11

За окном насвистывал ветер и шелестела трава, солнце спешно скрывалось за линией горизонта, оставляя после себя последние теплые лучи, окрашивающие небо в красивый красный цвет. Шторы были постираны всего день назад, и Юджи еще не успел их повесить, а потому можно было всласть налюбоваться открывающимся видом из большого панорамного окна. Наблюдать за закатом с кружкой горячего шоколада под звук любимого фильма ужасов в объятиях своего безумно любимого парня — что вообще может быть лучше? Итадори с удовольствием откинул голову на плечо Годжо, обнимающего его со спины. Они старались притиснуться друг к другу как можно ближе, грудь Сатору буквально вжималась в спину его милого и такого восхитительного возлюбленного, а его руки обвили грудь и живот Юджи. На лицах — блаженные улыбки, в глазах — неприкрытое счастье. Здесь, в маленьком загородном доме Годжо, они никогда не скрывали своих искренних чувств. С огромной силой всякий раз они жались друг к другу, с нетерпением ловили даже легкие касания, смотрели в глаза с самой открытой любовью. Этот дом — их маленькая крепость, полная тепла и спокойствия и моря чувств. В фильме все больше и больше нагнетали атмосферу. Музыка замерла, были слышны лишь шаги несчастных главных героев и того, что в тайне идет прямо за ними, но еще не виднеется в кадре. Юджи поднял голову с чужого плеча и во все глаза уставился в экран, с нетерпением ожидая пугающего момента, пока Сатору, все же поглядывая за фильмом краем глаза, наслаждался запахом персиковой макушки с мягкими, самую малость вьющимися — после душа — волосами. Пара секунд гробовой тишины, камера снимает темный коридор позади героев, замечает какое-то подозрительное мельтешение, фокусируется… вот-вот и… Итадори с ужасом вздрагивает от телефонного звонка. Конечно, он недостаточно напуган, чтобы расплескать свой любимый горячий шоколад, но немножко его все же встряхнуло. Как-никак, услышать звук из телевизора, откуда ты его и ожидаешь, или из позабытого всеми телефона по правую руку от тебя — большая разница. Пока Юджи приходит в себя, обиженно глядя на напугавший его гаджет и профукав из-за этого появление монстра в фильме, Годжо высматривает имя нарушителя их уютного домашнего досуга. И подписанный как «Шестерная шестерка» высвечивающийся контакт Иджичи совсем не внушает ему желания ответить. Трель звонка продолжает нагло перебивать фильм, и Итадори ставит его на паузу, недоуменно уточняя: — Не собираетесь взять трубку? Кто это? — Мм, я не хочу-у. Это Иджичи. Наверняка по работе. Но я никуда не собираюсь, сегодня мой законный выходной. Мои предыдущие миссии длились шесть дней без перерыва! Юджи-и! — Сатору-сан, так нельзя. Вы имеете право не идти, но ответить-то нужно. Иджичи-сан может заволноваться. Годжо лишь вздыхает, поражаясь тому, насколько Юджи все-таки добр. Добр к знакомым и незнакомым, к друзьям и коллегам, и даже к самому Годжо, к сильнейшему. Он никогда не говорит, что Сатору отлынивает, наоборот, переживает, что тот недостаточно отдыхает. Он никогда не отмахивается от нытья своего парня после тяжелых рабочих будней, даже если у него самого они ничуть не проще. Юджи следит за его питанием, следит за его здоровьем и настроением, и просто любит его так бережно, заботливо и нежно, что порой у Сатору действительно слезятся глаза. Он не помнит, чтобы кто-то относился к нему так же, с того момента, как они с Сугуру пошли разными путями. И тогда это было совсем другое. Пока он предается восторженным мыслям о своем парне, Юджи аккуратно подхватывает телефон с его пальцев, нажимает кнопку «принять» и отвечает на звонок, делая тон своего голоса по-напускному деловитым. — Здравствуйте, вы позвонили Годжо. Слушаю вас! — Сатору тихо хихикает, слыша, как на другом конце провода недоуменно молчит Иджичи. Он прекрасно знает голос сильнейшего, так что вряд ли его можно так просто одурачить. — Э-э, о, э, так это Годжо-сан? — Да, я Годжо, слушаю вас, — с премилой улыбкой на лице отвечает Юджи, пока Сатору наблюдает его отражение в погаснувшем экране телевизора. Внутри у сильнейшего и бум, и бах, и вжух! И все другие невероятно красочные эпитеты, которые обычно Юджи использует для описания чего-либо. Пожалуй, сейчас это самые подходящие слова. Сердце Сатору грохочет так, будто готово проломить ребра к чертям собачьим. Он раз за разом переваривает только что услышанное: «Да, я Годжо... Это Годжо, слушаю вас». Его фамилия звучит из уст Итадори еще более восхитительно, когда Юджи произносит ее по отношению к себе. Он Годжо. Годжо. Годжо Юджи. На самом деле, в таком сочетании звучит смешно, почти как «чупакабра», только «годжоюджи». Название какого-нибудь небольшого забавного монстра. Но Сатору вполне себе нравится. Тем более, Итадори порой и впрямь настоящее чудовище, в хорошем смысле — для Годжо, как минимум — этого слова. Итак. Оказывается, если заменить Итадори на Годжо, то все становится еще восхитительнее и красочнее. Что для этого нужно? Юджи назовет так себя еще раз? А если Сатору попросит, может ли он называть себя так всю оставшуюся жизнь? И остальные, у них тоже не должно быть сомнений. Пусть все зовут его парня «Годжо» и понимают, что это абсолютно нормально. Черт возьми, Иджичи не должен был переспрашивать, какого черта он вообще засомневался? Что нужно сделать, чтобы все об этом знали? Он пропускает весь телефонный разговор, В конечном итоге, Юджи с теплым смехом признается звонившему, что это он, и спрашивает, что случилось. Иджичи облегченно выдыхает и просит напомнить сильнейшему о том, что отчеты по прошедшим миссиям важны и необходимы, и что он должен сдать их не позднее десятого числа. Итадори обещает передать все Годжо, ну и обязательно напоминать ему об этом, чтобы он не забыл, и довольный таким раскладом Иджичи просит прощения за беспокойство и смущенно благодарит, когда Юджи желает ему сладких снов. Завершив звонок, Итадори с любопытством оглядывается на своего парня и застает того в каком-то странном состоянии прострации. Годжо как-будто ушел глубоко в себя, задумавшись над чем-то, его брови сведены к переносице, а губы поджаты. Что ж, такое тоже не в первый раз. Юджи ставит свою кружку на тумбу и разворачивается в объятиях Годжо к нему лицом, усаживаясь на свои пятки. Он нежно проводит ладонью по белоснежной щеке Сатору, а после утыкается лбом в его лоб. — Хэ-эй? Ты так испугался, что тебя снова отправят на работу? Твоя личная служба спасения не дремлет, я бы ни за что не позволил так нагло эксплуатировать тебя поздним вечером! Этим могу заниматься только я, — если вы думаете, что Юджи запнулся на слове «эксплуатировать», то да, он это сделал, ну и что? Сатору отмирает еще на моменте, когда Юджи заворочался, меняя свое положение. Он с робкой улыбкой смотрит перед собой и это так забавно — он видит все, но прямо сейчас фокус распадается, потому что они слишком близко друг к другу, и это у Годжо впервые. Он впервые видит все так нечетко, потому что никогда не подпускал кого-то настолько близко раньше. И ему это нравится. Нравится это ощущение, когда все так размыто и нет нужды сосредотачиваться, ведь он в полной, в полной, безопасности и все происходящее не более чем ласковые тисканья. Он устраивает одну руку на шее Итадори, вторую на талии и чувствует, будто держит в руках весь мир. — А может моя личная служба спасения называться «Годжо Юджи»? — Тебе так понравилось? — Юноша стремительно краснеет. Это было не более чем невинной шалостью, забавной шуткой. Он и подумать не мог, что Годжо заострит на этом внимание. — Мы же поженимся? Например, завтра? — Ч-чт… — Юджи прерывают невинным поцелуем-чмоком в губы, который очень быстро переходит в нечто куда более страстное и горизонтальное. И когда они, разморенные, нежатся в нагретой ими постели, Годжо начинает уточнять детали свадьбы, раз уж с датой они почти определились. Юджи смущенно смеется и предлагает самые забавные варианты церемоний, начиная со съедобных мармеладных колец. Пожалуй, у них выйдет чудесная свадьба.