Часть 10

Месяцы спустя. Они находятся в нескольких квадрантах от своей станции, в надлежащем контролируемом пространстве, и станция носит галактические гербы.        Капитан Вортекс до сих пор трепещет от мысли, что он и Джейми могут думать о них как о сплоченной паре, настоящей паре. Вишенкой на торте является то, что у них есть не только действующая, но и успешная, собственная космическая станция. Очень вкусный торт, как было доказано за последние несколько месяцев.        Джейми, официально выздоровевшая и освобожденная от медицинских ограничений доктора Карла, работала над восстановлением силы и мышц, потерянных в процессе восстановления, что она была полна решимости сделать и с удовольствием атаковала свое тело на тренировках.        За прошедшие месяцы Сидней все больше и больше отдавал контроль над AugustD-2 Гукаю Брейну. Он не совершал много вылазок в космос, заботясь о том, чтобы станция работала без сбоев и чтобы их планы по возвращению Персоны были хорошо разработаны. Девушке нужно вернуть свой корабль, и капитан уверен, что это произойдет. И если он выглядит лихим героем, неотразимо прекрасный и уверенным в себе, он также позаботится о том, чтобы Джейми это видела.        Это действительно хорошо, что он заставил парня управлять кораблем. В любом случае, Гукаю давно пора занять более заметную руководящую должность, и эта возможность оказалась полезной, чтобы поставить его на более передовую роль авторитета. Брейн прекрасно к этому приспособился, а Олеандр — превосходный заместитель. Придет время, когда у каждого из них будут собственные корабли, и Вортекс чувствует, что делает хорошее дело, выдвигая их вперед немного раньше, они не будут перегружены, когда станут настоящими капитанами. Конечно, судя по тому, как они соединены товариществом, они могут не захотеть иметь собственный корабль. Могут просто захотеть разделить один. Оба очень хорошо себя чувствуют на космической станции, и Сидней ощущает, что в кои-то веки у них твердая почва под ногами. Он думает, что это чувство можно было бы назвать «Надеждой».        Они состыковывают корабль, представив свои документы, чтобы получить доступ на космическую станцию. Таможня проходит быстро, скучающий чиновник едва смотрит на их документы, хорошо сделанные подделки, конечно, и они идут в главный терминал пружинистым шагом. У капитана Вортекса кружится голова от этого предприятия. Забавно, замечает он, пока они прогуливаются по оживленной станции, насколько по-другому ощущается, когда смотришь вокруг на тщательно контролируемый хаос, которым является космопорт, и понимаешь, что нужно, чтобы станция работала и функционировала. Есть тысячи движущихся частей, и все они должны работать, чтобы ничего не сломалось. У них были некоторые винтики в их собственном порту, которые выходили из строя на этапе их взросления, многому нужно научиться, но он был удивлен тем, насколько хорошо его лидерские навыки от капитана корабля перешли к управлению крупномасштабной космической станцией.        — Персона пилинговалась недалеко отсюда, — замечает Джейми, пока они идут к бару, садясь за стойку, чтобы заказать напиток и привыкают к новой станции. Всегда приятно понаблюдать за людьми и за нормальной работой станции, прежде чем претворять в жизнь свои планы, тем более что то, что они планируют, потребует точного расчета.        — Тогда можно выпить, пока мы ждем, — отвечает Сидней и машет бармену.        Они заказывают, и вскоре оба ставят перед собой крепкие напитки, конденсат стекает по стеклу и образует небольшую лужу вокруг дна.        Они пьют медленно, их напитки исчезают и снова наполняются, когда двое тихо разговаривают друг с другом, наблюдая за комнатой с минимальным разговором. Время от времени они шепчутся друг другу, разговор приглушенный, спокойный, размеренный. Вот какие они сейчас, когда Вортекс представляет их отношения такими, какие они стали. Твердые. Это все еще кайф, что они там, где есть, вместе. Любые оставшиеся сомнения, колебания в своих чувствах у него ушли.        Сидней отвлекается на то, как губы пиратки прижимаются к краю ее стакана, глаза отслеживают движение стакана, язык высовывается, чтобы облизать губы, прежде чем сделать глоток. Глаза Джейми загораются, когда она замечает, что капитан смотрит на нее. Она понимающе улыбается, изогнув бровь.        — Ты смотришь. Сидней закрывает рот, понимая, что он был приоткрыт.       — Извини, — говорит он с придыханием от смеха, чувствуя, как его щеки немного пылают, не защищаясь, как он сделал бы раньше, и следующий слог изо рта был бы — горячее отрицание. Теперь есть просто прилив осознания человека рядом с ним, воспоминание о том, какой вкус у губ пиратки, как Сидней может чувствовать запах ее кожи, когда он прижимается губами ко всем тайным местам, которые заставляют ее обнять его по ночам покрепче, как плюшевую игрушку. Вортекс часто соглашается на роль плюшевого капитана, они даже в шутку придумали небольшую выкройку для Карла, и Уизер недавно показал первый экземпляр в Галактике игрушечного Вортекса. — Ты милый, — еле слышно говорит Джейми, поднимая большой палец и касаясь челюсти парня, всего лишь шепот прикосновения, который до сих пор вызывает дрожь по телу капитана Вортекса, вниз по его позвоночнику. Глаза пиратки темные, как будто она может заглянуть в его мысли и знает, по какому пути они идут.        — Ты меня поймала, — говорит Сидней с легкой улыбкой, от слабого румянца его щеки становятся горячими. Джейми наклоняется, обжигая дыханием в ухо, и шепчет: — Иди сам. Я буду скоро.        Подкрадывающееся чувство незаконности охватывает его, напоминая ему об их многочисленных предыдущих свиданиях в углах космических станций по всей галактике. Вортексу не нужно говорить дважды, когда он соскальзывает с барного стула и идет к задней части бара. Он слышит смех пиратки, но его не волнует, знает ли Джейми, что он относится к ней с плохой сдержанностью. Нет чувства неуравновешенности, потому что капитан знает, что Джейми тоже.        Он добирается до крана, брызгает водой на лицо, как только оказывается там, проводит руками по лицу и чувствует отсутствие напряжения в теле. Раньше он бы дрожал от чувства вины, преследуемый призраком желания, которое, по его мнению, было неуместным для него, борясь с собой, чтобы перестать страдать от этого сводящего с ума капитана, которая заинтриговала его до глубины души. Но сейчас этого нет, только приятное ожидание того, что Джейми присоединится к нему в спасательной миссии, а после не уйдет, помахав рукой, но останется с ним. Вода прохладная и освежающая, и он вздыхает, поднимая голову. Вортекс замирает, когда что-то твердое и стальное вонзается ему в спину, и резкий голос в ухо говорит: «Не двигайся».        Это не Джейми. Он медленно и уверенно поднимает руки, чтобы его не сдуло, прежде чем он сможет показать им, что не держит оружие, его руки пусты. Он ловит взгляд человека, держащего его под дулом пистолета. Они холодны и злы, взгляды тех людей, котором нужно свести счеты. Но блондин не совсем понимает, почему у них двоих есть с ним счеты. Однако сейчас не время пытаться это выяснить. Эти мужчины не из тех, кто дважды подумает, прежде чем нажать на курок. Капитан замечает про себя, что люди странно, как-то смутно ему знакомы.        — Я могу вам помочь? — спрашивает Сидней с большей уверенностью, чем он чувствует, продолжая сохранять неподвижность, даже когда первый мужчина чуть сильнее вонзает пистолет ему в бок, грубая сталь врезается в ребра.        Как бы ему ни хотелось вздрогнуть, зная, что там будет синяк, он сохраняет бесстрастное выражение лица, собирая еще больше фальшивой бравады, чтобы попытаться сохранить себе жизнь достаточно долго и понять, что здесь происходит. Также есть навязчивая мысль о том, что Джейми попадает в эту ситуацию и снова получает травму. Густой водоворот страха закручивается в его животе, который он подавляет и держит в тайне.        — Ты не в том положении, чтобы быть умником, Сидней, — с насмешкой говорит мужчина. Его глаза полны гнева, рот сжат в сердитую линию, челюсти сжаты. Капитан Вортекс, хоть стреляйте в него, не может понять, где он видел их раньше. Только когда к нему присоединяется другой голос, Вортекс складывает это воедино, смутное воспоминание об этих двух, которые давным-давно переплелись в баре с шатенкой за покером и стаканами с ликером.        Фальшивая дерзость исчезает, сменяясь приливом облегчения, его лицо должно отражать изменение в его поведении, потому что у них обоих растерянные лица, их гнев на мгновение компенсируется серьезностью.        — Подождите, если вы ищете Джейми, — запинается зеленоглазый. Это офицеры пиратки, те самые, из-за которых Джейми терзалась беспокойством с тех пор, как достаточно оправилась, чтобы сосредоточиться на чем-то большем, чем ее непосредственное выживание.        — Ты не имеешь права произносить ее имя, — выдавливает более высокий, оскалив зубы, — Она пошла к тебе за помощью, а ты что с ней сделал? Где она?        В стороне, из дверного проема через комнату доносится откашливание. «Джентльмены», — растягивая слова, говорит Джейми Ньютон, и тот же самодовольный голос, который когда-то раздражал бы капитана до последнего нерва, успокаивает его еще больше, волна утешения убеждает его, что все в порядке, здесь нет никакой опасности. — Вы обнаружите, что я вполне здорова, и я здесь. Арчи, опусти оружие, — голос пиратки удивляет их всех, все они подпрыгивают, когда поворачиваются к двери, где стоит Джейми, скрестив руки перед собой, и на ее лице суровое выражение.        — Кап! Ты жива! — восклицает шатен, его рука падает на бок, и Сидней наконец-то может расслабиться. — Ты здорова? Цела и невредима? — Похоже, он хочет подбежать к девушке и осмотреть ее на наличие травм.        — Я не была, но капитан помог мне собрать все кости вместе, — говорит Джейми. — Я должна сказать то же самое о вас, я очень беспокоилась ребята. Идите сюда, вы оба, — говорит она жестом, и мужчины, чьи злобные и суровые фасады стерты с их лиц и языка тела, сжимаются в трехстороннем объятии, всхлипывая и смеясь.        Это счастливое воссоединение, недоразумение устранено, как будто за несколько мгновений до этого Вортекса не тыкали дулом трехсотого калибра.        — Так ты в порядке, правда?        — Более чем в порядке, и Сидней тот, кого вам должно благодарить за все это, — уверяет Джейми. — Я думаю, что доктор Уизер может не согласиться с его вычеркиванием из ситуации, — тихо смеётся Вортекс. Джейми кладет руку на плечо и тянет его, целуя в висок.        — Я до сих пор не простила этого человека за то, что он так долго держал меня в постельном режиме, так что я отдам ему должное, когда он будет прощен, — говорит пиратка, низко над ухом капитана, от чего тот слегка вздрагивает. Они так быстро возвращаются к своей компании, что ни на мгновение не понимают, что Теодор и Арчи косо смотрят них.        — Ой! Наконец-то вы пришли в себя, — провозглашает первый с гордой улыбкой на лице, когда их капитан сжимает плечо Сиднея.        — Наконец-то, ради звезд! — говорит Арчи. Кажется, все действительно прощено, его улыбка счастлива и дружелюбна.        — Вы должны пойти с нами, как только мы получим… о, подожди, — говорит Джейми, запинаясь на последних словах, прежде чем посмотреть на Вортекса дикими глазами.        — Вы здесь из Персоны? — спрашивает Сидней. Мужчина по имени Теодор кивает, почесывая затылок. — Да, все было… мы держались вместе, но это совсем нехорошо, — он выглядит взволнованным, грустным, в его глазах разыгрывается множество травм.        — Мы здесь, чтобы что-то с этим сделать, — мрачно говорит капитан. Джейми была поглощена беспокойством о своей команде, своих друзьях, найденной семье, которой они явно являются. То, что они страдали, подтвердит опасения пиратки. Он не хочет, чтобы Джейми чувствовала себя виноватой — время, прошедшее с тех пор, как она столкнулась со смертью, было необходимо. Ее выздоровление потребовало времени. Но, зная Джейми, она будет корить себя, как будто она была в отпуске на планете удовольствий, а не медленно, шаг за шагом, восстанавливала свои с трудом заработанные силы.        — Тот придурок, что меня ударил? — Ньютон рычит.        — Настоящий ужас, капитан Ублаас, и ужас — для него, быть капитаном, — говорит Арчи, медленно качая головой. — Он заставил нас работать в двойную, тройную смену. Мы получили удар от патрульного галактического крейсера, и нам пришлось быстро уйти оттуда, — говорит он с отсутствующим взглядом в глазах, как будто битва не была чем-то, что он хотел бы помнить. Он возвращается в настоящее и с кривой улыбкой добавляет: — И я провел больше времени на гауптвахте, чем на улице, Тео тоже. — Капитан Асс не слишком заботится о нас, — добавляет Теодор сбоку, игра с его именем заставляет Джейми подавиться смехом. — Но благодаря вам, из-за того, что вы так многому научили нас в управлении кораблем, он и держал нас рядом.        Сидней чувствует облегчение пиратки, ее лицо слегка расслабляется, острая линия плеч смягчается. Он знает, что она хочет знать все, но все еще беспокоится, что возьмет на себя вину, ведь она стала такой же жертвой мятежа, как и команда, оставшаяся на борту. Он должен убедиться, что Джейми не чувствует себя виноватой. Вортекс понимает, что двое знакомы с Джейми достаточно хорошо, чтобы они могли также знать, что в ее характере взять на себя бремя вины, основываясь на обеспокоенных взглядах, которые они разделяют, как будто они могут общаться только глазами.        Они медленно пробираются из туалета к скромной кабинке в задней части бара, чтобы продолжить разговор.        — Чего ваш капитан не говорит, так это того, что она была довольно серьезно ранена, — объявляет Вортекс. Губы Теодора скривились от беспокойства, брови сведены вместе. — Ей лучше, но нужно время, чтобы снова встать на ноги. Арчи снова смотрит на Джейми сквозь толстые защитные очки химика, будто действительно изучает ее. Джейми краснеет под его взглядом, опустив голову, она чувствует себя застенчиво. — Теперь я в порядке, — бормочет она.        — Ну, не была, поверь мне. Я нашел ее — почти мертвой, — вспоминает Сидней, как Джейми была так ранена, что его сердце стучало вне груди даже месяцы спустя. — Я… я не мог видеть, как тебе больно.       Рука находит ее руку, и Вортекс подносит ее к губам, оставляя поцелуй на ладони пиратки. Взгляд Арчи впервые смягчается, когда он понимает, как естественно для этого пиратского капитана показывать свою привязанность. Он, конечно, видел их, слышал все истории Джейми, столько лет слушал ее сокрушения о том, что блондин не чувствует то же самое.        Тео ловит взгляд Вортекса и поднимает брови, самодовольно улыбаясь. Но в его взгляде есть одобрение, счастье, и капитан может только представить, каким шоком должно быть видеть их сейчас не в сражении для этих двоих. Он до сих пор иногда удивляется самому себе, как это нормально — прикасаться к девушке, держать ее за руку, улыбаться ей, не пытаясь скрыть свои чувства.        — Когда это случилось, мы разделились, они быстро набросились на нас, знали, что мы будем драться за капитана, — говорит Теодор, шевеля свои пушистые бакенбарды под стать черным волосам под обрезным шлемом, и подробности того, как это произошло, заставляют Вортекса сжаться от гнева, даже зная исход, что Джейми — ладно, то, что мятежники жаждали ее смерти, заставляет его хотеть неистовствовать и разорвать их всех голыми руками.        — Как вы ушли? — спрашивает Арчи. — Мы… мы пытались вас найти, но вы исчезли.        Дыхание пиратки фальшиво яркое, как будто переживание воспоминаний бьет ее не меньше, чем парня рядом с ней. — Я даже не помню, если честно. Мне было больно, но каким-то образом я добралась до шаттла — мы были достаточно близко, чтобы я могла следить за устройством самонаведения, так что спасла мне жизнь моя настойчивость, в какой-то степени, — говорит Джейми.        Капитан Вортекс ведет историю дальше, где он может добавить детали. — Ее шаттл приземлился, разумеется, без предупреждения, и я знал, что это привет от Персоны. Когда я добрался до нее, она потеряла сознание — почти умерла. — О, кап, — выдыхает Теодор, его голос дрожит от эмоций. Старший Арчи обнимает его за плечо, и они обмениваются ещё одним коммуникативным взглядом. Сидней задается вопросом, как долго они были вместе втроем на Персоне.        — К счастью, у меня на борту отличный доктор, — говорит капитан Вортекс. — На самом деле Карл спас ее, хотя Джейми не совсем простила его, — добавляет он со смехом.        — Он не позволял мне даже ходить до тех пор, пока я не выздоровела — навсегда казалось, — драматично говорит Джейми, ее откровенность заставляет краснеть. Эти двое — самые близкие друзья, Вортекс узнал о них из бесконечных историй пиратки, сказанных ему вместо колыбельных, сколько бы он не просил ее спеть ему, но это все еще заставляет его чувствовать себя ерзающим на своем месте, когда об их отношениях говорили на Персоне так открыто. В хорошем смысле, но это все еще ново и нужно переучиваться с тех лет, когда они пытались скрыть, что они делали, что они значили друг для друга.        Хоть он и вымаливал у пиратки помощь со своими чувствами, но в такой грубой форме от отчаяния — иногда целовать и прикасаться к самому раздражающему капитану, которого он ненавидит всеми фибрами, что после своей цитаты Сидней удивился, что ее ответом был только неумолимо тяжелый вздох и разрешение. Теперь он знал причину. Но прежде чем позволила впервые поцеловать, Джейми установила ряд правил взволнованному парню, заставив их подписать и сожгла договор между ними тут же в опасной близости от их губ. Но подписи были. 1. Они могут расстегнуть, но не могут снимать одежду ни при каких условиях. 2. Он не оставляет на ней следов, которые можно заметить выше воротника капитанской формы или из-под манжет на запястьях. 3. Он должен тут же остановиться, если Джейми назовет номер конкретной туманности, что к раздражению Вортекса полностью содержала имя его первого корабля, но к чести пиратки — она делала это только дважды за годы их знакомства.        — Что ж, джентльмены, вас может заинтересовать, что привело нас сегодня в это конкретное место, — капитан Вортекс говорит это, когда они, наконец, вводятся в курс дела, Джейми расслабилась рядом с ним, пока они детализируют следующий этап своего плана.        Как только наступает вечер, четверо изводят три листа планов на ветер, смеются и разговаривают за столом, хвастаясь своим сверстникам вокруг них, что они лучшие в карты. Они ведут себя слишком громко, пытаясь привлечь всеобщее внимание. Это часть плана.        В дверях бара какая-то суматоха, и, конечно же, Олли и Гукай прибыли как раз вовремя, а капитан-узурпатор с ними, как будто они дружат уже много лет. Олеандр перекидывает руку через плечо капитана, Гукай с другой стороны обнимает рыжего за талию. Они выглядят так, будто ходили по барам до сего момента, и так оно и было.        «Раунд эээ… да всем!» — кричит Олли, швыряя сумку, полную кредитов, на деревянную перекладину, с твердым хрустом обнажая ее вес. По обитателям бара проходит ропот. Кажется, вечеринка только что прибыла. У Олеандра такой вид, будто он тоже пил всю ночь, но трезвый зрительный контакт, который он делает с Вортексом через бар, — это все, что Сиднею нужно увидеть, чтобы понять, что план идет именно так, как им нужно.        Карты быстро достаются, Олли ведет свою игру, чтобы успокоиться и играть в карты, все время хвастаясь друг перед другом своими подвигами. Истории становятся все более преувеличенными, ставки растут вместе с мужской бравадой. Состояния передаются по столу, как будто никому в мире нет до них дела. Пираты много хвастаются, но слабая скрытая тень беспокойства противоречит тому, что никто не хочет на самом деле потерять свое сокровище сегодня вечером. Большинство выиграют, набирая обороты или обманывая, чтобы отыграть свои проигрыши. Напитки наливают быстро, бармены, по тому, как вошел Олеандр, поняли, что с ним нужно обращаться как с VIP-персоной, и так оно и есть. Брейн обязательно сигнализирует бармену, когда напиток нужно наполнить.        Олеандр — отличный карточный игрок, поскольку его природные склонности к хаосу заставляют игроков постоянно гадать и в большинстве случаев ошибаться относительно того, каким может быть его следующий ход. Он также невероятно хорошо мошенничает и выходит сухим из воды, так что его выигрыши никогда не выглядят подозрительными.        Его даже не волнует сегодняшняя победа, все это уловка, чтобы заставить капитана мятежников расслабиться и поговорить. Не нужно много времени, чтобы заставить пирата с другой планеты начать хвастаться, и когда кто-то кажется внимательным слушателем, он охотно рассказывает свои истории. Некоторые из этих сказок могут быть даже правдой.        В этот момент капитан Вортекс уделяет больше внимания покерному столу, чем своему собственному, все время пытаясь быть незаметным. Они в самом глубоком, самом темном углу бара, вряд ли привлекут внимание. Ублаар, а для своих — капитан Ублаас или Асс, не обращает внимания на то, что его внимательно изучают несколько человек в комнате, продолжая свободно пить, даже не подвергая сомнению внимание Олеандра, Гукай сидит рядом с ним, как будто он его жетон на удачу, рука перекинута через плечо его помощника, чтобы он мог бормотать ему на ухо пьяный бред. Однако каждый раз, когда он делает это, то слегка смотрит Вортексу в глаза, также не сводя глаз с двери. Время важно с этого момента.        — Видел тот корабль, на котором ты прилетел, у него отличная платформа, — говорит Олеандр, заговорщицки глядя на своенравного космического вора. — Как долго вы летали на нем? — Лицо оживленное, счастливое.       Блондин почти чувствует, как Джейми ощетинивается рядом с ним. Он кладет руку на бедро пиратки, слегка сжимая, небольшое утешение, но этого достаточно, чтобы та успокоилась. Он слышит, как Джейми делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Капитан откидывается на спинку стула, не видя очевидной ловушки, в которую он сейчас попадает. — Взял его несколько месяцев назад, хороший корабль. Однако угрюмый экипаж. Было много неприятностей. — Беды? С таким прекрасным капитаном, как ты, вы же с планеты Желток, верно? Я уверен, ты знаешь, как справляться с такими вещами, — рыжий яростно кивает, как будто понимает беды экипажей, которые не хотят сотрудничать с узурпаторами. Затем он издает радостный звук, ловко выигрывая раунд, а другие игроки в отчаянии бросают свои карты. Олли хихикает, собирая свой выигрыш. Победа вызывает несколько историй от нескольких капитанов, которым нужно успокоить свое эго, Олеандр самодовольно передает карты следующему игроку, чтобы раздать следующий раунд. Ублаас рассказывает всему бару историю о том, как его команду бросили на гауптвахту, на что Арчи поднимает брови, как бы говоря:       — «Видишь?» Сидней подавляет смех от этого выражения, он думает, что ему нравится этот парень, даже если думал, что его застрелят всего несколько часов назад. Ночь становится тяжелее, поскольку мужчины теряют все больше и больше своего заработка, отыгрывая часть за несколько раундов, но в конечном итоге приближаясь к тому, чтобы назвать ночь неудачной и хромать домой со значительно облегченными карманами. Олли поддерживает как можно более легкое настроение, пока выпрашивает у капитана информацию.        Ублаас в своем скафандре теперь действительно пьян, слюна течет изо рта, когда он говорит, совершенно не подозревая, что операция сейчас в самом разгаре.        Гукай бросает взгляд на дверной проем во время одного из своих осмотров комнаты, первым уткнувшись носом в волосы рыжего, изображая сонливость. Однако этот сигнал предупреждает Олеандра о прибытии Уизера и сил. Позади него стоит группа галактической полиции, выглядящая неуместно в своей накрахмаленной униформе. Это, конечно, галактическая станция, но этот бар — один из самых захудалых, в глубине пещерного строения. Большую часть времени люди, связанные с Империей, остаются на верхних уровнях и оставляют нижние уровни вне поля зрения, из памяти. Их внимание не остается незамеченным посетителями бара, по залу разносится тихий шепот. Капитан Вортекс практически задерживает дыхание, Джейми рядом с ним чему-то напрягается. Теодор прижимает Арчи к задней части будки, судя по всему, в передышке длительной пьяной драки и не обращая внимания на комнату, но Вортекс может видеть со своей точки зрения, что Тео действительно просто прижимается лбом к товарищу, их глаза прикованы друг к другу, но их единственное внимание в том, что происходит за центральным столом.        Однако желтокианец не заметил изменений в атмосфере. Ублаас переворачивает свои карты, глядя на них так, словно в них есть ответ на вопрос о жизни, вселенной и обо всем, что спрятано в его руке.        — Так ты сказал, что это Персона, верно? — спрашивает Гукай, невинно моргая своими ланьими глазами, целясь в Ублааса, ничего не подозревающий мужчина смягчается под его взглядом, попадая в ловушку Брейна. Этот человек — отъявленный лжец. Капитан Вортекс знает всю силу игры этого панка, знает, что у Ублааса нет шансов не поддаться его обаянию. — Откуда я знаю это имя? — Он постукивает пальцами по подбородку. Желтокианец надувается, как будто именно он прославил Персону на всю галактику. — Мы — выдающаяся команда, несмотря на все их проблемы, вы, наверное, слышали о нас раньше, — говорит он с чванством, которое ему ни в малейшей степени не принадлежит. Джейми рядом словно клубок напряжения, но Вортекс все еще слышит, как она тихо усмехается. Сидней решает последовать примеру «сражающийхся» Арчи и Теодора и придвигается ближе к девушке, нуждающейся в том, чтобы немного пригладить ее перья. Он наклоняется к ней, Джейми — сплошная стена беспокойства, шея так напряжена, что он может видеть, как подпрыгивают сухожилия.        Капитан шепчет ей на ухо тихо, тонко: — Тсс, солнышко, все в порядке. Мы почти поймали его, осталось еще несколько минут, — говорит он, прижимаясь носом к шее пиратки, пальцами нащупывая пульс на другой стороне и поглаживая напряженные линии горла. Он конечно, взял не весь пример, а идею. Не собирался же зеленоглазый с ней драться? Изо рта пиратки вырывается судорожный вздох, такой же тихий, как и у капитана. Она все еще слишком напряжена, на спусковом крючке, готова сорваться. — Эй, поцелуй меня на удачу, — говорит он, захватывая губы пиратки своим настоящим поцелуем, которого достаточно, чтобы отвлечь Джейми от чрезмерного внимания к инопланетному уроду и происходящему за другим столиком, который балансирует на грани провала всего плана. Глаза пиратки закрываются, когда она поддается отвлечению, позволяя блондину проникнуть на свою территорию с тихим вздохом.        Напряжение достигает предела, когда голос прорезает комнату. — Лично я знаю это имя из его манифеста, — говорит голос, суровый и холодный, каким может быть только галактический офицер. Он высокопоставленный офицер, судя по латам на его униформе, окруженный охранниками с обеих сторон. Его ботинки делают его шаги громкими, когда он полностью входит в бар, его шаг властен, когда он подходит к изголовью стола. Арчи вздрагивает под хваткой Теодора,        Джейми отрывается от Сиднея со сдавленным, приглушённым вздохом, ее грудь быстро вздымается и опускается.        — «Персона» — известное судно со строгим приказом конфисковать его при обнаружении и арестовать его капитана, если его увидят в любом космопорту в галактических квадрантах, — говорит офицер, щелкая пальцами в сторону охранников, которые тут же начинают действовать.        Капитан Ублаас бледнеет, отталкиваясь от стола, где тут же натыкается на двух охранников, которые подошли сзади него. Они хватают его за руки.       — Но — я был капитаном всего месяц или около того — и — и — я честно взял этот корабль! Это мое по пиратским законам! — он заикается.        — Пиратский закон? Позволю себе не согласиться! Как ты думаешь, где ты, мой добрый самаритянин? — офицер издает холодный звонкий смех, заставляя мужчину вздрогнуть, его эго, которое в последнее время взлетело из-за его мятежа, сдулось, когда он понял, что у него нет никаких претензий в ответ. — Вы находитесь в галактическом пространстве, это не какой-то беззаконный захолустный космодром. Этот человек находится в розыске, заберите его.        Джейми встает из-за будки, в последний раз сжимая бедро парня. Она делает глубокий вдох, встречаясь глазами с капитаном, который ободряюще кивает, даже когда он проглатывает собственное беспокойство.        Джейми была непреклонна в том, что его план, каким бы скрытным он ни был, сработает. Она сказала, что у нее есть скрытый туз в рукаве, но не ответила, какой. Теперь пришло время проверить, была ли она права.        Джейми расправляет плечи и неторопливо подходит к полиции, как будто она не разыскиваемый преступник почти в каждом квадранте известного космоса. Она прочищает горло, посмеиваясь.        — Господа, — говорит шатенка отрывистым голосом, который заставляет людей слушать, привлекая внимание офицеров Галактической полиции так же, как и ее команды, как и Вортекса, — Думаю, вы обнаружите, что «Персона» принадлежит адмиралу Ньютон, первому классу Галактических космических сил. Вы также обнаружите, что я законный управляющий призовым кораблем адмирала, — говорит она ясным голосом, на грани дерзости, веселье заставляет ее глаза мерцать, когда она оглядывается на блондина, который встает, чтобы оказаться рядом с ней, пытаясь черпать силу из присущей девушке уверенности и чванства, чтобы он мог представить ее единым фронтом.        Однако обычно он полностью избегает стоять перед галактическими офицерами любого ранга, ему гораздо удобнее обходить их корабли и прямо прятаться от них на космических станциях. Но Джейми играет по своим правилам. Капитану они не нравятся. Джейми вытаскивает голопанель из нагрудного кармана, коротко постукивает пальцами по экрану и передает его галактическому офицеру, который принимает его с видом нетерпения, которое может быть только у человека, которому предстоит месячное межзвездное путешествие. Ему не нравится то, что он видит, судя по тому, как он яростно стучит по экрану, бормоча себе под нос: «Ни за что».        — Уверяю тебя, что говорю правду, — Джейми чопорно сжимает ладони вместе, отводя бедра в сторону со всей позицией, которую капитан Вортекс знает и любит. — Сообщите моему дяде, что его корабль обнаружен, что я обнаружена, и сделайте это сейчас же, — командует она.        Офицер ощетинивается, испуская раздраженный вздох: — Я не подчиняюсь приказам от — от — таких, как вы! — Джейми наклоняет голову, цокая себе под нос.        — Я думаю, вы будете очень несчастны, если проигнорируете мое предложение, офицер, — говорит она. Чудесным образом это сглаживает чувства офицера, и он вытаскивает из кобуры собственную голопанель и быстро печатает с темными и злыми глазами, следуя просьбе пиратки, прежде чем зажать и закрыть обе ее руки в наручники. — Простите, работаешь ли ты под флагом Федерации, приказ есть приказ. — Приказы не обсуждаются, командир, — хрипло смеется Джейми, когда ее поворачивают, и она ловит глазами пустое выражение глаз Вортекса. — Дайте мне минуту?        Голопад офицера гудит быстро, проходит несколько мгновений, прежде чем он звонит несколько раз подряд. Его глаза расширяются, когда он читает то, что на экране, какой бы ни был ответ, он бормочет тихое восклицание себе под нос, что опровергает его разочарование. Джейми улыбается офицеру, как будто заключила выгодную сделку, а не себя в галактическую тюрьму, спокойно наблюдая, как офицер переводит взгляд со своей голопанели на Джейми, вероятно, подтверждая ее личность?        — Вы… подтверждены, — говорит офицер, хмурясь, как будто ему не нравится передавать эту информацию. Она смотрит на его голопанель, выворачивая голову и улыбается, делая паузу.        Он шагает к охранникам, у которых за спиной держат капитана Ублааса в наручниках, что-то бормоча им. И его отпускают.        Пиратка ненадолго сопротивляется крепким рукам, удерживающим ее. Ворчуны тыкают ее электрической дубинкой.        — «Адмирал Ньютон передает привет и просит вас следить за ее кораблем. Она считает, что проиграть так было дурным тоном».        Зачитывая сообщение о племяннице галактического генерала на своей панели, офицер кажется скучающим. Сидней знает, что он съеден изнутри из-за того, что ему приходится стоять смирно. Он хотел бы сказать что-нибудь напыщенному ослу о том, как Джейми чуть не погибла, пытаясь присматривать за этим кораблем, но он полагает, что сейчас не время.        — Пожалуйста, офицер, еще раз. .? — Джейми делает паузу, чтобы вглядеться в имя мужчины на его униформе. — Сондерс. Офицер Сондерс, я постараюсь исполнить каждое желание моего дяди по моем задержании, — Девушка говорит с улыбкой, чуть ли не на грани снисходительности. Она пытается испытать свою удачу, и Вортекс мечтает, чтобы ее не слишком возбуждала дерзость, которую его возлюбленная проявляет перед лицом сил, сейчас самое время сосредоточиться на настоящем и не теряться в фантазиях.        Джейми цокает языком, продолжая: — Включая отправку ему партии шоколада из квадранта Тубу, который он так любит.        Офицер снова закатывает глаза, явно недовольный тем, что он посыльный у пирата. Но дядя пирата, в конце концов, адмирал и занимает высокое положение.        — Я скажу ему, Джейми, сразу после того, как скажу ему, что ты все еще самый дерзкий дезертир, которого я когда-либо встречал. Джейми убирает воображаемый кусок ворса с рукава своей куртки, прежде чем приподнять бровь, глядя на мужчину. — Я свободна, офицер? — шутит она со скучающим видом.        — Вы… эм… вы можете, да, — хмуро говорит офицер Галактики, выглядя так, будто хочет застрелить, а не арестовать Джейми, Сиднея и всех в баре. Но полиция берет все, что может в этом квадрате. Бар почти сразу же возвращается к звукам нормальной работы, пираты закатывают глаза на напыщенную полицию и их явное отвращение к своему ремеслу.        — Ты сказала мне, что твой дядя финансировал Персону, Джейми! Он адмирал? В галактических силах? — Вортекс шипит, когда девушка подходит к нему, потирая запястья. На лице пиратки появляется краткий виноватый взгляд, и она жестом показывает их группе, чтобы они закруглялись с прощаниями.        — Ну да, возможно, я забыла упомянуть об этом, — наконец говорит Джейми, помогая парню с его пальто, разглаживая его по плечам, как только она протягивает руки.        — Ты хочешь сказать, что все это время действовала под дипломатическим флагом, и галактические силы намерены тебя пожизненно засадить? — спрашивает он, продолжая говорить вполголоса, когда все выходят из бара (после того, как извинились за беспокойство и отдали бармену чаевые в размере месячной зарплаты), рука пиратки нашла руку зеленоглазого рядом с ней, переплела свои пальцы с пальцами капитана и нежно сжала.        — Ну, в пределах разумного. Я просто должна держаться подальше, иначе они попытаются создать проблемы. Но у дяди есть власть, ведь это его корабль. Он не хочет, чтобы с ним случилось что-то плохое. Ему удается заставить Империю смотреть в другую сторону на некоторое время, чтобы я могла уйти с их дороги, когда делаю что-то слишком вопиющее. Он, конечно, знает о нашем откровенно легендарном пиратстве. Я посылаю ему угощения отовсюду, — говорит Джейми с легкой довольной улыбкой.        — Угощения, — Вортекс слегка качает головой, пораженный тем, что спустя столько лет у пиратки все еще есть трюки в рукаве. Действительно скрытый туз. — Твой дядя, должно быть, так гордится твоими «откровенно легендарными» подвигами, — комментирует Сидней. Он притягивает их нос к носу, мысленно задыхаясь. — Когда мы встретимся?        — Он не может мне отказать, я его любимая племянница. И он действительно любит этот шоколад, — шутит Джейми, и парень просто качает головой. Ему нужно привыкнуть к тому, что она никогда не перестанет его удивлять. — Но если серьезно, я не знаю, Котенок.        — Адмирал Ньютон! — голос этого командира звучит нетерпеливо. Она быстро, не оглядываясь притягивает Сиднея и через обжигающий поцелуй, посылая трещины от надежды по всему его телу оставляет незаметным движением записку в кармане его капитанского блейзера, которую он найдет только позже. С точным названием галактики. Д-2. Имя заставляет Вортекса истерически смеяться в потолок искусанными губами с ее призраком в комнате. Капитан станции Надежды порывом открывает один из иллюминаторов и выбрасывает кольцо в пустоту, прислонившись лбом к холодному стеклу.       Сидней сжимает зубы и уходит из их комнаты к рулевой. В ближайшее время ему нужна поездка. В самый дальний кусок космоса. Желательно в эпицентр какой-то войны, которая выжмет из него все силы вернуться в этот квадрат.        Блондин беспомощно зарывается ногтями в свои волосы, вытягивая их до напряжения в луковицах. И рваное дыхание быстро трансформируется в крик, снова и снова вырывая красными глазами последнюю строчку. «Прости, любовь моя, что не сказала тебе раньше, но я многого не говорила. Например, как сильно я люблю тебя долгие и долгие годы. Или что я работаю на Федерацию и по инструкции должна уничтожать пиратов, но я не могу, Сидней. С тобой не могу. Ты… ты украл мое сердце своими ловчьими глазами быстрее, чем я разграбила любое пиратское сокровище в своей жизни. И я действительно пошла против закона, чтобы заполучить себе такое великолепное сокровище как ты. Как эгоистично с моей стороны.        Я связалась с моим дядей год назад, и он позаботился о том, чтобы мне дали только часть от пожизненного срока за предательство Федерации. Я идиотка, но я люблю тебя, мой Котенок. Я вернусь. Ты найдешь меня через три с половиной года в нашей старой доброй галлактике. Или, клянусь, я сама достану тебя из-под пояса астероидов, капитан. Черт, я плачу. Не знаю, как я буду спать всё это время без тебя. Навеки твой адмирал Джейми».       Три года спустя крепкая мускулистая рука размашисто выводит приглашение. О вау, это первый опыт. Вообще кого-либо когда-либо пригласить кроме официальной встречи. Руки дрожат от волнения. И на горящем под звездным светом экране отправляется не совсем то, что должно было быть. Но грудь все равно пробивается сердцем, которое колотит как по двери во все ребра и нервы сразу, что кончики пальцев приятно покалывает.       Единственная торопливо движущаяся фигура ждет под вывеской космопорта ответа как глотка воды в засуху. И умоляет небо: пожалуйста, скорее. Скорее.       «Эй, привет. Знаю, дурацкое приветствие. Но давай встретимся на нашем месте в шесть?» Проходит полчаса. Фигура с нетерпеливым блеском прослеживает глазами каждый дюйм неба, разрезаемое имперскими кораблями. Руками обхватывает плечи от поднявшегося ветра.       «Ты встретишь меня? Здесь довольно хладнокровный прием, знаешь?»       …       «Ты в порядке?» Ровное дыхание сбивается. Ее глаза тихо-тихо и медленно гаснут. Но под пальцами еще лихорадочно бьется надежда. Вот отойдет с горизонта последний корабль и сообщение точно дойдет.       «Не пугай меня».       …       «Я… наверное, зайду в бар. С южной стороны станции. Хорошо?»       . .       «Если ты, конечно, прочитаешь это когда-нибудь», — рука, оброненная на стойку в захудалом баре заикающимся движением прогоняет сообщения. Ни одно не было прочитано. Но ведь этого не может быть. Никак!       …        «Ты не можешь так поступить…» Дрожащей рукой она поворачивает ручку и, спотыкаясь, выходит в холл.        Дверь бара с глухим стуком захлопывается за ней. Какое-то время она просто стоит там, дрожа взглядом в пустое от кораблей небо, больше ничего не может блокировать сигнал. Взгляд возвращается в безжизненные цифры на экране. Последнее непрочитанное сообщение отослано шесть часов назад. Прежде чем заставить себя повернуться и спотыкаться на лестнице, она спускается на один пролет и не боится, что упадет от выпитого, если сделает еще один шаг. Она падает вниз, чтобы сесть на лестницу, опускает голову на руки, сжимает в кулаке волосы и, наконец, начинает плакать. Фигура в плаще плачет, пока буря не утихнет, сменившись прохладным лунным светом. Она проходит через гнев, затем горе, а затем снова их обоих, прежде чем горе, наконец, настолько истощает, что она просто цепенеет.        Ее разум — эхо-камера, отражающаяся от шелухи эмоций, которые она испытывала весь день. Иногда она пытается думать, чтобы осмыслить это в своей голове, но снова попадает в одни и те же эмоциональные циклы. Десять часов. Двенадцать часов. . Цикл кажется бесконечным.       Два года спустя. «Дай мне хоть один сигнал. Один знак, что ты жив, цел и здоров».       …       «Хотя бы просто жив».       …       «Кап!»       …       «Любовь моя»…       Конечно, она понимает, они просто целовались и время от времени проводили ночи и дни вместе. Они только пришли к выводу, что ненависть ушла. Она столько раз говорила, что любит, всеми возможными способами, ломая себе мозг, как еще это сделать. Но он не верил ей раньше. Возможно и после этого… она умирала, он испугался и это всё было просто… просто… Чтобы не нести на себе всю жизнь тяжесть чужой смерти. Конечно, он не заслужил такого. Никто не заслужил. Он просил помощи. Никогда ее саму. Она согласилась, но этой травмой сама навязала себя, свои чувства, свою потребность. Он мог… не хотеть. Она не спросила! Это всё ее вина. На что она надеялась? Прошло столько времени. Три года это не три дня. Но почему она ничего не слышала о бравом капитане? Жив ли он еще?.. Нет, ее это больше не должно касаться.       …       «Прости… Если ты откроешь эту частоту еще хоть когда-нибудь я… я тебя… Я очень по тебе скучаю. Джейми.»       Три месяца спустя. Где-то с заброшенной станции «Голос Надежды» она отталкивает тяжелой рукой плечо растерянного Гукая, подходя по старой привычке и равнодушно опираясь спиной на антенну, чтобы отправить свое последнее сообщение:       «Я доберусь до тебя, Вортекс».       Знакомый сапог армейского подраздедения галлактической Империи раздавливает в пыль ее голопанель, вглядываясь в искры среди трещин платформы космопорта галлактики August D-2.