Соскучилась

      Вот они уже сидят в «черном воробье», на заднем сидении, под неугомонное щебетание Капитана Лютика.       Таня сидела с отмытыми, туго закрученными золотыми кудрями, которые казалось радовались вновь обретённой свободе и как-то невыразимо плясали от каждого движения машины. В тоненьком длинном платьице, прикрывающим плечи, оно было её очень длинно и прикрывало ноги до самых пяток. Укутанная в пышно армейское одеяло несмотря на летнею жару. Реруген сказал, что, если она замёрзнет и простынет он себе этого не простит. Так она и ехала укутанная как младенец, в сильных мужских руках. При всем своем отрицании того что он нужен её как воздух, и с полным убеждением что сейчас она его просто использует, ей было невыразимо приятно в этот теплом коконе из одеяла, любви и заботы.       Реруген ехал с тяжелой головой, разум твердил ему что он просто должен абстрагироваться от ей горьких слов что он её не нужен и просто дать девушки не много времени. Просто дать её отойти от ситуации, дать вздохнуть спокойно, успокоиться, встретиться с людьми, которыми она дорожит уже больше чем своей жизнью, подождать. А сердце кричало невыносимо что, если он не заорет о там как она ему нужна, не упадет на колени в мольбах, не пуститься в угрозы и подкуп, она просто упорхнёт от него. Его возлюбленная, без которой уже невозможно понять причину, по которой он встает по утрам.       - Нам долго ехать? – Спросила девушка у водителя.       - Нет Майор, тут совсем рядом, не в том месте где вы дислоцировались перед парадом.       - Ты ведь помнишь, что я лично тебя кастрирую если ты на этой машине осмелишься подъехать близко к моему крыло.       - Я только до капитана дослужился, но не совсем дурак, Полковник я предлагаю мне сначала на разведку выскочить, территория большая, а насколько мне известно, колдуны предпочитают находиться в своей компании.       - Нет, просто они на своем отдельном языке говорят, нормальный человек себя рядом с ними чувствует полудурком, который знает в языке сто слов вместо положенных двадцати тысяч. – Ответил Реруген.       - Ну тут уж вам виднее. Майор, а как проходит та кастрация, которой вы мне все грозитесь?       - Тебе в подробностях, или чтобы и не колдун понял? – Девушку смешил простоватый Капитан Лютик.       - Для дебилов конечно.       - Ну перекрывается поток манны в заданной области через прикосновение, причем касаться можно не непосредственно искомой области, а вообще кожи, в любом месте. И там в зависимости от силы перекрытия потока либо просто не стоит, либо прям отсыхает.       - А вы видели такое?       - Конечно видела, это любимая пытка Лейтенанта Серебряковой, раздеть мужика и заставить смотреть как у него яйца медленно отсыхают.       - А с виду она у тебя смирная. – Сказал Полковник, тут они выехали на грунтовку, и он поплотнее прижал её к себе чтобы она не так тряслась, и осмелился положить щеку её на макушку, ожидая что она сейчас взбрыкнет, но девушка будто и не заметила этого его ласкового жеста.       - Ум, про пытки это вы нашли с кем поговорить, а есть ещё что-нибудь ещё у колдунов, эдакое, вкусненькое?       Девушка рассмеялась его замечанию, и задумалась.       - Вообще мы на пытках не специализируемся, это так между делом приходиться делать. Фронт дело тонкое, но сенсорная депривация ещё неплохой метод.       - Жду описание в мельчайших подробностях. – Сказал Капитан.       - Это не самый мой любимый метод, я все больше по классическим пыткам.       - Можно опустить этот рассказ, милая. – Встрял в их диалог Полковник. – Мне неприятно.       - Хорошо Реруген, проф. деформация, не подумали.       - О том, что неприятно слушать из уст возлюбленной про пытки? Это не проф. деформация, а проявления твоего крайнего мудачества Дегуршаф. Уж что ты злобная сука отрицать я стану в последнею очередь.       - Если я злобная сука, то ты у нас кто? – Она явно была не обижена такому сравнению.       - Кобель.       Девушка засмеялась, а потом вдруг закашлялась, он тут же отстранился от неё и взял за подбородок чтобы хорошо видеть её лицо.       - Нормально, легкое не болит?       - Просто поперхнулась, все хорошо.       - Точно? Покажи язык, посмотрю нет ли крови.       Таня послушно показала язык.       - Я в порядке Эрих, нормально все. Иди сюда. – Она тихо прижалась к его шее заставляя опустить голову ей на макушку.       Он тоже притих, прижался к ней, и они молча продолжили свой путь. Капитан Лютик только подивился как они в миг приключились, от обычного военного покалывания, к невероятной нежной влюблённости. Водитель и не пытался понят вместе ли эти фактурные офицеры, или это у них такая странная дружба, но наблюдать за ними было невероятно интересно.       Скоро они въехали в толпу гоготавших, бухающих и радующихся солдат. Реруген невольно только обнял Таню сильнее. Ему было не по себе от такого количества людей вокруг.       - Там толпа? – Тихо спросила девушка.       - Да.       - Тоже теперь дерьмова себя чувствуешь ней?       - Ага.       - Думаешь это пройдет?       - Хочу верить, что пройдет, мне скорее некомфортно потому что это бухающие солдаты, а ты так легко доступно выглядишь.       - Думаешь… - Таня хотела пошутить про изнасилование, но он в миг осадил её.       - Закрыли тему. Если убиваешь за это людей, шутить про это не стоит.       - Ромель сказал?       - Да. Не стоит прятаться за хуевыми штуками. Не со мной, ладно? Поимей совесть хотя бы в этом.       Она зарылась поглубже в его объятия, он почувствовал, как тонкие ручки цепляться за китель.       - Хорошо, милый. – Девушка услышала, как у него быстрее начало биться сердце, и он судорожно вздохнул.       - Не надо давать не лишний раз надежду, умоляю, не будь…       - Сам же сказал, что не отступишься? Я просто… прости…       - Простите, но я остановлюсь на парковки и сбегаю на разведку, хорошо? – Вмешался в их разговор Лютик.       - Иди. – Тихо ответила Таня, понимая, что Реруген скорее всего и вопроса то не услышал.       - Есть.       - Я теперь пахну Республиканским мылом. Так странно, на тебе этот запах не чувствуется.       - Не умирай пожалуйста. – Девушка не как не ожидала от него такие слов, но видимо её телесная близость в нем что-то надломила. - Не умирай.       Он потокам воздуха оголил её лоб и принялся аккуратно покрывать его поцелуями, едва касаясь фарфоровой кожи. Губы как-то сами нашли порез, который он совсем недавно сам зашивал.       - Больно? – Шепнул он её в самые волосы.       - Ага. – А сама только ближе прижалась. В ответ он стал покрывать кожу поцелуем за поцелуем, все сильнее и сильнее, позволяя все страстней косятся себе возлюбленной. Не выдержал такой близости, коснулся губами переносицы, кончика носа, арки ангела и обжог своим дыханием раскрытые навстречу мягкие губы, и замер.       Она молча отстранилась, так далеко что он мог полностью видеть её лицо.       Реруген невольно прикрыл свои наглые губы пальцами, а она в ответ оторвала его ладонь от лица, развернула к себе тыльной стороной, и невесомо коснулась губами самого кончика указательного пальца, ниже, ещё ниже, прикосновение за прикосновение. Широким движением языка облизнула линию жизни и стала целовать его ладонь с доступной только этой огненной девушки страстью.       Прикусывая, двигаясь всем телом, прижимаясь к ней, прикрывая в блаженстве глаза, оставляя возлюбленного в замешательстве.       - Я люблю тебя блять больше жизни, как же я хочу поцеловать тебя по настоявшему, как же хочу… - Она сильно укусила кончик его пальца. – Но моя жизнь мне не принадлежит. Я божья тварь, что если он сведет тебя с ума мне в наказание, как я должна жить после этого?       - Ты бредешь, от обезболивающего? – Он прекрасно знал что нет, но судорожно искал оправдание такому поведению.       - Очень хочу в это верить. Сделай вид что нечего не было.       - Я не смогу.       - Ну и хер с ним. Ты можешь садить меня со своих коленей.       - Мы уже скоро пойдем, могу посадить тебя ко мне спиной.       - Что бы ты мог целовать меня в шею, оставим, тогда как есть.       Капитал Лютик прибыл почти сразу как они закончили свой разговор.       - Я нашел их, они на два часа от сюда, и… Я короче встретил товарищей по учебке, и они с милыми дамами, вообще, из вашего описания я понимаю, что колдуны любого чужого с потрохами едят, поэтому…       - Ты у меня на потрахушки что ли отпрашиваешься Капитан? – Строго спросил Полковник.       - Ну да, я же взял машину в отделе под ваше поручение, вы сейчас мой примой начальник.       - И без рапорта? Ты оскорбляешь мои чувства бумагомарателя.       - Ваша секретарь все подписала, когда мне платье передавала, так можно?       - А как я должен тебя искать, когда ты мне понадобишься? Если нам срочно уехать понадобиться? Раз я твой начальник то должен держать тебя при себе.       - Ну Эрих. – Таня удивилась как этот светлый мальчишка служащий в поправе одном из самых угрожающих ведомств буквально канючил его пустить с пацанами пива попить и девок помацать, у строгого и холодного Реругена.       - Нет, значит нет. Еще пару часов назад ты жаждал посмотреть на боевых колдунов, и учти я зол из-за твоей подставы с документами.       Лютик только губки обижено надул и полез за чем-то в багажник.       - Майор, этого будет достаточно чтобы ваши меня не пришибли в первые две минуты? – У него в руках был ящик, заполненный бутылками с судя по красоте стекла дорогущем бухлом.       - Это у вас в охранке такое жалование?       - Нет, это у нас командиру почему-то все этот коньяк дарят, думают, что он его любит.       - Он же у тебя больше по сладкому. – Высказался Полковник.       - Нечего от отдела кадров не утаишь. Так что этого хватит?       - Вполне. Только наражен не лезь. Я сама скажу, когда передать. Ты лучше мне на вот какой вопрос ответь, неужели такой смазливый мальчишка не может себе девушку найти?       - Да тут такое дело Майор. – Реруген вытащил девушку из машины, и они медленно отправились в указанном Капитаном Лютиком направление, радом стоявшие солдаты немного всполошились от такого зрелища, но форма охранки и вылечена погон в миг отбили любое желание интересоваться прибывшими дальше. – Ваше ребята всех проституток переловили, вместе с охранкой, и Ромелевскими парнями.       - Что? Полковник что за хуета? Как так вышло?       - Ну, тебе короткую версию или длинную. – Выражая явное недовольство выдал мужчина.       - Длинную. – Она сцепила руки у него за щей и откинулась чтобы видеть его лицо.       - Упадешь. Прижмись по ближе.       - Нет. Я хочу узнать, что произошло. – Девушка озорно улыбнулась ему. – Я должна знать, что вы им тут на приказывали.       - Я повздорил с главой военной полиции.       - Он же все бордели крышует. – Вставил свои пять копеек Лютик.       - Ну и понял, что в один чудный вечер все проститутки города будут на улицах.       - Сдались тебе эти бедные девочки, разве ты не в курсе… - Страстно начала говорить Таня, готовясь его отчитать.       - Как итог рейда мы посадили почти всех сутенеров города, и больше тысячи девушек получили назад свои документы и были за счёт благотворителей отправлены домой если изъявили такое желание.       В ответ на его слова у девушки натурально отпала челюсть.       - Воу, ну ты и…       - Проституция место кормежки для мутных личностей, а мы заинтересованы в предотвращении новых терактов.       - Это был не теракт. – Шикнул на Полковника, Лютик.       - Ах да, в предотвращении актов гражданского протеста.       - Вы узнали, что там произошло? – С огнем к глазам спросила девушка.       - Я передам тебе документы со всеми данными как выпишешься из больницы, хотя нет, как сможешь сама за ними в штаб прейти, но в двух словах классическое не важно кто это сделал главное на кого свалили.       - Понятно. – Таня вновь опустила уставшею голову на плечо Полковника. – Долго ещё идти?       - А что?       - Ноги болят, я нервные сигнала полностью перекрыла поэтому и не могу ими двигать, но уже отпускает.       - Может посидим немного, от нас не убудет. – Девушка вжала нос в его ключицу, и он почувствовал, как она задрожала. – Если так больно, то давай в больницу.       - Они рядом со всем. Манну чувствую. Посади меня на землю. – Реруген послушался её и не успел усадит девушку на землю как увидел бегущею к ним Серебрякову.       - КОМАНДИР! – Виша подбежала к ним и упала перед Таней на колени, боясь дотронуться, только подняв в ужасе трясшиеся руки. Майор приманила её к себе, и ведомая закричала во все горло, зарыдав прижимаясь к своему командиру.       Почти сразу их окружило крыло, Полковник почувствовал, как Лютик испугано берет его за краешек рукава, храбрись не храбрись, а колдуну вызывали ужас у непривыкших к такому напору манны людей.       - Душа моя. Как ты тут без меня? – Таня поглаживала подчинению по волосам, воркую над неё ожидая пока рыдания её немного отпустят. – Мальчишки не баловались?       - Нет. – Сдавлено выдала Лейтенант, начла отстраняться понимая, что её поведение не допустимо, но командир не дала её.       - Неужели настолько не соскучилась что так просто меня отпустишь? – Виша вся сжалась, приживаясь к груди Тани. – Так-то лучше, какая же у тебя манна приятная. Как же я соскучилась. - Девушка скривилась, силясь не расплакаться.       - Ебное блядство. – Автором слов был белокурый юноша Гланц.       - Потом материться будешь не порти момент. – Выдал рядом стоявший Нойман.       - Да как тут… - Попытался возразить блондин и получил затрещину от Вайса.       - Командир, можно? – Заместитель опустился на колени перед девушками и протянул к ним руки.       - Конечно можно. Иди ко мне мой дурочек. – Огромный на их фоне мужчина сгрёб подруг в охапку испугано пряча скупую слезу в золотых кудрях.       - Это вы её привезли? – Спросил Кениг с абсолютно кажется белым лицом. – Вы её привезли, Полковник Реруген?       - Я можно сказать её сначала украл, а потом привез, аккуратнее, она не скажет, но у не ноги болят.       - Конечно. – Кениг всхлипнул. – Мы не навредим своему командиру.       - А я думала первый будет Нойман, а сегодня самый плаксивый у нас ты мальчик мой. – Таня улыбнулась своему подчинённому из объятий. – Ты как всегда меня удивляешь.       Вайс с Вишей наконец отлипли от командира давай дорогу уже подошедшему Нойману.       - Очень рад вас видеть. – Сказал здоровяк. Пожимая крошечную ручку.       - Даже без дерьмовой шутки? Ты меня разочаровываешь.       - Да как-то не шутится. – Он смущённо почесал затылок.       - Неужели настолько страшно за меня было? Неужели я уже не Рейнский дьявол?       - Ну уже и погрустить нельзя.       - Нельзя! Это приказ, у вас отпуск или что? Завтра убываете к своим женам, а на самих лиц нет. – Девушка окинула подразделения задорным взглядом. – Отдаю последний приказ перед отпуском, напиться до беспамятства. И Вайса споить первом, я слышала тут дамы ходят, сделаете так чтобы он упал в алкогольную кому раньше, чем они встретиться.       По крылу разнеся одобрительный смешок.       - Ну чего? Куча мала или так и будем делать вид что мы не колдуны? Правды манны у меня почти нет, уж простите. Полковник подними меня. – Она протянула к нему руки, и он уже хотел подхватить её под колени, но девушка тряхнула кудрями и просто вытянулась вдоль него, как бы стоя на носочках, хотя весь её вес был на его руках. Тут же он почувствовал, как руку Виши обвили талию командира и прикрыли её от давления. Все, кто был вокруг сбились к плотной куче, он по началу испугался, но, когда ощутил это невероятный поток манны по всему телу оторопел. Теплая, холодная, подвижная, вязкая, пряная, соленая и его с Таней огненная, все будто смешалось в теле создавая невероятно ощущение, тоже он видел в её воспоминаниях о зимнем дне рождении, но в живую это было куда острее. Было понятно от чего они так делаю, он некогда прежде, за все тридцать сем лет жизни не чувствовал себя настолько живым, настолько наполненным, настолько действительно существуюшим.       Он не понял сколько времени прошло, когда колдуны расступились, оставив его прижимать к себе хрупкое девичье тело и пытаться отдышаться.       - Чума… - На распев выдал Лютик, тоже попавший в водоворот колдовской традиции.       - Ага. – Согласился с ним Полковник.       - Подними меня на руки. – Шепнула девушка. Он повиновался, подхватил её под колени, и она тут же залихватски крикнула. – А теперь праздновать! Приказ в силе товарищи, и не забудете забрать подарок от нашей дорогой охранки. Вам там правда на один глоток.       Крыло весело разгогаталось и потянулось к центру празднования кто-то явно не видел смысла ещё говорить с командиром, а кто-то решил задержаться.       Она так и осталась на руках Реругена перебрасываясь короткими фразами с оставшимися.       Кому-то она желала заделать нового карапуза в отпуске, кого-то просто щипала за нос и приказывала смешливым тоном собраться, кого-то целовала в лоб, это продлилось не долго, когда они услышали подробный гудку паровоза голос Ромеля.       - ДЕГУРШАФ!       - РОМЕЛЬ! – Разошедшиеся крыло как-то невольно сконцентрировалось вокруг здоровяка. Командир, и старый фронтовой друг оказались снова в центре.       - Тебе блять не стыдно? Почему ты не сказала, что будешь тут? И это к вам обоим относиться! Что ты старый черт что ты маленькая чертовка.       Девушка засмеялась его словам.       - Можно взять тебя на руки?       - Нет, раздавишь, ты же совсем силу не рассчитываешь, когда нервничаешь.       - Кто тебе сказал, что я нервничаю?       - Ромель, у тебя руки трясутся. Могу тебя попросить об последний просьбе как их временного командира.       - Конечно, для тебя все что угодно.       - Заставь Ноймана пошутить отвратительную шутку и проследи чтобы все как следуют повеселились.       - Ну это я могу организовать. Нойман, дружишь, не подводи меня перед лицом своего командира. – Генерал дружески закинул руку на плечо Лейтенанта.       - Вы про Под Полковника Дегуршаф? – Сказал Нойман озорно изогнув бровь.       - ДА! – Радостно вскрикнула девушка. – Я выиграла! Знала, что ты не подведешь.       - А в чем спор? – Скромно спросила Виша.       - Что первая шутка Ноймана будет про Под Полковника Дегуршаф. – Ромель залился задорным смехом, и все крыло в миг подхватило его радость.       - Много хоть выиграла?       - Коробок спичек.       - С него можно и больше страсти, на бедующие милая, он у нас богатенький. – Добродушно сказал Ромель.       - Да сдались мне его деньги. Иди уже бухать Генерал.       - Не могу перечить даме. ДВЕСТИ ТРЕТЬЕ КРЫЛО ЗА МНОЙ! МЯСО СТЫНЕТ, А ПИВО ГРЕТЬСЯ!       - ДА! – Торжественно вскинув руки продекламировало крыло.       Не прошло и минуты как в поле осталось шестеро. Таня, Эрих, Лютик, Виша, Вайс и Кениг.       - Так, будем разбираться с самыми чувственными. Кениг, ну чего ты расклеился, колись.       - Я должен был быть с вами, а не в штаб докладывать. Простите, может окажись я там все бы не так плохо кончилось.       - А что плохого случилась? Я жива, и вы живы, все остальное пустяк.       - Ваши ноги.       - Ну если не поправлюсь переведу Вайса из статуса своего заместителя в статус своего боевого коня. Представляешь какой в штабе будет каждый раз фурор. Наконец смогу смотреть на всех с верху в них, а не как спаниель на выставке. – Все присутствующие хохотнули. – Ещё есть что сказать?       - Я скучал. – Он аккуратно взял её руку и поцеловал пальца. – Поправляйтесь. Простите.       - Во-первых я тоже, во-вторых твое грустно лицо мне в выздоровление не поможет, а в-третьих я не сержусь. Так что улыбочку натягиваем и идем пить. – Мужчина скривился. – Тебе разрешаю не пить. Посиди с вон той плаксой. – Она укала на Вишу. – В сторонке. Посудачти немного, поотбивай её у мужланов солдат и спать.       - Хорошо.       - Дальше пошли. Вайс, что у тебя?       - Я бы лично хотел переговорить, можно?       - Прости, я немного устала, так что нет, это может подождать?       - Я тоже хотел извиниться.       - Ответ все тот же.       - Я не хочу быть вашем конем. – Девушка задорно рассмеялась его на полном серьёзе произнесённым словам.       - Хорошо, сама буду ходить, хотя такая лошадь пропадает зря. – Она протянула к нему руку и потрепала за щеки. – К девкам по пьяни не приставать.       - Ховафо. – Неразборчиво из-за оттянутых щек сказал мужчина.       - Виша, завтра жду тебя в больнице, будем с чистой совестью реветь в объятиях друг друга несколько часов.       - Но… - Сдавлено сказала девушка явно готовая вновь расплакаться.       - Тебя от празднования некто не освобождал, к тому же могу дать тебе разрешения играть в карты.       - Мы же разорим столицу. – Высказался Вайс.       - Ну и что? Сегодня я сделаю вид что меня это не волнует. Все поняла?       - Да командир.       - Подойди по ближе, я тебя в лоб на прошение поцелую и поеду в больницу, очень рада была вам увидеть, но мне пора. – Невесомый поцелуй очутился на лбу Серебряковой. – Отдыхай Душа моя, хвать себя из-за меня изводить, все кончилось.       - Ага.       Колдуны покинули визитёров и те молча направились к машине, они были так переполнены чувствами что слова казались пустыми, лишними и ненужными. ***       Реруген наконец вернул Таню в больницу. Их ещё с порога окружила стайка врачей, кто-то ругал её за безрассудство, кого-то поражала колдовская стойкость, а кто-то молча делал свою работу.       Полковнику предложили опустить её на каталку, но ему невыносимо хотелось продлить с ней касание ведь он понимал, как только он отпустить девушку между ними все будет кончено.       Для неё подготовили шикарную палату с ещё большей кучей оборудования чем в гражданской больницы и стали стремительно её к нему подключать, Таня смотрела на это все отстранено, а потом выдала.       - Я это все равно все сорву во сне, можете даже не стараться, капельница и сытный обед, вот что мне нужно, я не ела нормально дня полтора.       Тут Полковник вспомнил что так и не покормил её.       - Я забыл покормить тебя. Старая моя голова.       - Ничего, нам и вправду было не до этого. Только пожалуйста не баланда, я вас умоляю.       - А что вы хотите? – Спросила медсестра, снаряжающая капельницу.       - Еду нормальную, не фронтовую, не больничную и не в коем случае не как в штабной столовой. Что угодно не из этого.       - Я схожу куда-нибудь и принесу тебе чего-нибудь вкусного. – Вызвался Реруген, и тут Таня наконец оттолкнула его, оттолкнула его в сотый раз за сегодня, но в этот раз без аппеляционно.       - Нет, Реруген, иди домой. И не приходи ко мне больше. Некогда не приходи. – Она говорила это, а небесной голубизна глаза наполнялись слезами. – Ты мне не нужен. Уходи. – Слезы сорвались с пушистых ресниц, она зажмурилась чтобы успокоиться, но не вышло, она только усилила быстрый поток.       - Таня, не плачь пожа…       - ПРОВАЛИВАЙ! – Больные легкие мешали орать ей в полную силу, но командирская привычка делала свое. – ПРОВАЛИЕВЫ ЕПТ ТОВЮ МАТЬ, ТЫ СОВСЕМ ДЕБИЛ, СЛОВ НЕ ПОНИМАЕШЬ? Я НЕХОЧУ ТЕБЯ ВИДИТЬ, СЛЫШАТЬ, ОШУШАТЬ, ПРОВАЛИВАЙ!       Он с горечью проглотил эти оскорбления и попытался взять её за руку, и не все силы окончательно покинули девушки, и она просто уснула.       Врачи профессиональным жестом отстранили Полковника от неё, он ещё пару мгновений был в замешательстве, стоял столбом, а потом сорвался на истерический крик.       - ЗА ЧТО ОНА ТАК СО МНОЙ! – Поднял руки, дернул себя за волосы пытаясь почувствовать хоть что-то кроме невыносимой боли в груди, но это не помогло. – Дай те мне что-нибудь от сердца, меня сейчас инсульт схватит. – В его руке тут же оказался дурнопахнуший стакан с лекарством, которое он залпом выпил. – Какая же она мразь, какая же мразь. Холодная, расчетливая, но какая сука живая, как же с ней хорошо.       - Полковник Реруген, вам бы к психологу походить, ПТСР у всех по-разному проявляется, возможно эта болезненная привязанность — это оно и есть. – Сказал кто-то из врачей сочувствующим тоном.       - Мне бы девушку другую полюбить, а не это мерзкую суку. Скажите, что там по показателям, она в порядке?       - Да, она вполне стабильна.       - Я так хочу с ней остаться. – У мужчины тряслись руки и дрожал голос. – Блядство, что с этой любовью не так. Блядство. – Он стянул очки на лоб и закрыл глаза руками. – Блядство, ебаное блядство. – Позволил наконец себе расплакаться. – Ну хоть живая, хоть живая осталась.       Все его тело колотила крупная дрожь, от разгорающейся истерики. Врачи оперативно подхватили его под локти предвещая возможное падения, и предложили увести в палату и уколоть снотворное с успокоительным, он только молча кивнул окончательно, подавившись слезами. ***       - Ну и что ты устроила? – Мягкий голос Ромеля был первым что Таня услышала, проснувшись в военном госпитале.       - Ромель, что ты тут...       - Навешаю тебя, и Реругена, он слег с нервным истощением. Врачи сказали, что выпишут его через пару дней, а пока посидит под транквилизаторами, чтобы его немного отпустило. – Ромель сел у изголовья её кровати на крохотный для его размеров стул. – Что ты ему вчера наговорила? Как можно так обидеть офицера центрального штаба? Нас же годами дрючат нечего не чувствовать, а ты его… Так… Танечка, скажи мне пожалуйста правду зачем ты его отталкиваешь от себя?       - Правду Ромель? Правду хочешь, грязную и мерзкую? Ты ему потом расскажешь? Ты ему потом все ведь расскажешь.       - Я обещаю тебе, как друг и фронтовой товарищ что унесу этот разговор с собой в могилу.       Таня так устал от всего что твориться вокруг, так устал что просто выпалила все как есть не тоясь.       - Это не первая моя жизнь, я уже умирала, и мне не повезло встретиться с богом, что отправил меня сюда, и я должна тебе сказать, что бог редкая мразь. Он только и хочет того что бы я молилась, и сделать мне побольнее, заставить болью меня молиться. – Она впивалась в него своим самым жутким взглядом, требую слушать и внимать ей, крича о том, что это не пустые слова для неё. – Он последняя сука и сводит людей сума, профессора Шубеля заставил в себя уверовать чтобы создать это проклятый артефакт, Мери Сью это пакостную мелкую тварь наделил божьим даром, будь он проклят, заставил того мерзкого командира Русийской империи в меня влюбиться, ты ведь помнишь Лолилю, как мы там воевали, и сколько людей он в могилу свел.       - Помню.       - И я так мучаюсь этой любовью, что-либо бог уже свел с ума Реругена и просто ждет нужного мига чтобы сломать меня, либо Эрих действительно меня просто любит, и тогда бог ждет пока я влюблюсь в него ещё сильнее чтобы отнять его у меня. Я не могу так, я так люблю его что готова молиться, лишь бы он был в порядке. Прошу Ромель. – Она повела рукой призывая его взять её за руку, и он ответил. – Умоляю, найди нужные слова, ты же такой проницательный и добрый, такой правильный, найди нужные слова, скажи, что он для меня старый, скажи, что я за глаза его грязью поливаю, скажи, что я с Вайсом, что им я просто пользуюсь, а сама трахаюсь с другим. Соври ему ради меня. – Горячие слеза вновь полились по фарфоровым щекам. – Ромель, умоляю сбереги его от меня. Убереги от моей дьявольской силы.       - Ты просто напугана…       - Напугана? Ромель я некогда в жизни нечего так не боялась, как его потерять, а поверь мне я видела и дела и приказывала делать очень страшные вещи. Ты соврешь ему? Прошу, тебя прошу.       - Я так не могу Таня. Ты пойми… вы просто… он хороший.       - В ЭТОМ ТО И ПРОБЛЕМА! – Она вырвала руки из его ладоней и со всей доступной себе силой треснула по кровати. – Он человек, он добрый, он пережил дерьмо и живет дальше, он пережил его и радуется каждому гребаному дню своей жизни, а я на веки останусь Рейнским Дьяволом что пытает своих солдат только чтобы они в нужный момент кинулись прикрывать меня собой. Я чудовище, не он. Не он…       - Ты не виновата во всем этом. – Мужчина судорожно пытался найти нужные слова, но их не было, а девушка только отвернулась от него и свернулась калачиком.       Ромель залез к ней на кровать, сел рядом прижавшись ногой к её спине, девушка тут же перевернулась к нему лицом и вжалась в широкое бедро мужчины.       - Ну что ты расклеилась? - Здоровяк начал поглаживать её по спине и волосам слушая тихие всхлипы. - Знаешь я могу напялить маску фронтовика и начать твердить "ну что ты нюни распустила", "сопли нужно было дома оставлять", "ты офицер или кто?", но не хочу, поканючь уж немного как юная девица.       - Поговори с ним.       - Не буду, ты рубишь с плеча.       - Я же тебе объясняю.       - Просто ты устала в край, тебе же должно было стать лучше после того как ты с ребятами повидалась. Нет? - Он чувствовал как она расслабляется от его прикосновений, и ему самому хотелось плакать от вида её такой человечной и живой, такой невинно хрупкой, и думать что она не его повзрослевшая дочь что познала горести первой влюбленности, а обожжённая до костей фронтовой офицер которая не может себе позволить и мысли о том что любить это нормально.       - Полегче немного.       - Вот. - На распев сказал мужчина. - Время прошло и тебе полегчало, и с ним так же будет, а эти бредни про бога ты оставь. Я то могу тебя понять, а вот какой ни будь столичный мозгоправ может и за шизофрения принять.       - Можешь понять?       - Конечно, я тоже рос в крайне религиозной семье, а ты вообще в католическом приюте, когда страшно только Бога вспомнить и можешь. Я правда уже давно так не боялся, чтобы его вспоминать. Так знаешь, что, смотри сюда. - Она подняла на него глаза. Он расстегнул верхнею пуговицу кителя, и достал что-то весящие на цепочке. Тоненький фенильный крестик. - Он мне больше не нужен. Забирай, я знаю, ты свой на в пустыне потеряла.       - Я... - Это был такой силы дружеской жест что у нее в миг высохли слезы, и она приподнялась на руках. Взяла крестик и округлила глаза. - Православный? Я думала ты...       Он в приложил палец к губам прося не произносить страшную правду в слух. Да, он Генерал Фон Ромель, отец всех солдат, в стране помешанной на католицизме был православным, да они вроде как верили в одного бога, но верили по разному и это значило слишком многое для столичных чинуш и злопыхателей.       Таня молча приняла подарок и незамедлительно повесила его на свою тоненькую шею. Ей было не важно что этот крестик может доставить её много проблем, ведь это был дорогой подарок фронтового товарища.       Улыбнулась ему как то невообразимое, мягко с благодарностью и пониманием и коснулась руки здоровяка.       В этот миг Ромель понял о чем говорил Полковник. Понял его "я просто ей рассказал, она мне открылась, и я открылся в ответ". Безвозвратно сломанная войной девушка, закрытая, грубая, саркастичная, открылась ему с другой стороны, открылась и сразу вытянула наружу все то чем невероятно хотелось поделиться, но было нельзя.       Таня крепко и уверенно взяла его за руки, заставила сложить руки в молитве. Взяла крестик, вложила в крепкие руки и накрыла из своими невероятно тоненькими, приблизилась почти касаясь губами сплетённых ладоней и зашептала.       "Отче наш, сущий на небесах!       Да святится имя Твое       Да приидет Царствие Твое       Да будет воля Твоя и на земле, как на небе       И родит зерно павшие в землю, зерно       И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого       Аминь"       - Ты половину переврала. - Она отстранилась и в первые увидела на его лице не придворную улыбку, не радостный оскал, а спокойное и настоящие счастья, в улыбке одними уголками губ.       - Не практиковалась давно, я все больше около божественный бред несу, чем что то осмысленное когда пользуюсь талисманом.       - А для себя ты не молишься? Хотя глупый вопрос, с твоими то терками с Богом. Не бойся так, все у вас с Полковником образуется, и знаешь как я это понял?       - Не очень хочу об этом говорить, но выкладывай.       - Ты когда о нем рассказывала мне на допросе назвала его Эрихом.       - Ага, а ты дурочка включил и сделал вид что не понял о ком я. Ты как глава расследования должен был прекрасно знать кто меня из толпы вытащил.       - Я тебе больше скажу, я его сразу после этого видел. Он был весь в крови, руки тряслись, а сам распоряжения отдает холодно и четко. Его как адреналин попустил, ноги в миг подкосились.       - А он сильно пострадал? Я что то и не спросила его.       - Плечо вывихнул. И... - Ромель запнулся и неожиданно потупил взгляд. - Мне кажется он был готов повеситься, если ты не проснешься, и он мне про Арен рассказал. Думаю, тебе стоит знать, что я в курсе вашего грязного секрета. Не злись на него, он правда очень за тебя переживает.       - А я на него не злюсь, тараканы в моей голове мне мешают принять его чувства, да и свои в прочем тоже. - Девушка вздохнула, хотела уже опять лечь на кровать, но мужчина как то неловко протянул к ней руки приглашая в свои объятия.       Таня не медля обвила его шею руками позволяя прижать себя к широченной груди.       - Я рад что ты в порядке. - Дрогнувшим голосом сказал мужчина. - Я очень хочу погулять на твой свадьбе и надеть тебе свою парадную шинель.       Таня только прижалась по плотнее. Покрывать дочерей парадными шинелями на свадьбах, это был древний армейский обычай, поле того как молодожены обменивались клятвами, шинель отца снимается и надевается шинель мужа, символизирую что девушка перешла под его защиту. Ромель сейчас буквально назвал ее своей дочерью и на душе стало так неожиданно тепло от осознания что её чувства к нему как к отцу взаимны.       - Више ещё долго служить чтобы переплюнуть твои веточки на лычках. - Мужчина отпустил её из объятий и громко рассмеялся.       - А Реругену всего пару лет осталось, задумайся.       - Ладно, уломал старый пройдоха, подумаю я насчёт Полковника, не буду с плеча рубить.       - А кто такой Полковник? Я знаю только Эриха Фон Реругена.       Таня картина ударила его кулаком в грудь.       - Иди ты, как сына то хоть назвал?       - Людвиг.       - Красивое имя. Хотя я бы соблюла традицию и назвала его Ромель. Был бы он Ромель не Фон Ромель.       Тут мужчина неожиданно для качества шутки разразился смехом такой силы что его аж скрутило.       Девушка не поняла что тут настолько смешного, но рассмеялась в месте с ним.       - Что такое?       - Мы так моего старшего брата зовем, моя родители и в прям не мастаки имена выбирать. Ладно прости меня милочка, мне уже пора отчаливать, долг зовёт, поеду жарить свою жопу на южные пески.       Он широким жестом взял её за щеки и поцеловал в макушку громко чмокнув.       - С днём рождения Танечка.       - Спасибо. - А крестик что так и висит на груди как-то невообразимое грел девичью душу.