слушай, а что с ним вдруг случилось? Отвесил такие апартаменты, хотя вы не друзья. Еще скажи, что это бесплатно, хотя ладно, не поверю, он же не мог сойти с ума. — Ты же прекрасно меня знаешь: я бы не согласилась на бесплатное жилье, тем более после того, как он мне помог… Этот номер всегда закреплен за Саске, так что я оплачиваю по минимуму, даже меньше той стоимости, что установлена за самые обычные номера. Скидка на еду из ресторана, на уборку и так далее. Можно сказать, я совсем не трачусь. — Я тоже так хочу! Абалдеть! Саске вдруг решил искупить все зло, причиненное в прошлом, поэтому так постарался ближе к концу университета? Ну точно сумасшедший! — прервавшись на своем фырканье, Ино вдруг замолчала и, чуть подумав, продолжила более серьезно: — Но ты в плюсе, и это очень хорошо. Не ожидала такого благородного жеста от него… И даже хочу сама сказать ему спасибо за то, что помог тебе. — Наверное, сейчас он все-таки стал чувствовать себя виноватым за прошлое? Разговор о Саске воскресил в моей голове размышления о его настроении в этот день. Саске обычно ведет себя не намного веселее Кабуто, у него часто бывает пасмурное настроение, он не любитель много говорить. Но если взять во внимание сегодняшний день — он отличался особым негативом, над ним словно плыло огромное черное облако, готовое вот-вот испустить молнии во всех, кто находился к нему ближе, чем было положено. И что самое главное — он довольно странно смотрел в мою сторону. Можно даже сказать, будто весь негатив сосредоточился на мне. Или просто так кажется, и на самом деле я много на себя беру? Но если он действительно недоволен мной, то где же я успела оступиться и в какой именно момент? Как я могла сделать что-то не так, когда особо с ним не контактировала? Трещание вновь заведенной Ино вырвало меня из всех размышлений, как выдергивают сорняк из земли. — Давай поменяемся? Я переночую здесь, прямо посреди учебной недели! Так классно! Давно так не делала. А ты можешь поехать ко мне! — в конце она рассмеялась еще громче обычного, видимо, посчитав это предложение очень оригинальным. Опомнившись, я задумчиво ответила полной странных идей подруге: — Мне кажется, Сасори не оценит такой идеи. — А какая ему разница? И вообще, он сейчас постоянно у Хидана… — в глазах Ино явственно отобразился страх, она испуганно замерла. — М-м-м… — не подобрав нужного слова в своей голове, которое так и не произнесла блондинка, я уточнила: — Часто с ним? — Угу, — она виновато закивала головой и посмотрела на меня жалобным взглядом. — Понятно. Значит, вы почти не видитесь? — я отошла к окну, встала к Ино спиной. Она проигнорировала мой вопрос и удивленно-осторожно спросила: — Ты не обиделась?.. Я случайно… Забыла, что нельзя… Я сделала голос до невозможности холодным и отстраненным. — Все в порядке. Можешь говорить. Ты не виновата, что они остаются близки, и ничего не поделаешь с тем, что они старые друзья. Так что с Сасори? — Ты уверена?.. Ладно… Тогда… ну… Я бы не сказала, что мы не видимся, просто теперь у Хидана больше свободного времени, и он спаивает моего Сасори… — Ему нечего делать? — Они друзья, — на выдохе ответила Ино, — он пытается его поддержать. — А Джун? — Что именно? — Ты видела ее? Она приходит к нему на работу? Что между ними? Я старалась представлять и создавать впечатление, будто меня больше не трогают подробности о Джун и Хидане, и что спрашиваю об этом только из праздного любопытства, но это было не так — где-то внутри все еще скребло до режущей боли. — Ничего я не видела, не знаю про Сасори. Хидан пьет, какое ему дело до той жабы недоношенной? Я же говорила, что между ними ничего нет. — Откуда тебе знать? — вышло куда более резко, чем планировалось, поэтому я поспешила смягчить тон: — Он и Джун не обязаны перед вами отчитываться. Сасори не скажет тебе всей правды, ровно как и Хидан. — Нет, — отрезала подруга, — вот здесь ты ошибаешься. Мой Сасори рассказывает мне все. — Хорошо, если так, — пожав плечами, я всматривалась в проезжающие внизу машины, вернувшись мыслями к Хидану, и не заметила, как сбоку возникла Ино. — Ты что, плачешь? — блондинка положила руку на мое плечо и заглянула мне в лицо, чтобы всмотреться в мою безэмоциональную маску. — Нет, вроде, не ревешь. Я невесело улыбнулась. — В последнее время мне надоело лить слезы, от этого голова тяжелая и дышать трудно. Ино скусила милую мордашку. — Фу, я представила, как из твоего носа свисает жидкая… Я ужаснулась: — Без подробностей! Яманака звонко расхохоталась, чем почти лишила меня слуха на несколько секунд. — Вот, такой ты мне больше нравишься! Такая резвая, высокий голос, удивленная и незагруженная! — она улыбнулась и, схватив меня за руку, потащила за собой в сторону спальни. — Давай что-нибудь посмотрим. У тебя же есть для меня пижама? Не хочу залезать в кровать голой. — Подожди, куда ты… — пролепетала я, продолжая предоставлять ей возможность тащить меня следом за собой. — Я думала, ты хочешь только посмотреть номер и сходить в ресторан при отеле. — Я передумала, — она подвела меня к кровати и, уперев руки в бока, стала осматривать помещение. — Посмотрим какой-нибудь фильм до ночи, может, я даже останусь ночевать, если ты отдашь мне свою кровать и уйдешь спать в гостиную. — Ни за что, — я сощурила глаза, — это моя кровать. Ты наводишь свои порядки — ты и уходи спать в другую комнату. Была бы ты как все — мы бы могли даже не касаться этой темы и всегда спать в одной кровати. Яманака изобразила неподдельную обиду на мое замечание, обиженно спросив: — Что я могу с этим сделать? И кстати, мы же договорились принимать изъяны друг друга. — Я принимаю это и ни в коем случае не хочу обидеть, просто решила сказать об этом вслух. Иногда это становится проблемой… И что-то в последнее время я совсем не вижу, как ты принимаешь изъяны Сакуры. — Не-е-ет, — Ино замотала головой и направилась к стене. — Я не хочу говорить о ней! Подруга встала напротив сенсорной панели и принялась нажимать кнопки. — Что ты делаешь? — я пошла в ее сторону, чтобы рассмотреть изображение. — Хочу заказать еду в номер. Что будешь? Когда мы только приехали в отель, я знала, что Ино хочет посетить ресторан, но лично мне этого совершенно не хотелось. Но теперь, проведя с всегда веселой и активной Яманака совсем немного времени, я почувствовала, как проснулся еле заметный аппетит, и глаза с интересом стали рассматривать предлагаемые блюда из раздела салатов. Ино заказала для себя слишком много еды. Не припомню времени, когда она могла бы захотеть съесть столько кулинарных изысков за один вечер. До подтверждения своего заказа она, заметив мое удивление, пояснила, что хочет как следует оторваться. Видимо, оторваться на своей фигуре. — Ты заказала вино? Две бутылки?! — удивилась я, рассчитывая провести этот вечер рядом с трезвой Ино. Она была заранее предупреждена о том, что я хочу провести этот вечер в трезвости — да и в принципе последующие дни или даже недели, — потому что если выпью, меня может потянуть на еще более негативное настроение. Пусть я и не была в этом уверена, но не стоит пытаться выяснить это наверняка. К тому же тот опыт с разбитым бокалом все еще напоминал о себе каждый раз, как я смотрела на любой алкоголь. — Либо оно убьет меня, либо расслабит, — она махнула рукой, мол, ничего страшного, тем самым еще больше вводя меня в ступор своим странным поведением и принимаемыми решениями. Я не стала читать ей нравоучения и напоминать, что сегодня среда, а завтра нам следует отправиться в университет — она и так это знала. Когда выбирала блюда я, Ино постоянно жужжала над ухом, порхала около меня с предложениями взять то, а не вот это, будто я заказывала это для ее желудка или была совершенно некомпетентна в выборе еды, или же я плохо разбиралась в своих собственных вкусовых предпочтениях, в отличие от нее. Подтвердив огромный заказ и расстроившись, что его придется ждать час, а то и полтора, блондинка не отошла от сенсорной панели — принялась что-то выискивать. Я без особого интереса наблюдала за ее действиями, стоя за спиной, и решила не задавать вопросов, потому что в любом случае скоро стану свидетелем того, что она сделает. Или не сделает. Нажав на какую-то кнопку, Яманака обернулась ко мне на долю секунды с крайне довольным видом, словно замыслила что-то интересное. Или неладное? У меня не получилось разглядеть экран со своего места, чтобы это понять — подруга его загородила, когда повернулась ко мне. Вдруг из динамика раздался вежливый женский голос и поинтересовался намерениями звонившего. Я опешила, в то время как Ино начала говорить: — Из номера был сделан заказ для ресторана. Пожалуйста, укажите Учиха Саске как ответственного за оплату всего счета. — Конечно, госпожа. По вашей просьбе вся сумма будет списана со счета владельца апартаментов. Ино быстро поблагодарила девушку и отключилась, не дожидаясь, пока я полностью переварю информацию и брошусь исправлять сделанное. Хорошо, что Яманака уточнила имя, и персонал сразу понял, кому выставить ресторанный счет. Конечно, сотрудница в любом случае обязана была прояснить, на кого оформлять оплату. Однако если представить, что этого бы не произошло… Как бы я потом оправдывалась перед Итачи? Даже страшно представлять такое в голове, а оказаться в подобной ситуации в реальности... Кошмар. — Что ты сделала? — мой голос сорвался на истерические нотки. — Какая оплата счета деньгами Саске? — меня замотало в разные стороны от нахлынувшей паники, я не знала, куда податься и что мне сделать, чтобы вернуть все обратно. Как это починить? — Все хорошо! — сквозь хохот визгнула она и закрыла собой сенсорную панель, разведя руки в стороны. — Это будет его подарок! Он же стал таким добрым, значит, и твой счет тоже оплатит с великим удовольствием. — Какой еще подарок, Ино?! — завыла я, после чего пулей побежала искать свой телефон. — Эй, Юмико! Ты же не собираешься звонить ему? Юмико! Стой! Молниеносно выискав средство связи, я принялась судорожно стучать пальцами по экрану. — Яманака, когда-нибудь я очень сильно тебя покалечу, обещаю! Она подбежала ко мне в ту самую секунду, когда я приложила телефон к уху. Пришлось уворачиваться от ее длинных ручонок, пытающихся помешать мне дозвониться до пока еще ничего не знающего Саске. Не хочу, чтобы оплата счета была для него сюрпризом, если та вдруг уже произошла, а также не хочу, чтобы тот думал, будто я способна на такой беспредел без его разрешения. Да я никогда бы так не поступила даже при его согласии! — Отдай! Юмико! — хохотала Ино, пытаясь отобрать смартфон. — С него не убудет, он же не считает родительские деньги! Сбрось звонок и пойдем выбирать мне пижаму. — Отстань! — Слушаю, — тихо ответил Саске. — Саске, проклятье, Ино! Отпусти! — Что происходит? Яманака все же удалось выхватить телефон, она отбежала с ним в сторону, а после — за диван. — Яманака Ино! — прикрикнула я, остановившись перед диваном. Было бессмысленно поддаваться ее игре и продолжать догонялки. Ино ткнула на кнопку громкой связи и рассмеялась: — Саске, спасибо за подарок! — Какой подарок? — по его голосу было ясно как день, что он начинает злиться. Я бы тоже разозлилась, если бы мне позвонил кто-то из одногруппников и началась подобная чехарда с перетягиванием телефона. — Я и Юмико, мы сделали в ресторане отеля большой заказ, а ответственным за оплату сделали тебя. — Я ничего не делала! — возмутилась я настолько громко, чтобы тот мог четко услышать каждое слово. — Яманака, ты уже пьяна? — сдержанно усмехнулся тот, после чего обратился ко мне с предостережением: — Ю, она разнесет весь номер. — Что?! — возмущенно пискнула та, заставив меня улыбнуться — она заслужила эту колкость за свое поведение. — Я не пьяна! Странно, что она никак не отреагировала на вторую, не менее цепляющую фразу Саске. Неужели своим молчанием Ино согласилась с его утверждением? — Саске, извини! Я этого не ожидала. — Вы начали вечеринку в номере отеля в середине недели? — хмыкнул Учиха. — Да, — подтвердила Ино. А я добавила, закатив глаза: — С самого начала был совершенно другой план. Но мы же имеем дело с Ино... — Ладно, все, — улыбнулась блондинка, приподнимая телефон, — еще раз спасибо за оплату заказа, Саске! — и отключилась. — Яманака, тебе не жить! — взревела я, и та поняла, что самый лучший для нее вариант в эту самую секунду — бежать как можно дальше и отгораживаться от меня самой прочной дверью. Мы лежали на кинг-сайз кровати по обе стороны так, что наши лица были друг напротив друга. Через незашторенное окно в спальню пробивались остаточные лучи солнца, но не затрагивали нас. — Сегодня такая хорошая погода, — лениво пробормотала Ино, видимо, давно закрывшая глаза, как и я, оттого затянутая в полусонное состояние, полчаса назад вымотанная нашей борьбой, — а твое настроение совсем не соответствует приветливому солнцу и теплу. И так каждый день… Но после этого звонка я хотя бы знаю, что тебя еще можно вывести из себя и заставить смеяться, ты точно не в депрессии. Я ответила так же лениво, как и она: — Мне казалось, я научилась хорошо притворяться и никто из нашей компании не видит мое настоящее настроение. — Может, они не видят, но меня ты не обманешь. Я тяжело выдохнула и повторила ей то, что говорила ранее: — Извини. Мне и самой все это не нравится. Не знаю, когда приду в себя. — Может, уже сегодня? К концу недели доработаем твое настроение, или к концу следующей — не важно. Я помогу, если тебе трудно, Юмико, — положив руки на живот, подруга продолжила: — Мне нравится вспоминать то время, когда ты была веселой, мы много разговаривали ни о чем или о ком-то, ходили в караоке, чтобы я могла сорвать голос и заложить твои уши, гуляли, веселились, ходили вместе по магазинам. Озвученные воспоминания Ино больно сжали грудь. Перечисляя наши занятия, она воспроизвела в моей голове яркие образы, будоражащие незабываемые, приятные ощущения, которые обычно появляются в моменты общения с близкими людьми. Я прекрасно помнила себя веселой, разговорчивой, помнила те чувства, испытываемые во время того, как Ино надрывала голос в караоке, а я смиренно смотрела на нее и закрывала уши. Сейчас мы отдалились друг от друга и вся ответственность за это полностью лежит на моих плечах. Мне бы хотелось вновь стать такой, какой я была прежде, хочется этого до слез прямо сейчас, но, к сожалению, все наши желания не свершаются по одному взмаху волшебной палочки, как в сказках. Наши жизни, увы, совершенно не похожи на сказки. — Ты всегда помогала Наруто или остальным идиотам, и не нуждалась в помощи, а сейчас… Я мягко перебила Ино: — Мне ужасно неудобно за свою неуспеваемость… И Гаара ничем не заслужил дополнительной нагрузки из-за моих долгов. Пожалуйста, давай говорить обо всем, о чем ты хочешь, но только не обо мне. Я знаю все, что ты можешь сказать, и знаю, что все сказанное будет правдой. Любые разговоры, Ино, но только не обо мне. Не заставляй меня снова копаться в себе — уже перекопано все, что можно было перекопать и закопать обратно. Потянувшись, Яманака резко приподняла тело вверх и приняла сидячее положение. — Так, хорошо! — она похлопала, а затем потерла ладони друг о друга. — Никакого уныния не будет! Ни сегодня, ни завтра — вообще никогда! Закрыв глаза, я улыбнулась ее энтузиазму и тому, какие чувства она могла вызвать во мне в паршивые моменты жизни. Все долгожданные кулинарные изыски доставили в номер спустя полтора часа с момента, как кухня получила заказ. К тому времени мы с Ино уже успели принять душ и переодеться: она выбрала черно-белую шелковую пижаму из всего представленного ей ассортимента, а я надела шелковую ночную сорочку малинового цвета и халат из этого же комплекта; перебрали множество фильмов самых разных направленностей, но так и не смогли определиться: хотим ли мы ужасаться, смеяться или плакать. Ино нетерпеливо подвела первую тележку рум-сервиса к кровати, подтащила ближе к своей стороне кровати столик и пошла за второй тележкой. Я смотрела за ее действиями краем глаза, потому что старательно искала интересный фильм. — Три тележки, — пробубнила я, уставившись в экран телевизора, — это очень сильно. Думаешь, мы съедим это все за вечер? — Конечно, — она подвела вторую тележку ближе ко мне, а напитки оставила на третьей — та осталась около входной двери в спальню. — Не сомневайся во мне, я так голодна, что, боюсь, — она нетерпеливо налила вино из заранее открытой персоналом бутылки в бокал и вдохнула запах содержимого, — съем ту тарелку с салатом быстрее, чем ты найдешь хороший фильм, а вино выпью уже сейчас. Из-за неготовности Ино приступать к трапезе в тишине, мы все же включили драматический фильм, повествующий о любви солдата и обычной служанки в период Японо-китайской войны. Я старалась отвлечься от жизненных передряг и погрузиться в сюжет, который, впрочем, пока не особо затягивал. На сорок третьей минуте просмотра кинокартины мы уловили тихий стук в дверь, потом еще один, и еще. Я мельком взглянула на настенные часы, чтобы убедиться: визит неизвестного гостя пришелся на почти наступившие девять часов вечера. Значит, мне придется открыть дверь. — Тихо, — шикнула я, давая понять Яманака, что мы не подверглись коллективным слуховым галлюцинациям, — я точно слышала стук. Нужно открыть дверь, может, это персонал отеля? Проблемы с оплатой счета? — Ай, мне все-ик равно! — буркнула захмелевшая блондинка, недовольная тем, что нас прервали. — Если сложность с оплатой, то завтра Саск-ик пожа-ик-леет, что не оплатил подарок. Я же его поблагодарила, почему он такой… проти-ик-вный? Закатив глаза, я встала с кровати, но Ино не дала мне сделать и шагу к выходу из комнаты: — Подожди! — она спешно отодвинула тарелки в сторону и поднялась с постели. — Если мы-ик откроем дверь и нам скажут, что прервали мой рассказ из-за какой-то фигни — я буду вне себя! По дороге к двери я старалась угомонить пьяную Яманака, по поведению которой уже было заметно действие алкоголя, к тому же сейчас она была необыкновенно зла из-за своего же недавнего рассказа о поведении Сасори. Значит, у ее буйства будет хотя бы какое-то оправдание, пусть это никак и не уменьшит чувство моего стыда перед персоналом отеля. А если подумать, разве они приходят без предупреждения? Для начала все решается по телефону. Значит, за дверью вовсе не работник отеля. Ино осталась стоять около комода, а я сделала несколько шагов вперед и почти дотянулась до дверной ручки, но дверь, издав щелчок, внезапно открылась. Я испытала самое яркое за последнюю неделю чувство дежавю, увидев Саске. Как и в прошлый раз, он вытеснил меня в прихожую, едва переступив порог номера. — Пришло чудовище! — растерянно пискнула Ино позади меня. — Мы не заказывали! — Так любезно меня еще не встречали, — безэмоционально изрек Саске, проигнорировав ее выпад, и принялся снимать верхнюю одежду и ботинки. — А ты… — я не успела выразить мысль из-за очередного возмущения Ино, оказавшейся рядом за долю секунды. — Ты как сюда попал?! Зачем пришел? Это частная вечеринка! Давай, ползи в свою пещеру! Саске сунул ноги в гостевые тапочки и, подняв голову, посмотрел на Ино как на назойливую муху, к которой, однако, относился снисходительно — просто потому, что та была не совсем в себе. — Это, — он поднял руку с ключ-картой вверх, — открывает дверь. Пришел, чтобы попробовать то, за что заплатил. У него есть ключ-карта от номера? Я думала, та есть только у меня, как у единственной проживающей. Как мило со стороны Саске, что он предварительно постучал в дверь несколько раз, а не вломился в номер без предупреждения. Оставив нас, удивленных, обрабатывать полученную информацию, Саске быстро скрылся в ванной комнате. Опомнившись, Ино затораторила: — Эй, Учи-ик-ха! Да ты!.. Уходи! Кто тебя учил вежливости?! Учиха! — Ино, — я рассмеялась, смиренно закивав головой, — а он прав. На лице блондинки отобразилась обида, она уперла руки в бока и надула губы: — Ты на его стороне?! — Если быть объективной, — я пожала плечами, — то он заплатил за еду, а значит… Саске появился в прихожей и щелкнул выключателем. — Это мое приглашение на вечеринку, — закончил он мою фразу не так, как я планировала закончить ее сама, но суть та же. Я понимала, что для Ино ситуация выглядит совсем неприятной, но на правах хозяйки со своей стороны я не могла показать какого-либо возмущения или попытаться прогнать Саске, помня, что он для меня сделал. К тому же этот номер принадлежит ему, а не мне. И если вспомнить мою реплику про оплату еды — по-хорошему, к его внезапному появлению не должно быть никаких вопросов. Приход Саске в первые минуты был неожиданным, я возмутилась внутри себя точно так же, как Ино, но теперь, когда я поняла, насколько эта ситуация смешная и справедливая, если посмотреть на нее со стороны, отношение изменилось. Получается, Ино сама во всем виновата. Сначала это было весело и смешно для взбалмошной Яманака, когда счет был повешен на Саске по ее прихоти, а теперь та готова лишиться чувств, потому что получила на свою бесцеремонную шалость очень больной ответ. Должна признать, Саске нашел очень оригинальный способ преподать ей урок. Осмотрев глазами гостиную и поняв, что наш вечер проходит в спальне, Саске направился в ее сторону, игнорируя потуги Ино остановить его. Пока что только словесно. — Я сама заплачу за еду! — пискнула Ино, когда мы вошли в спальню вслед за Саске. — Уходи! Сделав подсветку чуть ярче, он удивленно поднял брови, увидев остатки еды на столе и тележке. К его появлению количество блюд уменьшилось на семьдесят процентов. — Здесь точно только вы вдвоем? — он подошел к тележке рум-сервиса, на которой стояли напитки, взял стакан и начал наливать в него оставшийся алкоголь. — Юмико, он меня не слушает! — Ино, что я могу сделать? — устало выдохнула я, сев на свою часть кровати. Не отыскав поддержки, та стала негромко потопывать ногами по полу, как маленький ребенок, и снова обратилась к Саске, севшему в кресло: — Это закрытая вечеринка, прекрати нам мешать! Он поднял на Ино спокойный, ничего не выражающий взгляд. — Хочешь выгнать меня из моего же номера? Я не сдержалась от усмешки. — Это номер Юмико! Ты сам разрешил ей пожить здесь! — Но он остается моим. А это, — он кивнул на еду, — был мой великодушный жест доброты. Учитывая это, ты хочешь меня выгнать? — Да! Я накрыла лицо ладонями, чтобы скрыть улыбку. Однако если остаток вечера мне придется быть нейтральной стороной между двух конфликтующих — Ино и Саске, пока тот не покинет номер, то… я выгоню их обоих, либо же уйду сама. Пока не знаю, куда податься, но точно что-нибудь придумаю. Уже через тридцать-сорок минут, прошедших с тех пор, как Саске появился в номере, Ино сидела на полу между мной, сидящей на кровати, и Учиха, так же находившимся в кресле. Она обнимала бутылку вина и жаловалась нам о своей несчастной судьбе быть брошенной женихом сразу после помолвки, которая совпала по времени с моим разрывом с Хиданом. Это словосочетание «быть брошенной» означало не реальный разрыв отношений, а только то, что Сасори приходилось делить себя и свое внимание между Ино и Хиданом. Яманака привыкла получать от Сасори абсолютно все его время и внимание, и теперь не хочет делить того ни с кем, но обстоятельства продолжают грубо играть против нее. — Как он мо-о-о-жет, я же неве-е-е-ста-а, а о-он… он совсем обо мне не ду-ума-а-е-е-е-е-т! — Ино, завтра ты не встанешь с кровати, если продолжишь столько пить, — вставила я свои, как иногда говорит мама, пять копеек, не желая и дальше потакать ее жалобам и слушать одно и то же по пятому кругу. Ино резко повернула заплаканное лицо в сторону Саске, который явно собирался что-то сказать, но не успел. — Саске, она не любит меня, не понимает. Бесчувственн-ик-ая и холодная! Он усмехнулся и чуть наклонил голову в сторону, чтобы скрыть эмоции в полумраке комнаты. — Значит, недавно ты выгоняла его из номера и просила не мешать, а сейчас жалуешься и ищешь поддержки, — наигранно возмутилась я, смотря на поджатые губы подруги. — Ты не пони-ик-маешь, — обиженно буркнула та, — твой Хидан украл моего Сасори! А мне что с этим делать? — Ино, он уже не мой. — К ней нет никаких претензий, разбирайся с дружком Сасори сама, — добавил Саске и пожал плечами, увидев мой нахмуренный взгляд, обращенный в его сторону. Однако он был прав. — Вы оба — две каменные статуи без чувств! — завыла та в ответ и обняла бутылку еще крепче. До одиннадцати часов вечера в номер было несколько приходов персонала ресторана с новыми заказами, но только на этот раз — алкоголя. Ино и Саске теперь снова жили душа в душу, пили алкоголь и доедали остатки остывших блюд. За все прошедшее время они успели поругаться минимум пять раз исключительно по инициативе блондинки, а мне приходилось успокаивать обоих: одергивать Саске в моменты, когда тот был чрезмерно груб, и одергивать Ино, когда та вела себя слишком громко и нахально по отношению к незваному гостю. Сидя по-турецки, я подпирала одной рукой подбородок и в таком положении, с признаками откровенной усталости от происходящего в этот вечер, наблюдала за двумя пьющими детьми. Будь у них под рукой хоть что-то, уверена, они бы стали бросать эти вещи друг в друга, точь-в-точь как младшеклассники. А еще, устало смотря на Саске, я совсем не понимала: на кой ему сдался весь этот геморрой? Поиграл и хватит. На его месте я бы ушла уже через час, поняв, что являюсь не особо приятным гостем хотя бы для одного человека из всей компании, и также поняв, что для меня не случится ничего интересного в женском обществе. Не думаю, что Саске очень весело проводить с нами время. Видимо, он решил идти с идеей мести Ино до конца. Когда Ино бесповоротно загнала себя в состояние отчаяния и обиды до максимальных отметок, она намеревалась позвонить Сасори и грубо высказать все, что она думает о его неподобающем поведении по отношению к своей персоне. В итоге я выхватила телефон из ее рук и быстро передала тот Саске, тут же поднявшим его вверх в зажатой ладони, чтобы у Яманака не получилось поругаться с возлюбленным. Конечно, после этих действий мы стали для нее врагами номер один и она выгнала нас из спальни, посоветовав перед этим «подумать над своим поведением». В тот момент я подумала, что как все-таки плохо быть трезвой среди пьяных. Но я зареклась не пить в этот вечер и уже отвергла чересчур много предложений от Ино и Саске выпить с ними, поэтому окончательно твердо решила не сворачивать с трезвого пути, желая остаться на нем до конца. Осознав не только свои ошибки, но и то, что ей будет банально скучно, Ино впустила нас обратно буквально через две минуты, после чего принялась упрашивать Саске отдать ей смартфон, слезно обещая вести себя примерно. Но это не помогло, он был упрям, к тому же мои красноречивые взгляды не давали ему уступить блондинке. В итоге Ино ушла обижаться на нас в туалет, а я легла на кровать, чтобы перевести дух. — Ты устала? — вдруг тихо поинтересовался Саске. Его вкрадчивый, низкий голос прошелся теплой волной по телу, тем самым дав ему некоторое расслабление. Такая интонация и низкий уровень громкости его голоса, бьюсь об заклад, могут ввести человека в состояние транса. — А по мне не видно? — я тяжело выдохнула. — Не на такой вечер я рассчитывала. — Пьяная Яманака и ее невысказанные обиды адресату — опасное сочетание. — Вот и ответ на мой вопрос, почему она вела себя так странно весь день. Слишком гиперактивная, взбалмошная, и еще та история со счетом… Видимо, все дело кроется именно в Сасори. Чем скорее она с ним разберется, тем… — Что… кто разберется с чем? — еле связно выговорила Ино, войдя в спальню. Она держалась за дверной косяк, едва удерживая равновесие. — Ино, ты же уже на ногах не стоишь, — я вскочила с кровати и подбежала к ней, чтобы поддержать за руки. — Давай, пойдем, ты ляжешь на кровать. — Но Юмико, — она снова надула губы, вцепившись в мои руки, — моей бутылки не-ик-т на кровати. — А ее там и не будет, — сказала я так, как обычно говорят с вдрызг пьяными людьми, пытаясь донести до них информацию так, чтобы не разозлить и договориться по-хорошему, — потому что пить в этой постели теперь запрещено. — Значит, я пойду на пол, — Яманака ослабила ноги и стала оседать, вынужная меня удерживать ее всеми силами. — Нет, Ино, мы пойдем в кроватку, — пыхтя, произнесла я из-за слишком тяжелой ноши и быстро зыркнула на Саске. — Саске! — шикнула я, кивнув на Ино. — Помоги! Он опомнился и поднялся со своего места. — Э-э-э-эй, Саске, не трогай меня, у тебя руки холодные, фу. — Ино, потерпи, — взмолилась я, — ну же, встань ты на ноги, я не могу тебя держать! Саске крепко подхватил ее сбоку, встав ко мне впритык. Наши руки запутались на теле Ино, мы потащили ее в сторону кровати. — Яманака, ты… тяжелая, — возмутился Саске. — Ю, тебе досталось попробовать хоть что-то из привезенного сегодня в номер? Я недовольно пропыхтела: — А я держала ее, пока ты не подошел. Слабак. — Эй, ты что, хочешь сказать… — Ино упала на кровать лицом вниз с нашей помощью и договорила уже в матрас: — что я тофтая? — Да, Ино, — отдышавшись, заявил Саске, — ты толстая. — Юмико-о-о-о-о-о! — Проклятье, Саске, ты просто мастер бестактности! Зачем ты включил эту сирену? Ино, успокойся, он идиот, — я села на кровать рядом с ней и стала быстро-быстро гладить по голове, а глазами, обращенными к Саске, пыталась высказать все, что я думаю о его длинном языке. — Но она… — Ш-ш-ш! Ни слова! — зашипела я. Я скоро чокнуть с этими двумя. Ино успокоилась довольно быстро — буквально за пять минут, пока Саске отсутствовал в уборной. Когда тот вернулся, я сидела на кровати по-турецки, а Яманака лежала на моей ноге и лениво засовывала в рот чипсы. — Я ненавижу тебя, Учиха, гад. — Могу честно сказать, что это взаимно, Ино, — он вальяжно сел на свое место. — Успокойтесь. Может, чтобы вы прекратили ссориться, мы закончим этот вечер, уже перешедший в ночь? — устало пробормотала я. — Я еще ем, — возмутилась Ино с набитым ртом. Саске добавил: — А я пью, — и приподнял стакан вверх, демонстрируя свое занятие. Закатив глаза, я подумала только: «Два идиота». Вдруг Ино сообщила грустным голосом то, что уже говорила час назад: — Мы хотели пожениться в следующем году, когда я закончу университет. Уже выбрали место... А он вот так меня бросил... — Не бросил, — я погладила подругу по голове, — увидишь, к тому времени все образуется. — Ты драматизируешь, Яманака, — влез Саске. — Ничего не драматизирую… Я устала, не могу больше есть, — она отдала мне широкую тарелку с чипсами, чтобы я поставила ту на столик. — Лучше думай о том, как хорошо проведешь этот новый год. — Нет, — она зашмыгала носом, — не хорошо. Хидан опять его отберет. — А ты сделаешь так, что он не сможет этого сделать. — Как? — она перевернулась на спину, также оставшись лежать на моей ноге, и посмотрела в мои глаза. Я пожалела о сказанном, так как заранее не придумала ответ на этот возможный вопрос. — Уверена, Сасори не станет пренебрегать тобой. Не беспокойся, прекрати себя изводить. — Ладно… — Ино скатилась с моей ноги и легла поудобнее, подбив под голову одеяло. — Но если ты меня обманываешь, Юмико… — Я тебя не обманываю. — Ладно… хорошо. Я поверю тебе, потому что ты моя самая лучшая подруга. Никогда меня не обманывай. — Обещаю. Ну что, ты успокоилась? — Не знаю… — буркнула та. — Думаю, что успокоилась. Отметив, что теперь я наконец свободна от истерик и страданий Ино на совсем недолгое время, а также от их с Саске взаимных перебранок, я решила не упускать шанс и пойти принять душ — немного взмокла после того, как пришлось силой тащить Ино до кровати, и от духоты в комнате. Осторожно отодвинувшись от Ино чуть в сторону, я взглянула на Саске, смотрящего на свои ноги. По его взгляду было сложно понять: нашел ли он там что-то интересное или просто «завис». — Ино, — я невесомо погладила светлые волосы подруги, — я пойду в душ… Хорошо? Она буркнула: — Хорошо… но не оставляй мен-ик-я надолго одну. — Я поняла. Зафиксировав волосы на затылке большой заколкой в форме белоснежной лилии, я юркнула под теплые капли воды. Я помнила, что пообещала Ино вернуться как можно скорее, но в первые минуты не смогла удержаться от медленных, расслабляющих движений, втирая в кожу шеи и плеч крем-гель с нежным запахом персика. Может, так я старалась смыть с себя груз этого вечера? Днем все было относительно в порядке, если не считать выходки Яманака, и даже первые двадцать минут просмотра фильма все было более-менее ровно, пока рот Ино был занят едой и та не могла напирать на алкоголь. Но после того, как первый бокал ударил в ее голову — весь негатив вышел наружу. Мне было сложно с ней еще до прихода Саске, а после его появления… Я понимаю ее чувства. Задумалась о них, находясь под теплыми каплями воды. Сейчас было время, и не было возможности унять поток мыслей, возвращающих меня к монологам Ино. Почему-то только сейчас я особенно сильно прониклась ее переживаниями, хоть те и были слишком преувеличены. Было ясно одно: пока Яманака напрямую не выскажет все обиды Сасори — она не успокоится, будет продолжать накапливать негатив, который рано или поздно выплеснется на ее возлюбленного так же, как и на нас с Саске в этот непростой вечер. Вспомнив о Саске, я улыбнулась. Это было странное чувство, точнее, несколько чувств, смешанных между собой. С одной стороны — осуждение его бесцеремонности, с другой, которое всегда со мной, — благодарность за помощь, и еще с одной — радость от того, что теперь мы можем нормально сосуществовать рядом друг с другом. Пусть Саске и не приносит с собой радость и веселье, как это делает Ино, но все равно… Наверное, я просто к нему привыкла и давно принимаю его с той аурой и настроением, с которым он неразлучен изо дня в день. Странно, но мне комфортно в его присутствии. Сегодня. Выйдя из ванной, в гостиной я обнаружила Саске: он стоял ко мне спиной, освещенный лишь одним светильником, и застилал разложенный диван. — Ты оставил Ино одну? — Она выгнала меня, потому что не хочет чужого присутствия. Я устал, останусь здесь на ночь. Не сказав и слова возражения, я направилась в спальню, чтобы проверить Ино. Я понимала, что нам с Саске придется спать на одном диване, но меня это не волновало: не было сил на разбирательства, и не было полномочий прогнать Саске из его же номера. К тому же у нас уже был опыт совместного сна… Сейчас я не имела ничего против него — весь прошлый негатив был запечатан его добротой и оказанной помощью. — Он оставил лампу включенной, — тихо пробормотала я, войдя в спальню, и сразу же направилась к спящей Ино. — М-м-м, не мешайте, я хочу спать… — недовольно пробубнила та, поняв, что кто-то опустился на кровать рядом с ней. — Ты заметишь чужое присутствие, даже если накачать тебя транквилизаторами? — Может быть, я не-ик пробовала… Я укрыла подругу одеялом до самых ушей, погладила ту по плечу. — Спи спокойно, я ухожу. Оставлю тебе свет, хорошо? — М-м-м-м… — невнятно промычала та, — нет… спать хочу… и позвонить Сасори. — Позвонишь утром, когда протрезвеешь, к тому же уже слишком поздно для звонков. — Не-ет, не поздно. Он должен ик-отвечать мне в любое время. Юмико, — она всхлипнула и свернулась калачиком под одеялом, — он мне совсем не звонит… опять с этим гадом. — Может и так, а может быть у него дела. Она буркнула: — Поздно для дел. — Может, он уже давно дома. Сасори знает, что ты у меня, поэтому не звонит — знает, что может не волноваться. В голову навязчиво пробрались мысли о Хидане, тисками сдавив мне грудь так, что стало трудно дышать. Я подумала о нашей с Ино разнице: у нее есть человек, который беспокоится о ней, проявляет заботу, она может ежедневно рассказывать этому человеку о своих делах, он спросит, ела ли она и что было съедено, а у меня, в отличие от Яманака, теперь не было человека, которому бы я сообщала о своих посиделках с подругой, о том, что я ела в этот день или когда буду дома. Раньше я в этом не нуждалась, а теперь, распробовав и потеряв, — мне хотелось все вернуть. Я скучаю по тому времени. Тоска накрывает черным одеялом. Смахнув слезу с лица, я встала с кровати и побрела к выходу. — Юмико, — весело пробормотала Ино, заставив меня остановиться в нескольких шагах от двери, — а у меня все-таки получилось занять твою кровать. Я улыбнулась. — Да, у тебя получилось. Завтра купишь мне что-нибудь вкусное в качестве оплаты. Выключив свет в спальне и плотно закрыв за собой дверь, я прошла к разложенному дивану, на котором лежал Саске с закрытыми глазами и натянутым до голых плеч одеялом. Его вещи, как я смогла разглядеть в свете одной лампы, были оставлены на спинке дивана. — Саске, ты же знаешь, где есть плечики, — еле слышно пробурчала я и пошла к его одежде, намереваясь повесить ту в шкаф, стоящий в прихожей. — Я бы не дошел до них, — тихо ответил тот. Несмотря на громкость, он заставил меня подпрыгнуть на месте от испуга. Пришлось отдышаться, прежде чем ответить. — Ладно. Спи, я повешу, — взяв вещи в руки, я направилась с ними в прихожую. Отвратительное настроение. Отвратительный вечер. Ино заняла мою кровать, из-за нее я должна спать на диване. Саске разбрасывает вещи. Хотя он застелил диван… Ладно, мой жест будет благодарностью. Что еще отрицательного я могу перечислить? А смысла нет, потому что почти весь этот вечер — просто отвратительный, все отрицательно. Завершив дело и выключив свет без согласия Саске, я села на свободную часть дивана, прямо напротив окна. Наконец-то тишина, наконец-то я могу разгрузить голову. Я легла и накрылась одеялом, которое было слегка теплым из-за тепла тела Саске. Когда в последний раз я спала с кем-то рядом? Не так давно… Но кажется, будто прошло несколько месяцев. — Ты долго. Яманака не спала? — он хмыкнул. — Просто нашла причину выгнать меня из комнаты. — Она спала, — я отвернулась от него к окну, — но проснулась, когда я пришла. Саске усмехнулся: — Я думал, она отключится до утра. — Если не открывать дверь в спальню — все так и будет. Но думаю, учитывая, сколько она выпила, скорее всего она проспит университет и не захочет вставать до обеда. Кстати, Саске. — М-м? — Тебе было весело? Мне было не весело вас разнимать. Зачем ты остался? — Думаешь, чтобы портить настроение Яманака? — Да. Он согласился: — Отчасти. — Я не сомневалась. Есть еще причины? — Съесть то, за что заплатил. Посмотреть, как ты устроилась. — Саске, — вздохнула я, — я бы вернула тебе деньги. — Юмико. Я напряглась от того, как четко он произнес мое имя, без сокращения. — Что? — прозвучало совсем тихо и осторожно. Тот тяжело выдохнул и заерзал, видимо, переворачиваясь. — Ничего, — он слегка взъерошил мои волосы. — Спи. — После такого вечера… проклятье, я так устала. Усну за несколько минут. Sonnet son – sad Я была насильно вытянута из полудремы за секунду, услышав свое сопение, переходящее в тихий храп. Зажмурив глаза из-за накатившего чувства стыда, я тут же задалась вопросом: не слышал ли Саске? Может, он еще не спит? По его дыханию было трудно в этом разобраться. Удобнее уложив голову на подушку, я закрыла глаза и попыталась успокоиться, начав уверять себя в том, что он уже спит, что алкоголь давным-давно отключил его сознание. Тщетно пытаясь уснуть и время от времени бросая взгляд на панорамное окно, я вдруг остро осознала, насколько одинока. Одна мельчайшая крупица в целом мире, та самая крупица песка, унесенная ветром от всех остальных, насильно лишенная комфорта. Чувства всепоглощающего одиночества и грусти сжали сердце. Я была не одна в номере, провела вечер в компании друзей, но даже несмотря на все это — по-прежнему была одинока, оставлена один на один с проблемами и своей личной печалью. Никто меня не пожалеет, не погладит по голове, не успокоит и не пообещает, что все плохое забудется совсем скоро. Теперь я одна, без любимого человека, поддерживающего в трудные дни, говорящего теплые слова. Находиться среди людей и при этом оставаться одной… Осознавать это было куда больнее. Боль в груди нарастала с каждым новым воспоминанием прошлого, безжалостно всплывающим в голове. Почему они пришли ко мне именно сейчас, перед сном? Этого не было уже несколько дней, но снова началось… Почему я старательно думаю о Хидане, так мерзко поступившим со мной? Почему мозг не блокирует мысли? Почему я чувствую себя самой брошенной всеми людьми на планете, тогда как прямо сейчас рядом со мной есть близкие люди? Почему я вновь сломалась, почему снова нуждаюсь в поддержке? «Находиться среди людей и при этом оставаться одной…» — вновь мелькнуло в голове. И эта мысль стала последней каплей в море моего отчаяния — я заплакала почти беззвучно, накрыв лицо ладонями. Слезы текли на подушку бесшумно, зачем бояться, что кто-то их услышит? Почувствовав движение Саске, потянувшего одеяло чуть на себя, я тут же успокоилась и в страхе затаила дыхание. Но стало легче оттого, что он напомнил мне о своем присутствии. — Ты не смогла уснуть, — пробормотал он совсем тихо, но даже так смог разрезать низким голосом давящую тишину. И вновь тело почувствовало теплую волну, голос Саске обволакивал всю меня с головой. Встрепенувшись от его фразы, теперь я убедилась в том, что несколько случайных тихих всхлипов не остались незамеченными. Я не нашла решения лучше, кроме как притвориться спящей. Пусть он думает, что это было случайной галлюцинацией в полусне или полноценным сном. В следующую секунду его рука легла на мое плечо, холодные кончики пальцев касались шеи. Сердце почти замерло, когда Саске придвинулся к моей спине ближе. — Я не слышу твоего дыхания, — ладонь медленно переместилась ниже и легла на шелковый халат там, где стучало сердце, — но чувствую частое сердцебиение. — Саске… Резко положив ладонь поверх его пальцев, я ощутила, как внутри вспыхнуло неконтролируемое желание ухватиться за него, чтобы не дать Саске отпустить меня. Я лежала без движений и до сих пор не могла дышать — теперь из-за ожидания неминуемого. Он придвинулся ко мне вплотную, прижимая к себе сильнее, его теплое дыхание касалось волос. Сердце забилось чаще, теперь перекликаясь ударами с сердцем Саске. Но оно забилось не от страха, не от неприятия его ко мне близости. А от того, что эта близость дарит мне спасение от черного одиночества. И оно бьется от боли. Почему мне так больно? Почему я хочу, чтобы он не отстранялся, не отпускал, не убирал ладонь с моего сердца? Может, готовясь делить с Саске спальное место, уже тогда я предполагала, что такое может произойти, помня о нашем прошлом опыте близости? Но я противопоставляла этому его поведение, совсем не говорившее о желании сокращать дистанцию, а также наши наладившиеся дружеские отношения. — Еще не успокоилось, — тихо заметил Саске прямо в мои волосы. Его пальцы сжали шелковую ткань, несмотря на мою ладонь, покоившуюся сверху. Я так и не отпустила его. — А твое? — прошептала я первое, что пришло в голову. Дыхание остановилось. Почему я так и не оттолкнула его? Почему мне интересно, насколько сильно бьется его сердце? — Нет, — он отрицательно покачал головой, задевая движениями мои волосы. Мне больно, очень больно внутри. Но не из-за него. Саске, почему ты заставляешь меня испытывать боль и непреодалимое желание прижаться к тебе сильнее? Почему я испытываю эти чувства? Почему я понимаю, что это неправильно, но все равно готова броситься с обрыва? Моя ладонь поддалась импульсу — полностью накрыла ладонь Саске, пальцы сжались. Я вцепилась в его руку, поддавшись секундному отчаянию, которое становилось только сильнее. Медленно открыв и закрыв глаза, я словно нажала на кнопку выключателя — забыла о прошлом и будущем; забыла о Сакуре и о том, кем ей приходится Саске. Но как потом я забуду о чувстве стыда перед ней? Уже сейчас где-то внутри больно кололось сожаление и раскаяние за мои мысли и за желания, обращенные к Саске в это мгновение. Познав до этого вкус чужого предательства, теперь я сама сознательно подвергала этому знакомого человека. Я знала, что она испытает, случайно узнав о нас. — Не отпускай меня, прижмись сильнее, — жалобно попросила я, забыв обо всех запретах. Саске выполнил просьбу сразу же: прижался к моей спине настолько сильно, насколько мог. Его голова приблизилась к моему затылку. Убрав ладонь от моего сердца, Саске увел в сторону мешающие волосы, после чего сразу же вернул ее на место, а я вновь вцепилась в его ладонь. Саске переплел наши пальцы. Теплый поцелуй коснулся шеи, чуть ниже уха. — Я не отпущу тебя, — его дыхание опалило кожу. Эта фраза больно перехватила дыхание, тело почувствовало уже знакомую ему теплую волну. Как странно: я встретилась с Хиданом только из-за близости с Саске, а теперь, после расставания с Хиданом, вновь возвращаюсь к тому, от чего бежала в то время. Спасаюсь от одного пожара в другом. — И смогу успокоить, — через несколько секунд добавил Саске. Больной укол пришелся в самое сердце, глаза стремительно становились влажными. — Ты сможешь избавить меня от одиночества? Мне так больно… — Я смогу избавить тебя от одиночества, Ю. После слов Саске сердце сделало несколько сильных ударов и остановилось на секунду, я словно падала с большой высоты. Саске осторожно приподнялся выше, повернул мою голову чуть ближе к себе, зажав подбородок пальцами, и наклонился к моему лицу. Я была готова окончательно утонуть в той слабости, уже накрывшей все мое тело перед поцелуем, но губы Учиха остановились в миллиметре. Наше дыхание смешалось. Саске невесомо соприкоснулся со мной лбом и произнес слова так, словно давал обдуманное обещание: — Сегодня ночью и все последующие. — Возможно, я прошу об этом только из желания мести… — Вскоре ты перестанешь преследовать эту цель. Эти слова заставили меня обхватить его голое плечо и до боли сжать его пальцами. Губы Саске жадно коснулись моих. Поцелуй был подобен отраве, распространявшейся по телу слабостью и отметавшей все благоразумие, остатки которого теперь можно было сравнить с маленькой каплей утренней росы. Во рту чувствовалось призрачное присутствие алкоголя. Дай мне забыться, дай мне возможность почувствовать себя живой хотя бы сегодня, в это мгновение. Мне невыносимо быть растерзанными остатками прежней цельной оболочки. Я не буду думать о твоих чувствах и желаниях, позволю себе быть эгоисткой и воспользуюсь пьяным разумом. Я целовала его отчаянно, жадно, будто в последний раз. Обе руки легли на шею Саске, и я схватилась за него неосознанно, словно мной управлял страх, что он может от меня оторваться. Его руки обнимали меня и с силой прижимали к себе, когда мы оба легли на бок. Каждая клетка тела отзывалась вибрирующей частотой на его прикосновения. Помоги мне забыть, не отпускай, ни за что не разжимай рук. Я отравляла наш поцелуй своей болью и отчаянием. Думаю, Саске чувствовал, что я в него вкладывала. Когда мои пальцы сильнее сжимали его кожу — он сжимал свои в ответ. Еще чуть-чуть — и мы срастемся воедино. Я растворюсь в Саске, чтобы заглушить растерзанность своей души. Переместив жадные поцелуи на мою шею, Саске изредка прерывался от них, снова и снова шепча словно в полубреду слова, в которых я нуждалась так же сильно, как живой организм нуждается в воде и солнечном свете: — Ты нужна мне, Ю. Ты мне нужна. В первый раз от этого хриплого полушепота земля с грохотом ушла из-под ног, сознание затопило чистым, ослепляющим электричеством, от которого перехватило дыхание. В эту секунду я перестала существовать как отдельный человек. Но я все так же продолжала ощущать невообразимое чувство боли. Неужели от мысли, что эта ночь закончится и я снова останусь одна? Мне нужен был хоть кто-то, чтобы заглушить одиночество, залатать в теле раны от глубоких выстрелов предательства, печали и страдания из-за так легко ушедшей любви. Я врала всем: родителям, друзьям, себе. Старалась выглядеть нормальной, тогда как внутри все больше разрасталось отчаяние. Я не могла чувствовать себя полноценной, живой. Я пользовалась Саске без зазрения совести — она давно осталась позади меня. Я хочу использовать и Итачи только чтобы удовлетворить свои желания, добиться возмездия. Как странно, что оба брата одновременно играют в моей жизни именно такую роль. — Не отпускай меня, — шептала я, наслаждаясь медленными теплыми поцелуями, касающимися кожи. — Я хочу раствориться… забыть остальной мир. Саске за секунду возвысился надо мной. Он посмотрел на меня, будто искал для себя какой-то ответ на невысказанный вопрос. Не желая мириться с этой внезапной паузой и жаждя вернуть тонущее в истоме тело к прерванному наслаждению, я заключила лицо Саске в ладони и потянула навстречу себе — он не стал сопротивляться. Теперь я задавала темп поцелуя: прижимала его ближе к себе за шею, кусала нижнюю губу, иногда слегка оттягивая ту в сторону, и вновь возвращалась к безумно глубоким поцелуям, от которых кожа горела, а дыхание становилось рваным. Когда его губы переместились к освобожденной от ночной сорочки груди, мои ладони накрыли лицо, чтобы не дать вырваться томным вздохам в тишину гостиной. Я помнила о спящей Ино и том, что та находится в глубоком сне, поэтому ни за что не услышит нас с Саске, но боязнь быть услышанной даже стенами оказалась куда сильнее. Нетерпеливо отбросив одеяло на пол и быстро стянув с моего тела мешающий шелк, он склонился надо мной и, приложив губы к разгоряченной коже, стал плавно опускаться поцелуями ниже. Я почти выла от разрывающего все нутро желания и более не могла терпеть дразнящую прелюдию, заставлявшую мысли возвращаться к прошлому. Я не буду думать о тебе, Хидан. Посмотри, что я делаю. Посмотри, как мне хорошо не от твоих рук. Я чувствую, как боль отступает, когда губы Саске прикасаются к моей коже. Сейчас со мной не ты, а он. Ты знаешь, что я постепенно излечиваюсь? Или заболеваю... — Нет, — я приподняла тело и приняла сидячее положение, когда Саске опустился ниже пупка. Мой резкий рывок заставил его отстраниться и тоже сесть на диване напротив меня. Не давая ему перехватить инициативу, я перекинула ногу и села сверху, полностью оседлав его бедра. Мои ладони легли на его шею, большие пальцы уверенно опустились на скулы, а тело вплотную прижалось к его голой груди. — Не мучай меня, — умоляюще прошептала я, — ты даешь мыслям возможность появляться в голове. Моя рука резко опустилась вниз, пальцы обхватили его горячий член, направляя навстречу себе. Плотнее прижавшись к Саске грудью, я медленно опустилась, сама вводя его внутрь влагалища. Потребовалось сделать глубокий вдох, когда он заполнил меня полностью. В голове мгновенно помутилось. Ладони Саске сразу же легли мне на талию, фиксируя на своих бедрах, а я издала сдавленный стон прямо в его волосы, пока по всему телу волной разливалось долгожданное наслаждение. — Я… не хочу думать… Саске… Мои губы прижались к его горячему уху. Я смутно понимала, что теперь окончательно нахожусь в бреду, но мне было все равно. — Саске, я хочу тебя… Саске, избавь меня от одиночества. Он с силой сжал пальцами мои бедра и начал помогать подниматься и опускаться моему телу в такт своим глубоким толчкам. Наши головы плотно соприкасались друг с другом, мои руки крепко сжимали его обнаженные плечи. Иногда, открывая глаза, мы сталкивались опьяненными похотью взглядами. Замерев, я посмотрела на Саске и, прекратив любые движения в тот миг, когда он вошел до самого упора, стала с силой сжимать его член мышцами влагалища. Реакция была незамедлительной: пальцы Саске больно сжали мои волосы и слегка потянули их вниз, заставляя запрокинуть голову назад и полностью открывая шею. Прижавшись к разгоряченной коже он, окончательно теряя контроль, хрипло прошептал с явным упреком: — Ты представляешь, как я схожу от тебя с ума? Как сильно я хотел тебя, Ю. — Продолжай, — томно выдохнула я, посмотрев в потолок. — Покажи мне, насколько сильно было это желание. А я покажу тебе свое. После этих слов я вновь сжала его настолько сильно, чтобы сама форма отпечаталась в памяти мышц. Отпустив волосы из разжавшихся пальцев, Саске приблизил к себе мое лицо свободной ладонью и резко впился в мои опухшие от поцелуев губы, пока я наслаждалась чувством наполненности внизу живота. Заставь меня окончательно потерять жалкие остатки разума, я была почти на грани. Заставь меня запечатлеть в памяти это чувство наполненности счастьем и удовольствием. Дай понять, что я не одна хотя бы сегодня. Неожиданно Саске повалил меня на спину, умудрившись не выйти из меня — мы до сих пор плотно прижимались друг к другу. — Саске! — тихо охнула я и тут же закрыла ладонью рот, когда он перешел к быстрым и глубоким толчкам. Не прерывая этого бешеного темпа, он вдруг резко выпрямился в пояснице и сел, заставив меня запрокинуть ноги ему на плечи. Положив ладони на мои бедра и надежно фиксируя меня под собой, он тихо потребовал: — Не сдерживайся, — после чего попытался убрать мою руку в сторону. — Мы не одни, Саске… — я закрыла глаза и стала прерываться на тяжелое дыхание. — Проклятье… Я схожу с ума… Саске… — Не сдерживайся, я хочу слышать. Я отрицательно замотала головой, с силой укусив нижнюю губу. Саске будто специально стал переходить от быстрых толчков к совсем медленным, давая мне почувствовать этот невыносимый контраст, явственно ощутить его член, плавно скользящий внутри от самого конца и до упора. Накрыв ладонями мою грудь, он крепко сжал ее, а затем зажал соски между пальцев, продолжая вбиваться в мое тело. Черные глаза были сосредоточены на моем лице, тогда как я не могла удержать взгляд — глаза сами закатывались от наслаждения. — Ты хочешь… чтобы я… но Ино… — на каждом глубоком выдохе говорила я. Голова кружилась от частых вдохов полной грудью. — Значит, ты не дашь мне услышать твои стоны? — Саске… умоляю. Прошу тебя… остановись… Он сильнее сжал мою грудь горячими ладонями, заставляя прогнуться навстречу. — Я услышу их, когда здесь не будет Яманака? — Да, да, — сорванным шепотом выдохнула я, сильно зажмурив глаза от наслаждения. — Ты услышишь их, когда мы будем одни. Саске резко ввел член до упора и остановился. Опустив голову к моей груди, он провел влажным языком по левому соску, заставив меня вновь больно зажать рот ладонями. Внизу стало слишком мокро, и он сразу это почувствовал. — Хочешь, чтобы я кончил внутрь? — прорычал он прямо в кожу, обдав ее горячим дыханием. — Скажи мне это, Ю. Я чувствую, насколько ты мокрая под моими бедрами. Я притянула его голову выше и прошептала в шею, силой прижимая к себе: — Я прошу тебя, Саске… Не останавливайся. — Тебе хорошо со мной? По телу прошли мурашки от его серьезного вопроса. Ему было важно знать, что он доставляет мне необыкновенное удовольствие. Я сдамся. Я уже сдалась, Саске. — Я безумно хочу тебя, Саске… — с замиранием сердца призналась я прямо в его губы. — Я обещаю, — он тяжело выдохнул, вновь толкаясь глубоко и жадно, — делать для тебя все, о чем ты попросишь. Как сейчас. Я вжала пальцы в его предплечья, почувствовав, как стремительно нарастает темп. В комнате становилось удушающе жарко, мое тело было натянуто как струна в предчувствии скорой разрядки. Уловив ставшее тяжелым и частым дыхание Саске, я зажмурила глаза. Моя спина выгнулась, заставляя еще плотнее прижаться к его бедрам. Боясь выпустить стон, я до боли сжала губы, когда лавина наслаждения накрыла меня накатной волной. Чувства обострились до предела в ту секунду, когда Саске излился внутрь меня. В ушах зашумело, я сорванно выдохнула и силой прижала тяжело дышащего Саске к себе, внезапно ощутив липкий страх. Нет, нет, только не сейчас, Юмико… Не думай об этом, не бойся, прекрати давать возможность страху распространяться по телу. Он не уйдет, он не оставит тебя одну. — Не оставляй меня, — прошептала я, сильнее сжав руки на спине Саске. — Ты обещал делать все, о чем я попрошу… — Даже если бы ты не попросила об этом — я бы не оставил тебя, Ю. Сердце пропустило удар и замерло на долю секунды, заставляя веки тяжело опуститься. Саске, оставаясь внутри меня, принялся покрывать нежными поцелуями мое лицо, поднимая в душе бурю противоречивых чувств. Почему я хочу плакать после того, как мне было так хорошо?

***

Проснувшись утром, первое, о чем я вспомнила: сон, в котором я лежала на этом самом диване, обнимая Саске. Мы были под одеялом, он негромко сопел мне в самое ухо. Помню, что я посмотрела в сторону двери в спальню, оказавшейся открытой, — в проеме стояла Ино и смотрела на нас удивленным взглядом, зажав в руках одежду. Я улыбнулась подруге и повернула голову в сторону, подкладывая под нее ладонь. Проснувшись во второй раз, я обнаружила, что нахожусь на самом краю дивана. Часы показывали восемь часов утра. — Проклятье! Вскочив с дивана и поправив съехавшую ночную сорочку на груди, я решительно направилась в сторону спальни. Ино сидела за туалетным столиком, когда я вошла. Тело подруги дернулось от неожиданности, она медленно повернула голову в мою сторону. — Так ты уже проснулась? — Да, — она быстро отвела взгляд в сторону, — недавно приняла душ. — Почему не разбудила меня и того идиота? — я кивнула в сторону. — Я… не знаю, вы так крепко спали, что я не хотела вас будить... Не люблю быть будильником, чтобы все меня ненавидели. Кажется… Тот сон был вовсе не сном. Проклятье… О чем она могла подумать? Проклятье! Почему мы вели себя так неосторожно? Вот же дерьмо! Ино только утром узнала, что Саске остался ночевать в номере. Что теперь в ее голове, какие мысли? — Ах, — я подняла обе руки вверх и потянулась, — видимо, Учиха закидывал на меня руку — тело ломит, наверное, неудобно лежала. Яманака, в следующий раз, — я замолкла, поняв, что нужно закончить мысль иначе, и продолжила: — я буду спать на своей кровати. Изначально я хотела сказать что-то вроде: «В следующий раз я не буду ложиться рядом с Саске», но поняла, что лучше сказать иначе. С чего бы Саске снова оставаться здесь и спать рядом со мной? У Ино могло появиться много вопросов и подозрений. — Хорошо, — она согласно кивнула и вернулась к своему занятию. — Одевайтесь, — в проеме показался Саске, голый по пояс, из-за чего Ино взвизгнула и резко отвернулась в сторону. — Не кричи, Яманака. Я уже вызвал машину. — А-а-а, проклятье! — в очередной раз за это утро выругалась я и сломя голову ринулась в сторону ванной. — Эй, Ю, мне тоже нужно! — крикнул Саске. — Отвали! Выбежав из отеля, мы сразу же пошли к черной машине, ожидавшей нас около дороги. Мы с Ино запрыгнули на заднее сиденье, а Саске сел впереди. Когда машина начала движение, я открыла сумку и стала судорожно искать тушь для ресниц, которой не успела подкрасить глаза в номере. Яманака вела себя тихо, по ней было видно — вчерашний вечер выдался очень тяжелым. Она судорожно писала смс-сообщения Сасори всю дорогу до университета, поэтому мы ехали молча. Мне было непонятно: Ино что-то подозревает или утренняя картина удивила ее совсем ненадолго, и та даже не подумала придавать ей какое-то особое значение? Спрашивать напрямую я бы не решилась — это было бы как прямое подтверждение ее возможных подозрений, так что единственным выходом было наблюдение за Яманака. К концу дня я так и не заметила, чтобы та подозревала нас с Саске в тайной связи. Во время наблюдения за подругой я активно переписывалась с Саске так, чтобы никто не видел, и спрашивала его мнение. Тот уверял, что Яманака ведет себя как всегда, и ее молчаливость связана только с выпитым количеством алкоголя накануне и занятостью телефоном. Мы ни разу не обсудили случившееся — в этом не было никакой необходимости. Теперь мы с Саске стали негласными любовниками. Для меня это было понятно и без его словесного подтверждения, особенно если вспомнить утреннюю поездку в лифте до первого этажа: Саске мягко взял мою ладонь в свою так, чтобы никто не видел, и не отпускал ее, пока кабина не остановилась. Я помнила каждое сказанное друг другу слово этой ночью, в особенности часто вспоминался вопрос Саске: «Я услышу их, когда здесь не будет Ино?», и мой на него ответ. Я поняла еще тогда, лежа под Саске: эта ночь не будет последней. Я дала подтверждение, что подобное еще случится. И сегодня днем, общаясь с Саске, я понимала для самой себя: все действительно продолжится. Смотреть на Сакуру было невыносимо. Не только потому, что я была виновата перед ней, и не потому, что наша с Саске близость была далеко не последней. Я прятала глаза прежде всего оттого, что внутри зарождалось странное, пугающее чувство, слишком похожее на ревность. Теперь любая близость между ними, любые прикосновения, все то время, что Сакура оккупировала Саске, — больно било по моей гордости и самолюбию. Как будто этой ночью я решила, что теперь Саске принадлежит только мне. Наверное, это было закономерно: все мои прошлые любовники не состояли в отношениях и делили постель только со мной. Но в случае с Саске я не могла рассчитывать на взаимную верность, и от этой мысли в сердце стремительно разрасталась чернота. Хидан, пожалуйста, порадуйся за меня. Ты знаешь, что я тебя забыла?