Туман, смелость и сигареты

Дождливая, сырая погода снаружи нагоняла ещё больше тоски, так что желание учиться совсем отпало. Сидя за последней партой, Рита рисовала какие-то закорючки в своей тетради, на ходу засыпая. Медленный монотонный голос учительницы по биологии усиливал чувство сонливости раза в три, и поэтому девушка изо всех сил старалась не упасть носом в тетрадь. Она совсем не заметила, как какие-то затейливые узоры стали превращаться в кривые каракули. Конспект конкретно этого урока она не вела уже месяца четыре, и поэтому ей не оставалось делать ничего, кроме как скучать. Когда последний лист тетради был полностью зарисован, Власова отложила ручку в сторону и, положив голову на собственные ладони, стала смотреть в окно. На стекле, мутном от капель, можно было рассмотреть разные фигуры и формы. Вон там стояло большое развесистое дерево, там виднелись пятна, по форме своей напоминающие мягкие облака. Из маленьких капелек получались смешные птички. А вон те разводы были похожи на яркое солнце. К сожалению, всё это было только водой нарисовано на стекле. За окном же стелилась непроглядная пелена дождя, уже который день. На улице была сплошная слякоть, по которой было даже сложно добраться домой. На пути постоянно встречались глубокие лужи и кучи грязи. От солнца не осталось вообще ничего, и только холодный свет фонарей хоть как-то освещал дороги. Про себя горько усмехнувшись, Рита отвернулась от окна. Надо же, напридумывала себе здесь тёплое солнышко, поющих птиц и летящие облака. Иногда она, сама того не замечая, уходила в абсолютно другой мир. Мир фантазий, надежд и счастья. Однако девушка быстро возвращалась в реальность, где всё было темно и серо, одёргивала себя и ещё какое-то время винила за то, что снова дала слабину. Власова давно уже выучила одно печальное, но действенное правило: мир жесток, и в нём никогда не будет чего-то светлого, как бы ты этого не хотел. Все фантазии лишь на время переносят тебя обитель миражей, которые с каждым разом разрушать всё сложнее. И насколько бы сильным ты не был, мир всегда найдёт точку, куда ударит больнее всего. Но несмотря на это, сейчас она, засыпая, в голове представляла картинки той жизни, которую ей хотелось бы иметь. Словно маленький ребёнок, Рита, прячась иногда от своего большого и грозного Я, тихонько размышляла о лучшем времени. Мечтала. Вспоминала дни, когда всё было хорошо, когда вокруг неё были забота и ласка, а не бесконечные, кажется, проблемы, заглушить которые можно было одним единственным для неё способом. Дверь широко распахнулась, и в кабинет без предупреждения вошла завуч старших классов. Высокая, крупная женщина лет сорока, при виде которой у абсолютно любого ученика появлялось желание убежать куда подальше. От громкого звука Рита подскочила на месте, и через секунду уже сонно осматривалась по сторонам. Завуч же прошла вперёд, не обратив на неё никакого внимания. Она своим хмурым взглядом прошлась по всему классу, изредка останавливая взгляд на ком-то. В конце концов, женщина обратилась к учительнице биологии: — Нам нужен один человек. У нас на стажировке новый психолог, и я считаю, что ей просто необходимо побеседовать с кем-нибудь из ваших одиннадцатиклассников. Кто-нибудь желает? А желающих нашлось много. Школьники, у которых в планах было теперь прогулять половину учебного дня, тянули руки выше всех, некоторые выкрикивали «Я» со своих мест. Во всём этом балагане Рита была рада остаться незамеченной. Ей и тут неплохо спалось, а на психолога было абсолютно наплевать. Пускай учится, а она то что? Пытаясь унять шум, поднявшийся в классе, робкая преподавательница начала махать руками и просить детей быть потише. Видя, что крики не стихают, завуч не выдержала и громко хлопнула по учительскому столу. В классе мгновенно воцарилась сплошная тишина. Теперь уже даже руку никто не тянул, все лишь молча сидели и молящим взглядом смотрели на взрослых. — А пускай Власова сходит. Она, вон, всё равно ничего не делает, только зря место просиживает на уроке. Может, хоть ваша стажёр с ней побеседует, — обратилась к завучу учительница биологии. Услышав свою фамилию, Рита, снова начавшая уже засыпать, подхватилась и испуганно уставилась на женщин. Какой психолог, какая беседа? Все её страхи, таившиеся где-то в глубине души, сейчас вырвались на самый верх. — А чего я-то сразу? Регина Вячеславовна, я, вообще-то, в желающие не записывалась, — девушка нахмурились и осмотрела весь класс, — вон, Хойников пусть идёт, он больше всех хочет. Хойников же, в свою очередь, быстро закивал и даже приподнялся со своего места. — Не препирайся. Собирай вещи и марш из класса. Я дважды повторять не собираюсь. — строгий голос Регины Вячеславовны полностью вернул в реальность полусонную ещё Риту. Поняв, что препираться с этой женщиной бесполезно, девушка сгребла всё содержимое стола в свой потрёпанный рюкзак и, угрюмо глядя себе под ноги, вышла из класса. Ещё психолога-практикантки ей не хватало для полного счастья. За ней, хлопнув дверью, вышла завуч. Подойдя ближе, она посмотрела на брюнетку и лишь бросила: — В тридцать пятый кабинет. Узнаю, что не дошла, можешь в школе больше не появляться. И, гордо развернувшись, женщина пошла в сторону лестницы. Закинув на плечо рюкзак и тяжело вздохнув, Рита медленно поплелась в указанную сторону. Мимо неё мелькали разные номера кабинетов, а она всё думала о том, какой же сегодня, всё-таки, дерьмовый день. Смотря на плитку, разукрашенную пятнами какой-то газировки, Власова рассуждала о том, что если Регина Вячеславовна пообещала выгнать её из школы, то это не обязательно ещё будет именно так. Ведь к поход к психологу означал то, что опять начнутся лишние вопросы, подозрения и прочее такое. Уж не лучше ли было бы отсидеться дома пару дней, учитывая то, что её родителям было абсолютно всё равно? С этими мыслями девушка прошла тридцать пятый кабинет, завернув за угол. До конца урока оставалось ещё полчаса, а значит можно было спокойно закурить сигарету. Подойдя к окну, Рита не с первого раза его открыла. Когда же ей в нос ударил запах сырости, она, изначально, отказалась, было, от этой идеи, но вскоре ей стало плевать. Из-за унылой атмосферы снаружи, наоборот, захотелось взять в рот сразу две сигареты. Однако экспериментировать Власова не стала, довольствуясь одной, которую с трудом подожгла с помощью своей зажигалки. Выпуская дым, девушка смотрела вдаль, наслаждаясь тихими звуками улицы. В дополнение к слякоти, на землю также опустился густой туман, и поэтому ничего, что находилось дальше трёх метров, она рассмотреть не могла. Дождь слегка поутих, и теперь только редкие капли падали на асфальт, пуская круги по лужам. Вдруг Рита услышала, что где-то совсем рядом открылась дверь. Выругавшись себе под нос, она выпустила сигарету из рук и резко развернулась. Позади неё, из-за угла выглядывала чья-то светловолосая голова. Секундой позже Власова смогла разглядеть и остальную часть силуэта. В голове девушка молилась, чтобы тот, кто её заметил, не увидел случайно тлеющую сигарету на подоконнике, потому что, как на зло, она решила приземлиться именно туда. Тишину разрезал спокойный размеренный голос: — Ты Маргарита? Утвердительный кивок. — Заходи тогда. И фигура скрылась за поворотом. Чёрт, ну почему же именно так это случилось? Медленно шагая в кабинет, брюнетка почему-то была полностью уверена в том, что её, всё-таки, будет ждать серьёзный разговор на тему курения. Вообще у неё в мыслях возникла идея сбежать отсюда, пока никто не видит, но взвесив все «за» и «против», Рита решила, что делать этого не стоит. В конце концов, если завуч узнает о том, что она ушла, ещё и после того, как её застали с сигаретой в руках, то наказание за этим последует намного большее, чем просто отстранение от уроков. Пройдя в открытую дверь, девушка огляделась. В отличии от её представлений, кабинет школьного психолога выглядел совсем по-другому. Вместо обшарпанного стола и облезлого неуютного кресла, окружённого тонной пыли, перед собой она увидела светлую комнату с двумя большими диванами, стоящими друг напротив друга. Остальной интерьер тоже располагал к себе. Вообще одно это помещение выглядело намного лучше, чем любое другое в школе. И зная, что на постоянной основе психолога тут никогда и не было, Рита очень сильно удивилась. Что же, хоть что-то приятное сегодня будет. Хотя факт того, что она впринципе будет сидеть «на приёме у психолога», совсем не радовал. Власова уже множество раз проходила всё это. Кабинеты с большими окнами, люди в деловых костюмах, напряжённая обстановка, бесконечные вопросы. Очередная ложь. Уже опытная Рита всегда находила способ надеть на себя маску хорошего настроения и делать вид, что всё в порядке. Лишь проведя с ней пару часов, все психологи, как один, выходили с ней за руку и с умным видом объявляли — «Всё нормально». Самый длинный период сеансов за последние два года длился четыре дня. Пожилая женщина, заподозрив, видимо, что-то неладное, всё старалась понять, что же было не так с Ритой. Тогда брюнетка начала всерьёз волноваться по поводу того, что её напускная улыбка скоро перестанет работать. Однако, не найдя способа подобраться поближе к сути, и этот психолог отпустила её со словами «Ну, похоже что, всё-таки, мне показалось». Каждый раз выходя после приёмов, Власова потом ещё долго ехидно улыбалась. А зовутся ещё «высококвалифицированными специалистами» своего дела… В кабинете она уже детальнее рассмотрела девушку, заставшую её в коридоре. Светлые волнистые волосы доходили до плеч, а яркие голубые глаза смотрели прямо на неё. Вообще на вид она была ровесницей Риты, может на пару лет старше. Не сдержавшись, брюнетка прыснула в кулак. — А… Это Вы психолог? — она намеренно произнесла последнее слово громче остальных. — А Вам сколько лет…? — Да это я. Прикрой дверь и присаживайся, — блондинка указала на один из диванов, — Меня зовут Валентина Владимировна. Мне двадцать лет. Могу я поинтересоваться твоим возрастом? Двадцать лет. Боже, да она же всего на три года старше. Поняв, что чтобы её обмануть, даже усилий особых не понадобится, Власова слегка расслабилась. Стоящая перед ней студентка выглядела до боли наивно, и Рита даже начала сомневаться, не попала ли та сюда по случайности. На самом деле её даже слегка раздражало, что на это придётся тратить время. Решив закончить всё побыстрее, брюнетка лишь бросила: — Семнадцать. У меня всё хорошо, и я вообще не понимаю, зачем меня сюда пригласили. Если у меня и найдутся проблемы, то Вам, — она специально акцентировала это обращение, — их уж точно не решить. Девушка развернулась в сторону выхода. Только через пару секунд до неё дошло, что же она сказала. На мгновение она остановилась, развернувшись к психологу. Ей вдруг стало так противно от себя, так стыдно за свои слова. Она поняла, что ей до жути стало жалко студентку, что сейчас сидела и всё ещё смотрела на неё. Только вот теперь огонёк в её глазах, который Рита заметила сразу, как вошла в кабинет, куда-то исчез. Выражение лица её совсем не изменилось, однако было в ней что-то… Грустное. Не в силах смотреть на это, Власова отвернулась. Она не смогла выдавить из себя извинения, хотя ей очень хотелось это сделать. Впервые, причём, за очень долгое время, ей было не наплевать на чьи-то чувства. Обычно грубая и резкая, сейчас она ощущала себя мягкой и уязвимой. Так уж получилось, что в её жизни действовало ещё одно правило: никому не доверять, кроме себя самой. Рука брюнетки дрогнула, когда она положила ладонь на дверную ручку, чтобы выйти. — Останься пожалуйста. Просто ответь на пару моих вопросов, хорошо? Я не собираюсь тебя долго держать. Тихий размеренный голос остановил её. Валентина Владимировна всё ещё сидела на своём месте. Прозвучала лишь просьба, никак не приказ, и сейчас у Риты было только два варианта. Уйти, наплевав на всё и на всех, или же остаться здесь. В горле застрял ком. Сделав глубокий вдох, девушка закусила губу. Постояв, не двигаясь, секунд десять, она, всё-таки, надавила на ручку… И плотно закрыв дверь, вернулась на диван. Для себя решила: к чёрту всё это. Ничего же не случится за один короткий сеанс, тем более у неопытной студентки. Во взгляде Валентины Владимировны она уловила еле видное облегчение. Опустив глаза в пол, брюнетка просто молчала. — Посмотришь на меня? Это был очень странный, почти интимный, как Рите показалось, вопрос. Она аккуратно подняла глаза и столкнулась с проницательным взглядом. Девушке показалось, что за пару секунд её вывернули наизнанку, полностью изучили её внутренний мир, и поэтому она, испытав необъяснимый страх, резко отстранилась. Нервно сглотнув, она стала смотреть в разные стороны, лишь бы снова не столкнуться взглядами. Заметив то, как Власова неожиданно дёрнулась, отводя взгляд, Валентина Владимировна сразу поняла, в чём дело. Поняла и то, что всё не в порядке, раз за таким простым взглядом последовала такая бурная реакция. И теперь для того, чтобы понять, в чём же, собственно, дело, нужно было расположить Риту к себе. Это уже была задача посложнее. — Не смотри мне в глаза, если не хочешь. Я вижу, что тебе неприятно. Но пожалуйста, расскажи мне, в чём твоя проблема. Я выслушаю тебя и мы постараемся разобраться. Психолог старалась говорить медленно и чётко. Почему-то все шаблоны психологического этикета и правила сейчас разом вылетели из головы. Смотря на Риту, она сразу начинала понимать, к чему эти резкие движения, грубость и сигареты. И почему-то ей по-настоящему захотелось помочь. — Я не… Голос предательски дрогнул, и на холодный пол внезапно упала одинокая слеза. Ещё больше испугавшись своей слабости, Власова тут же подхватилась, вытирая лицо рукавами своей кофты. Но глаза предательски намокли, а губу она прокусила до крови. Теперь ещё к страху прибавилась и зудящая боль. Случайно пропустив ещё одну слезу, брюнетка стала активнее тереть лицо руками. Мягкая ладонь поймала её. Валентина Владимировна теперь двумя руками держала мокрые от слёз пальцы, не давая им снова притронуться к глазам. Она лишь отрицательно покачала головой. Не оказывая никакого сопротивления, Рита через пару секунд просто обмякла на диване. Эмоциональный барьер, который она выстраивала годами, сейчас просто развалился в щепки, не оставляя за собой совершенно ничего. Подавленная собственным отрицанием, она всё сильнее начинала плакать. Хотелось на куски себя разорвать за это. В полной тишине перед единственным человеком, Маргарита Власова, всегда холодная и отстранённая, сейчас была вся в слезах, не в силах сдерживаться. Обе девушки понимали, что слова ни к чему. Валентина Владимировна сидела, не двигаясь, и только держала Риту за руку. Видя её состояние, студентка всё серьёзнее осознавала то, что Власова месяцами держала себя в строгих рамках, никак не давая волю эмоциям. А сейчас же, когда, наконец, к ней проявили минимальную заботу, всё, что накопилось у неё внутри за долгое время, выплёскивалось наружу. Через несколько минут всхлипы стали реже. Брюнетка начала глубоко дышать. Всё это время она не выпускала собственных ладоней из чужих рук, так ласково их сжимающих. Слёзы, кажется, просто закончились, и теперь всё, чего хотелось Рите — спать. Заснуть и забыть весь этот кошмар. Оставить на время все проблемы и переживания. Она и сама не заметила, как после недолгих мгновений веки стали тяжёлыми и глаза закрылись сами. Валентина Владимировна, за всем этим наблюдавшая, сделала выдох, когда дыхание Власовой стало ровным. Аккуратно убрав её руки, она облокотила девушку на диван. Встав со своего места, психолог отправилась к выходу. Сейчас задача стояла одна — отпросить Риту с сегодняшних уроков. Этой девушке нужна была не помощь психолога, мастера своего дела. Ей нужна была помощь в первую очередь человека. Человека, который готов будет выслушать её и поддержать. Принять её со всеми изъянами. И как бы сложно это не было, Валентина Владимировна, покидая кабинет, понимала, что постарается сделать всё, для того, чтобы стать этим человеком.