1. Четыре воспоминания

      Просторный коридор перед комнатой, в которой проходило собеседование, лично Хан Чиа располагал к размышлениям. Она явилась устраиваться в средне-крупную компанию, далеко не из пятёрки самых престижных, но толком не представляла, чем хотела бы заниматься. Просто нужны были деньги — на ремонт, на развлечения и чтобы не выделяться откровенным бездельем среди занятого населения.       Её порядковый номер получился в самом конце очереди, это не беспокоило. Как и то, что, возможно, нужные вакансии уже практически закрыты, оставались формальности в виде вот этого хвоста из соискателей и прочей мишуры. Но даже ходить по собеседованиям — уже досуг и времяпровождение, позволяющее гордо смотреть в глаза соседям и притворяться, что Чиа такая же, как все вокруг. О-бык-но-вен-на-я.       Те, кто отвечал за собеседование, несколько раз выходили и возвращались. Кое-кто из них даже бросал любопытные взгляды на очередь в коридоре. Чиа не обольщалась — скорее всего оценивали затраты времени, им же потом отчёты писать и выбирать, собственно.       Одним из тех, кто неизменно и с едва читаемой озабоченностью оглядывал оставшихся соискателей, был красивый как модель парень. Загляденье. Услада для глаз. Бальзам на сердце. Только из-за него одного хотелось устроиться в компанию хоть кем-нибудь, чтобы смотреть и смотреть. Но это всё глупости. Как и то, что Чиа поймала один из таких озабоченных взглядов и кивнула приветственно. А парень машинально кивнул в ответ и тут же отвернулся, сообразив, что они не знакомы.       Хан Чиа узнала его. Даже имя вспомнила. От этой мысли бессмысленное ожидание собеседования проходило веселее.              Шим Джеюн этого не помнил, но они действительно раньше виделись. Когда ему было пять. Хотя Хан Чиа привирала, вспоминая о той встрече — тоже смутно её помнила, только некоторые важные моменты. И она бы с радостью забыла о собственной неуклюжести и досадной случайности, приведших к громкой ссоре и почти драке с мамашей Шим Джеюна.       Хан Чиа споткнулась об него в песочнице. Не заметила малыша, возюкавшего по песку крохотные машинки и вообще-то гудевшего за их крохотулешные моторы. Лично Хан Чиа пострадала — когда ударилась лбом о какую-то игровую конструкцию, вкопанную тут же, в песочнице.       Мамаша Джеюна на этот звон и обернулась. И тут же вообразила, что произошло. И ринулась защищать и оберегать. Хан Чиа в долгу не осталась — у неё голова раскалывалась от удара, чтобы подбирать выражения или хотя бы вспомнить, что тут дети.       Шим Джеюн, что характерно, словно не заметил перелетевшую через него Чиа, продолжал играться и напрочь игнорировал возмущение своей мамы из-за полученных им травм. Хотя, кажется, он покосился заинтересованно на Чиа, вернувшись к машинкам раньше, чем его поймали на любопытстве.       А Чиа его запомнила. Машинально. Уж очень не вязался образ крохи со взглядом, больше подходящим кому-то постарше. Хан Чиа уже встречала таких, кто выглядел невинно и молодо при огромном житейском опыте, и не стремилась столкнуться с ними снова. Шим Джеюн, а его мама несколько раз назвала его по имени, словно нарочно, выглядел слишком умилительно и привлекательно, чтобы Чиа заволновалась всерьёз. Но запомнила.              Очередь соискателей начала двигаться быстрее. Это только вызвало улыбку. Значит, и правда уже нашли подходящих, остальное вежливые формальности. Её это не расстраивало, она просто через день-другой пойдёт на следующее собеседование и так же проведёт много времени на стульчике в коридоре, лениво разглядывая соискателей, потенциальных коллег и интерьер, вдыхая офисную пыль с кучей специфических запахов, отличающих каждую компанию, хотя средства для уборки везде использовались примерно одинаковые.       Но и её наконец вызвали.       Просторный кабинет, на одной стороне столы интервьюеров, посередине стулья для соискателей, пять штук. Но Хан Чиа оказалась под прицелом уставших глаз лишь вдвоём с такой же невезучей девушкой, опоздавшей к началу мероприятия и получившей предпоследний номер.       — Представьтесь, пожалуйста, — дежурно начал мужчина у окна.       Чиа видела, что листки с их резюме уже в руках проверяющих. От неё требовалось назвать своё имя, не более, заинтересовывать своим профессионализмом она не собиралась.       Шим Джеюн сидел ближе к стене, и сгущающиеся предвечерние тени мягко ложились на его красивое лицо. Занятно, что они всё-таки встретились снова. Шим Джеюн стал даже красивее, чем она предполагала.              Вторая их встреча произошла под дождём. Шим Джеюн прогуливал школу, а Хан Чиа подрабатывала в мелком караоке, куда чаще приходили пообжиматься, чем петь. Школьников туда не пускали, и за этим следил молчаливый и огромный как шкаф Ын. Но Ын по причине дождя отошёл поспать. Чиа даже вспомнила, зачем ему понадобилось спать среди дня, как вспомнила и корявую вывеску «Салон Гу», ничем не намекавшую на караоке, медленно просачивающиеся через щель струйки воды, натекавшие справа от двери (вытирать пол приходилось ей), хмурость прошедшего утра и яркие, бьющие в глаза пестротой плакаты с айдолами.       Ын оставил её одну, ведь по утрам клиентов особо и не было, а в дождь тем более не ожидались. Промокшего школьника она увидела сквозь мутное окно, не занавешенное по причине сомнительной прозрачности. Школьник мялся под узким навесом, явно прячась от вездесущих струй, и он точно не знал, куда ему пойти. Мокрый затылок и облепившая острые плечи рубашка, заодно обрисовавшая и талию. Едва различимое ухо и крупные капли, рикошетившие от плеча в лицо.       Хан Чиа вышла к нему раньше, чем разглядела прочие детали и вообще сообразила, что делает. Просто ей было скучно и тоскливо, и что-то в облике мальчишки отозвалось в ней.       Она его впустила, сразу проведя в крайнюю комнату, пользовавшуюся наименьшим спросом — там правда было неудобно для тесного общения, но некоторым «нуждающимся» хватало. Начальник Ким, больше похожий на бандита, явится только к вечеру, когда трудяги по пути с работы начнут заворачивать в караоке и заносить денежки. А Ын спал крепко.       Чиа узнала Джеюна, когда принесла ему полотенце и свою сменную футболку. Он как раз был с неё ростом, скорее всего ещё среднюю школу не закончил. Она вспомнила его имя, когда он поднял на неё взгляд, заглянул в глаза — без страха перед неизвестностью, без ожидаемой потерянности. Прогуливал, поняла она. И прогуливал впервые.       — Часа два комната не понадобится, — сказала Чиа, отступив к двери. В её жизни повторные встречи не редкость, и внимательные взгляды — не редкость. И Джеюн совсем мальчишка, может, у него раннее взросление из-за его суматошной матери.       Он кивнул. И огляделся, не забыв посмотреть под ноги, где с него натекла порядочная лужа.       — Это караоке? — хрипло проговорил он.       — Да, — усмехнулась Чиа. — Можешь петь, если хочешь. Выбор тут невелик, но звукоизоляция отличная. А тряпку сейчас принесу, уберёшь за собой. И горячий кофе, согреешься. Хочешь?       Он кивнул. Чуть помедлил и поклонился благодарно. Хотя промолчал.       Чиа вышла, плотно закрыв дверь за собой. Краем глаза видела, что Джеюн ждал, когда дверь точно закроется, чтобы переодеться. Что ж, это тоже забавно. Такая щепетильная скромность.              — …Мисс Хан, ваша очередь. Можете отвечать.       Хан Чиа улыбнулась. Собеседование. Оно ещё шло, пусть результат её не касался. А она прослушала вопрос, кажется. Смутно припоминалось только сбивчивое бормотание кандидатки на соседнем стуле.       — У меня нет каких-то особенных навыков. — Тянуло беззаботно рассмеяться. Давно Чиа так хорошо себя не чувствовала. Вот уж точно не зря явилась на собеседование в компанию, которой даже название не помнила. Зато поймала задумчиво сведённые брови Шим Джеюна, как будто он пытался её вспомнить. Ему не удастся, и это веселило и расслабляло. — Я многим могу заниматься и очень быстро учусь, но делать карьеру не рвусь. Полагаю, моё резюме показалось вам скучным.       Чиа смотрела на самого главного в «приёмной комиссии», точно знала, что главный сидел справа от того, кто задавал вопросы, чуть спрятавшись за спины коллег. Чиа он показался интересным. Сильно средних лет, благородного вида, с умным взглядом. Ей такие нравились, внушали уважение. Пожалуй, под началом такого руководителя она бы поработала.       Чиа улыбнулась снова, но глаза опустила.       Что-то спросили у её «соперницы», Чиа не вслушивалась. Против воли косилась на Джеюна, который молчал во время собеседования, пыталась разобраться, чем он занимался тут и в компании вообще. И у неё не получалось. Но наблюдать за ним нравилось, как и думать, что ей одной принадлежало знание об их прошлых встречах.              Шим Джеюн пел в караоке почти два часа. Всё то время, которое отвела ему Чиа. А она слушала. Подслушивала. Запретила ему выходить, когда принесла воды и забрала стакан из-под кофе, а дверь не стала закрывать плотно. Опасалась, что не узнает, если школьник Джеюн сделает что-то эдакое в комнатке.       А он просто пел. Всё подряд и очень даже сносно.       Чиа подумала тогда, что давно в караоке столько не пели на самом деле. Ради пения — так и вовсе никогда.       Он ушёл в её футболке. Порывался отдать, сменив на непросохшую школьную рубашку, пробовал обещать вернуть после стирки. Чиа запретила приходить и не стала брать. Она и без Джеюна уже решила, что пора сменить работу. Пусть Ын сам сидит и встречает гостей, при нём они реже качают права, и его точно не спутают с одной из «певиц». А школьнику тем более нечего делать даже рядом с таким караоке.       Так и закончилась их вторая встреча. Ничем. Просто эпизод в её долгой жизни, один из многих.              — …Мисс Хан, сколько вам лет?       Чиа вздёрнула бровь, выплыв из воспоминания. Подалась вперёд, вычисляя подоплёку вопроса.       — Двадцать три, — произнесла она, едва заметно склонив голову. Проверяла, поверят ли. В резюме стояла эта цифра, и примерно на столько Чиа и выглядела.       — Так мало… Достаточно ли… — понеслись шепотки. Чиа их различала. Её соседка — вряд ли.       — У меня скромный опыт работы, это верно. И слишком разноплановый, чтобы выделить какой-то навык и закрепить его как основной. — Её забавляло собеседование. Слова лились свободно, какие первые в голову приходили. Присутствие Шим Джеюна лишь слегка горчило невозможностью проверить свои воспоминания и поиграться с чужими.       Когда собеседование закончилось, Чиа вышла в коридор и поняла, что Джеюн на неё смотрел чаще, чем в её резюме, и не задал ни одного вопроса. Ни ей, ни той второй, которая уже удалялась устало по коридору.       — О результатах вам сообщим в течение недели, мисс Хан. — Как она и подозревала, мужчина, задававший большинство вопросов, был всего лишь отличным секретарём. Лишь нотки заинтересованной теплоты, едва различимые в профессионально звучащей нейтральности, намекали, что шанс попасть в компанию у Чиа имелся. Отличный от нуля.       Если только не отправятся проверять написанное в резюме. Тогда придётся постараться, хотя у неё и указан в графе образование итальянский университет.       Но и это мелочи.       А Шим Джеюн хорош! Одной мысли о нём достаточно для широкой улыбки. Вырос в изумительно шикарного мужчину! Сколько ему сейчас, интересно? Она не считала года без него и даже примерно не помнила год, когда работала в караоке. Он выглядел чуть старше неё, если бы это о чём-то говорило. Пожалуй, из всех людей, встречаемых в разное время, Шим Джеюна увидеть было приятнее всего.       — Мисс Хан, подождите!       Чиа обернулась. Она собиралась спуститься по лестнице, не любила лифты, особенно переполненные.       Не ожидала, что её позовёт Джеюн.       — Что такое?       — Вы уронили. — И он улыбнулся, всматриваясь, именно всматриваясь, в её глаза.       Она не сразу разобрала, что он ей протягивал.       Шарфик? Полупрозрачный, почти невесомый шарфик?!       — Это не мой, — рассеянно и почти разочарованно ответила она. Но рука, машинально протянутая, уже коснулась пальцев Джеюна, окутанных натуральным шёлком. Гладким и прохладным на тёплой ладони.       А ведь у них была и третья встреча.       Почему она не вспомнила про неё первым делом? Что за подлянка от памяти?       — Выходит, я ошибся. Прошу прощения, мисс Хан. Мне показалось, что шарфик был на вашей шее.       Был. Но не сегодня. И не такой.       И ты, Шим Джеюн, этого точно помнить не можешь.       Чиа поклонилась, заканчивая разговор. Джеюн стоял, но ей оставаться смысла не было, она ещё тут не работала, потому и ждать «старшего» не была обязана. То, что Шим Джеюн занимал не последнее место в компании, Чиа ощущала всем телом. Волны силы и уверенности, присущие только людям с властью, исходили от Шим Джеюна при всей его молодости.       Но сколько же ему лет?       

      ***

             Садясь в автобус, чтобы ехать домой, Чиа обернулась. От остановки не было видно здание компании. Ощущение чужого внимательного взгляда ей только чудилось. Может, отправиться в путешествие на пару лет? Как раз её все забудут, а она выкинет из головы Шим Джеюна, ворвавшегося в её мысли случайно и без особых оснований.       Но она не ошиблась, когда обратила внимание на него пятилетнего. Он и правда очень интересный персонаж.       Старый дом встретил привычной прохладой и скрипом деревьев вдоль дорожки. Наследство, от которого не получится отказаться. Защита и место силы. Дом? Ну-у-у… Наверное. Другого у Чиа не было и не будет. Из всех путешествий она возвращалась сюда и как заново поселялась, знакомясь с тонкими перегородками, шуршащими замками и гудящими трубами.       Может, стоило притвориться студенткой на пару лет и съехать в общежитие? Поселилась бы среди живых людей, общалась бы, посещала вечеринки, знакомилась. Возможно, даже встречалась бы с парнем, студенткой это проще сделать.       Ей было лень. И дорого каждые десять лет отправляться в университет. Ей бы и правда ремонтом дома заняться. На голову он ей не упадёт, но всё же…              Дом был таким всегда. Её пра-пра-прабабка, приютившая Чиа и давшая ей имя, говорила, что дом будет стоять, пока жива кровь рода. Она заново «приняла» в род Чиа, поделившись своей кровью, и тем самым изменила её судьбу. Дому было всё равно, как кровь рода оказалась в венах Чиа и какой степени разбавленности она на самом деле была.       Пра-пра-прабабка умерла давно, перешла на сторону духов. Дом остался Чиа. А Чиа осталась дому. Дом вроде бы ветшал, зарастал с каждым годом, но если присмотреться, оставался крепким и непоколебимым. Это наклеенные в дизайнерском угаре обои облетели и краска на деревянных балках облупилась, а сам дом стоял крепко, и дерево, из которого он был построен, ни влаги, ни жуков не боялось.       Но косметический ремонт стоило сделать. И трубы поменять. И что-то придумать с подогревом пола поудобнее. И электричество опять же. Всего этого не было в момент постройки дома, потому сам дом не умирал, а вот удобства в нём — очень даже. Это означало, что на ближайшие годы Хан Чиа — взрослая женщина, а не студентка. Ремонт ей не по средствам, хотя на скромную жизнь средства у неё имелись. Хорошо бы ещё найти, как всё отремонтированное «подарить» дому, чтобы он это всё «принял» и хранил… Но и на поиски нужны деньги.       Хан Чиа вздохнула. Она привыкла к дому, но без ремонта он мрачноват. Она сюда вряд ли кого приведёт, но и ей бы не помешал уют.       Пра-пра-прабабка говорила, что однажды время Чиа придёт, тогда нужный человек сам появится. И дом его пустит. Не как гостя.       У пра-пра-прабабки «гости» случались до самого последнего года жизни. Госпожа Хан была очень красивой женщиной даже в старости. На неё оборачивались, хотя Чиа видела, как неловко из-за этого было всем тем, кто не сдержался и проводил взглядом госпожу Хан. Самой Чиа до величавости пра-пра-прабабки расти и расти. И не вырасти, вдруг подумалось. Потому что Чиа не такая, нет в ней ни выразительности, ни особой силы. Парни и мужчины обращали на неё внимание, но к ногам не падали, бриллианты не дарили, увезти с собою на край света не предлагали. А госпожа Хан к такому как раз была привычная, столько историй она рассказала Чиа за все их вечера вместе! Столько забавного в них было. И столько полезного!       Чиа вздохнула. Не хотела признавать, но скучала по госпоже Хан. А её уже давно не помнил ни один из тех старичков, которые по молодости признавались в любви и умоляли о внимании. Из до сих пор живых, конечно же. Наверняка парочка таких ещё коптит небо.       Госпожа Хан любила чай и не признавала кофе. И алкоголь её не брал, хотя она мастерски притворялась захмелевшей.       У Чиа всё иначе. Проще. Скромнее. И с мужчинами она ладит, но старается не сближаться. Вот даже Шим Джеюн, встреченный сегодня. Она искренне любовалась, каким он вырос, и на этом её интерес заканчивался. Красивый мужчина мог бы ей подарить хотя бы восхищение, а она?.. Не стала даже проходить собеседование всерьёз. Могла бы очаровать всех там присутствовавших, что они забыли бы, кого собирались нанять, но нет, Хан Чиа не горит желанием работать, она только смиряется с мыслью, что придётся. А потому тянет время, приходя на собеседования в числе последних, отвечая не то, что хочет увидеть в будущем работнике работодатель, смеётся, когда надо быть серьёзной.       Тот мужчина, который был самым главным в комиссии, она могла бы очаровать его. Но она даже имени его не потрудилась узнать. Будто ей не нужна работа. Будто старый дом не ждёт, когда его последняя хозяйка возьмётся за ум и начнёт жить в современном мире, а не как во времена Чосона.       — Пора спать, — громко заявила Чиа, отгоняя мысли о собственной безалаберности. Она непременно возьмёт себя в руки и повзрослеет. Утром непременно.              Ночью приснился Шим Джеюн. И шарф, о котором он не должен помнить, — тоже.       В их третью встречу Джеюн точно был совершеннолетним. И пьяным.       — Голова кружится, — говорил он, закрыв глаза. Ноги его не держали, зато он удачно опирался на металлическую ограду. За его спиной медленно и красиво крутилось колесо обозрения, светясь огнями и выделяясь на темнеющем летнем небе.       Чиа в то лето работала в парке аттракционов, но не на колесе обозрения, а поскромнее, на паровозике для детей. Это была весёлая и утомительная работа, к концу смены рот сводило от бесконечной улыбки, казалось, что она уже улыбается хронически, не контролируя. Ей нравилось общаться с детьми, она легко находила с ними общий язык, и у неё они не капризничали. Но радость не может быть искренней бесконечно, ей тоже нужен контраст для осознания.       То, что смены на детских аттракционах заканчивались раньше, чем на тех, где развлекались парочки, было подарком Небес. Чиа не спешила из парка развлечений домой, тёплые влажные ночи ей нравились. А Шим Джеюн ей встретился случайно, она не замечала его в течение дня.       — Эта адская карусель, — шептал он, сглатывая и запрокидывая голову. Затылок утыкался в высокую опору, а Джеюн сохранял равновесие.       Чиа смотрела на него и размышляла, стоит ли случайный напившийся парень помощи или это себе дороже? Он вряд ли в парк пришёл один, так зачем вмешиваться?       — Моя голова, — шептал Джеюн, сжимая виски. — Что с ней.       Чиа подошла сбоку. Осторожничала.       — Это алкоголь. Первый раз пьёшь?       — Да, — простонал Джеюн. Или просто высокий парень, ведь это во сне Чиа знала, кого встретила тогда в парке, а если следовать воспоминанию, то помочь она решилась незнакомцу.       — И сразу после на карусель? — уточнила Чиа, сдерживая усмешку. Дурак же. Многие так поступают, но дураки и они.       — Да, — выдохнул Джеюн и часто задышал. Вероятно, его уже начинало тошнить, но что-то в нём сопротивлялось такому исходу. — Глаза. Глазам больно. Мельтешит всё, — вдруг добавил он.       Чиа напряглась. Мельтешить могли огоньки, которыми парк аттракционов наполнился к ночи. Резкие переходы свет-тьма ничьи глаза не радовали, но Джеюну очевидно было именно больно.       — Подожди, — решилась она. И стянула с шеи платок, которым прикрывала оцарапанную шею. Если она немного поможет своей силой, никто не заметит. Она чуть снимет боль, а не уберёт опьянение и его последствия.       Чиа свернула платок и наложила на глаза Джеюна, прижала ладонями. Ей пришлось встать на цыпочки и вплотную к парню, касаясь его грудью и бёдрами. Она боялась, что если попросит Джеюна наклониться, то он рухнет на неё и придавит. И тогда она уже отправится в больницу. Или в аптеку — за мазью от ушибов.       — Приятно, — оценил её старания Джеюн и затих.       Чиа знала, что его глазам стало легче. В этом она не сомневалась. Но что имел в виду Джеюн, не поручилась бы. Особенно, когда он всё же склонился, уткнувшись ей в лоб через её же ладони, и обнял. Чиа первым делом опустилась на всю стопу, вернув равновесие. Джеюн не давил тяжестью, он правда просто обнимал.       Она завязала концы платка на затылке, чтобы глаза ещё какое-то время не видели перепадов света и теней. Пальцы запутались в мягких волосах.       — Скоро должно пройти, — убеждающе выговорила Чиа, имея в виду глаза и немного головокружение.       Джеюн промолчал.       В его дыхании Чиа угадывала, что он пил и что ел. Ей не казалось это противным. Да и его объятие не раздражало. Уютно-ночное, романтично-юное, так бы она описала соединение их тел. В её теле точно проснулась жаждущая мужского восхищения девочка, это она тянулась к парню, заставляла Чиа стоять, положив ладони на мужские плечи.       Джеюн глубоко вздохнул, его грудная клетка расширилась, тесня грудь Чиа в объятиях. Мягкие губы скользнули по виску и каким-то чудом опустились на губы Чиа. Уже не притворяясь, что виновато чудо, Чиа приоткрыла рот, пуская парня дальше. Стиснула плечи, наслаждаясь их крепостью, уверенностью, разворотом. Самое то после дня среди малышей всех возрастов.       Ах, и руки Джеюна, скользнувшие чуть выше, стиснувшие под лопатками, тоже были наградой за долгий день милых улыбок. Хан Чиа не школьница, как наверняка про неё думали родители малышей. Хан Чиа — женщина. Одинокая.       — Меня зовут Шим Джеюн, — оторвался он от поцелуя. — Будешь со мной встречаться?       Чиа рассмеялась.       То есть сначала дождалась, когда в голове перестанет шуметь. А потом рассмеялась. Джеюн времени не терял! Но чего стояли его заявления, если он впервые по-настоящему пьян? Если он не видел, кому предлагал стать его девушкой?       А затем Чиа вспомнила, что уже слышала это имя. Обхватила руками лицо Джеюна, развернула к тому призрачному свету, попадавшему в этот угол парка развлечений. И да! Она рассмотрела знакомые черты, повзрослевшие, но всё ещё невинно-юные.       — Школу закончил? — спросила она строго. — У меня есть правило — не встречаться со школьниками.       Говорила, а смех из груди рвался наружу, выплёскиваясь смешинками в голосе и дрожью в руках и теле.       — Закончил, — уверил Джеюн. — Ты согласна?       Чиа хмыкнула, унимая наконец смех.       — Мне надо подумать, — важно заявила она. — Найди меня утром.       Она коротко поцеловала его. На прощанье. С лёгкостью выпуталась из его рук. И исчезла.       Ему остался её платок, но по нему найти её нереально. И если она смутно рассмотрела лицо Джеюна из-за темноты и платка на глазах, то у него вообще не было шансов. Даже если он стянул платок сразу же — со спины Чиа похожа на множество девчонок. Ещё и в униформе парка развлечений.       Нереально!       А потому вдвойне смешно!