Умытая

      Полковник набрал теплую ванну. Раз за разом окуная руку в воду и думая, не слишком ли она горячая или холодна. Он боялся её заморозить и простудить, но и боялся что от слишком теплой воды раны откроются.       Набирая воду он вслушивался в тихую беседу кодеинов. Разговор очень быстро сменил тему с состояния девушки, на как там её крыло.       Венс подтвердил слова Ромеля и сказал что некто из её подразделения за медпомощью не обращался.       За эти дни он лично видел один раз Вишу когда она крутилась над человеком попавшим в аварию, и Вайса когда он зашёл за ней чтобы пойти вместе на ужин в расположение. С ним были ещё кто-то, но на колдунов они были не похожи. У Виши были красные от слёз глаза, а Вайс был явно не выспавшимся, но в общем они выглядели здорово.       Ещё Венс сказал что видел Ромеля в родильном отделении. На что Таня ответила.       - Ясно, хорошо хоть послушался старый черт, а то с этих вояк станется, ребенок в первый класс пойдет, тогда глядишь его папаша и навестит.       - Плохого же ты мнения о нем.       - Да я пока не сказала что к ребенку нужно пойти, он и не почесался.       Колдун посмеялся.       - Телепатически сказала, или попросила бога передать? Он с женой на родах был, все десять часов от неё не отходил на сколько мне известно, Ромель личность яркая, вся больница о нем тут же судачить начала. Я ты в это время в коме валялась.       - Ты шутишь?       - Нет, конечно.       - Вот же старый черт! - Вспылила девушка. - Решил порадовать меня дав поважничать! РЕРУГЕН!       Она снова крикнула его как мальчика на побегушках, а он в общем то был и не против.       - Этот блондинистый хмырь приходил к тебе в отдел со словами "открывай сраку от кресла и пиздуй в парк за ромашками"?       - Нет. Пойдем в ванну? Вы закончили с ранами?       - Да. - Девушка на миг опять забыла о своих травмах и попыталась скинуть, ноги с кровати, но те предательски остались лежать двумя плетьми. У Реругена в очередной раз сжалось сердце от этой картины. - Да не смотри ты так.       - Как?       - Будто у тебя сердце вот-вот разорвётся.       - Если тебя стане легче я постараюсь, но мне и правду больно смотреть на эту картину.       Девушка на миг потупила взгляд, а потом вскинула на него яркие глаза и заулыбалась.       - Я снова буду ходить, не смотри что одна нога короче, я тебя ещё в сдаче нормативов уделаю. Ещё год и я буду со всеми офицерами их сдавать, тут то вы у меня и пляшете.       Реруген заулыбался её притворному бахвальству, подошёл и аккуратно взял на руки отвечая ей на самое ушко.       - Я в третей вопросной группе, ты сначала доживи до моих седин, а потом бахвалься.       Девушка в ответ нагло дернула его за волосы, вырвав несколько и поднесла поближе чтобы рассмотреть.       - Ну, ты её тщательно прячешь, мой дорогой.       - Ты решила не мелочиться проеданием плеши мне словесно, и просто выщипать её?       Девушка вновь засмеялась, и Полковник для себя отметил что видимо это всё-таки признак стресса для его возлюбленной.       - Попробуй воду, не горячая? - Реруген присел рядом с ванной позволяя девушки дотянуться до воды рукой.       - Нет, самое то, окунай уже меня.       Он опустил её воду и тут же поучаствовал как она разомлела и расслабилась.       - Как хорошо, наконец то бой кончился.       Реруген только вопросительно изогнул бровь, прося её продолжить мысль.       - Ну, день, бой и любой пиздец заканчивается когда ты можешь наконец залезть в ванную. Ты разве не за этим меня сюда затащил?       - Нет. Я просто хотел твои волосы отмыть. Не могу на них без содрогания смотреть.       Девушка хмыкнула, опустилась в воду по самый подбородок и сказала.       - Я просто забываю что ты не фронтовик.       - Это плохо?       - Что я могу просыпаться по утрам и знать, что моя любовь в безопасности? Чего уж ту плохого.       Он улыбнулся, но она осадила его.       - Реруген, я не буду твоей, да я говорю тебе что подумаю. Улыбаюсь тебе давая надежду, но я ещё тогда все решила. Ты мне не нужен.       - Тогда зачем сейчас…       - Ты же знаешь ответ. Ты же все понимаешь, нет для меня людей дороже чем они, нету, и ты некогда, даже спустя тысячу лет не перевесишь для меня Вайса, Вишу, Ноймана, Кениха и Гланца, и любова из моих ребят.       - Тогда почему ты не переспала с кем-то из них? – Таня позволила себе окунуться в воду с головой, вынырнула, тряхнула головой и увидела в карих глазах привычное беспокойство.       - Не знаю, там все как-то само вышло, ты был слишком… слишком хорошим. Для всей армии я давным-давно просто офицер, а для тебя.       - Была лучшей девушкой на свете?       - Ага. Какая же я мразь, Эрих. Но последнее что я хочу это врать тебе. Моя расчётливость и прагматизм заставляет давать тебе надежду чтобы ты отвез меня к ним, а глупое сердце твердит что я должна перед тобой упасть на колени и извиняться.       Девушка прикрыла губы руками силясь скрыть скривившийся от боли рот.       - Давай так, Дегуршаф, заключим наше соглашение снова. Когда ты опустишься на больничную кровать после самого трогательного воссоединения фронтовиков которое видел на свете, я больше не посмотрю на тебя и не… - он запнулся, дернул себя за волосы пытаясь привести мысли в порядок. Опустил голову на край ванны. – Говорю сейчас и понимаю, что не выйдет.       - Ты хоть сам понимаешь за что влюблен в меня?       Он в задумчивости хмыкнул.       - Будь это разговор вчера, я бы сказал, что нет, но сейчас сморю на тебя уничтоженную, но не побеждённую, понимаю за что влюблен в тебя, но не могу сказать, не могу. Мне столько тебе придётся рассказать, чтобы ты поняла хоть на грамм меня, и большая часть их этого не для твоих нежных ушей.       - Правда? – Она впилась в него своими огромными глазами, наткнувшись на спокойный и стойкий взгляд.       - Конечно правда, я только правду тебе говорю, поэтому и не буду говорить, что между нами все кончено с моей стороны, я буду и дальше как дурак не понимать слово нет, потому что моя любовь такая.       - Избегающая?       - Буйная как огонь, она же сама Мифрил. Все, кончаем изливать душу и давай мыться, а то там и в прям алкоголь кончиться, твоим ведь чтобы напиться нужно довольно много. – Он поустойчивей усадил ей в ванну. Закатал, не закатанные до этого рукава рубашки. Вытряхнул из стакана на полочке зубную щетку и бритву и принялся полевать голову, разбирая буйные волосы.       - У тебя есть платок хлопковый? Уставной.       - Конечно есть, погоди. – Он встал и принес из прихожей платок с табуретом, уселся на него, так ему явно стала удобней возиться с её волосами.       - Спасибо. – Сказала девушка, принимая платок, покрутила головой и увидела кусок мыла, лежавший на краю ванны, взяла, принюхалась и удивлено выдала. – Республиканское? Душистое до жути, и явно пользованное, не для меня сейчас достаное.       - У меня от обычного армейского, кожа слезает.       - Ну ты тут меня уже вынуждаешь. Такая шутка пропадает.       - Смени шутку с моего аристократического происхождения, на шутку о моей душистой молодой заднице.       - Попа друга лучшая подруга?       - Я не буду трахаться с Лютиком, что бы он не сказал. – Девушка рассмеялась, а Полковник только скромно заулыбался. – Прикрой глаза, я тебе на голову шампунь налью.       - Республиканский?       - Ну то есть жопа у меня от нашей химической промышленности шелушиться, а вот голова нет.       - Предпочитаю не вдаваться в подробности шелушения мужских жоп. – Холодно констатировала девушка.       - Ну ты и…       - Фронтовичка? У нас у всех умор выше пряжки ремня не поднимается.       - Молчи, а то еще пены наешься, и будешь в место галет требовать круасанны. – Он вылил шампунь ей на голову и начал аккуратно промывать челку стараясь ещё сильнее их не запутать.       - Ви Ви, кофе у них в столице отменный.       - Спиздила, когда к ним в штаб летала?       - Ай.       - Настолько плохая шутка? – Он присмотрелся и понял, что сквозь пену лоб девушки заливает кровь. – Епт твою мать. – Он задрал её волосы на челки и увидел рассечение почти до самой кости. Такую рану явно нужно было зашивать, а она и обработана не было. – Я их блять переубиваю. – Он выскочил из ванны принесся с явно полневшей с прошлого раза аптечкой.       - А Венс?       - Он ушел, видно не захотел смущать нас в момент, не знаю как-то что между нами сейчас происходит назвать. – Реруген говорил, но не останавливал руки заправляя хирургическую иглу нитью и доставая все необходимое. Из кармана брюк он выудил её талисман и передал девушки. – Не утопи его только. Я ведь правильно понимаю, что у тебя манны вообще не осталось.       - Ага. Так затянуть у меня точно не выйдет, а ты умеешь швы накладывать?       - Так, в ахуительные подробности моего детства будем потом углубляться, блять надо была не отпускать Венса, может с таких хренею тебя и нельзя некуда вести. Хотя… - Он раздвинул волосы чтобы получше видеть рану, пролил её перекись заставив девушку зашипеть от боли. – Воспаления нет, сосуд наверно перебило вот и столько крови. Если сможешь затянуть сосуд, я сделаю вид что нечего не видел, и отвезу тебя.       - На один сосуд манны хватит.       - Терпи тогда. – Он включил душ смывая с раны мыло и кровь, к его удивлению буквально от одного прикосновения шампуня власы отмылись, и стали снова привычно бешено золотыми.       Взял свою бритву, и принялся аккуратно забривать кроя раны.       - Ну ЗППП ты моих думаю не боишься, а не хочу тратить время на смену лезвия. Могу тебя ещё ледокаином уколоть предварительно, хочешь?       - Я полностью себя обезболила, она просто шипит до жути, не больно, не переживай. – Несмотря на то что она храбриться было видно, как она морщиться от каждого прикосновения.       - Думаю начать читать лекцию что безрассудство в данной ситуации не лучшая тактика.       - Ты меня ещё тактике поучи, штабенок.       - Не дерзи. – Он окончил с бритьём головы и достал стеклянный шприц.       - Не надо ледокоин, я вправду в порядке, ну точнее потерплю, не надо.       - Ну что мне с тобой делать? Тебе же больно, боишься, что если я уколю тебя ледокоином, то дальше увезу в больницу.       Она попыталась обхватить руками колени и сжаться, но ноги предательски плетями выскочили из рук, подчёркивая её безпомошьность.       - Я так соскучилась, ты не можешь представить, будто десять лет их не видела.       - Я сейчас скажу то что тебе будет неприятно, но ты ведь ведешь себя так потому что понимаешь, что они тебя не искали, что они до последнего не знали, что с тобой что-то случилось, ты ведь эту боль не хочешь у них на душе оставлять, даже если ты от кровотечения умрешь, там в полях, ты хочешь умереть с их прошением.       - Я можно мне в душу не лезть, Полковник. Отвезите меня и дело с концом.       - Дура, вы Майор Дегуршаф, редкостная дура. Сожми платок, зубами. – Девушка повиновалась, и он сделал первый стежок, заставляя её завыть от боли. – Да вот только я таких дураков как вы, люблю до безумия, открытых, добрых, проницательных, чувственных и настоящих до последнего слова. Сам бы и рад быть таким дураком, да не в том месте в армии оказался, я лишку предусмотрительный. – Он затянул первый стежок. – Я кажется родился идеальным офицером центрального штаба, склеился как-то при рождении в идеальную форму. Одинокий, исполнительный, въедливый, что уж скромничать, умный. Но как же иногда хочется быть дебилом, который с полной отдачей шутит при девушке про дрочку и вообще не стыдиться. – Затянул второй стежок. - Расскажешь потом как они тебя будут встречать? Ты же их как облупленных знаешь. Знаешь ведь кто как себя поведет. – Он отвел руки и пролил рану из душа, проверяя хорошо ли сходиться края.       - Ты рядом со мной прямо такой каким хочешь быть, простой.       - Так я влюбился не в тебя, а в то какой я с тобой. Так красиво нарциссом меня ещё не называли.       - У меня в крыле кстати нет нарциссов. – Талисман засветился, когда девушка заживляла кровяший сосуд, дальше она принялась намыливать платок мылом и протирать себе им кожу.       - А почему не мочалкой?       - У меня от нее кожа слазит, я лишку хрупкая. Отвечая на твой вопрос. – Мужчина принялся собирать аптечку. – Виша будет плакать, зальётся в истерике и будет обсыпать меня поцелуями, как маленькую девочку. Жаться ко мне и поскуливать. А я её позволю быть тактильной. Позволю к себе прикоснуться, подчеркивая, что она мне тоже дорога до безумия. Вайс, наверное, замрет. – Мужчина закончил с аптечкой и уселся аккуратно домывать голову, очень надеясь больше не найти порезов. – Он в бою по первости тоже замирал в нерешительности. Эту дурь я у него их башки выбила, а вот когда он стресует, замирания так и не исправила. Будет стоять с выпученными глазами и трясущимися руками. – Девушка хохотнула. – Нойман кинется ко мне в объятия, закружит, на что ты на него наорешь что мне больно, а потом выдаст жуткой отвратительности шутку. Готова поставить свою зарплату что шутка будет про Под Полковника Дегуршаф.       - Что за шутка? А… Блять про то что ты Под Полковником? Ну и мерзость.       - Ага, спорим?       - У меня же десцеплинарка сейчас, зарплата меньше твоей так-то. Но можем поспорить, не на деньги, а просто так.       - А что так?       - Спорить на деньги это аристократическая привычка, перенятая военными, а я все аристократическое в рот ебал.       - Страшно представить скольким фрейлинам ты юбки позадирал. С такой-то мордашкой, на фотографии где ты юный ты…       - Красивый?       - Да, но мне больше мужчины по старше нравятся. Ну, думаю ты заметил. – Она повернула голову и взглянула ему в лицо, и невольно улыбнулась его строгой красоте, продолжая свой рассказ. - Гланц я думаю начнёт материться как сапожник. Он у нас конечно милый мальчик, но, когда в край закипает материться как черт. Минуты три, поминая мамку каждого присутствующего и позу в которой он её имел, а когда остывает всегда стыдиться своих слов. Кених в этом плане у нас самый спокойный, в бою он очень страстный, а вот в подобные моменты всегда притихает и просто стоит в сторонке, я потом с ним лично поговорю, ему вот такое нужно, как мы с тобой сейчас просто говорим не о чем в общем то. Мы просто посидим пару часов за чашкой чая и ему станет лучше. Могу конечно и про остальных рассказать, но там долго. У меня их много, рябят много. Потрешь спину если с волосами закончил?       - Удивительно, но они у тебя прям в лет отмылись. Думал дольше придётся ковыряться.       - Это все Виша, она там что-то творит с ними раз в месяц, она мне объясняла, но я предпочитаю каждый месяц подаваться на её уговоры и садиться на экзекуцию.       Мужчина принял платок из рук девушки и стал мягко тереть спину, наблюдая как распаренная кожа отбрасывает грязь.       - То есть своей болезненной влюблённости в твои волосы я обязан твоей ведомой?       Девушка негромко хмыкнула.       - Ага. Ну ещё немного моей магии. Смотри. – Девушка подняла руку, взяла прядь в ладонь, сжала так чтобы она завернулась в кудряшку, с колдовала над ней что-то, отпустила и волосы были уложены в тугой завиток.       - Ты все время с укладкой выходит ходишь?       - Нет, они и сами в завиток вьются, но если укладывать, то они прыгают при движении. – Он слушал её и продолжал ласково отирать кожу, смотря на проявлявшиеся на очищающейся коже шрамы и заметил отметину в форме пряжки ремня, дотронулся и видимо слишком задержал касание.       - Пряжка ремня? Это от Вайса.       - Он тебя раскалённой пряжкой ремня судя по шраму вмазал. Расскажешь?       Девушка снова засмеялась.       - Мы потом очень долго смеялись над этой историей, но, когда это происходило, мы конечно прихирели. Изучали новые заклинания по взаимодействия с металлами, колдую, думая ну и хератень же написали в институте, смотрю, а Вайс по щелчку пальца белеет и как стоял, не сгруппировавшись падает на спину, ну я к нему. - Реруген закончил с ей спиной, приподнял ногу над водой покрытую свежими буграми шрамов и едва касаясь ткань начал смывать засохшую грязь, вода вокруг в миг стала бурой. – Прикладываюсь к груди чтобы сердце прослушать, и чувствую, как пряжка его ремня мне китель и кусок кожи прожигает, воняет паленая шерсть и кожа невыносимо, а я так напугана что не до конца понимаю, чем меня так прижгло. Ну схватили его в охапку, в мед пункт, берем кровь чтобы глянуть что произошло, а она у него синяя, как потом оказалась он себе в крови железо частично на медь заменил. Сказать, что мы ахуели в край нечего не сказать. Ну мы кровь то ему новую перелить можем, а старую куда девать? И пришлось ему кровопускание делать, мы как пустили кровь, стали новую переливать, он порозовел, а мы в слезы от смеха. Мы тут маги попрекающие законы медицины и мироздания, и кровопускания делаем.       - Ну вы и даете конечно.       Взгляд девушки немного посмурнел.       - Я потом ещё два дня спать не могла. В кровати лижу, а уснуть не могу. Кручусь просто. На третью ночь, психанула взяла спальник, пошла к нему в палату и легла рядом на полу. Тогда только и задремала, помню проснусь в ужасе что он умер, подниму руку, коснусь его пальцев и отпускает немного и снова спишь минут двадцать.       - Ты так ими дорожишь, поэтому в центральный штаб не устраиваешься?       Своим вопросом он задел что-то больное, она сморщилась, попыталась сжаться, но ноги не давали.              - Я больное что-то задел?       - Ага, я же в армии пошла с мечтами пристроить свою задницу в центральный штаб, на спокойную тыловую службу.       Он некогда в жизни не ожидал услышать от этой любимицы бога войны такие слова.       - Ты хотела в штабе сидеть? Серьезно, не разить врагов, не быть жуткой легендой на всех фронтах, а быть в безопасности.       - Ага.       - Таня, блядство, да как… Да мы же все молимся на тебя в штабе, ты же идеальный солдат, как так… - Он больше не мог касаться её и отвел в испуге руки. – А если опять война! Если, я могу устроить... – Она пронзила его взглядом ледяных глаз.       - Не смей, не смей меня отрывать от моих ребят, ты то их не пристроишь в центральный штаб. Я повела их в этот бой, и я их из него выведу, да и… - Она откинулась в ванной позволяя себе окунуться полностью в уже бурую воду. – У вас тут скука смертная, я уже познала прелести до невыносимости скучной и одинокой жизни, теперь хочу жить в окружении дорогих мне людей, и они не только в моем крыле, Полковник.       - Я дорого тебе?       - Конечно, хватит сантиментов, домываемся и в поля, а то это вода. – Она подняла ладонь захватив бурую жидкость. – Как опять в Рейн окунулась.       - Хорошо.       Вот он сказал её это короткое «хорошо», а у самого в груди сердце сума сходит, сума сходит от её слов, что он её возлбленый, он её дорог, она не хочет войны, она хотела спокойной тыловой службы, она снова пред ним не дьявол, а человек.