AU Конкуренты

Это было свойственно Ремену. Достигнуть успеха в чем-либо и сразу же это бросить, потому что — уже неинтересно. На его счету и букмекерская компания, и яхт-клуб, и отель. А теперь вот ночной клуб "Двуличие", набирающий обороты со стремительной скоростью. Восхитительный успех, учитывая высокую конкуренцию и другие риски, связанные с подобной деятельностью. На самом деле, этот клуб не шибко отличался от сотни таких же. Не сильно большая, но жутко дорогая барная карта, огромный танцпол, вечеринки каждую среду, пятницу и выходные. Дело было в качестве. Сукуна ненавидел места, в которых нельзя было почувствовать себя королем. Дорогая мебель, лучший алкоголь, восхитительный, отточенный сервис, жесткий фейс-контроль и ограничение на количество людей. Никакой толкучки, никакой пустоты. Юджи с самого начала жутко бесился, когда брат взялся за эту сферу. Вообще-то, Итадори первым заинтересовался чем-то подобным. Хотя ему больше по душе было открыть бар, чтобы все было тихо и мирно. Но Ремен, как назло, решил показать, как все делается, сделал заведение под себя, а потом нагло спихнул на руки брату, еще и делая вид, что это подарок. Да, конечно. Скорее испытание на прочность. Впервые посетив "Двуличие", Юджи пришел в ужас. Жутко пошлые и неудобные костюмы персонала; развязные и разнузданные богатые гости, считающие, что им все можно; безумно громкая музыка, спустя час заставляющая пить обезболивающее всех сотрудников. И раз уж Ремен нагло переписал все это на него, то изменениям быть. Плевать Итадори хотел на снижение прибыли и потерю постоянников. Первым делом он исправил правила клуба, после поменял униформу, а затем и вовсе изменил концепт заведения. Было ли ему страшно? Да. Было ли ему стыдно? Нет. Так, медленно, но верно, когда-то скандально известный ночной клуб превратился в бар с небольшой танцевальной зоной, тихой приятной музыкой и комфортным для длительного времяпрепровождения интерьером. Юджи был собой горд, Ремену было плевать, Годжо Сатору бесился. Годжо Сатору, да. Главная заноза в заднице Итадори Юджи. Постоянный гость, от которого он был бы очень рад избавиться. Этот самовлюбленный мудак, так-то, должен был быть благодарен за то, что его главный конкурент сбавил обороты. Однако, оказалось, что Сатору Годжо ненавидел собственный клуб, владельцем которого был совместно с Сугуру Гето. А потому отдохнуть и расслабиться всегда приходил в "Двуличие", наслаждаясь тем развратом и шиком, которых здесь было предостаточно. Его лучший друг не позволял устроить нечто подобное в их детище, поэтому отдушиной Годжо стало именно это место. И его бешенству не было предела, когда он начал замечать ужасающие его душу изменения. — Вау, а я и не знал, что вести бизнес можно насто-олько безда-арно! — чертова шпала в костюме тройке сидела за барной стойкой, сложив свои длиннющие руки прямо на нее так, что те едва не доставали до бутылок за баром. Юджи, вышедший из кабинета налить себе джин-тоник, закатил глаза. — Правда, не знали? А я думал, что вы написали к этому руководство. Хотя, учитывая, что вы каждый вечер просиживаете здесь, вряд ли вы знаете, каково это. Бедный Сугуру-сан! Их ежевечерние препирательства стали классикой. Ритуалом для заведения. Фишкой? Итадори, держась на последних остатках вежливости и приличий, еще обращался к Годжо на вы, но с каждым разом язвил все жестче и жестче. В его оправдание, тот действительно этого заслуживал. В конце концов, тяжело работать, когда твой же конкурент комментирует каждое твое решение, психует и нагло критикует. Почему Юджи не внес его в черный список? Ну... Неважно. Их перепалки становились все агрессивнее и агрессивнее. Сначала Фушигуро, один из великолепнейших барменов города, решил поменять заведение Сатору и Сугуру на бар Юджи. Потом обороты "Двуличия" вновь начали возрастать — Итадори пусть и был неопытным юнцом, но имел неплохие связи благодаря брату и быстро учился, а еще обладал невероятной притягательностью. Люди к нему тянулись. А некоторое время спустя в новостной сводке появилась статья о том, как бар "Двуличие", под руководством начинающего предпринимателя Итадори Юджи, стал лучшим заведением города по версии какого-то там критика. Наверное, именно это стало для Годжо самым болезненным ударом. Тот вечер был безумным. В баре было небольшое празднование по приглашениям, и черт дернул Юджи послать одно такое Сатору Годжо. Не то что бы он сильно любил насмехаться, но надо же было как-то отыграться за месяцы психологического насилия со стороны этого наглого придурка. Красивого придурка. Вообще-то, если бы не обстоятельства и отношение к нему, Юджи, знаете ли, к нему бы подкатил. Он никогда не был робким пареньком, да и свою бисексуальность легко принял и особо не скрывал. Вот только Сатору Годжо стал первым, на ком очарование Итадори не сработало. Он язвил, хамил и не знал никаких компромиссов, и, в конечном итоге, конфликт интересов оказался более сильным, чем симпатия, только берущая свое начало. Но в тот вечер оголилось все. И их не прошедшая приязнь друг к другу, и два горячих, распаленных, не совсем трезвых тела. Секс на диване в рабочем кабинете был настолько хорош, что Юджи с дрожащими коленками вспоминал его последующие три дня. До новой встречи с безудержным, жарким и разнузданным... Ну, в общем. Они были двумя упрямыми до безумства идиотами, поэтому спустя месяц непрекращающихся ночных встреч так и не прояснили взаимоотношения друг с другом. При присутствии хоть одного человека, они ругались как в последний раз, все злее и злее, цеплялись ко всем деталям и мелочам, не гнушались самых жестких шуточек и комментариев. А стоило им остаться вдвоем, как их губы не произносили ни одного бранного слова. В основном потому, что были заняты зацеловыванием всех открытых участков кожи друг друга. Так бы и продолжалось, наверное, целую вечность, если бы в какой-то момент "Двуличие" не стало чрезмерно популярным. Очередной блогер снял свой обзор на бар и тот, к дальнейшему сожалению Юджи, залетел на несколько миллионов просмотров. Люди буквально начали штурмовать заведение и бронировать места за неделю, человеческий поток был огромным в течение любого дня, персонал начал быстро выдыхаться, оборудование ломаться, а все необходимое заканчиваться раньше срока. Итадори был без выходных уже десятые сутки подряд, и пятые сутки ночевал прямо в баре. Было чертовски сложно, а еще не было понимания, что с этим делать. Юджи в панике пытался хоть как-то помочь сотрудникам, но при этом и его обязанностей в роли директора заведения становилось все больше. Работа превратилась в рабство, сковав по рукам и ногам, заставив начать курить, а ведь Итадори дольше всех оставался некурящим работягой. Не хватало времени абсолютно ни на что, и уж тем более на интрижки с обворожительным некогда конкурентом. Откровенно говоря, хотя где-то внутри Юджи и теплилась надежда, разумом он понимал, что Сатору Годжо не походит на человека, готового блюсти воздержание, пока половой партнер занят, да и их отношения все еще оставались непроясненными, поэтому ожидать чего-то подобного было глупо. Поэтому Итадори справедливо предположил, что где-то тут и завершится эта небольшая неромантическая история. В последние дни он был настолько занят и так забегался, что даже не реагировал на подначки Сатору, едва успевая одаривать его хоть одним взглядом, пока проносился по заведению. В очередную ночь закрыв смену, Юджи вышел на веранду заведения, наслаждаясь прохладой. Он был в рубашке и брюках — собирался быстро перекурить и вернуться ночевать в "Двуличие". Под глазами синяки, смуглая кожа умудрялась выглядеть бледноватой, пальцы нервно подрагивали и лишь с пятого раза смогли поджечь сигарету в обветренных и искусанных губах. Прислонившись спиной к стене, молодой человек прикрыл глаза, затянулся и медленно выпустил дым, так же медленно съезжая вниз и в итоге оказавшись на корточках. Уперевшись ладонью в лоб, Юджи агрессивно потер его и испустил обреченный стон. Глаза слипались, спать хотелось до того сильно, что казалось, моргни — и этого будет достаточно, чтобы уснуть. Голова на плечах почти не держалась, и сигарета выскальзывала из рук. Впрочем, всего спустя две затяжки ее выудили из бледно безжизненных губ и затушили ногой, заставляя недовольно нахмуриться. Над сжавшимся в усталый комочек Итадори нависал не менее хмурый Годжо, как всегда выглядящий как с иголочки. И это в три часа ночи. В нем точно есть что-то магическое. — Ты вообще в курсе, что такое нормированный рабочий график и делегирование обязанностей, или это слишком сложные словосочетания для тебя? — ух ты, за последнее время это, пожалуй, первый раз, когда Сатору продолжал хамить даже при отсутствии публики. Может, защитная реакция такая? А вот у Юджи она сонная. Реакция. Сон... Юджи бормочет что-то невнятное в ответ, но после все же собирается с силами, подрагивая от промозглого холода, который постепенно начинает ощущаться все сильнее. — Это бизнес, детка. И в отличие от твоего, смотри, какой успешный. Бурчащий хриплым, полусонным голосом Итадори звучит скорее забавно, чем пафосно, и Годжо скрывает мягкую улыбку в воротник своего пальто, впрочем, ненадолго. Следующим движением он снимает его с себя и укутывает им ничего не понимающего Юджи. Тот вяло сопротивляется, а так как параметры Сатору превосходят его собственные в пару раз, Годжо использует свое наверняка стоящее уйму денег пальто в качестве смирительной рубашки, проверяет, что заведение закрыто на ключ, и перекидывает связанного партнера через правое плечо, с довольным "оп". — Что вы делаете? — Ты же всего минуту назад называл меня деткой и обращался на ты, что такое? — Опустите меня уже. Мне завтра открываться, нет времени на вас, Годжо-сан! — А вот это очень серьезная ошибка, сладкий. У тебя всегда должно быть время на такого распрекрасного мужчину, как я. — На любого такого? — Вообще-то ты должен осознавать, что я такой единственный! Отвлекая Юджи шутливой беседой, Годжо доносит его до своей машины, садит на переднее сидение и так и пристегивает, не развязав пальто. Юджи вяло пытается выползти, дергаясь как рыбка. — Нет, Сатору, серьезно, отпусти. Мне завтра открывать бар, я же не встану. — Я уже договорился с Мегуми, он завтра за главного. У тебя отгул под моим чутким присмотром. Пока Сатору заводит машину, Юджи еще что-то возражает и тихо возмущается, однако в тепле салона ему, укутанному в пропитанную запахом Годжо одежду, хватает двух минут, чтобы заснуть. Он не видит, как влюбленный взгляд небесных глаз взволнованно — как и всю прошлую неделю — скользит по его лицу, как обеспокоенно чужие бледные пальцы проходятся по исхудавшим щекам, мягко очерчивая линию скул. Он не узнает, как осторожно, чтобы не разбудить, Годжо будет пытаться поднять его тушку с сидения, сгибаясь в самые неудобные позы. Не услышит, как Сатору будет проклинать громкий голос в лифте, озвучивающий нужный этаж. Не почувствует, как бережно его будут переодевать в широкую домашнюю футболку, тоже пахнущую Годжо. И он не ответит на скромно прошептанное признание в любви, которое скажут, уткнувшись носом в его макушку, сжимая в жарком объятии со спины.

***

— Кому говорю: пусти! Там наверняка аврал, я не могу все спихнуть на Фушигуро. — А ведь с утра ты был такой миленький... С утра... Ох, с утра Юджи был самим очарованием, когда звонко вскрикивал от ритмичных, жёстких и равномерных толчков, которыми Сатору загонял в него свой член. С утра Юджи был невероятно алым, пока со смущением был вынужден смотреть в небесного цвета глаза, слушая громкие шлепки чужих бёдер и яиц о свои ягодицы. С утра Юджи был растянут всего двумя пальцами, а ещё кое-чьим жадным языком. С утра он выглядел несмышленышем и неприкрыто, достаточно высоко постанывал, пока Сатору зубами терзал один его сосок, другой щипая пальцами. Руки Годжо вообще были крайне разнузданы этим утром. Они нагло сжимали, сминали упругие ягодицы, выдавливая чужие ахи. Пальцы этих разнузданных рук, словно бабочки, порхали по блядской дорожке, заставляя втягивать живот и покрываться мурашками. Короткие, ухоженные ногти слегка царапали смуглые плечи. А еще всего одна ладонь Сатору Годжо была достаточно сильна и велика, чтобы с лёгкостью обхватить оба явно не девичьи тонких запястья Итадори. И да, он был готов кончить от этого факта. От того, как властно сжимали его, приковывая к постели. От того, кто держал его. Наглее этих рук, пожалуй, был взгляд синей бездны, следящий за ним, как за добычей. Горящие глаза с неприкрытым желанием, вожделением, восторгом и похотью. Глаза, сканирующие каждый участок кожи. Глаза, отмечающие красноту щёк и ушей, замечающие подрагивание пальцев и ресниц. Глаза, с удовольствием наблюдающие, как Итадори изгибается на простынях, отворачивает голову в сторону, вжимая щеку в подушку и раскрывая заалевшие искусанные губы в очередном стоне. Да, этим утром Юджи был мил, закидывая свои блядски сексуальные ноги на плечи Сатору, демонстрируя невероятную гибкость и собственное желание. Он прижимал Годжо ближе к себе, цепляясь освобожденными руками за чужие бедра, впечатывая его таз в свой, понукая, помыкая чужими действиями и требовательно скандируя "еще-еще-еще". Этим утром Юджи был в шаге от того, чтобы впервые потерять сознание после секса. Этим утром он впервые кончил, не прикасаясь к себе спереди, настолько чувствительным сделал его Сатору, измотав ласками. Да, было шикарно. И будь Итадори кем-то обычным, с обычной выдержкой и физ.подготовкой, вероятно, у него не осталось бы сил даже говорить после такого начала дня. Так могло быть с кем угодно, но только не с ним. Всего полчаса, и Юджи уже полностью восстановился, и сейчас вёл активную борьбу за свою независимость. Конечно, попытка встать не обошлась без подкосившихся ног — Сатору тоже не пальцем деланный, но все же целеустремлённость Итадори с лихвой компенсировала его измотанность. — Мегуми справится. Он же там не один, у тебя и менеджер тоже на смене. Уймись, пока я тебя не связал. Или снова не трахнул. Мм? Может тебя просто нужно вновь выебать? Ты толком не спал последние дни и, ставлю свой клуб на то, что питался ты тоже дерьмово. Ещё парочка заходов и ты глаза разомкнуть будешь не в силах. Годжо частенько использовал такой развязный стиль речи, но, признаться, сейчас у Юджи что-то томно заныло внизу живота, когда партнер начал так нагло изъясняться. Поэтому он прячет своё нарастающее возбуждение за нападкой. — Заботливый ты — такой душка. Откровенно говоря, это малость волнует. Как на такое реагировать? Годжо выглядит как кто-то, кто заинтересован в нём более серьезно, нежели просто в секс-партнере. Ради одного лишь секса не выкрадывают с работы, не готовят вкуснейший завтрак, не уговаривают остаться на весь день и отоспаться. Ради одного лишь секса не беспокоятся о здоровье, не договариваются с бывшим сотрудником о чужом отгуле. Ради одного лишь секса не делают такой... взгляд, полный нежности и любви. — Мой парень изводит себя беспрерывными сменами, потому что он полное дно в ведении бизнеса. Как тут не быть заботливым. Смело пропуская мимо ушей очередную колкость, Юджи удивленно вскидывает брови, услышав как-будто вскользь брошенное "мой парень". Он вопросительно смотрит в ответ и находит лишь снисходительный взгляд любимых глаз с тёплой полуулыбкой на лице. Что ж, пожалуй, можно обойтись и без уточняющих вопросов. — Ну, так и быть, если ты постараешься в следующей паре заходов, твой парень подумает о том, чтобы составить тебе компанию на этот день. И рассказать, как сделать так, чтобы бизнес шёл в гору, а не висел бременем на плечах друга. Он показывает Сатору язык, а тот лишь заливисто смеется в ответ, подхватывает под бедра и с откровенным нетерпением несёт обратно в спальню. Кажется, остаток дня они проведут именно там.