Мелана

Сначала было слово, и слово было… - Фенедис! Я лежала на чём-то жёстком, до подбородка укрытая колючим тяжёлым одеялом. Было прохладно, терпко-сладко пахло душицей и ещё какими-то травами. Кто-то шуршал в углу. Мышь? Фенедис, фенедис… Я открыла глаза. Взгляд сразу упёрся в потолок – вернее, в его отсутствие. Вместо него было натянуто что-то вроде красного навеса, как в шатре. Ткань пропускала немного света, и всё вокруг было в красных оттенках. Фенедис. Эльфийское ругательство. Вот блять! Я вспомнила всё: снег, холод, больничный кабинет, Хисайю, контракт… Меня так и подбросило. «Определённое место», да?! Лично мне известно всего одно «определённое место», где… Во имя этого долбаного Невыразимого и всех его поехавших эмиссаров, не мог же Хисайя закинуть меня в игру?! Не мог же? Я с трудом приподнялась на локтях, чтобы получше осмотреться. Всё тело ныло, будто меня долго и целенаправленно топтал табун диких лошадей. Или галл. Я покрутила головой и тут же об этом пожалела – где-то в глубине черепа застучала тупая боль. - Ты проснулась? – раздался встревоженный голос. Тот же самый, который меня разбудил. Я медленно повернулась, стараясь не двигать ни шеей, ни головой. В углу комнаты, рядом с небольшим столиком, заваленным какими-то книгами, стоял… ну… эльф. Натурально эльф. Высокий, но худой; на вид не старше семнадцати, с длинными светлыми волосами и янтарными глазами. В полумраке они слабо светились, как у кошки. На лице у эльфа была замысловатая татуировка... Мать его, валласлин! Долиец. Если долиец, значит, это… Я осмотрела комнату. Она была тесной и скудно обставленной, пол был укрыт толстым слоем... Мха? Из мебели здесь была только койка, на которой я лежала, стол, табурет и пара книжных полок, прибитых к стенам. Маленькое круглое оконце было завешано какой-то тряпкой. Из-под двери просачивалась тонкая полоска света. Ну да, аравель. И долиец. Я обхватила голову руками. Невыразимый - или Иисус, или Аллах, или, блять, Митал - за что мне это?! - Голова болит? – ещё более встревоженно спросил эльф, - Погоди немного, я сбегаю за хранительницей! - Стой, стой, не надо… - просипела я, но он уже выскочил за дверь, сверкая босыми пятками. Просто блеск. Я села, свесив ноги с койки и уставилась на свои руки. Свои руки я знала хорошо и даже отлично, каждую мозоль и каждый шрам. Эти руки моими не были. Узкие бледные ладони с длинными пальцами, тонкие предплечья без единого волоска, ногти… ну вот ногти были похожи на мои – обгрызенные до мяса. Я пошевелила пальцами. Пальцы послушно пошевелились. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, и пирожки с котятами, и всё остальное. Я в чужом теле. В мире… которого, по идее, не существует. - Если бы его не существовало, тебя бы здесь не было. Хисайя. Ну конечно. Он материализовался посреди комнаты, на этот раз не в костюме, а в длинном шёлковом халате, расшитом золотом и жеммчугом. Безвкусица, но на нём выглядело… уместно. Модель Vogue, чтоб его. Он перекинул косы через плечо, огляделся и вынес вердикт: - Убого. - Сойдёт, - я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, - Бывало и хуже. Надеюсь, ты пришёл, чтобы нормально мне всё объяснить? - Всё я объяснить тебе не смог бы, даже если бы хотел, - в его голосе звучала вселенская скука, - Но да, я предположил, что у тебя снова будут вопросы… Я до скрежета стиснула зубы. Спокойно. Ещё спокойнее. Да, козёл, да, конченный, но он, как-никак, меня спас. Наверное… - Да, знаешь, парочка найдётся. Вот тебе первый: ты действительно засунул меня в игру? – к концу предложения мой голос сорвался на сдавленное сипение. Хисайя слегка поморщился: - Конечно нет. То, что ты называешь «игрой», есть не более чем грубая и неточная калька с этого мира. И не засунул, а перенёс, причём немалыми усилиями. - Благодарна до глубины души, - я попыталась размять ноющую шею, но от этого стало только хуже, - Что значит «калька»? - Тебе неизвестно значение этого слова? – он издевательски ухмыльнулся, - Не делай такое лицо, ты и так не красавица. Я скептически вскинула брови. Если это была шпилька, то на редкость идиотская – я ведь была не в своём теле. По его милости. - Разные вселенные есть части единого целого, - менторским тоном продолжил Хисайя, - Они, разумеется, разделены, но не монолитными стенами, а мембранами, достаточно тонкими, чтобы через ни могли просочиться образы, отзвуки, мысли… Понимаешь? Обмен происходит непрерывно. Человек из вашего мира во сне видит образ этого, и он пишет книгу… Или сценарий, как тебе угодно. А здесь какой-нибудь изобретательнице из Денерима приходит в голову идея создания самоходной повозки. Доступно? Я изумлённо покачала головой: - Получается, все придуманные миры существуют на самом деле? Вообще все? Средиземье, мир Поттерианы, Ведьмака? Хисайя кивает, явно довольный произведённым эффектом. - Эти, и многие другие. Разумеется, не всегда в том виде, в котором их описывают ваши, с позволения сказать, творцы… Так что имей в виду – то, что происходит с тобой здесь, это ни в коем разе не «игра». Всё по-настоящему, и смерть в том числе. Я уставилась в дощатую стену невидящим взглядом. Дела мои были плохи. В своё время я увлекалась компьютерными играми, и Dragon Age была в числе моих любимых серий. Первая её часть точно. Архидемон был повержен четыре раза подряд: рыжим эльфом-магом, очаровательной воровкой из эльфинажа, долийским воином, а под конец – благородной леди Кусланд. Вторая часть меня разочаровала своей… ну… что уж там греха таить, сжопленностью. Кирквол – дыра из дыр – надоел мне уже за первые игровые часы, и продолжила я копаться во всей этой маго-храмовничьей свалке только из-за интересных сопартийцев. Из-за Фенриса в особенности. В итоге мой Хоук-маг повздыхал над развалинами церкви, отвесил подзатыльник Андерсу, благословил магов на восстание, ухлопал Мередит и под ручку со своим мрачным эльфом скрылся в неизвестном направлении. А Инквизиция… До неё у меня руки так и не дошли. Рыжий играл, но плевался страшно, мол, оказуалили, крафт - говно, миссии – сплошной гринд, кач слишком быстрый; все бабы страшные, все мужики – или геи, или просто пидоры… Я в тот раз, кажется, посоветовала ему засунуть его бесценное мнение туда, откуда он его вытащил. Эх, Рыжий… Но факт оставался фактом – даже моих скудных игровых знаний об этом мире было достаточно, чтобы понять, что откинуться тут – раз плюнуть. Порождения тьмы, демоны, драконы, одержимые, маги крови, поехавшие храмовники, кунари, работорговцы, просто разбойники, гигантские пауки, моровые животные, медведи, волки… И все хотят приблизить мою кончину… Хотя, о чём это я? С чего бы кому-то хотеть меня убить? Я же просто... А кто я, собственно? Стоило мне открыть рот, как Хисайя жестом остановил меня: - Не утруждайся. Ты думаешь так громко, что я бы из Междумирья тебя услышал. Я сделала себе мысленную пометку про Междумирье и приготовилась слушать. - Итак, слушай и запоминай, - он встряхнул широченными рукавами своего халата и принялся расхаживать по аравелю взад-вперёд, - Ты – долийская эльфийка. Тебя зовут Мелана Сабре. Я поперхнулась воздухом. Сабре?! Да ради всех богов… Хисайя, казалось, не заметил моего замешательства: - Тебе двадцать лет. Ты сирота – твой отец погиб в стычке с порождениями тьмы за месяц до твоего рождения, а твоя мать умерла родами. Тебя воспитывала хранительница Маретари, а когда в десять лет у тебя проявился магический дар, она взяла тебя в ученицы. Я почувствовала, как возвращается уже было затихшая головная боль. Сабре, да ещё и маг… Чтоб жизнь мёдом не казалась, да? - Ты родилась недоношенной и с раннего детства отличалась слабым здоровьем. Вместе с первыми проявлениями магического дара у тебя начались припадки и провалы в памяти. Тут я уже не сдержалась: - Слушай, ты вселил меня в эту Мелану, чтобы поиздеваться? Мог бы сразу подыскать мне тело без рук и ног! Для драматизма! Или ещё лучше – сделал бы меня нагом! Вот это был бы номер! - Не понимаю твоего возмущения, - Хисайя равнодушно пожал плечами, - Я выбрал лучший вариант из возможных. Сирота – значит, некому будет о тебе беспокоиться. Припадочная – значит, никто не будет обращать внимания на твои странности. Провалами в памяти ты сможешь объяснить незнание окружения. Магический дар будет полезен в любом случае… И, кроме всего прочего, эта эльфийка похожа на тебя. Заметив моё скептическое выражение лица, он раздражённо закатил глаза (все четыре), достал из кармана халата зеркало (разумеется, в золотой оправе и с камушками) и протянул мне. Не соврал, сходство действительно было, но очень отдалённое. У неё, как и у меня, были чёрные волосы, чёрные глаза и бледная кожа. На этом, пожалуй, всё. У Меланы было худое хищное лицо с острыми скулами, по-эльфийски короткий нос с чуть заметной горбинкой, тонкие губы и чётко очерченные брови с театральным таким изломом. Выглядела она одновременно тяжело больной и стервозной. Глаза, обведённые тёмными кругами, выглядели неестественно большими и слишком уж чёрными – радужка по цвету не отличалась от зрачка. Я на пробу попыталась улыбнуться. Вышло криво и натянуто. Бывают такие лица, которые просто созданы для того, чтобы выражать глубочайшее презрение, и у Меланы было именно такое. Чем дольше я вглядывалась в своё новое лицо, тем более странным оно мне казалось. Я уже не могла понять, кто на меня смотрит из зеркала – я или Мелана Сабре? Отражение сверлило меня недобрым взглядом. Хисайя забрал у меня из рук зеркало и ухмыльнулся: - Ну, как тебе? - Не знаю уж, с чего ты решил, что мы с ней похожи, но жаловаться не буду. Спасибо уже на том, что не наг, - я невесело усмехнулась. - Всегда пожалуйста. Так, на чём мы остановились… - Погоди, тот парень сказал, что приведёт хранительницу… - Об этом можешь не беспокоиться, - Хисайя снисходительно улыбнулся, - Им сейчас есть чем заняться. У нас есть время на обстоятельный разговор. Я нахмурилась. Даже думать не хотелось, чем таким он занял моих новообретённых соклановцев. Хисайя заложил руки за спину и продолжил вещать: - В клане к тебе всегда относились настороженно. Есть такое старое долийское поверье: ребёнок, родившийся зимой и забравший жизнь своей матери, послан в мир Ужасным Волком. Твоя внешность только добавляла поводов для сплетен: чёрный цвет глаз среди эльфов – большая редкость, и тоже считается плохим знаком. Я нахмурилась ещё сильнее. Отмеченная местным злобным божком припадочная ведьма с дурным глазом. Если это был его «лучший вариант», страшно подумать, какими были остальные. - Были, конечно, и те, кто, несмотря на предрассудки, пытались с тобой поладить… Но и их ты умудрилась отпугнуть своим прорезавшимся скверным нравом. Единственной, кто действительно заботился о тебе, была хранительница Маретари. Её смерть стала для тебя тяжёлым ударом. В тот день, когда она, одержимая демоном гордыни, погибла от рук Гаррета Хоука, ты поклялась отомстить той, кого винила в произошедшем… - Мерриль, - я машинально начала кусать ноготь на большом пальце. Она мне никогда особо не нравилась, но кровная месть – это слишком. Надо постараться не затрагивать эту тему… А ещё лучше – сделать вид, что забыла всё подчистую: и Маретари, и Мерриль, и себя тоже. От греха подальше. - Именно. Несмотря на то, что, формально, после изгнания Мерриль ты была Первой клана, и должна была стать следующей хранительницей, состояние здоровья не позволило тебе занять этот пост. Припадки участились, твои магические способности начали выходить из-под контроля. Ты тщательно скрывала это, но общим голосованием старейшины постановили обратиться за помощью к клану Гилайн, Вторая которого была достаточно опытной и умелой, чтобы стать хранительницей. Таким образом, ты осталась не у дел, и решила, что жить тебе больше особо и незачем. Ты предприняла попытку отравиться отваром моровика, но это тебя не убило, а лишь спровоцировало очередной припадок… После которого ты только что пришла в себя. Поздравляю! Господи, какой пиздец. Хисайя пакостно осклабился. Его моя реакция, видимо, развлекала. Я продолжала грызть ноготь, не обращая внимания на металлический привкус во рту. Отмеченная местным злобным божком припадочная ведьма с дурным глазом и несостоявшаяся самоубийца. Чудесно. Восхитительно. Голова разболелась просто жутко. Я помассировала виски, и вдруг поняла – есть ещё одна проблема. - А эти припадки… Они будут повторяться? Хисайя фыркнул: - Талла, конечно нет! В таком случае ты была бы просто неспособна выполнить свою часть контракта. Изъян был не в теле, а в самой сущности Меланы Сабре. Тебе не о чем беспокоиться. - Кстати о контракте… - Нет, сейчас я ничего тебе сказать не могу, - он выудил из другого кармана золотые часы на цепочке, взглянул на них и скривился, - Я свяжусь с тобой, как только ты мне понадобишься. Я скрипнула зубами: - То есть сначала ты срочно вербуешь меня для какого-то загадочного задания, зашвыриваешь в другой мир, в чужое тело, а потом даже не утруждаешься объяснить, что от меня требуется? Ты в курсе, что так не делается? Хисайя смерил меня недовольным взглядом и медленно проговорил: - Если я так делаю, значит, так делается. У меня тысячи агентов в сотнях вселенных, и ни на одного из них я не потратил столько своего драгоценного времени, как на тебя и твои глупые вопросы. А если тебе так нужно задание – пожалуйста, вот оно: научись быть мне полезной. Иначе мы не сработаемся. На этой угрожающей ноте он взмахнул рукой, открывая искрящее золотое кольцо портала. На той стороне я успела разглядеть площадь, вымощенную белым камнем, сиреневое небо и какой-то храм со множеством тонких шпилей. Перед тем, как шагнуть в портал, он обернулся и с ехидной ухмылкой произнёс: - Ах да, отвечая на очередной твой вопрос: 9:39 Века Дракона. Портал с шипением закрылся у него за спиной. Я без сил упала обратно на койку с чувством выматерилась. 9:39 Века Дракона, чтоб его перевернуло!