Часть 2

С рассветом отворились ворота Казани, гонец ускакал в Свияж. Город после суетливой ночи утих в напряженной тишине. Несмотря на дивную погоду, детей не пускали на улицу играть, рынки были практически пусты, не успевшие выехать иностранные купцы были подавлены. Айнур горько вздохнул, мысленно прося прощения и у гостей, и у своего народа. Он сам был в тяжелом напряжении, понимая, что враг довольно силен и настроен решительно. Но сдать просто так город не мог. Казанцы были полны непреклонной решимости отстаивать свою независимость до конца. Все предложения московского царя сдать город и подчиниться были отвергнуты. Айнур без колебаний готов был идти либо к победе, либо к смерти. Всё же, это уже по счёту пятая попытка осады столицы. Слишком осторожный Айнур даже однажды сдал город без боя, но потом выждал момент, когда Михаил отвлёкся и снова вырвался из пасти медведя. Да, медведь… А Айнур — тот самый скользящий между тяжелыми лапами золотой змей, который угрожающе шипел, но не мог никак уйти от сильного врага. Такой ведь сон увидел его мелкий братец? Сон о том, что падут ханства Орды, но первым будет казанский Зилант. Сколько можно идти на уступки?! Это бессмысленное занятие. Сколько бы ни умасливал его резко выросшее у границ олицетворение Русского Царства, сохранить государство таким способом не удастся. Сдать город на этот раз значит потерять себя полностью, сломать волю и предать память предков. Даже Айнур, который мог потерпеть подчинение ради собственного благополучия, в здравом уме понимал, что московский царь не Джучи, которому нужна лишь дань да хорошая служба. Михаил хочет поглотить всё государство без остатка, до последней монетки выдрать, и нужен ему высокомерный, гордый казанский Хан, на короткой привязи, беспреклословно подчиняющийся. Татарин заскрежетал зубами, представив эту картину. Нет. Нет, нет, нет! Он — сын Волжской Булгарии, могущественный Хан, достойный золотого трона Джучи. Его с детства кормили из золотого блюдца и обучали лучшие учителя не для того, чтобы жить под грязным сапогом какого-то уруса, возомнившего себя лучше него! Судя по тому, что русские заморочились с крепостью Свияж и двинулись в сторону Казани огромной армией с артиллерией, Московское княжество ясно дал понять, что если надо, то он останется и ночевать под забором до зимы, но любыми методами добьётся своего. Забавно, правда? Столько терпения, столько денег, столько стараний приложил недавно ставший царем Михаил. Его упертости позавидовал бы Джучи, ведь даже Орда не был настолько назойливым. День обещал быть жарким. Горячо начало печь солнце, мигом рассеяв ночную сырость. Лето ещё не уступало надвигающейся осени, однако листья деревьев тронула желтизна. И всё же Айнур понимал, что неизбежно уйдёт сладко цветущее зелёное время года. Настанет пора осени, золотой и красочной, и обласканные солнцем растения дадут сочные плоды и урожай. Но и осень не всегда будет такой: голубое небо однажды скроется под тяжёлыми мрачными облаками, повеет противной сыростью с холодной земли, а золотые листья замертво будут падать и гнить. И всё живое уйдет в хандру. Но есть ещё время насладиться тёплыми деньками. Ещё есть время насладиться глоточком свободы. Привычные узоры на стенах, тёплый блеск шёлковых оранжевых одеял и атласных подушек, украшенных золотой вышивкой, мягкий ворс персидских ковров. В лучах солнца парят пылинки, свежестью веет с открытого окна, щебечут ласточки. Корзинка сочных фруктов стояла рядом с вазочкой с мёдом, на столе также стоял свежеприготовленный чак-чак, сладкий яблочный пирог на расписном низком столике и пустая чашка на подоконнике. Хозяин покоев только закончил завтракать. Нервы нервами, но голод дал о себе знать, и Казанский Хан позволил себе в удовольствие поесть не спеша, смакуя каждый кусок. Под дворцом армия ждала своего хозяина. Татарин был ещё в покоях, он бросил взгляд на своих людей через открытое окно, чьи доспехи блестели на солнце. Его родные к сердцу люди готовились к борьбе. Казанец взглянул на себя в зеркало. Из зазеркалья на него глядело недовольное лицо с видимыми тенями под глазами, появившимися из-за недосыпа и переживаний. Татарин горделиво приподнял голову, ободряя себя. Что же, он должен выглядеть сильным и невозмутимым, он не может позволить себе выдать своё отчаяние. Просто так он не даст себя сломать, как куклу. Он — Казанский Хан, и достоинство своё не потеряет. Айнур поверх своей рубашки надел кольчугу, сверху накинул короткий бешмет и нервно натянул ремень, выругавшись, когда острие бляшки больно задело палец. Татарин не любил загромождать себя доспехами, когда готовился к бою — в них он чувствовал себя неповоротливым, неприятно давило на плечи, натирало даже через плотную ткань. Для того, кто предпочитает полагаться на скорость и ловкость, лишний груз лишь усложнял битву. Со звяком в ножны отправилась именная сабля, подаренная Золотой Ордой в честь свадьбы его дочери с Айнуром. Невыносимо было сидеть в крепости и дожидаться врага у ворот. Айнур снова решил попытать удачу и попробовать выпнуть наглого уруса с его Ханства. — Лучшая защита — это нападение, — сказал он самому себе и улыбнулся отражению недоброй улыбкой, проведя пальцами по драгоценностям, которыми были украшены ножны. На них был выгравирован зилант с изумрудами вместо глаз. Вскоре, через открытые деревянные ворота, минуя толпу и сторожевых, проскакала татарская конница во главе с Айнуром на вороном аргымаке (коне). До боли родные леса, луга, холмы и горы были землёй его отца, Волжской Булгарии, сильного и хладнокровного Алмуша, построившего великое государство, пока другие грызлись между собой без особого развития. Алмуш оставил ему обширные земли. Передал уже построенное государство. Айнур не мог позволить себе потерять родное, так просто уничтожить себя. Татары не жалели лошадей, гнали, чтобы не отставать от своего предводителя. Сердце казанца забилось сильнее, когда перед татарским отрядом возник русский лагерь у опушки леса. Свистом мелькнули стрелы, раздался шорох вынимаемых из ножен саблей. Враги падали, не успев взяться за оружия. Русский лагерь был взбудоражен неожиданным нападением, но солдаты быстро взяли себя в руки. Навстречу полетели стрелы, более резвые казаки уже на коне отбивались от татарских саблей и копий, завязалась битва. Лязг оружия, визги, вопли, крики боли и выстрелы ружей. Айнур ахнул от неожиданности, услышав стрельбу, и вжался в лошадь. Внимательным взглядом обвёл русские войска. С виду все стрельцы вооружены огнестрельным оружием, но это не вся армия. Привыкший мысленно считать стоимость всего и вся, татарин прикинул сколько стоила столь роскошная вещь, как ружье для целого стрелецкого полка. Не считая ещё пушек. Зачем им столько бревен? Они тут решили избы построить? Мимо него мелькали воины, и Айнур скривился, увидев, что брызги крови попали на него. Татарин не любил мясорубку. Его никогда не привлекала война. В отличие от его собратьев ордынцев, которые с радостными визгами кидались в бой, а потом ещё долго не могли от него отойти, Айнур не видел ничего прекрасного в битве. Лишь кровь, отрубленные части тела, гниющая плоть на земле, которую еще хоронить, запах смерти, раны, усталость, кровь, много крови. И конечно, шанс не вернуться оттуда живым. Победа не отменяет всей мерзости войны! Айнур почувствовал присутствие нескольких олицетворений рядом с собой. Татарин был готов к этому, но ощущение чужого и опасного близко к себе заставило продрогнуть изнутри. Сердце застучало где-то в горле. Банальный инстинкт самосохранения. В его сторону уже пробивалось юное олицетворение донских казаков, чья мохнатая шапка мелькала среди разношёрстного казачьего отряда. Айнур усмехнулся дерзости юнца и ловким ударом сабли сшиб очередного воина. Мелкий казачок серьёзно собирается драться один на один с древним олицетворением? С леса с боевыми криками пришла подмога, из-под кольчуг мелькнула белая одежда. Черемисы (марийцы)… Марика! Удар с тыла заставил казачка отвлечься на спасение своей жизни. Марика смело набросилась на донского казака. Недалеко раздался еще один клич — родной чувашский язык. Пришла сестрица Чувашия, но в гуще битвы татарин её не мог разглядеть. Рядышком была отчаянная Марика, которая не уступала мужчинам в искусстве войны. Олицетворение лесного народа была одета в мужскую рубаху и доспехи, однако рыжая коса и хрупкая фигура выдавали в войне женщину. Несмотря на кажущуюся хрупкость, рубила головы она знатно, ловко орудуя саблей и покрывая тело брызгами крови. Айнур на мгновение замер, пытаясь вспомнить, где его вторая жена научилась воевать и что про неё ещё он не знал. А потом хлестнул коня и поторопился на помощь жене. Но возникшая слишком близко к нему знакомая физиономия заставила мигом прийти в себя. — О, сам Хан навестил наш лагерь. Ты пришел извиниться за те мерзкие слова, которые ты мне написал в письме? — сверкнул голубыми глазами московский Царь. Он резко выделялся в мясорубке среди мелькающих людей. На белом коне, высокий широкоплечий молодой мужчина в золотых, сверкающих на солнце доспехах казался божественным посланником, спустившимся с небес ради благой цели. Но прекрасная оболочка скрывала кровожадную, жадную до власти натуру, идущую по головам ради своих амбиций. Айнур схватился за копьё и со злобным рыком набросился на Михаила. — Прочь с моих земель, шакал! — закричал татарин, и его звонкий голос разнёсся по опушке, отразившись эхом в лесу. Копьё с треском сломалось о тяжелый щит. От сильного удара осталась вмятина на щите, Айнур ненароком прикусил губу и почувствовал металлический вкус на языке. — Кем ты себя возомнил, шавка Джучи! — Михаил направил на татарина булатный меч, Айнур рванул уздья своего коня и уклонился от удара и, резко развернувшись, оказался у врага за спиной. С силой замахнулся саблей, чтобы ударить по шее, но Михаил упал на коня, закрываясь щитом. Лезвие пролетело над его головой. Айнур, не упуская возможности, успел зацепить бедро Царя, пока тот разворачивался. — Тварь, — прошипел Михаил, замахиваясь мечом, но Айнур защитился щитом, не почувствовав удара. Под ним жалобным ржанием дернулся конь. Татарин закричал, теряя равновесие, когда под ним рухнула на бок лошадь. Если бы не реакция казанца, то придавило бы ему ногу. До него не сразу дошёл весь ужас своей беззащитности. Михаил грозой навис над ним с поднятым мечом, закрывая собой солнце. Айнур не смел поворачиваться спиной врагу. Догонит. Определённо догонит. Если татарин попытается сделать ноги, то его настигнет позорный проигрыш. Его поймают, как кролика. — Сдавайся, Казанский Хан. Иначе придётся взять тебя силой, — улыбнулся хищной улыбкой Михаил. — Пошел к черту, гаденыш, — прошипел Айнур. Михаил взмахнул мечом, заставив татарина отскочить и отклонить удар крепко стиснутой в руке саблей. Та жалобно звякала, рискуя не выдержать удар. Внезапно в кольчугу Михаила прилетела стрела и звякнула об металл в опасной близости к шее. Пока царь пытался опомниться, Айнур уже во все ноги бежал навстречу Марике. Между воинами мелькнула ещё одна всадница. На ее одежде спина и грудь были плотно увешаны монетами. Эта своеобразная кольчуга доходила до пояса, служила обычно украшением, а не защитой от стрел. Из-под шлема выбивались пряди цвета крепкого кофе с молоком. Она то и дело сыпала Михаила стрелами. На помощь предводителю уже приближались олицетворения Владимирского Княжества и донских казаков. Пока татарин бежал по полю, то думал о том, что будет забавно, если его сестра промахнется и попадет в казанца. Это будет самый позорный проигрыш в истории. Айнур взлетел на седло к рыжей красавице и олицетворения Казанского Ханства бросились наутёк. Отряды чувашей, черемисов и татар последовали за своими предводителями. Звеня монетами нагрудника и громко ругаясь, Чувашия все поворачивалась, чтобы в очередной раз выпустить в преследователей стрелы. — Ну-ка не матерись, ты девочка! — перекрикивая ветер, рявкнул татарин. — Ты сейчас серьезно?! — возмутилась его сестра, бросив на казанца взгляд карих глаз. Стоило ей на мгновение отвлечься, как стрела успела сбить с неё железный шлем. Айнур вскрикнул от ужаса и потом вздохнул, осознав, что сестра не пострадала. — Я вам глотки перережу и отдам ваши трупы в жертву своим богам! — закричала Элине в гневе. «Совсем юная, 14 человеческих лет» — с грустью подумал Айнур, следя за своей сестрой и крепко обнимая талию Марики. — Бедные грозные мои девочки. А я им ещё и не доверял. Айнур слышал, как их преследуют. — В рассыпную! Догоняют! — крикнул Айнур. Отряды сошли с дороги и растворились в лесах, оставив в замешательстве русских. Возле ворот Казани Марика высадила казанского хана. — Они начали окружать город. Ты не переживай. С тыла бить будем, долго не протянут. Запасов у них мало. — У них есть Свияж. — Одна крепость, а олицетворений много. Вроде в лагере было три олицетворения, остальные уже в пути к другим воротам Казани… Айнур, количеством они нас превосходят. У нас будут ещё союзники, кроме Крымского Ханства? — Ногайское Ханство, может, будет решительнее, — сжал кулаки Айнур. — Я отправлю ему ещё письмо. А вы будьте осторожнее, внутрь лагеря больше не заходите. Марика улыбнулась, поправив выбившуюся прядь за ухо. — Думаешь, мы не сможем отмудохать этих гадов? Ты бы видел, как я таскала по полю своего братца… — Ты про кого? — Мерзя тоже присоединился к захватчикам. — Тварь! — прошипел татарин — Насчёт него не переживай, — махнула рукой Марика. — А ещё мне показалось, что я видела, как мелькнул татарский костюм. Кто-то из ордынцев — предатель. Айнур нахмурился. Астраханское Ханство? Исмаил? Касимовское? Сибирское? Казахское? Крымское? Астрахань?! Методом исключения можно выделить её. Она решения меняет постоянно, но вряд ли робкая девушка опасна. Айнур прикрыл глаза, чувствуя, как на тело теперь наваливается усталость. — Следите за урусами, хорошо? И не дайте себя обманут, — сказал он всаднице. — Ты сомневаешься в детях леса? У нас преимущество, мы здесь хозяева. Ты продержишь город, мы пустим стрелы и сабли в их спины. Ты прав, было бы глупостью всем нам запираться в крепости и ждать, пока нас атакуют со всех сторон, — Марика схватилась за гриву лошади. — Вам безопаснее снаружи, всё же главная их цель — это я. Эта битва будет тяжелой. — Мой муж силен и хитёр. Ему нет равных. Ты справишься. Главное — не падай духом, — Марика наклонилась, и Айнур обхватил её щеки, впиваясь в мягкие сладкие губы. Лицо защекотали рыжие волосы с запахом лесных цветов. Недовольно фыркнула лошадь, отвлекая влюбленных. Вскоре лесная красавица скакала навстречу Чувашии, а Айнур приказывал закрывать массивные ворота Казани. Татарские отряды безуспешно пытались помешать окружить крепость, но вражеские войска были всё ближе и ближе. Татарин был ужасно вымотан и подавлен. Ещё больше его подкосила весть, что захвачена крепость Арск. Крепость, в которой прятались Чувашия с Марикой, однако поймать девушек русским не удалось. Но это означало, что черемисы и чуваши потеряли свою опору и теперь не могли нанести русским весомый удар. Могли только беречь себя, чтобы не попасть в плен. «Пусть сидят тихо в самой глухой чаще и не рыпаются.» Через неделю армия окружила город. Айнур видел их и с ужасом наблюдал, как густеют вражеские лагеря перед воротами. Олицетворения стояли у каждого из них, тем самым лишая Айнура шанса на бегство, чего татарин и не планировал. Вскоре в стену полетели первые артиллерийские снаряды.