Новый фанат

      – Да еб... твою мать!       Кроссовок с громким шлепком впал в грязь. Промокшая почва, полная лживых впадин на пути, напоминала о прошедшем ливне. Дорога вилась короткими тропами, сворачивая в совершенно другую сторону, виляя и запутывая, при этом видимость слабела с каждым шагом, так как узнавать о каждом новом повороте приходилось на месте стыка, а мокрая листва и большие кустарники перекрывали кривую дорогу, на которой уже долгое время не появлялись признаки цивилизации.       Вечерний смог медленно спускался на землю, уволакивая лес в легкой серебристой дымке.       – Да где я?! – прошипел парень, озираясь на огромные сосновые дубы, обромляющие узкую дорогу, смиренно взвесив свои ветки над крошечными молоденькими елочками и тощими березками. Совсем глухая, не смотря на проселочную дорогу, местность. Парень начинал нервничать. Выкидывая матерное слово под нос, когда снова наступал ногой в лужу, или когда дуга связи на экране мобильника пропадала, обрывая любую поступающую информацию о местности.       Треклятые ветви ударяли по рукам и голове. С листов на парня падала и впитывалась вода, от чего рукава ветровки мокли. Похолодало.       Пришла неожиданная, словно окат ведра воды, мысль, от которой стало знобить ещё больше.       Надо же.       Заблудился.       Стоило поехать со всеми как нормальному человеку, а не киснуть в желанном одиночестве дома. Его друзья же настойчиво просили поехать до лагеря на мопедах, когда он в свою очередь отказался, ссылаясь на важные дела в городе. Дурак.       Теперь юноша обуздал чуть ли не сплошные лесные чащи в поискать запланированного его компанией места для лагеря. Адрес, который он получил на мобильный от друга, не прогружался из-за отсутствия связи, а дорога, по которой он якобы должен был выйти уже как полчаса назад на широкую поляну, не кончалась и заводила в более густые дебри.       Совсем настораживаться парень начал, когда обошел покосившуюся березу, накрывающую половину дороги, и вышел на опушку, ведущую в тупик. Так он подумал в первую секунду. Потом же заметил небольшой холмик, огрожденный двумя довольно массивными и высокими соснами. Если приглядеться, то между ними был вовсе не природный холм: под проросшей травой, грибами-паразитами, мхом и мокрыми, словно темный занавес, кустарниками гнила древесина. Старое дерево чахло под зеленой живностью, чернело, а сорняки словно черви вились изнутри, напоминая старый скелет. Мрачно. Зачем кому-то понадобилось когда-то скидывать здесь срубленный брус? Собрали и забыли? Такой расклад возможен, учитывая в какой глуши это находилось, и рабочие попросту могли забыть собрать балки и получить урезанную зарплату за проделанную работу. Хах. Впрочем парень сразу же выкинул размышления о сваленных брусах, зацепившись за еще одну дорогу, уходившую от возвышенности в противоположную сторону. Деревья за поворотом дальше неожиданно обрывались, а дорога расширялась.       Тут же он увидел следы, ведущие в том направлении. Парень насторожился, рассматривая свежие чередующиеся цепочки на земле от шин. Причем следы не были заплывшие, или полные воды. Транспорт был тут незадолго до заблудившегося него. И явно часто тут проезжал: старые следы так же змейками вились под тени деревьев и постоянно уходили в сторону дороги.       Семен наконец пригнал свою хваленную БМВ? – размышлял парень. Он поверил в это лишь на мгновение, припоминая двуличную натуру названного "друга". Приврать да приукрасить тот любил, и уже давно уверял какую крутую тачку ему в кредит помогла приобрести бабуля, но ни разу не приезжал на ней, когда друзья собирались потусить.       Как бы не хотелось признавать, но глубоко внутри зашевелились ползунки – верить в пиздабольство Бабурина сейчас казалось вразумляющим – становилось спокойнее. Кому вдруг в глуши понадобилось шариться помимо него самого? Он - то, дурак, заблудился. Так что хотелось, чтоб обещанная тачка одноклассника все-таки тут была именно его.       С этими самопорицаниями пришел холодок. Возможно и не Семен.       Еще не хватало ему мутных типов встретить.       Хотя Полинка рассказывала, что неподалеку находится деревня, чуть дальше от города... Так что возможно тут мог проехать любой местный? Почему именно тут? И зачем?       Впрочем, как бы не настораживали неожиданные признаки цивилизации, парень пошел в ту же сторону, попутно заглядывая в мобильник, и удрученно убеждаясь, что заветная палочка связи так и не появлялась.       Идя по новой тропе, на землю вместе со смогом стали опускаться сумерки. Черные тени проникали под силуэты деревьев, протискиваясь в самые темные уголы. Вечернее солнце стало скрываться за макушками деревьев, когда острый месяц поднялся высоко на небе. Вместе с сумерками появились и холода. Мороз пролазил под ветровку и спортивки, заставляя мрачнеть и без того поникшего и взмокшего юношу.       Чтож. Расклад предстоящей ночи его не радовал. В планах было выйти на главную дорогу, а точнее вернуться, и там поймать связь, а потом дозвониться до своих братков. Единственное, что могло случиться в этом случае, так это то, что он попросту не дозвониться, по причине того, что его компания просто уснула с похмелья, как часто случалось в их компании.       Второй же варианял нагонял неприятных ощущений – заночевать в лесу. Пусть у парня и был опыт в лесных ночлегах, и неизвестность в пригородной глуши не доставляла особого беспокойтсва, но, во-первых – земля сырая. Прошедший дождь усугубил и так неприятное положение. Мало того, что он уже тупо коченеет от холода, так тут и поспать и огонь не развести негде. Во-вторых, он планировал сегодня напиться, а упустить такую возможность он ой как не хотел и собирается найти этот чертов лагерь любой ценой. Поэтому парень упорно продолжал следовать по накатаной дороге, потирая охолодевшие ладони.       Наконец деревья вокруг начали иссякать. Все больше появлялось косых березок, коротких сорняков, и наконец перед носом разложился асфальт. Парень облегченно выдохнул и поспешил на него. Оглядевшись, он не узнал привычный путь, но все же, подумав, потопал в западном направлении, предполагая местонахождение остановки.       Спустя несколько минут на горизонте выросло сооружение. Несложно узнать в серой будке остановку Вереньки. Юноша принял решение добежать до нее, хотя чувствовал ужасную усталость. Впрочем, ему не впервой, натренерован. Телефон он уже давно не проверял, судорожно сжимая пальцы от холода в своей ветровке. Если связь и появится, мобильник начнет вибрировать.       По мере того как он начал приближаться, хлюпая по асфальту промокшими кроссовками, стал замечать движение внутри серой избушки. Неспокойный силуэт сновал от одного угла к другому, и делал он это настолько часто, что парень стал сбавлять темп с бега на быстрые шаги, в некотором смятении. Словно бешеный пес, фигура передвигалась внутри остановочной коробки. Постепенно стали доноситься и звуки. Громкие голоса. Точнее один, от фигуры на остановке. Может от звенящей окружающей тишины ему начали казаться людские разговоры?       Парень наконец выцепил в силуэте детскую фигурку, которая махала руками и делала широкие шаги, огибая землю. Чтож, это ребенок. Может так он пытается согреться? Думать о его странном поведении не хотелось, но парень тут же высунул руку из ветровки и сунул в карман штанов, нащюпывая холодый металл. На всякий случай. Мало ли что среди глуши делает этот пацан.       Приближающегося человека заметили. Мальчишенская фигурка вздрогнула и замерла, рассматривая угрожающийся силуэт в полосатой куртке. И через мгновение мальчишка подпрыгнул, выбежал из остановки.       – Э-эй!       Парень прикрикнул, шокировано наблюдая, как мальчишка скрывается среди деревьев. Отторопев, он помчался за ним, тут же доставая ножик, но мальчишки уже и след простыл. Шелест листвы из глубин леса так же прекратился и только запыхавшийся угрюмый парень застыл перед ним, взглядываясь в взросшую тьму вокруг.       Ну уж нет, набегался я. Парень сплюнул, мысленно проклиная и мальчишку и лес вокруг. Вернулся на остановку.       Тут обдавало запахом сырости и какого-то неприятного смрада. Охарактеризовать отвратительный запашок точными словами не удалось, в силу его словарного запаса, но внутри остановки стало неуютно.       Мобильник завибрировал. Парень победно хмыкнул, взмокшими пальцами доставая и тыкая в экран.       – Ой, вот главное чтоб ты не сдох в нужный момент! – экран плохо реагировал на влажный отпечаток руки, и разблокировать мобильник заблудившийся смог спустя несколько попыток.       Три дуги, оценил он и принялся набирать номер одного из друзей. Мертвую тишину разорвали мерные гудки и через несколько секунд раздался голос:       – Ромыч! Ты где там бродишь, сдох что-ле?! Все веселье пропускаешь, на!       На неприятно резанувший слух голос парень поморщился и принялся отвечать в трубку:       – Ой, спасибо, что напоминаешь! Я тут, блять, шатался по лесу как ебанат и замерз пиздец, коньки отброшу. Нельзя было мне понятного адреса показать!? Я, бля, два раза одну и ту же ебанную березу встретил.       Рома гневно выдохнул, заканчивая с обвиненим, словно в том, что он заплутал в пригородом лесу была вина его брата на конце провода.       Секундное молчание.       – Ну так, на... Надо было с нами ехать, ептеть! Кто ж знал, что ты как олух заблудишь.       – Сам ты олух, блять!       – Все, не кипяшуй, – зашипел голос из мобильника; говорящий вдруг перебил себя – Эй, Санек, держи его, на, щас ебнется!       – Че у вас там? – не понял Рома, дожидаясь когда друг прокричит еще необходимые указания на том проводе, выдохнув и вздрогнул от горячего воздуха, материализовавшегося у носа.       Голос в трубке вернулся.       – Да ребята тут уже по играм погнали, тебя ждать не решили.       – А, ну конечно, праздник начали без именниника, куда уж вам, – гневно прошипел парень, чувствуя некоторую обиду.       – Не обижайся, Ромка. Тебя уже как два часа нет с начала, вот парни и заскучали, на.       – Бях, ну мы вроде договаривались...       – Я все помню! К твоему приходу все самое вкусное оставим, приготовим, на, – заговорщески тароторил телефон – оторвемся, обещаю!       Доверия к словам друга-бурята на данный момент не было. Он любил обжирать Ромку и других общих товарищей на вечеринках, спивать большую часть бухла и вообще быть в центре внимания, заводилой, а конце липнуть в другу в объятия и засыпать такии крепким сном, что даже к концу утра следующего дня его не поднимешь. Поэтому Рома уже представлял как его компания сейчас выпьет и задрыхнет, оставим ему "доедать" оставшееся веселье и закуски.       Вдруг послышался шелест травы снаружи. Рома напрягся.       Пацан вернулся что-ли?       Он затих, слыша только шорох за стенкой и слабый шум телефона. Голос друга продолжал что-то верещать на фоне, но тот уже не слушал, нащупывая нож. Холод металла оказался теплее собственных рук, да и оружие при себе хоть немного успокаивало.       – Ало-о?? РОМЫЧ?       – Бля... – тихо заговорил Рома, закрывая пальцем динамик звука–Бях, я на остановке Вереньки, тут, блять, короче пацан какой-то был и вообще местность глухая. Ничего не понятно. Выезжайте за мной, а то я сам не дойду.       Шелест прекратился вместе с шепотом Ромки. Это напрягло. Да че этому пацану надо?       – О, знаю где это, вроде, на. Жди, Ром, не уходи тока!       Звонок резко прервался. Наступила тишина. Рома вдруг понял, что совсем продрог. Пальцы слабо сжимали рукоять бабочки-ножа, а в коленях мелко трясло. Промокшая ветровка липла к телу как и пряди отросшей челки ко лбу. Он нервно закусил губу, боясь пошевелиться, хотя его уже лихорадило от холода.       Оглядывая остановку, он заметил хиленькую скамейку в углу. Наплевав на чистоту, сел и с удоволетворением растянулся, чувствуя как прежде конечности ныли от усталости. Не часто приходилось блуждать в поисках, особенно в лесах.       Запах тухлятины, как Рома позже определил, стоял слабый, но различимый. Мерзотные ассоциации, всплывая в сознании, заставили продолжать осмотр чудного сооружения. Сколько лет приходилось ему, было непонятно: высокие, но косые стены врослись с землей, словно они были ее частью; штукатуркой тут и не пахло, стены были обшарпаны на столько сильно, а под всевозмодными тегами и рисунками разного цвета мало осталось живого места. На полу, если можно было его так обозвать, валялись куски бетона, всевозможных размеров и форм. Вот и арматуры кусочек торчал из одного, скрученный непоным образом дорожный знак и его балка лежали в самом углу.       До слуха вдруг дошел еще звук.       Тихое жжужание, напоминающее надоедливого комарика в углу комнаты.       Постепенно жжужание переросло в гудение. Рома не сразу сообразил что это был не звон тишины или рокот саранчи. Гудение, словно слой вакуума отлипло, и стало различимым на фоне тихой местности. Ромка решился выглянуть из остановки, вдыхая свежий воздух, и разглядел на горизонте очертания машины. Так быстро примчались? Подумал он, стараясь рассмотреть марку авто. Они же вроде на мопедах были...       Рома секундой обдумываний тут же как ужаленный вылетел с автобустной остановки и забежал за нее, вслушиваясь в рокот приближающегося автомобиля. Гудение возрастало, а парень вжался в бетоную стену спиной, переставая замечать холод на коже. Сердце бешено колотилось в груди, а Рома отрывисто задышал. Вскоре гудение мотора приблизилось на столько, что парень мог определить расстояние, как тут же автомобиль начал сбрасывать скорость, звук шин заскрипел в нескольких метрах от чего он поддался вперед, отрываясь от стены. Кроссовки заскользили по мокрой траве вниз, к канаве, но Рома тут же резво перескочил впадину и побежал к деревьяв, мельком глянув на остановку.       Перед бетонной будкой остановился синий минивен с налипшей дорожной грязью на дверях и колесах, но больше парень не разглядел, скрываясь за деревьями.       Зачем кому-то останавливаться посреди пустой дороги? Внутренний голос кричал ему уносить от туда ноги, а когда он опомнился, снова оглядывая окружающую опушку, цыкнул. Прежний мороз вернулся, но бабочку он пока не отпускал. Стоило найти какое-нибуть укровное место чтоб спрятаться. Если тот минивен остановился за ним, то его будут искать. Неужели его увидели выбегающим с остановки? Кто они? Не его друзья уж точно.       Бяша бы точно названивал как только они бы подъезжали.       Десятки догадок перетягивали нить рассуждений, от чего стало сложно концентрироваться на необходимости скрыться. К его счастью за следующим деревом оказалась яма, с одной стороны укрытая двумя маленькими березками. Если вглядываться со стороны, то так просто овраг не увидишь. Рома принялся лезть в него, продолжая проклинать сегодняшний вечер.       Как только парень очутился на земле, он облегченно выдохнул. Ветер, кочующий наверху, перестал морозить зад, поэтому Рома довольно поежился, примечая как ужасно замерз за это время.       Ощутив некоторое спокойствее, Рома вспомнил о мальчишке, сновавшем на остановке. Где сейчас он? А вдруг те на машине найдут его? Земля под кроссовком съехала вниз, а один из торчавшись корней Рома задел затылком, попытавшись лечь.       Ну и черт с ним, с этим мелким. Что этот пацан вообще тут делал? Поздним вечером? Рома не был уверен, что поселок был так далеко от сюда, но даже если бы он был мелким пиздюком, искавшись на свой зад приключения, не захотел бы попытать удачу и одному пойти к одинокой остановке, где очень редко появляются даже машины проезжают. Или не так редко... Даже если он ждал автобус, то зря стоял. Последние рейсы уезжали в часов шесть, а сейчас почти десять вечера. Впрочем, Ромка оказался не в менее плачевном положении. Было бы даже хорошо, если тот пацан был местным и смог провести его в поселок, но он просто свинтил! Испугался? И кого?       Ещё и непонятный минивен приехал, какое совпадение, что именно в тот момент, когда Ромка оказался там один. Парень и сам не до конца понял, почему сбежал. Ну а вдруг он мог добраться до лагеря автостопом? Но доверия и настроения сейчас не было ни к чему(и денег), к тому же он созвонился с другом, и его собирались забрать в ближайшие пол часа. Мечтательные мысли о выпивке и теплом бревне у костра всплыли в сознание, от чего Рома досадно заскулил. Он попробовал потянуться, задевая локтем крепкий корень, тут же сматерился, смиренно сев в три погибели обратно. Достал мобильник. Связь оказалась слабой, но на звонок точно должно было хватать.       В яме оказалось тепло, лишь сыпавшаяся земля и семейные поганки, росшие из под корней тут и там, были одарены многочисленными матами со стороны прятавшегося Ромки. Сколько ему тут предстоит сидеть?       Не успел он как следует расслабиться, как треск ветки раздался именно в тот момент, когда парень наконец смог поудобнее улечься на почве.       Пришлось напрячь все свои слуховые способности и привстать, сжимая рукоять ножа. Шаги. Очетливый шелест травы был недалеко от укрытия Ромки и, кажется, шли именно в его сторону. Парень вжался в землю, готовясь к встрече с непойми чем. Сердце бешено застучало, а уши словно заложило ватой. Ну все, кранты!       Он сокращал расстоянее, словно не шагал по траве, а летел, делая почти неслышные и быстрые движения по направлению к притаившемуся. Но вот незримый наступил на ветвь. Хруст заставил Рому взрогнуть от неожиданности, как тут же все стихло. Снова тишина.       Ладони запотели от ожидания, а в мыслях вспыл образ матери, пусть и не в самом ее приятном обличии. Ну ты и дурак, Ромка, обвинил он себя, предсмертно вспомнить пьяную мамку только и могу.       Но образ нетрезвого родного человека, к которому он не питал чувств как сын к матери, долго не простоял перед глазами. Тишина затянулось, от чего Рому распирало от нетерпения и ожидания чего-то страшного. Но и вылазить из укрытия он не решался. Вдруг неизвестный этого и ждет? Как он его вообще нашел?       Словно не две минуты прошло, а целая вечность. Конечности начали ныть от напряжения, но парень боялся и пальцем двинуть, полагая, что даже скрип трения ладони о бабочку мог сдать его сейчас.       В конце концов когда он уже физически не мог продолжать сидеть в полукартанах, опираясь одной ногой на толстый корень, Рома попытался выгнуться. Медленно, затаив дыхание, парень стал вытягиваться вверх, снова перенапрягая слух и зрение. Если его макушка выглянет из под земли, ему ничего не прилетит? Шанс был непредсказуем.       Достигнув верха, Ромка ощутил окатившуюся прохладу на затылке. К его ужасу, стояла непроглядная темень. Вечерние сумерки скрыли лес в своих лапищах, от чего диапазон виденья сократился в трое. Парень, словно партизан, опасливо и медленно огляделся, стараясь выше переносицы не высовываться...       – БЗЗЗЗЗ –       МОБИЛЬНИК!       Чудной аппарат завибрировал в руке и заиграла мелодия Сектора Газа. Рома от неожиданности подпрыгнул и выронил несчастный телефон. Тот полетел под корни, продолжая наигрывать мелодию любимой группы где-то снизу. Он резко присел назад, чувствуя как легкие сжимаются от ужаса, а затылок охватило ледяными иглами. Дрожащими руками он потянулся к земле, нащупывая вибрирующий телефон. Это удалось не сразу, треклятая мелодия продолжала наигрывать, а Рома вспомнил молитву, которой его учила бабушка, когда водила в пять лет его и мать в церковь.       Наконец пальцы достигли цели, и парень тут же перехватил его, попытавшись отрубить входящий звонок. От кого был запрос, Рома просто не успел разглядеть, так как поднимая глаза к верху, он снова повалился назад, окончательно сбившись в шоке.       На краю ямы, в которой прятался Роман, во весь рост вытянулась фигура, склонившись в бок и, походу, в упор глядевшая на испуганного парня внизу.       Рома с ужасом вылупился, а потом быстро поднял руку с ножиком-бабочкой, прокричав:       – Отошла, блять, ебень!! Пырну и не пожалею! – не смотря на то, что Рому уже трясло от страха и шока, он попытался вложить в крик всю угрозу, на которую он действительно был сейчас способен.       Застывшая фигура лишь качнулась назад от выкрика юноши, но не сдвинулась, продолжая смотреть. Роме этого было достаточно, чтобы полностью привыкнуть к темноте и оглядеть появившегося черта. К счастью, парень имел способность в критических положениях здраво оценивать ситуацию. Неизвестный был крупнее мальчишки с остановки, шире в плечах, и длинне в ногах. Рома бы сказал, что они одного роста, но неподходящий ракурс не позволил адекватно это оценить. Голова была накрыта капюшоном, от чего ни лица ни черт головы было невозможно различить, но лишь два белых огня из под тени капюшона, словно дикие голодные глаза животного, приводили и так испуганого Рому в дичайший ужас, глядели, прожирая своим блеском. Хищные очи стояли крестом на могиле парня, от чего он снова вспомнил родную мать, но уже молодую, не спившуюся и не искалеченную мужем и временем.       Я долбаеб, прости, мам, успел подумать он перед тем как закрыть глаза.       Вдруг раздался тихий смешок.       Короткая издевка была встречена непонимающим взором снизу, от чего неизвестному пришлось скинуть капюшон. Рома вылупился, напряженно прижимая телефон к боку и чувствуя себя дибилом и шокированным одновременно. Под лунным светом заблестели переливающиеся локоны. Тут же были и белесые брови, подрагивали рестницы. Глаза, которые Ромка посчитал животными очами, оказались лишь бликами очков, тонкий серый металл узкой дугой обхватывал нос человека. Это был парень. Крашенный что-ли, поймал себя на мысли Рома, глупо похлапывая глазами и пялясь на необычную внешность. На него со смешком глядело худощавое лицо, укрытое воротом серого балахона. Остальная фигура была скрыта под тем же.       – Этим собрался пырнуть? – крашенный качнул головой, намекая на оружейный арсенал Ромы, но тот лишь нахмурился. Голос беловолосого был тихий, но четким.       – Хочешь испытать? – грозно кинул Ромка, глядя снизу вверх на неизвестного. То, с какой непринужденностью он стоял перед ним, начало злить Ромку, от чего он уже подумывал реально накинуться и пырнуть самодовольного парня. Судя по телосложению, тот был худоват, а в сравнении с широкоплечим Ромкой не имел физического преимущества. Тот почувствовал некоторую уверенность. Если им предстоит сцепиться, у белесого парня нет и шанса его завалить.       – Долго будешь тут сидеть? – спросили через некоторое время Рому.       – А тебя это ебать не должно.       Крашенный цокнул и поднял голову, вглядываясь в лес. Рома вмиг почувствовал неприятное ощущение, примечая, что белобрысый был раздражен. Или расстроен? Впрочем, юноша не скрывал своего лица наконец. Он хмурился, поджимая губу, а позже отпятнул назад.       – Холодает. Я бы на твоем месте в ямах по ночам не рассиживал.       Теперь было Рома хотел цокнуть, и желательно двиуть по смазливой роже этого чудика в придачу.       – Я совета не просил.       – А стоило бы, – закатил глаза беловолосый – я между прочим... хотел помочь.       – Че?       Рома искренне удивился, хотя еле понимал, что там этот парень наверху мямлил. Глядя на свое положение, он принял решение вылезти, уже не слушая, как тому пришлось смущенно повторить сказанное. Вылазая, Рома продоожал рассуждать: если понадобиться, в равном бою он этого чудика одолеет быстрее чем тот поймет. Зря на бокс что-ли ходил?       Беловолосый юноша же снова отшагнул назад, молча наблюдая как взлохмаченный и измазанный землей Рома вылезает из оврага. Когда же он наконец поднялся на ноги, напряженно оглядывась по сторонам и отряхивая колени, сказал:       – Мне помощь какого-то чудилы в хер не впилась.       На оскорбления никак не отреагировали, лишь продолжали глядеть из под поблескивающих линз. Рома еще некоторое время отвечал на гляделки, полный подозрения и злости, развернулся и зашагал прочь. Просто съебался.       Ну нахуй! Сначала мелкий пацан, теперь какой то крашенный пидор посреди леса. Че за нахуй?!       Размышлял Рома, оглядываясь по сторонам и нервно закусывая губу. Он вспомнил про телефон и судорожно принялся тыкать по экрану заляпанными пальцами. Как и ожидалось, звонок, который сдал парня, был от друга. Рома нажал нужную иконку и приложил мобильник к уху. Мерные гудки были короче чем в прошлый раз и на звонок тут же ответил взволнованный и немного невнятный голос друга:       – Ромыч, ты где, на?! Мы с Тёмкой уже подъезжаем к той остановке.       – Блять, Бяш, нет! Не подъезжайте туда. Притормозите подальше чтоб вас с остановки не было видно, – взволнованно зашептал Рома другу в трубку. То, что на остановке был странный минивен, он вспомнил только сейчас, а так как он направлялся прямо туда, немного сконфузило ситуацию. Он затормозил, оглядываясь. И в какой стороне вообще эта остановка была?       – Э... ладно. Ты че там? Все нормуль?       Он же прекрасно помнил как шел по этой тропинки до оврага... Рома схватился второй рукой за голову, обреченно выдыхая.       – Ромыч, ало...       – Блять, блять...       И куда ему теперь идти? Где он свернул не туда? Тени деревьев склонялись над парнем, пряча от лунного света. Но именно в этот момент Роме почему-то хотелось посмотреть на месяц, чувствуя в нем странную необходимость.       – Что ищешь?       Рома обернулся. За ним стоял тот же парень, но уже с накинутым капюшоном, остальной силуэт его был скрыт под плащем. Словно мертвая скала он стоял тенью и в упор разглядывал суетившегося Ромку.       Он что, преследует его?       – Рома, блях! Это ты там? Что у тебя происходит, на?!       Ромка же, прижимая мобильник в уху и не замечая писклявый голос из трубки, вылупился на беловолосого чудика, словно тот появился из воздуха мгновение назад. А может так и было?       Кажется, его сообразительность упала на нуль, так как он уже ничего не понимал, продолжая озираться то на его нового путника, то по сторонам, то вовсе в экран мобильника. Осадок безысходности осел на спину тяжелым грузом, и в груди проснулся некий страх за собственное положение. С одной стороны какой-то педик в накидке, с другой блуждания по лесу, как Рома понял, в этой темени он мало что вообще мог разглядеть. И тут и там лишь опасность, а он и так устал весь вечер скитаться по лесу.       Друг продолжал что-то выкрикивать в трубку, но динамик был зажат хозяином телефона, от чего речь была неразберимой. Парень под капюшоном склонил голову, разглядывая жжужащую вещицу в руках Ромы. Видимо, его терпение лопнуло, от чего он начал переступать с ноги на ногу.       – Слушай... – Рома слушал, чувствуя как холодеют пальцы и скручиваются волосы на затылке – если ты потерялся, я могу тебе помочь.       – Да с какой это кстати? Ты кто вообще такой, блять? – Рома мысленно молился, чтобы в его голосе не прослеживался весь страх, сидевший в его груди. Потерялся, непроглядная темень, еще друг на связи уже визжит в трубку так что перепонки скоро лопнут, и этот ненормальный по среди леса прицепился... что за чертовщина?       Тот выдохнул. Было непонятно, так он раздражался или просто устал.       – Я живу недалеко отсюда.       Чтож. Ну, это объясняет внезапное появление беловолосого. Но не объясняет его странный прикид в виде брюк и лакированных сапог под длинной серой мантией, которые парень видел в детстве в мультиках про колдунов. Крашенный и походу ролевик. Ну точно чудак...       Рома вспомнил о словах подруги.       – Ты с посёлка? – грубо поинтересовался он.       Парень лишь перестал мять ногой траву и ответил:       – Нет, мы отдалены от поселка. Может ты что-нибуть сделаешь с жужащей штукой у уха?       Рома захлопал глазами, не сразу догадавшись, что речь идет о телефоне, но все равно нахмурился. Это он его внимание так пытается увести? И что за мы?       – А на сколько отдалены?       Лицо под капюшоном наклонилось чуть вперед, совсем скрываясь под тенью ткани.       – На достаточно, – ответил капюшон, но от холодного тона Рома почувствовал как муражки на спине пробежали третим табуном. Скрытое лицо вдруг добавило – Достаточно, чтобы не помирать при ходьбе за водой к общему колодцу.       На душе что-то отлегло от этой фразы. Рома заметно выдохнул, расслабляя хватку на телефоне.       – От остановки это куда идти? – решил он задать еще вопрос.       Парень под капюшоном вытянулся, оглядываясь по сторонам. Видимо, мог видеть лучше чем Рома в ночи. Поднял из под плаща руку, указывая куда-то в глубь. Ромке это ничего не дало, так как путник указывал в совершенно мертво-непроглядную опушку чуть дальше от них, но для справки он тоже указал:       – Ну, значит остановка там? – он сделал палец вверх, под наклоном, постараясь указать на место напротив темной опушки.       Получив неуверенный кивок, он развернулся именно туда, делая шаг и прикладывая мобильник снова к лицу.       – Ты куда? – раздался озадаченный голос за спиной.       – Да помолчи ты...я щас, – устало мямлит Рома и говорит уже в трубку Благо звонок продолжался минут шесть– Бях, вы где?       – РОМЫ, ТЫ ЕБАНУТЫЙ, НА?? ТЫ ГДЕ БЫЛ?!       Громкий крик резанул по слуху и парень поморщился.       – Я тебе все потом объясню, обещаю. Щас лучше скажи, где вы, – ровным тоном говорил ему Рома, поглядывая на притихшего путника. Выражение его лица было не видно, от чего Роман не совсем понимал, какое у чудика отношение к происходящему и собирался ли он втыкать нож ему в спину.       – Бля.. Ром, увижу, убью, на... напугал – было заметно, что собеседник по ту сторону облегченно выдохнул. – А мы в общем-то не нашли остановки, мотаем с Тёмкой второй круг по полосе, на, ни души.       Рома снова озадаченно проморгался. Тоесть, его бы сейчас убивали, а они даже единственную будку на трассе не могут найти?       – Как ни души, блять? Она там одна стоит. ВеренькИ, Бяш, вы че там в глаза долбитесь?       – Да мы... – вдруг голос Бяши прерывается и заговорил другой – Ромка, ты случаем не попутал что? Тут неподалеку, ближе к городу есть только Вепреньки, поселок такой короче. В общем, южнее он немного от ТЦ при выезде из города, там еще два знака расположенны, в город Г и наш, ну ты понял. Мы ещё там тег оставили, ядрённый такой.       Рома ошарашенно застыл, а после сел, не замечая как роса на земле начала пропитывать его спортивки. Холодный ветер тут же пробежал по телу, обхватывая упругую талию, и сцепляя морозом и так взмокшую футболку. Парень обхватил грязные волосы, собирая на затылке и обереченно пяля себе в ноги. Приехал. Проехал! Остановка Вепренок была второй после выезда из города, а Рома вышел на третьей, или во время скитаний по проселочным дорогам заплутал дальше. Дошел не пойми куда и совершенно в другую сторону. Он посмотрел на притихшего в стороне беловолосого парня и хриплым голосом спросил:       – Как поселок называется?       – Какой? – встречный вопрос.       – Ну, блять, от которого вы отдаленно проживаете.       – Вепреньки.       – Едрить твою... – он запнулся, посматривая на спрятанный силуэт парня, и обратился снова к телефону – Слушай, Темка, походу ты прав. Я вообще дальше уехал и сижу не на Вепреньках, а в ебенях каких-то.       – Тоесть, конкретней давай... – неуверенно ответили ему, послышался выкрик позади. Видимо друг пытался докричаться до него.       – Проехал я Вепреньки, но тут тоже вроде как есть жилые дома, да же? – он обратился снова к притаившемуся рядом парню. Получив заученный кивок, Рома отвернулся, не увидел какой широкий оскал был спрятан под тенью капюшона.       – И что нам делать, емае? – у телефона вновь оказался шипилявый друг. Рома задумался, почесывая затылок. Раздалось покашливание сбоку, от чего он снова поднял глаза на путника. Тот многозначительно посмотрел в его глаза, открываясь на лунном свету. Его ладонь высунулась из под плаща, и чуть прокрутилась, намекая парню на что-то. Ромку сразу осенило.       – Та в общем, – начал он, но тут же призадумался. А не заведет ли этот крашенный его в лесные дебри? Прямо в лапы к какому-нибуть психу или хуже. И расчленят меня, не сохранив даже костей, и вспоминай мама родная... Опять мамка, Ром. В конце концов у тебя есть нож, так что возьми, блять, себя в руки, ты же не хочешь переночевать на кочках и отморозить себе почки? О сорваном праздновании дня рождения не хотелось пока думать. Не первый раз откладывает, к тому же он и так доставил друзьям множество неприятностей под вечер, может они даже выпивать не стали, наигрались и легли спать, не находя главное лицо на вечеринке. Своим отсуствием он мог сорвать даже просто дружеское празднование.       Итак суеты навёл.       – Я нашел тут челика одного, он подсобит на ночлег, так что не парьтесь. До меня не доедете. Езжайте в лагерь.       – Ромыч, – снова зашипел динамик – как же так? Ты, тип, уверен? Че за ночлег ты там нашел...       – Бях, завтра утром заберете. Езжай спать, я тебе скину че где и как, так что не парься. Свидимся.       Друг пробурчал еще что-то, но попрощался. Рома сбросил, стараясь не обращать на тяжелый осадок после разговора, посмотрел на процент заряда. Десять осталось, пиздец...       – Решил наконец?       – Да, – собственный голос вдруг показался ему уставшим. Поскорее бы уснуть.       Парень под капюшоном кивнул, и двинулся с места.       – За мной иди, в точности по шагам.       Рома нахмурился. Если бы он еще видел в такой темноте куда этот упырь наступал.       – Это обязательно?       – Когда будем перед домом, желательно, – пробубнил юноша, преподнимая ветку хвои впереди, и добавил – если жизнь дорога.       Че, мог было возмутиться Рома, но он дико устал, поэтому он лишь пытался поспевать за его путником, который, кажется, только набирал обороты.       Дикая усталось снова обрамляла плечи, сбавляя бдительность Ромки. Он то и дело спотыкался о кочку или корень, бился лицом о ветвь, которую до этого аккуратно отодвигал его проводник, сворачивал и сбивался с пути, зазевавшись. Так он случайно зашел за дерево, когда другой уже ушел на несколько метров вперед. ему пришлось возвратиться за непутевым Ромкой.       – Прекрати блуждать, мы так никогда не дойдем, – раздражается он.       – Ты время видел? Нормальные люди в такое время видят третий сон.       – Какие сны... – непонимающе зашипело под капюшоном, – ты сам согласился пойти к нам.       – Я уже жалею об этом, – устало отвечает Рома и широко зевает, отворачиваясь от сверкающих глаз напротив. По хорошему ему бы быть благодарным, что его вообще приютили, но... вдруг он натыкается на очередную кочку и корчится от недовольства – Блять!       Идущий впереди лишь закатывает глаза и натягивает капюшон сильнее, намекая на конец уговоров, посчитав их бесполезными. Или на то, что он совершенно не рад такой компании.       Но Ромке от чего-то невероятно плевать.       – Слушай, куда мы идем вообще. Ты меня куда ведешь?       Подозрение, зародившиеся еще при их первой встрече, никуда не ушло, лишь на время отлегло, уступая усталости. Странный паренек, к которому Ромка, если бы не чувствовал, как его ноги еле земли касаются, задал бы десятки вопросов, был не разговорчивым. К тому же Рома совершенно не понимал мотивы этого чудика разрешать незнакомцу из оврага заночевать у себя. Причем так настойчиво.       – Сказал же, потерпеть, – выходит он из себя, но Рома вдруг замирает и уже пониженным тоном переспрашивает:       – Куда мы идем?       Парень непонимающе оборачивается. Они еще несколько секунд лупят друг на друга глазами.       – К дому, где я живу.       – Почему он так далеко?       – Так надо, - отрезает парень и отворачивается. В Ромке вдруг просыпается прилив упрямости.       – Слыш, если заведешь в непонятную ебень, первый получишь, – расставил приоритеты, подвигав кулаками в карманах, дабы согреться и нащупать излюбившийся ножичек.       Обозванный чудик вдруг устало выдыхает и трет переносицу. Очки чуть приподнимаются над его ладонью.       – Слушай, ты...       – Я.       – А ты не думал, что подозрительным сейчас кажешься только ты? И прежде чем кидаться обвинениями, попытался бы не валяться по ночам в лесных ямах.       Рома опешил, снова вглядываясь в поблескивающие линзы. И в правду, он не задумывался. Но разве его поведение было подозрительным? Мало ли что нужно молодому парню посреди леса вечером. Еще без вещей. Еще и в яме сидел, хамил. А вдруг мальчик с остановки не просто сбежал, а его испугался? Рома припопнил свой собственный вид, озадаченно разглядывая грязные штаны и ветровку. Одежда как одежда, просто подморавшаяся чуток. Ну может ебало у него было уставшее, недовольное. Но это же не делает из него маньяка. Или наоборот?       Парень напротив снова громко выдыхает и продолжает идти. Рома, который уже ушел в некоторые потуги логических мыслей, поспешил на ним.       – Ну а звать тебя как? – не умолкает Рома.       – Тебе это знать необязательно, – как то равнодушно отвечают ему.       – Че это, – удивляется Рома – имени что ли нет?       Решает он задать банальный вопрос, замечая, как парень впереди замедляется. Его движения сковываются и он обарачивается со сдвинутыми бровями у переносицы. Нда, Ромка, смог вывести из себя странного паренька.       – Какая разница?? – Он вглядывается в лицо Ромы некоторое время, но вдруг опешил, развернулся и поплелся дальше, поправляя слетевший капюшон. Скрывшись, он продолжил еле слышно мямлить: – нет смысла вообще тебе что-то рассказывать... Его нету.       Перехватив летевшую ветку в лицо, Рома удрученно выдыхает. Имя свое что ли не любит, думает, но вопрос повторяет.       – Мне для опознавательных знаков знать бы тебя и все.       В ответ тишина. Сумерки цепкими лапами перехватывают видимость и подбрасывают очередную кочку под ноги. Рома матерится, не замечая как его путник останавливается перед двумя высокими елями и заросшим бугром между ними. Он обходит их, скрываясь за хвойными ветвями и оставляя запнувшегося Ромку в недоуменнии. Тот глядит ему в след, не распознавая недавно увиденное место и лезет за деревья следом. Оказавшись на тропинке, укрывшейся под теньями деревьев, Рома перестает совершенно что либо видеть и опирается на слух, следуя за аккуратными шагами неподалеку.       Через некоторое время он вдруг упирается на что-то и слышит ругательство, довольствуях, что не ушел в этот раз в дебри, а дотянулся до своего путника, не теряя из виду.       Тут же он услышал:       – В общем, добро пожаловать.       И прежде чем Рома успел рассмотреть особняк, который показал ему беловолосый чудик, он чувствует как к его затылку прилетает что-то тяжелое и мир перед глазами расплывается в беспамятстве.