Уроки защиты для самых сильных

      Главным и самым неисполняемым правилом за всю историю школ было не контактировать с учениками противоположного пола. «Нянечки» рассказывали своим воспитанницам про страшные случаи беременности от рукопожатия с мальчиками, надеясь на их детскую наивность, а те, в свою очередь, понимали это по-своему и целовались с ними в кустах без рук, в крайних ситуациях ища утешения в делах любовных, не выходя из спален. Пойманных наказывали, однако от этого поток остро жаждущих трепетных чувств нисколько не уменьшался. И женщинам оставалось только охать да ахать, сплетничая о «потерянном поколении» под бокал вина. Если честно, им совершенно все равно было на своих учениц, пока они не приносили в животе новых детей. Тогда они отчисляли несчастную, отправляя отчет и к соседям — найти неудачливого отца, если он был из числа студентов-мальчиков. А то разное бывало. И сейчас они также сидели, обсуждая последние новости.       — Кстати, вчера наша с вами головная боль вышла на улицу в одной ночнушке. А потом пропала куда-то. Я искала ее в спальне, и там, представляете себе! — она сделала драматическую паузу, подливая в красивый бокал для вина коньяка. Ее коллеги почти вскочили со стульев, подаваясь корпусом вперед. Они абсолютно точно теперь не могли Луну. Она была тихой и умной, да. Однако ее поведение переходило все рамки допустимого!       — Ну же, не томи, дорогуша! — самая старшая из прикусила край локона, изящного и тщательно выкрашенного в черный, чувствуя горький привкус на губах, но игнорируя его.       — Так вот, в ее комнате я нашла только одну не пустую вешалку! И та — с формой. Я сначала обрадовалась, что паршивка решила сбежать, однако ее дорожная сумка была тут же, на полу. Тоже пустая! Еще и сказала она мне при встрече что-то странное… «нарглы украли», точно!       Она издала странный хрюкающий звук, который оказался смехом. Остальные поддержали ее по-своему. В общем кабинет, полный поддатых дам, напоминал зверинец. Только в углу сидела совсем юная девушка, которая будто оказалась тут по случайности. Однако она была одета в строгую форму учителя и имена именной значок на кармашке над правой грудью, что означало, что она была совершенно точно на своем месте. Что, однако, не приводило ее в восторг.       — У нее украли вещи? Это вполне себе серьезная ситуация, она Вам объяснила, кто такие — эти «нарглы»? — на ее обеспокоенное лицо взглянули все. Кто-то удивлением, кто-то — с плохо скрываемой насмешкой. На несколько минут повисла тягостная тишина. После нее — громкое хихиканье, которое словно зараза распространилось по кабинету.       — Я сказала что-то не то? Луна такой же ребенок, как и все остальные, разве мы не должны ей помочь, если над ней издеваются? — она осмотрела женщин, которые смотрели на нее так, будто она предложила бегать голышом по полю, размахивая волшебными палочками.       — Неа, — раздался голос одной из воспитательниц.       — И пальцем ради этой дурнушки не пошевелю! — поддержала ее вторая.       — Я совершенно не понимаю, почему вы так жестоки к ней, но я пойду и найду ее, — она резко поднялась со своего места, выскакивая и хлопая дверью.       — Долго она тут не продержится, бедняжка. Волноваться за каждого убогого — это же сколько нужно будет сердечных капель! — покачала головой, отпивая еще алкоголя, — кстати о каплях, я слышала, что недавно мой сосед…       У нее не получается найти эту малышку, никак не выглядящую на свои четырнадцать, нигде, только потом она заметила, как та в одиночестве выходит из-за кустов, держа в руках все свои вещи. Лавгуд выглядела и правда всегда необычно, особенно в тот момент: в волосах запутались листочки, да и рубашка поверх пижамы не прибавляла очков «нормальности». Девушка подбежала к ней, приобнимая, забирая у нее бумажный пакет.       — Вот ты где! И где тебя носило? Ты что, сбежать хотела? — она проверяет ее на наличие травм и отряхивает от грязи и веток, пока та только улыбается широко, загадочно.       — Я не хотела убегать, просто мои вещи сбежали, а потом их помогли вернуть.       — И кто же?       — Волшебный котик! Пушистый, самый настоящий, как у любой уважающей себя ведьмы, — обнимает себя за плечи, слегка пошатываясь на месте, будто немного танцуя. Нет, воспитательница, конечно, слышала про нее всякое, пусть лично редко встречалась, но теперь и сама сомневалась в том, что видела. Она не могла понять, говорила она и правда о животном или, может, о воображаемом друге, но решила не менять отношения сразу, просто кивнув, провожая ее до спальни. Там никого не было, так как те, кто не уехали домой, предпочитали гулять, и поэтому можно было без проблем помочь развесить и расставить все вещи по своим местам.       — Слушай, а что это за знаки такие? — она достает из пакета осторожно сложенные, склеенные скотчем и когда-то мятые плакаты с рисунками из знаков и символов.       — Волшебные! Я же ведьма, — гордо вздергивает нос, тут же развешивая по стенам свое добро, — что означают, не скажу, это тайна от обычных людей.       Но ее собеседница, кажется, и не хотела знать, что они значили, просто спрашивала для вежливости. И это было заметно.       — Вы тоже думаете, что я ненормальная? — вопрос в лоб, прямой и честный, заставляет задуматься. С одной стороны, она была доброй, не делала ничего плохого и идеально себя вела, не замеченная ни в чем против правил. С другой же были ее внешний вид, разговоры о магии и отвлеченность от всего происходящего. Она думает больше, чем нужно в этой ситуации, и видит грусть в больших бездонных никак не детских глазах.       — Нет, что ты. Ты просто…       — Странная.       Ей было нечего ответить, поэтому следующие десять минут прошли в полной тишине. Она была немного напряженной, но только не для Луны, которая просто была рада, что нашла нового друга, и теперь думала о том, что надо что-то сделать для него. Какой-то подарок, который будет особенным, волшебным. Пока ничего в голову не шло, но ведь всегда можно закрыть глаза, мысленно перемещаясь в другой мир. Туда, где магия реальна не только для двух людей. Туда, где сердце бы не ныло от тоски. Но она была тут. С отцом, который никак не мог смириться и начать жить дальше, со странными соседками и первым другом. Зачем мечтать о чем-то несбыточном и далеком, если она была не уверена, что там не было бы тех же проблем? Там не могло быть Его, а это уже давало сил жить настоящим моментом, не растворяясь в печали.       Сидит на полу теперь, в руках вертит ту самую палочку — вроде как волшебную — и думает. В тайнике под кроватью у нее было самое дорогое, что можно только представить: разноцветные отполированные водой стекляшки. Девушка слегка потрясла коробочку, слыша приглушенный шум. И придумала. Где-то в других вещах, до которых не дотянулись лапки девочек, она откопала твердую проволоку, намотанную на палку крепко-крепко — и начала тут же творить.       — Ай! — она чувствует, как металл царапает нежные пальцы, когда она пытается его согнуть без каких-либо инструментов. Он совсем плохо слушался, но упорством, а не силой поддавался, вычерчивая сложные формы. Камушки двух цветов — синий и зеленый — встали на свои места в парных украшениях так, будто они всегда там были, вызывая широкую улыбку. Она не знала, когда он будет ждать ее на том же месте, поэтому решение было довольно простым: приходить каждый день, ведь все, чем она занималась, можно было делать и на свежем воздухе. В носу защипало от того, как долго она ждала кого-то, кого бы и правда хотелось ждать. Кого-то, ради кого она смогла бы перестроить весь день, весь год, всю жизнь. А в том, что получится именно на жизнь, не менее, она не сомневалась.       Закончив под самое утро, она засунула готовый подарок под подушку поглубже и легла в кровать, сбегав в пустующую ванную комнату. Ее мысли были наполнены приятными ожиданием и волнением, как будто в этой жизни больше не было места страхам. Она была уверена в ближайшем будущем, встречая его с распахнутыми для объятий руками. Она принимала все, от хорошего и до плохого, но только при условии, что с ней этот путь пройдет Он хотя бы частично, нет, она была не настолько уверена в себе, чтобы думать, что кто-то задержится с ней на целую жизнь. Но встретить того самого человека хотя бы раз в каждом из миров было бы лучше, чем никогда не пересекаться с ним и жить в неведении.       На следующий день Блейз и правда был на том самом месте, сидя в простом и удобном костюме на пледе, который он принес заранее и спрятал тут. На коленях — книжка, и взгляд такой задумчивый, видно — погрузился полностью в чтение. Луна прошуршала кустами, и он перевел ленивый взгляд, который тут же стал заинтересованным: девушка в этот раз была одета уже совсем по-другому, и ему на мгновение показалось, что встретилась ему не простая школьница, а настоящая лунная фея. Ее блестящее голографическим белое платье струилось почти до щиколоток, а рукава полупрозрачно прикрывали даже кисти рук. На шее свободно, но аккуратно и будто бы твердо на своем месте, висел светлый шарфик. Волосы Лавгуд были заколоты на затылке с помощью той самой волшебной палочки, которая ну просто изумительно исполняла роль заколки.       — Привет! — она говорит как обычный подросток, ярко и живо, но иллюзия магии вокруг нее не проходит. Парень вскакивает на ноги, закрыв книгу на ленточку, кладет ее на плед рядом.       — Привет, я тут тебя ждал, но не думал, что придешь. Не наказали? — зная, какого нрава бывают их преподавательницы, спрашивает с ноткой удивления. Неужели как-то пронесло?       — Меня встретила совсем новенькая, она еще не прониклась духом общежития, — скромно улыбается, сверкая глазками, — а еще я настолько ее поразила, что она забыла про то, что я куда-то уходила в «непотребном виде».       — Какая хитрая! — он тыльной стороной ладони поправляет ее вечно лохматые волосы, словно боясь коснуться, словно она может рассыпаться на светящуюся пыль от неосторожного действия. Пусть на деле она и была точно такой же, как он, все же чувствовалось что-то особенное — трепет, забота, возможно, желание защищать свою младшую знакомую.       — Я не виновата в том, что мои защитные чары так действуют на нее. Получается, много мозгошмыгов в голове, — пожимает плечами, пока роется в маленькой вязаной вручную сумочке, которая все это время висела у нее на шее. Она достала оттуда что-то, что тут же спрятала в кулачке.       — Хорошо-хорошо, — Забини не стал спрашивать, что это за звери такие, понимая только одно — они явно не из добряков. К тому же, он сам нарек себя ее помощником, да и коты не спрашивают. Они греют, помогают, вечность следуют за хозяйкой. Не потому что должны, а потому что сами так хотят. Не необходимость, но выбор, который они делают каждый день.       — У меня есть подарок, кстати, — сказала она через пару мгновений, проходя к пледу и садясь на него, поджав под себя ноги, которые вблизи вовсе не принадлежали никакой фее или ведьме: самые обычные девичьи, худые и напоминающие палочки. Острые коленки, на них — небольшая кривизна и россыпь веснушек. Кожа бледная, оттого синяки созвездиями и туманностями то там то тут выделялись на фоне молочного белого. Кажется, она никогда не загорала, только иногда в самый разгар лета краснела, если не пряталась под размашистой кроной дерева.       — Да? Какой? — он смотрит, как она раскрывает руку, и на маленькой ладошке лежат два украшения со стеклышками. Синее кольцо она тут же надела на свой пальчик, а вот с зеленым браслетом пришлось немного повозиться.       — Дай руку, — тихо сказала она, застегивая на запястье тоненькое плетение проволоки. Блейз осмотрел его со всех сторон, не представляя, как за такое короткое время она смогла сделать такую простоватую, но аккуратную и красивую вещь.       — Вау, спасибо! Кстати, почему у меня не кольцо? — нежно взял ее руку обеими своими, рассматривая матовую капельку глубокого цвета, который напоминал чистое небо зимой.       — Потому что у котиков лапки, конечно! А еще чтобы никто не узнал, что мы с тобой встречаемся. Иначе злые волшебники заберут тебя у меня, и какая я тогда ведьма? — он, конечно, понял, о чем она говорит, серьезно кивая. На пробу поднял украшение выше, скрывая его под рукавом. Получилось легко, и он оставил его там. Было в этом что-то и правда волшебное — скрывать общую тайну, пусть все подряд и нарушали то же самое правило, да и их в теории могли увидеть вместе. Это все равно сближало, создавая флер загадки, которую никто не разгадает.       — Конечно, а то эти злые маги будут громко и много насылать на нас проклятия! — он сделал испуганное лицо, и Луна звонко рассмеялась.       — Да, они как раз меня ненавидят, будет новая причина.       — Они не умеют любить, для этого как раз и нужно не быть злом во всех мирах, что обычном, что волшебном. — приобнял, прикрывая глаза и наслаждаясь тем, как ее тонкие пальчики перебирали его волосы, словно она и правда гладила какого-то кота переростка.       Это все, конечно, было не более, чем игрой, но именно так было проще обсуждать такие сложные вопросы, как чувства, жестокость воспитателей, злых детей и многое-многое другое. Магия была фильтром, который делал все плохое немного приятнее, мягче, сглаживал углы. Это была и правда защита, благодаря которой сойти с ума было бы немного сложнее.