Часть 1

      Артём стеклянным взглядом посмотрел на лежащий рядом телефон, который звонил уже, наверное, в третий раз за последнюю минуту, чем только усугублял адскую головную боль после пьянки. В воскресенье утром звонить неприлично, тем более, сыну самого Стрельникова, но кто бы там ни был, звонящий был невероятно назойлив. Поколебавшись, Тёма всё-таки взял трубку.       ‒ Кто? ‒ Коротко спросил он, так как на большее сейчас он не был способен. ‒ Артёмка, родной, ‒ хрипел севший голос. ‒ Гриша с домашнего не отвечает. Приезжайте быстрее, все, вся семья. Умираю я.       От слов Захара сон как рукой сняло, Стрельников-младший подскочил с кровати, оделся где-то за две минуты ‒ времени в душ сходить не было, но он где-то вычитал, что запах пота с подмышек можно убрать, натеревшись водкой, остатки которой удобно стояли в бутылке на комоде. Зашнуровывая ботинки, Артём одновременно придерживал плечом телефон и пересказывал услышанное своей девушке, которая раньше работала на его мать ‒ тоже ведь семья, значит, и ей надо приехать.       Телефонисты встретились около резиденции Григория Константиновича и только благодаря усилиям Пианиста и Водителя смогли растолкать дрыхнувшего мужчину. Услышав новость о том, что его брат умирает, Гриша тут же встал и выбежал с остальной четвёркой в гостиную. Что примечательно, Стрельников ценил своё и чужое время, поэтому даже засыпал в пиджаке, очках и перчатках, и сейчас ему оставалось только надеть свои туфли. Пианист начал было играть свою мелодию, но остановился уже на второй ноте, увидев лица всех остальных.       Впятером разместиться было трудно, учитывая то, что Гриша сейчас не отходил от Артёма, а тот ‒ от Телефонистки, поэтому рассадку пришлось поменять, и Пианиста погнали на переднее сиденье. Синтезатор пришлось держать диагонально, чтобы поместить хотя бы часть его под сиденьем. Всё это время отец и сын не произносили ни слова, но крепко держались за руку, как будто боялись и друг друга потерять, а не только Захара. А у Артёма ещё и голова гудела, так что лишний раз напрягаться не хотелось.       Наконец машина приблизилась к подъезду, где жил Захар и, о чём знали не все, ещё и Багдасаров. В какой-то момент Гриша, в душе очень добрый и незлопамятный, воспользовался новой должностью, договорился с Жилиным и вызволил обоих из тюрьмы, хотя из-за Марка он и сам мог лишиться свободы, а из-за собственного брата ‒ жизни. Да, раньше Стрельников был бандитом, но, как только в его понимании «справедливость» восстанавливалась, мужчина не видел смысла дальше мстить всю жизнь. Тем более, по иронии судьбы, для Захара справедливость тоже восстановилась: сначала от него к Грише ушла Нателла, а теперь Захар на зоне увёл у того Марка, некогда гришиного любимого Маркушу, Марика. Немного обидно было поначалу, конечно, но нельзя же злиться до конца своих дней… да, до конца… Господи, лишь бы с братом было всё в порядке, а там уже плевать, с кем он спит.       ‒ Отец, ты хоть помнишь номер квартиры? Куда в домофон звонить?       ‒ Помню, как пройти, номер не помню. Мужики, идеи есть?       ‒ Отошли все!       К двери подбежала Телефонистка и достала из своего полупальто четыре огромные связки ‒ у неё на всякий пожарный были копии всех ключей, которыми обладали остальные две бывшие участницы «Железных Каблуков», также имелась своя собственная связка и, наконец, единственная вещь, которая осталась у неё после Нателлы. В так называемой «коллекции» у Стрельниковой было больше всего ключей, для отличия они были небрежно покрыты лаками для ногтей на шейках, а на общее кольцо та подвесила пушистый брелок. Её собственные были фиолетовыми, гришкины ‒ какими-то тускло-серыми и облупившимися, а ключи от квартиры Захара Натка выкрасила в красный и, на первый взгляд, до самой смерти обновляла лак, чтобы покрытие выглядело как новенькое. Мелочь, казалось бы, но у Григория как будто сердце кольнуло. Ладно, подумал он, не время таить обиды, брат же помирает.       Наконец, девушка Артёма нашла нужный магнитный ключ и открыла дверь. Все пятеро побежали к лифту и, кое-как втиснувшись, поехали на последний этаж. Стрельниковы не находили себе места от страха, поэтому, как только лифт открылся, Тёма выхватил у любимой связку, выбежал на лестничную клетку и сам стал искать нужный ключ. Он же открыл и дверь в квартиру, из которой раздавалась музыка.