Контракт

-…да или нет? Звон в ушах. Перед глазами всё плывёт. Красные пятна на снегу. Я лежу на боку. Холодно. Пошевелиться не получается. Я вижу заснеженное поле, и тёмную полоску леса вдалеке. Когда я в последний раз смотрела в окно, мы проезжали мост. Должно быть, потом я уснула. А сейчас… - Слушай, если и дальше будешь отмалчиваться, я просто уйду. У меня не так много времени. Голос слышится откуда-то сверху и сбоку. Мужской? Не понимаю. В ушах звенит. - Просто ответь мне – да или нет? О чём он? Кто он такой? - Талла немилостивая, это совершенно неважно! Ты умираешь, глупое создание! Я могу тебя спасти, если ты этого хочешь, так что ответь мне наконец… …да или нет?

***

Видимо, я слишком часто жаловалась на жизнь. Рыжий не справился с управлением, хотя в этот раз был совершенно трезв. Что пошло не так, я, наверное, никогда не узнаю. Если бы мы с кем-то столкнулись, наверняка трасса не была бы так пустынна… Кто-то кроме меня должен был выбраться, вызвать скорую… Хотя о чём это я? Мы были в чистом поле. Там наверняка не было связи, а до ближайшего населённого пункта – посёлка с ироничным названием Аварийный – три часа езды. Может, это был олень? Или лось? Выскочил на трассу из придорожной канавы… Бред. На потолке было три лампы дневного света. Старых таких, длинных. Две – обычные, белые, а третья – с едва различимым розоватым оттенком. Она мигала и издавала тихий зудящий звук. Потолок был неровный, с трещинами и разводами. Видимо, крыша течёт. У меня. Если это и есть то самое Чистилище, то я разочарована. Здесь могло бы быть и почище. Комната сильно смахивала на процедурный кабинет в медсанчасти какого-нибудь посёлка городского типа – кафель на полу и стенах, в углу – раковина и мутное зеркало; у окна – стол, заваленный какими-то папками; вдоль стены напротив – два белых шкафа с навесными замками. И ещё неудобная кушетка, на которой я лежала, по ощущениям, уже часа три. Дверь была заперта – я проверила несколько раз, и уже успела обшарить весь кабинет в поисках ключа. Безрезультатно. За окном не было ничего. То есть совсем – сплошная пелена тусклого белого света. Мне оставалось только ждать. Сколько? Видимо, вечность. Если вернуться к гипотезе о том, что это место – Чистилище. - Вечность – это очень, очень долго. Ни у тебя, ни у меня нет столько времени, - произнёс кто-то сверху. Я подпрыгнула на кушетке и заозиралась, но комната была совершенно пуста. А голос! Тот самый голос… - Да, это я спас тебя, создание. Не из человеколюбия, не подумай, просто у меня не было других вариантов. Я вижу, у тебя есть вопросы… Задавай, только быстро. Напоминаю, нам надо спешить. Я цокнула языком. Надо же, мне разрешили! Подавив раздражение, я произнесла: - Может, сначала познакомимся? Или на это у нас тоже времени нет? Свет мигнул. За окном мелькнула тень, а в следующую секунду на столе уже сидел… наверное, человек. Невысокий, смуглый и щуплый, в мешковатом чёрном костюме. У него было вполне обычное восточное лицо – скуластое, с раскосыми глазами… только вот глаз этих было многовато. Две пары. Господи, две пары жутких светящихся жёлтых глаз. С вертикальными зрачками. Одни под другими. Я судорожно выдохнула. Человек (?) уселся поудобнее, вальяжно закинув ногу на ногу, и осклабился – мол, любуйся. У него было четыре пары очень острых на вид клыков. Это, если мне не изменяет память, примерно вдвое больше, чем нужно. Ко всему (как будто странностей было мало) у этого типа были заострённые натурально эльфийские уши, и длинные, изогнутые когти на руках. А ещё серьги – по три штуки в каждом ухе. И… афрокосы? Он что, какая-то долбаная инопланетная модель Vogue? - Моё имя Хисайя, создание, - произнёс он, слегка растягивая слова, - Я – шестой эмиссар Невыразимого; тот, кто известен как Хранитель Садов и Покровитель Убийц. Сразу скажу, что твоё имя меня совершенно не интересует, но, чтобы соблюсти приличия, я позволю тебе представиться. И он выжидающе уставился на меня всеми четырьмя глазами. Я не знала, смеяться мне, плакать или падать ниц. Этот Хисайя имел уморительно раздутое эго, но, кажется, не без причины… Потому что все эти его титулы - «хранитель, покровитель» - весьма и весьма смахивали на… ну… божественные? Я натянуто улыбнулась: - Очень приятно, Весна. Я машинально приготовилась к вопросам, но Хисайя только лениво кивнул, мол, принял к сведению. Обычно у людей моё имя вызывает больше интереса… Хотя о чём это я, он же не человек. - Теперь, когда с формальностями покончено… - он достал из внутреннего кармана пиджака пилочку и принялся подпиливать… вернее, натачивать свои жуткие когти, - Задавай свои вопросы, создание. Я тяжело выдохнула: - Не мог бы ты не называть меня созданием? Пожалуйста. Это звучит унизительно. Хисайя покосился на меня нижними глазами и нехотя кивнул. - Отлично. Спасибо. Так, вопросы… Для начала: что вообще произошло? - Не могла бы ты не задавать вопросов, на которые и так знаешь ответ? Пожалуйста. Это пустая трата времени. Он меня передразнил. Очаровательно. Сразу чувствуется, что дальнейшее наше сотрудничество будет безумно продуктивным и взаимно приятным. Хисайя отвлёкся от своего маникюра и раздражённо произнёс: - Если тебе так необходимо, чтобы я произносил вслух очевидные вещи, я скажу это: ты умерла. Полегчало? - Если я умерла, то почему… не чувствую себя мёртвой? Это прозвучало довольно глупо. - Да потому, что я спас тебя! – он взмахнул пилочкой, - Я сохранил твою суть! Мертво только твоё тело! Талла, и после таких идиотских вопросов ты просишь не называть тебя созданием?! Казалось, ещё немного, и он начнёт плеваться ядом. Я бы не удивилась. - Ладно, ладно, проехали… Следующий вопрос: ты читаешь мои мысли? Я была почти уверена, что да. Иначе как бы он отвечал на вопросы, которых я не произносила вслух, тогда, на трассе? Хисайя фыркнул: - Было бы что читать. Но да, я читаю. Это быстрее, чем ждать, пока ты откопаешь в своём мозгу нужные слова и выговоришь их. — Между прочим, это… - Тоже унизительно, - закончил за меня он, - Давай дальше. Я почувствовала, что мало-помалу начинаю закипать. Корона, ему не жмёт? - Нисколько. - Да чтоб тебя… Что это вообще за место? - Если коротко, - он окинул кабинет взглядом и брезгливо поморщился, - Мы в твоём подсознании. То, что из себя представляет это место, целиком и полностью определяешь ты. И, в свою, очередь, его вид может… многое сказать о тебе. Я поёжилась. В моей голове, оказывается, пусто, неуютно и пахнет хлоркой. Всегда приятно узнавать о себе что-то новое. Вдруг меня как молнией ударило: а что с остальными?! Я ведь не одна ехала на ту долбаную турбазу! Что с Рыжим, с Натой, с Киром? Они… - Рядом с тобой не было никого живого, - Хисайя пожал плечами и снова занялся своими когтями. Я вдруг со всей отчётливостью поняла, что умерла – буквально значит умерла. Что тут я могу быть сколько угодно живой и разговорчивой, но там, где-то на полпути между посёлком Аварийный и турбазой «Солнечный Бор» в кювете валяется перевёрнутая и покорёженная красная лада, а в ней – три поломанных тела – Рыжего, Наты и Кира. А чуть поодаль, наполовину занесённое снегом – и моё. Со сломанными ногами и рёбрами, к засохшей кровью на серых губах и стеклянными глазами. И с немытой башкой. Господи… Я уронила голову на руки. В ушах снова беспощадно звенело. Кровь стучала в висках. Хотя о чём это я? Какая голова, какие руки, уши; какая, блять, кровь?! Я ж теперь, считай, призрак! С этой мысли меня пробило на истерический смех, который перешёл в какие-то жуткие сухие всхлипы, а потом и в икоту. Я даже после смерти каким-то непостижимым образом продолжала оставаться до комичного нелепой. Хоть что-то при мне всегда… Хисайя утомлённо вздохнул: - Ты закончила с истерикой? Я икнула. Он счёл это за утвердительный ответ и продолжил будничным тоном: - Нет нужды оплакивать участь мёртвых… Возможно, в скором времени ты будешь им завидовать. Я чуть с кушетки не свалилась от такого заявления. Зато икота прошла. — Это в каком смысле? Хисайя убрал пилочку и взглянул на меня всеми своими глазами. Пристально и изучающе. Потом задумчиво побарабанил когтями по столу. Потом кивнул каким-то своим мыслям, буквально из воздуха взял листок бумаги и ручку и принялся что-то строчить. - Сейчас, - он перечитал написанное и поставил внизу листа размашистую подпись, - Мы заключим контракт. Я обязуюсь спасти твою суть – или душу, если угодно – от небытия. Ты, в свою очередь, обязуешься отправиться в определённое место и выполнить определённое задание. Довольно просто, не так ли? - Так, стоп, - я заскрипела мозгами, - Контракт? Ты кто – дьявол? Что за формулировка – «определённое место и определённое задание»? Под неё можно подогнать вообще что угодно! Ты можешь сказать, что задание – это всего-навсего выполнять любую твою прихоть до скончания времён, и вуаля! Я в рабстве! И какая высшая сила будет следить за исполнением контракта? Ты сам? Будда? Аллах? Макаронный монстр? Я слишком поздно поняла, что меня конкретно несёт, и это, видимо, просто продолжение истерики в другой форме. На секунду мне показалось, что Хисайя сейчас воткнёт мне ручку в глаз, но он неожиданно улыбнулся и задумчиво протянул: - А ты не такая бестолковая, как кажется на первый взгляд… Я фыркнула. Спасибо на добром слове! - Отвечая на твои вопросы… Нет, я не дьявол, в том смысле, которое ты вкладываешь в это слово. Раскрыть суть твоего задания я тебе не могу, но можешь быть уверена – порабощать тебя я не собираюсь. Мне это ни к чему. От рабов, знаешь ли, неприлично много проблем: то умрут, то сбегут, то поднимут восстание… А надзор за выполнением контракта осуществляет сам Невыразимый, и я, как Его покорный слуга, - тут он слегка повысил голос, будто хотел, чтобы его услышал кто-то за дверью, - Преклоняюсь перед Его волей и потому не посмею нарушить свои обязательства. То же касается и тебя. В тот момент – могу поклясться – я услышала тихий смешок. Отовсюду. И вместе с тем пришла странная уверенность в словах Хисайи. Он не посмеет. И я не посмею. Он протянул мне листок и ручку – уже чистая формальность – и я машинально подписала, даже не пытаясь разобрать каракули Хисайи. Почерк у него был просто кошмарный. В ту же секунду листок вихрем красных искр взвился к потолку. Лампы мигнули и погасли, за окном тоже внезапно стало темно. Глаза Хисайи вспыхнули ярким жёлтым светом. Он вскочил со стола и схватил меня за руку, (конечно же) оцарапав предплечье своими когтями. - Держись крепче, сейчас тряхнёт! Где-то вдалеке послышался гул. Он стремительно приближался, становясь всё громче и громче. Хисайя свободной рукой быстро чертил в воздухе какие-то светящиеся символы, а я отчаянно цеплялась за него и материлась сквозь стиснутые зубы. Гул стал настолько громким, что задрожали стены. Все мои кости – пусть фактически у меня их и не было – взвыли, как перетянутые струны. Я не увидела, но почувствовала, как трескаются стены и потолок. На мгновение меня ослепила вспышка, а потом… Потом тряхнуло. И всё исчезло.