Орден Морского Бриза

「смысл жизни кроется в надписях на значках и футболках.」

Стена как стена. Практически белая с едва заметным персиковым отливом. Но в ней явно было что-то, что делало её практически живой. Феликс даже ковырнул ногтём, чтобы проверить, открошив крохотный кусочек, а потом стыдливо замазал его пальцем, прислушиваясь: он всё не мог понять, уснул Сынмин или нет. Тот лежал с закрытыми уже несколько часов и ровно дышал, но когда кровать Феликса скрипнула, ничуть не сонно приоткрыл глаза, не любопытно, но внимательно рассматривая его. Они встретились взглядами, но Феликс смутился и снова повернулся к нему спиной, чувствуя, как в ней прожигается дырка. Но вскоре взгляд исчез, и наступила спокойная тишина. Такая тишина, которая бывает только в больницах. Кто-то бродил в коридорах, постукивая по дверям. Внутри стен, ближе к потолку, шевелились жучки или крысы, Феликс пытался разобрать, но так и не смог. На заднем дворе, на который выходили окна их комнаты, тоже кто-то шептался; быть может, вышедшие покурить дежурные, быть может, тени этого здания. На крыше хлопали крыльями злобные горгульи и пели коты. Мальчиков выгнали из комнаты только к вечеру. За Феликсом так и не пришли на осмотр, только седовласый врач заглянул убедиться, что всё в порядке, и устало махнул рукой, мол, всё завтра. Феликс не настаивал. Они съели всё, что можно было съесть, рассмотрели (Хёнджин — общупал) всё, что подавало хоть какие-то признаки пёстрости, раздербанили подкладку старого рюкзачка и нашли несколько значков, которые Джисон чуть ли не с боем забрал и гордо нацепил на себя. Не то, чтобы кто-то решил отобрать его находку, но Чанбин завистливо и грустно вздохнул, показательно гладя свою толстовку без единого, даже самого крохотного значка. Они бессовестно прогуляли ужин, поэтому просто отправили Чонина, который притащил им целый поднос бутербродов, а Минхо сбегал за газировкой. Когда шумного Джисона насильно выкатили из комнаты, стало тихо и пусто. Феликс аккуратно разложил вещи в тумбочке, попытался оттереть шоколад с блокнота с наклейками, вместе с Сынмином прошёлся по коридорам до душевых (из Сынмина оказался отвратительный проводник: он шёл так быстро, показывая дорогу, что Феликс снова не успел ничего рассмотреть) и, безответно пожелав спокойной ночи, забрался в ледяную, настолько чистую, что даже хрустящую постель. И вот сейчас он был предоставлен сам себе. Сынмин всё-таки уснул и тихо засопел, отвернувшись носом к стенке, и Феликс облегчённо вздохнул, перевернувшись на спину, не боясь столкнуться с его холодным взглядом. Глаза-пуговки, неаккуратно пришитые голубыми нитками. Соломенное чучело, с перекрученными локтями и головой. Бездомный кот с порванным ухом. Мальчик-кузнечик, с тонкими хрупкими лапками и кровоточащей коленкой. Добродушный плюшевый слон, немногословный, но эмоциональный. И в этой разношёрстной, пёстрой, несуразной компании, совсем не вписывающийся и одновременно как никто «свой» — фарфоровый ангел с пустыми глазами и видящими пальцами. Хван Хёнджин. Он за всё время, проведённое вместе, сказал от силы несколько слов. Его голос был до того тихим, что Феликс боялся спутать его с шелестом пледа и изо-всех сил напрягал слух, лишь бы не пропустить ничего. Кажется, лучше всего он ладил с Сынмином, если это можно было назвать хоть какими-то взаимоотношениями: они перекинулись парочкой тихих фраз, и Сынмин заботливо стряхнул с его плеча кусочек отлетевшей от Джисона фольги, вырвавшись из оцепенения. Хёнджин благодарно промолчал. Зато Джисон перекрывал их всех. Его было так много, что практически тесно: он хотел чтобы его видели, слышали и чувствовали каждую секунду, даже когда он молчал (то есть — в те короткие мгновения, когда жевал что-то вкусное). Минхо после своеобразного знакомства больше не прерывал его и, кажется, вообще задремал, сжимая Хана в объятиях, и проснулся, только когда тот случайно заехал ему плечом в челюсть. И всё же, Феликс не мог перестать смотреть на Хёнджина. Тот чувствовал, и когда совсем не выдерживал, прятал лицо за волосами, обнимая себя за плечи. Феликс мог поклясться, что никогда не видел никого красивее за всю свою пятнадцатилетнюю жизнь. Он заснул, даже не успев закрыть глаза: так и разглядывал потолок, угадывая в очертаниях теней своих новых спутников, мыслями витая в следующем дне. Пробуждение было интересным. Для начала на него что-то уронили. Не очень тяжёлое, так что он мог порадоваться оставшимся в целости рёбрам, но ощутимое — пришлось срочно открывать глаза, но тут же сверху прямо на нос свалилось ещё что-то. Из глаз брызнули слёзы. — Ой! — пискнул он, кое-как прикрываясь ладонями. — Джисон! — недвольно гаркнули со всех углов. — Простите-простите! — без капли сожаления завопил Джисон, — я не специально. Вернее специально, но я не думал… Ого, эй, у тебя кровь пошла. — Так бывает, — Феликс наконец смог открыть глаза и провел пальцем под носом, на коже осталась багровая полоска, — ничего страшного. Что это было? Он поднялся, вытаскивая себя из-под кучи вещей. Поверх одеяла на животе лежала неаккуратная стопочка вещей: потёртые синие джинсы, светло-бежевая толстовка (почти кремовая, Феликсу сразу понравился цвет), два носка, но почему-то разных цветов. Феликс обернулся, пытаясь отыскать то, что упало ему на лицо: рядом с подушкой валялся камень вперемешку с нитками и чем-то блестящим. Пока Феликс соображал, Джисон уже подхватил эту горку и запихал во внутренний карман своей джинсовой куртки. — Вообще-то амулет. Но видимо фиговый, потому что нормальные амулеты приносят пользу, а не носы разбивают. Ладно, новый сделаю. Вставай, нам теперь тебя в порядок приводить, а времени мало. Спросонья Феликс послушно позволил стащить с себя одеяло. Будить его пришли втроём: Сынмина уже в комнате не было, зато на его кровати сидел, конечно, Минхо и, к удивлению Феликса, Хёнджин. Сердце почему-то испуганно ёкнуло. От мысли, что Хёнджин не видит его взъерошенных волос и помятой рубашки, стало легче. Минхо просто не смотрел, ковыряя ранку на ногте, а Джисон выглядел ни чуть не лучше. — Может, дело не в амулете а в кое-чьих косых руках? — ненавязчиво намекнул Минхо, дуя губы. Хёнджин тяжело вздохнул. — Джисон, ты должен извиниться. — Вообще-то я уже. — Не так. Джисон закатил глаза и вскинул руки вверх, откатываясь на кресле чуть дальше. Феликс быстро смахнул выступившие слёзы и ненароком проверил: нос противно ныл, но вроде был целым. — Ладно-ладно. Прости, Ликси, я правда не хотел. И обернулся на Хёнджина. Тот удовлетворённо кивнул и отвернулся, а потому Джисон правомерно продолжил трясти Феликса: — Закончим с прелюдиями, теперь к сути. Одевайся. — У меня есть одежда, — попытался оправдаться Феликс, но Джисон был неприклонен. — Здесь от нас по кусочку. Джинсы от Чонина, вы оба тощие, в самый раз будут. Ничего такие, заплатки я лепил, надёжные. Ремень с черепушками от Чанбина, он такую гадость символическую носит, ничего не попишешь. Толстовка Хёнджина, ты в ней утонешь, наверное, но зато тёплая. От Минхо бандана, он на руке носил, ты тоже можешь, — Джисон подкидывал вещи одну за другой, бесполезно пододвигая ближе к Феликсу, он только успевал перехватывать и аккуратно складировать рядом — не на ходу же всё надевать, — Сынмин… Ай, опять какую-то фигню отдал. Что это вообще? Браслеты вроде, сам разберёшься. Тоже пытается амулеты делать, но мои намного круче. Вот тебе сделал, но видимо ты ему не подошёл. Переделаю, отдам. А вообще от меня носки. И Чан потом тоже что-то своё отдаст. Понял? — Нет. Кто такой Чан? Джисон взвыл. Феликс испуганно скосил глаза на Минхо, но тот только сочувственно улыбнулся и пожал плечами, мол «что имеем, то имеем». Джисон помахал перед его глазами ладошкой и снова вернул взгляд на себя. — Ликси, соображай. Мы тебя вербуем в свою компанию. Так все увидят, что ты с нами, — он осёкся и недоверчиво уточнил, — ты ведь с нами? Мы твои свитера вчера подобрали. Феликс помялся лишь секунду. «С ними» было пока очень непонятно, но отчего-то совсем не страшно, даже несмотря на разбитый нос. А «не с ними» вообще чёрт знает что. Мало ли кто ещё решит его «завербовать». Феликс неуверенно протянул: — Ну да. — Вот и отлично, — Джисон мгновенно расслабился и хлопнул в ладоши, подгоняя его, — всё, хорош трепаться, одевайся и пошли. Быстрее, там все уже давно проснулись и всё самое вкусное разберут без нас. Мы, конечно, послали Чонина с Чанбином, на них можно положиться, но бросать их в такой трудный момент нельзя, это не по-рыцарски. Феликс кивнул и начал спешно одеваться. Как и сказал Джисон, джинсы подошли ему идеально, будто всю жизнь сидели именно на нём. Толстовка же оказалась чуть ли не до колена, а руки утонули в рукавах. Феликс растерянно потряс ими, и Минхо лениво предложил: — Можно будет подрезать. — Нет-нет, она же на нитки тогда распустится, — возмутился Феликс. Толстовка ему безумно понравилась. В ней было прекрасно всё: от нежнейшего цвета до легкого ромашкового запаха, — просто подверну. Его придирчиво оглядели со всех сторон. Джисон для наглядности попросил ещё покрутиться — металлические браслеты Сынмина звякнули друг о друга. Феликсу нравилось всё, кроме массивного чёрного ремня, но он всё равно был спрятан под толстовкой, поэтому не бросался в глаза. — Хорош, — оценил Минхо, — правда рукава как у надувных игрушек у магазина. — Круто всё, не начинай, — оборвал его Джисон. Феликс смущенно улыбнулся и покосился на Хёнджина, тот внимательно слушал и перебирал в руках оторванную от пододеяльника нитку. — Спасибо, — тихо поблагодарил Феликс, прячась в широкий капюшон. Ощущение было такое, словно он в одеяло с головой обернулся, — и что, мне так всё время ходить? — Нет, конечно, — добродушно откликнулся Минхо, поднимаясь с кровати. Следом за ним потянулся и Хёнджин. Феликс только сейчас заметил, что они сидели на кровати прямо в кедах, и подумал, что Сынмину лучше об этом не знать, — пару денечков, пока все не прочухаются. Или пока не заляпаешь. Кофту, кстати, уже испачкал. Феликс испуганно вынырнул из капюшона и оттянул ворот. На нём действительно багровели капельки крови, быстро впитавшиеся в мягкую ткань. Точно, кровоточащий нос. Он легонько стукнул себя по лбу за непредусмотрительность. Мама бы влепила затрещину за испачканную новую одежду — такую, чтобы не сильно больно, но обидно. Феликс ковырнул каплю ногтём, но это, конечно, не помогло. — Кровь плохо отстирывается, — расстроенно шмыгнул носом он. — Ничего страшного, на футболках Джисона ещё и не такое. А тут даже воинственно, — Минхо подбадривающе хлопнул его по плечу и махнул рукой, — идём уже, а то правда опоздаем. Тебе ещё умываться идти. Поздно разбудили. Они побежали (Джисон покатился, но с такой скоростью, что Феликс то и дело отпрыгивал, чтобы ему не перерубило пятки) до душевых, Феликс со звонким «я быстро!» едва не влетел в какого-то мальчика, мышкой шмыгнув в комнату. Остальные остались смиренно ждать его у входа, как и подобает доблестным рыцарям. Он почистил зубы, умылся и причесался за минуту (вместо положенных трех — дома у него в ванной висели песочные часы, по которым следовало чистить зубы) и выскочил ещё более растрепанным и помятым. На кофте теперь красовались ещё и тёмные пятна воды, а по щекам размазалась плохо смытая мятная зубная паста, но вероятно, это мало кого волновало. Вниз спускались на лифте. Джисон упрямился и рвался на лестницу, мол, она ближе к столовой, и вообще он может преодолеть три проёма за десять секунд, на что Хёнджин спокойно перехватил его коляску, буквально дотолкав её до серых и когда-то блестящих металлических дверей. Феликс стал задыхаться от такого быстрого темпа, но терпеливо молчал и только ловил косые взгляды Минхо, на которые он только стоически продолжал шагать, усердно пыхтя. У столовой была пробка. Феликс только успел заметить, вероятно, сотню детей, в самой разной одежде: от больничных халатов до пижам с мягкими тапочками или совсем уж рокерными косухами, но в этот момент позади раздалось слишком громкое «разойдись», и Феликса дёрнули за ворот, буквально оттаскивая с дороги. В следующую секунду мимо него пролетел Джисон. Очередь хлынула в разные стороны, вжимаясь в стены. Феликса (снова за многострадальный ворот) подтолкнули следом за ним, и каким-то чудом они оказались внутри. — Живой? Минхо аккуратно поставил Феликса на пол, бестолково пытаясь поправить смятый ворот его толстовки. — Какая разница, если мы уже тут. Смотрите наших, вы выше, — ответил за него Джисон, маша рукой кому-то знакомому. Феликс послушно заозирался. Перед глазами мельтешило. Он то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды, но никак не мог сконцентрироваться на чём-то конкретном. Здесь было слишком много всего: цветов, запахов, людей. Почти как в метро в час пик — Феликс уже успел забыть. Он рефлекторно попятился, когда мимо него проскочили с подносом полным стаканов с мутно-розовой жидкостью, и, конечно, в кого-то врезался спиной. Несильно, а потому не страшно, но он всё равно рефлекторно пискнул «простите». Хёнджин улыбнулся и аккуратно придержал его за плечи, не отодвигаясь. — Не бойся, тут всегда так. Лучше привыкай. И смотри Чанбина, его проще всего заметить, — Хёнджину пришлось чуть наклониться, чтобы шум не перекрывал его голос. Феликс кивнул, не вовремя сообразив, что это бесполезно, и хотел ответить, но где-то рядом затрещал голос Джисона: — Вон они, с краю, конечно. Чтоб нам проще было добраться. Погнали, они уже всё взяли, судя по всему. Да здравствует Орден Морского Бриза! — и уверенно покатил к самым дальним столам, не стесняясь, отдавливая ноги всем желающим. Феликс не смог сдержать смеха, смотря, как на него злобно шикают, а он в ответ лучезарно улыбается и совершенно неискренне извиняется. Следом за ним шёл Минхо. Хёнджин подцепил ладонь Феликса и потянул его за собой. Он не отдавливал другим ноги шёл слишком уверенно для зрячего, так, как идёт человек, наизусть знающий каждый угол в собственной комнате, в которой живёт всю жизнь. Только несколько раз пнул лежавшие в проходе сумки, но их спешно подбирали и ничего не говорили. «Интересно, сколько лет он здесь провёл?» — думал Феликс и не мог оторвать взгляда от тонких пальцев, крепко державших его. Среди сидевших за столами он смог разглядеть ещё несколько колясочников. За некоторыми столами вперемешку сидели и девочки, и мальчики,. Хоть какой-то системы, по которой они распределялись, не было, и об этом нужно было подумать чуть позже, когда он узнает побольше об этом месте. Хёнджин довёл его до стола, немного помешкавшись между последним рядом, но услышав голос Чанбина, быстро сориентировался. Им приветливо помахали. — Доброе утро, Ликси, — кивнул Чонин, сосредоточенно сооружая себе бутерброд. Джисон деловито выяснял обстановку: — Как на юго-восточном фронте? Всё добыли? Чанбин кивнул, показывая на стол. — Добыли, конечно. Отбились. Но Чонин ранен. Чонин вяло махнул рукой. Минхо перехватил её, разглядывая сбитую костяшку (вряд ли подрался, скорее, зацепился обо что-то) и убедившись, что ранение вполне сопоставимо с жизнью, успокоился и отпустил. Джисон беззаботно пожал плечами. — Ликси тоже. Дело житейское. Сегодня кровавый день. Ну, кто последний, не получает шоколада. Феликс несколько секунд рассматривал стол: на нём были несколько тарелок с кашей, графин с молоком, пара упаковок хлопьев, тарелка с белым хлебом и маслёнка, а на блюдце аккуратными ломтиками был нарезан молочный шоколад. Совершенно обычный завтрак, ничего криминального, если не учитывать, что всего было в таком количестве, что стоило бы позвать еще человек десять. Джисон дружелюбно плеснул Феликсу в чашку чай (половина, конечно, расплескалась, но вроде бы никто не обжёгся, так что Феликс промолчал), и, не спрашивая, бросил кусочек лимона. Феликс поморщился, но промолчал. Он терпеть не мог лимон. В особенности его запах. Щёки защипало. — Зачем нам две упаковки хлопьев и у кого вы их отжали? — совершенно спокойно поинтересовался Минхо. — Пригодится. Не отжали, а обменяли у мелких. Чонин пообещал им днём показать фокус с ножичком, они с радостью отдали, — пробубнил Чанбин, брезгливо отодвигаясь от Джисона, — господи, ешь спокойно. Феликс обратил внимание на Сынмина. Он тихо переговаривался о чем-то с Хёнджином, не глядя на него, и хмурился, будто пытался что-то вспомнить, и лениво копался ложкой в каше, не прикасаясь к еде. Пальцы барабанили по столешнице, и Феликс прислушался, пытаясь понять, о чём идёт речь. Подслушивать, конечно, было неправильно, но слишком интересно, о чём они говорят. К тому же это был лишний повод ещё раз исподтишка посмотреть на Хёнджина. Он всё не мог поверить, что люди с такой внешностью могут существовать. — Красивый, да? — ткнул его под столом непонятно откуда взявшийся Джисон, — да ладно, не красней. Запасть на Хёнджина — это вполне нормальное и привычное дело, все грешат. Феликс покраснел ещё сильнее и опустил взгляд в тарелку. Уши горели. Джисон хотел ещё что-то сказать, но его позвал Минхо, и только это спасло ситуацию от неминуемого стыда. Стоило только надеяться, что никто больше не услышал. — Ой, а я совсем забыл сообщить! — Джисон завопил так, что на их компанию обернулась вся столовая, — Вечером Чан приезжает! За столом загудели. Чанбин одобрительно покачал головой, и даже неэмоциональный Сынмин улыбнулся краешком губ. Чонин радостно потряс Хёнджина за плечо, а тот добродушно потрепал его по голове. Все остальные за пределами их стола отреагировали по-разному: кто-то пожал плечами и вернулся к завтраку, кто-то недовольно скривился, а кто-то даже одобрительно захлопал в ладоши. Феликс вспомнил, что уже слышал это имя. — Кто такой Чан? — аккуратно поинтересовался он, но его не услышали с первого раза. Пришлось повторить чуть громче. — О, он тебе понравится, Ликси. Такой кадр, — Джисон хитро сверкнул глазами, но на удивление, больше ничего не сказал. Феликсу это не понравилось. Даже за короткий срок, он понял, что Джисон вываливает всю имеющуюся у него информацию разом и целой горой. Он хотел спросить у кого-то другого, но тема и так волновала остальных, поэтому Феликс навострил уши, пытаясь вникнуть в суть их обсуждения. — Вожак почуял пополнение в стае? — Минхо одобрительно хмыкнул. Не то шутка, не то правда, чёрт разберёшь. — Наверняка. Это ж Чан, — с ещё более непонятной интонацией ответил Чанбин. Феликс понял, что рассказывать ему никто не собирается, и вздохнул. Что ж, придётся играть по их правилам, тем более ждать осталось совсем недолго. В нём почему-то разгоралось пламя азарта, посеянное этим интригующим разговорам. Такое, будто он случайно попал в какую-то мангу, и приходится читать очень медленно и вдумчиво, втайне желая перевернуть страничку и посмотреть, что же будет там дальше. Остальные замолчали, поглощённые более важным занятием. Сынмин вяло ковырял в тарелке с кашей, больше размазывая её по стенкам. Джисон доедал вторую порцию хлопьев. Потом отодвинул тарелку, побарабанил по столу и повернулся к Феликсу, одаряя лучезарной улыбкой, способной растопить айсберг и расколоть самый крепкий камень. Феликс напрягся. — Ликси, свет очей моих, ты будешь свою булку с маслом? Все остальные по опыту уже забрали свои порции себе и после его фразы на всякий случай взяли бутерброды в руку. Даже Сынмин бросил на него недовольный взгляд. Феликс смутился, но не успел открыть рот, чтобы ответить: — Будет, — Хёнджин невозмутимо ответил за него. Его паучьи пальцы-лапки пробежались по столу в поисках салфетки. Никто не дёрнулся ему помочь, хотя Феликсу так и подмывало подсказать «чуть левее». Джисон поморщился, закатив глаза, и обиженно надул губы, как бы между делом закидывая руку на плечо Феликса. Вообще-то не то, чтобы он хотел есть, и в целом смог бы пережить такую потерю, но было уж слишком приятно слушать, как за него вступаются. Ему были очень интересны их взаимодействия: вроде как все разбиты по парочкам, но при этом ощущаясь единым целым. И как-то слишком легко он стал «своим», пообщавшись с ними несколько часов. — Фу на тебя, Джинни, не вредничай, — стал канючить Джисон. — Дай ему поесть спокойно, — даже не дёрнул бровью Хёнджин. — Вон, забери у Чанбина. Чанбин несогласно замычал, зловеще блеснув глазами и на всякий удобнее усаживаясь на стуле. — Убью, — предупредил он, но как-то неубедительно. Хёнджин пожал плечами: — На то и расчёт. — Вы меня не любите, — разочарованно вздохнул Джисон, но от Феликса отстал. После нескольких секунд переглядок перед ним стопочкой сложили три бутерброда: щедрый дар от Минхо, Хёнджина и Сынмина. Джисон возликовал. Чанбин выдохнул. Феликс задумался. — Ты сказал «Орден Морского Бриза». Что это значит? — обратился он к Джисону, но тот был слишком занят, чтобы рассказать, и вместо него более лаконично и таинственно ответил Хёнджин, улыбнувшись. — Тебе лучше увидеть это своими глазами, Ликси. Но почему-то за столом больше никто не произнёс ни слова.