Ссора

— И он сказал, что я весь такой нехороший и должен извиниться! Встал на сторону этого неформала, вместо того, чтобы защищать интересы любви всей своей жизни! — Я правильно понимаю, что ты, прямо при душке Юджи, назвал Дзюнпея слабаком и нытиком? Зная, что Итадори с ним дружит? Да даже если бы и не дружил, на что ты расчитывал? Иери раздраженно крутила пальцами сигарету, с нетерпением ожидая момента, когда её собственное терпение все же лопнет, и она отправится на улицу наслаждаться табаком, а не брехней Сатору Годжо. В последнее время, откровенно говоря, они редко вот так собирались втроем вечерами, своей прежней компанией. С тех пор как Сатору ответили взаимностью, большую часть времени он проводил со своим возлюбленным, который взял на себя эту тяжкую ношу постоянного контакта с Годжо. И хоть порой, смотря на Сугуру, Сёко ловила его ностальгирующий взгляд и тоже скучала по их холостяцким посиделкам, все же они вдвоём были очень рады за друга. И искренне сочувствовали своему несчастному кохаю. — Сатору, это тупо и невежливо, оскорблять младших и более слабых. Дзюнпей попал под влияние Махито, но нашел в себе силы ему противостоять... — Да этот тупица ни черта не сообразил бы без Юджи! Каким идиотом вообще нужно быть, чтобы поверить супер-стремному зашитому-перешитому чуваку? Вот я бы... — Сатору! Он всего лишь ребенок. Ребенок, которого отторгали сверстники. И сейчас он всеми силами старается стать лучше и сильнее. А ты, как его сенпай, должен проявить больше понимания. Гето хмуро смотрел на белобрысую язву, сидящую напротив него. Порой его поражало то, насколько отвратительно грубым и жестоким мог быть Сатору. Одно его отношение к Иджичи чего стоит. Но, пожалуй, никто не ожидал, что еще более злобным он будет по отношению к спасенному Юджи Дзюнпею. Парень изрядно настрадался, и если бы не его новоприобретенный друг, наверное, откинул бы коньки от агрессивных проделок Годжо. Даже сам Сугуру не всегда успевал вовремя приструнить до невозможности невозможного сильнейшего. Они часто сражались бок о бок и были действительно лучшими друзьями, поэтому Гето, пусть и с долей нотаций, все равно принимал эту часть Годжо. Однако сложно представить, чтобы и Юджи был снисходителен к подобным выходкам. Сатору дует губы, да так, что кажется, будто через минуту у него пар из ушей пойдет. Он обиженно краснеет, не получая поддержки от друзей, и начинает оправдываться, наконец подходя к основе конфликта. — Просто этот тупой нефор постоянно возле Юджи. То он хочет посмотреть с ним какой-то ультра-мега-стремный фильм, и я, видите ли, не приглашён, потому что со мной ему некомфортно. То он вдруг решает приобнять моего парня. То краснеет, как девица, кидая совсем блять не двусмысленные взгляды. И Юджи как-будто не замечает! И даже сейчас защищает его, вместо того, чтобы встать на мою сторону. И Секо, и Гето, одновременно качают головой с обреченным вздохом. Хуже злобного Сатору может быть только он ревнующий. Потому что если его агрессия обоснована ревностью, тут пиши пропало. И если совсем недавно Сугуру с грустью думал о том, что был бы не прочь вновь провести вечер втроем, как и раньше, то сейчас он всем сердцем желал поскорее отправить Годжо к Итадори мириться — сегодня тот был уж слишком невыносим. И вообще, очень хотелось послушать радио, почитать что-нибудь перед сном и поскорее лечь, а так как они собрались в комнате Гето, то пока всех не спровадишь — подобным планам не сбыться. Впрочем, если действовать хитрее... — Бедный Юджи, — в Сугуру актёр умирает. Иначе как объяснить то, как восхитительно у него получается передать сожаление в голосе. — Это Юджи-то бедный? Он выставил меня за дверь своей комнаты как какую-то шавку! Меня! И ему повезло, что его дружок не остался там с ним, иначе я бы выбил Эту. Чертову. Дверь. — Ну я и говорю, бедный Юджи. Он остался там один, переживать твою очередную истерику, наверняка по своей доброте душевной ощущая вину и перед Дзюнпеем, и перед тобой. И, знаешь ли, ему не с кем поделиться проблемами в ваших отношениях. Фушигуро начинает тошнить каждый раз, когда он слышит твою фамилию, Нобара все еще бесится, что у вас появились отношения первее, чем у неё. Со второкурсниками Итадори так близко не общается, ну и, очевидно, к Дзюнпею ему тоже будет неловко теперь идти. А значит он сейчас один там, в своей комнате, без понимания, просто ли это твой секундный бзик или ты, помешавшийся на почве ревности, решил его бросить и пойти кутить. И Юджи, наверное, очень хочет написать нам и спросить про твое состояние, но не может, потому что мы, как идиоты, вместо того, чтобы пригрозить тебе, пригрозили в самом начале ему. Под конец своей тирады Гето выдыхает, хмуро глядя на застывшего друга. Тот в миг оказался тише воды и ниже травы. С каждым словом Сугуру, Годжо словно съеживался, таинственным образом теряя где-то свои сто девяносто сантиметров роста, становясь все испуганнее, делая жалобный взгляд, и в конечном итоге выдавливая сиплое: — Вы пригрозили ему? Тут в игру вступает Секо, уже смекнувшая о шикарном плане друга. Ей, откровенно говоря, надоело наблюдать всю эту трагикомедию, да и курить уже хотелось неимоверно. — Естественно, идиот. Откуда нам было знать, что это ты будешь еженедельно разбивать ему сердце, а не очаровательный первокурсник будет играть на твоих нервах. Откровенно говоря, ты выглядел столь жалким со своей этой первой тупой любовью, что лично я была уверена, что даже Итадори захочется поиграться. Он был таким храбро-дерзким, что я пригрозила тушить сигареты о его любимые толстовки, если увижу слезы на твоих глазах. — Ну, конечно, это было не так. Не совсем так. Всего лишь парочка куда менее жестоких угроз и мягкое похлопывание по плечу, — заявляет Сугуру, видя обжигающе ледяной взгляд сильнейшего, уже готового идти в бой за своего возлюбленного, даже против друзей. Всё это собачья ложь. На самом деле они вдвоём первые побежали предупреждать Итадори о том, что его ждет. Конечно, они сказали по паре фраз, что-то типа: "Если совсем не будешь вывозить, постарайся расстаться с ним, ну, как-то помягче". Но в основном, Сугуру с Иери сразу уведомили о спесивом характере этого дуралея, о несерьёзности в важных вещах и серьёзности в ничего не значащих мелочах, о привередливости, скандальности и истеричности. И с неподдельным уважением они смотрели на теплую улыбку Юджи, с которой он заверял их, что ради Сатору можно перетерпеть многое и не только это, и что он действительно любит, сильно и искренне. — Вы что, серьезно? На лице Годжо восхитительным образом переплелись волнение и гнев. Он выглядел, как море в момент, когда шторм только начинается. Ладони сжались в кулаки, он весь напрягся от медленно доходящего осознания. — Интересно, что ощущает Юджи, оставаясь в одиночестве каждый раз, когда ты затеваешь ссору? Ему не с кем поделиться, неоткуда искать поддержки. Наверное, он всякий раз чувствует себя до ужаса одиноко и грустно. Даже представить не могу, каково это! Гето не успевает договорить к тому моменту, как Сатору уже нет в комнате. Обрадованно переглянувшись с Иери, он устраивается поудобнее на освободившейся целиком кровати, желая подруге сладких снов, когда та уходит курить. Их миссия выполнена, и белобрысый болван унесся от них признавать свою вину, что не может не радовать. А ведь когда-то было невозможно предположить, что чьи-то чувства будут волновать Годжо Сатору больше, чем его собственные.

***

В мгновение ока телепортировавшийся к комнате своего парня, он вдруг замер в нерешительности. Что, если сейчас там он встретит разочарованный взгляд и предложение расстаться? Что, если Юджи плачет? Как его утешить? Как извиниться? Что, если он там с Дзюнпеем, потому что тот доставляет ему меньше проблем? Ревность вновь начинает закипать необдуманным пламенем в районе груди, и на волне придающей храбрости агрессии Сатору входит внутрь, как всегда не постучавшись. Он видит Итадори, сидящего на подоконнике, который обхватил колени руками и умостил на них подбородок. Его лицо выглядит спокойным, но это так непривычно для вечно веселого паренька, что Годжо автоматически считывает эту эмоцию как грусть. Его сердце пропускает удар. Он не замечает, как поджимает губы, а по щеке начинает течь горячая, словно лава, слеза. Когда он стал таким чувствительным? Когда начал так переживать за другого человека? Он ведь знает, что у Юджи здесь никого толком нет. Его самый близкий родственник умер всего полгода назад. Мегуми тяжело даётся признание в привязанности, и он все еще держится отстраненно, заставляя сосуд Сукуны сомневаться в том, друзья ли они. Нобара все еще слишком агрессивна, и порой Итадори не знает, что для неё шутка, а что нет. Второкурсники та ещё загадка, Дзюнпей — закомплексованный паникер. А старшие, как оказалось, ярко выразили, что находятся на стороне Сатору. Годжо знает, что его парень больше всего боится одиночества. Годжо в курсе, что Юджи больше всего ценит его присутствие рядом, даже когда они ссорятся. И Годжо чувствует себя полным мудаком, смотря на то, как его возлюбленный жмется к окну, кусая губы. Он подлетает к Итадори со скоростью света, подхватывая на руки и тут же падая с ним на постель. Устроив ошарашенного парня на своих коленях, Сатору крепко обнимает его, не дав даже дернуться, упирается подбородком в розоволосую макушку и начинает бегло шептать извинения. — Прости, я, прости, прости-прости-прости, Юджи. Я тебя так люблю, очень люблю, правда. Я не хотел тебя обидеть, прости. Это все из-за него, он ведёт себя так, будто ты его парень, а не мой. Ю-уджи, прости меня. Прости, я просто боюсь, что ты выберешь его, а не меня. Прости? Пока Сатору сопливо извиняется, сжимая его до хруста костей, Итадори недоуменно хлопает глазами, с искренним удивлением смотря на своего дурного возлюбленного. Обычно он не приходил мириться первым, да и в целом вину свою никогда не признавал. И никогда он не плакал, прося прощения, так взволнованно и жалобно. Юджи сидел себе спокойненько, наслаждался начавшимся снегопадом — вид из его окна был невероятно красив, завораживал так, что он мог просидеть без дела несколько часов, уютно устроившись на подоконнике. Кто бы мог подумать, что его рефлексию так неожиданно прервут. Чаще всего Сатору требовалось минимум полдня-день, чтобы перестать обиженно дуться по углам, поэтому сосуд Сукуны вовсе не ожидал увидеть его этим снежным вечером. Итадори успел придумать вариант сладкого завтрака на завтра, которым задобрит Годжо, трижды слезно извинился в сообщениях перед Дзюнпеем, объяснив ему глупое поведение старшего. А тут такая радость. Заплаканный, взволнованный, трепетно льнущий к нему, но жестко сжимающий в объятиях, Сатору был таким трогательным. Любимым. Юджи широко-широко улыбнулся, так тепло и светло, как он один умеет, и обнял старшего мага в ответ. — Можешь пойти завтра с нами в кино. Но ты будешь круто и классно себя вести, а ещё купишь нам всем попкорн и напитки и не будешь специально искать спойлеры, чтобы рассказать их нам. И ты будешь добр и вежлив, и тогда я тебя прощу. Годжо дует губы, фырчит, но все же соглашается, за что его ждет вознаграждение мягким поцелуем. Он продолжает невнятно бубнить, когда его раздевают, делают массаж и укладывают вместе с собой спать. И Сатору засыпает, все еще крепко обнимая своего парня уже с довольной, как всегда наглющей улыбкой. Трижды ха, Дзюнпей, завтра он идет с вами.