Разговоры ни о чем

      Мужчины только после полуночи стали пробираться в сторону общежития для раскомандированых офицеров, где сейчас, по его же собственному признанию, очень редко ночевал Вайс.        Единственной причиной, по которой они туда направились в это время было отключение ночного освещения города. К огромному удивлению Реругена, колдун даже шаг не сбавил, когда погас свет, а потом только картинно видимо вскинул руку и ударил себя по лбу, судя по звуку, сказав:       - Я забыл, что вы не видите в темноте, - потом последовала пространное объяснение принципа заклинания, в которое совсем трезвый после всего четырех бокалов пива Полковник тщетно пытался вслушаться.       Реруген с удовольствием отметил что если Таня во многом относилась к колдовству как к данности, то вот её заместитель этим прям горел, возможно именно из-за таких пламенных пьяных восторгов своей работой он только сейчас нашел себе невесту.       - Вайс, а сколько тебе? – спросил Эрих.       - Двадцать семь, а вам?        - Тридцать шесть, - без утайки выдал Реруген.       - Ого, - Полковник не знал, чем в большей степени вызвано его столь бурное удивление, цифрой или алкоголем в крови. – Вы выглядите куда моложе.       - Насколько я понимаю в твоем миропредставлении для Тани старый любой старше двадцати?       - В точку, - колдун хохотнул, было явственно видно что он очень давно так не напивался. Хотя выпил всего на один бокал коньяка больше чем Полковник, - а вот мне говорят что я выгляжу старше своих лет, - немного грустно продолжил он.       - Не без этого, - когда с лица Вайса спадало придурошное выражение, он переставал улыбаться и немного сутулился, видно пытаясь хоть немного уменьшить свои немаленькие габариты, его легко можно было принять за однокурсника генерала Ромеля.        Шутка ли, но колдун был на голову выше Реругена, который и сам был не маленького роста, да ещё и в придачу с широченными плечами, что делало его очень пропорционально сложенным.       - Ты выглядишь вполне молодо когда улыбаешься.        - Хм, вы рядом с командиром выглядите как пятнадцатилетка, вы так светитесь рядом с ней, ээххх, - распевно протянул колдун, - простите уж что выдернул вас из её объятий.       - Не стоит извиняться, - добродушно сказала Полковник, - она будет польщена тем фактом что я присматриваю за её верным псом.       В этот миг на лице колдуна промелькнуло выражение неописуемой скорби, которое в прочем он быстро с себя согнал.        - Вы потом к ней пойдете?        - Скорее всего.       - Она сильно на ногу сегодня жаловалась? – колдун невольно принялся растирать свое правое бедро, не разу в прочем не сбавляя шаг.       - Почти нет, но мне в большей части случаев не нужны её слова чтобы понять, что она чувствует.       - Понятно, - колдун сбавил шаг все ещё интенсивно растирая бедро.        - Может присядем? – предложил Полковник аккуратно беря Лейтенанта за локоть.       - Не нужно, мы почти пришли, - кристалл что был спрятан в внутреннем кармане кителя засветился под тканью, и колдун снова заулыбался. – Так-то лучше.       - Ты можешь справиться с нытьем ноги от погоды? – поинтересовался Полковник когда они продолжили свой путь.       - Нет, я не насколько искусный колдун, но в том что командир может ходить сейчас во многом моя заслуга, - Вайс посмотрела на Полковника и поняв что сболтнул лишнего и теперь придётся объяснять продолжил. – Когда вы повздорили у Виши в квартире, я примчался туда и застал её в ещё более худшем состоянии чем с утра, у меня тогда все внутри умерло, - голос колдуна задрожал когда он продолжил, - я взял её на руки и стал укачивать как маленького ребенка, она только тогда притихла, нога болела так что она не могла даже лежать, Виша сказала мне что я три дня её на руках продержал, а я почти не помню этого потому что все чем я был занят это плетением кружева заклятей на её ноге.        Реруген протянул руку к ладони здоровяка и слегка сжал его пальцы.       - Спасибо, - Вайс не ожидал такой реакции и немного замявшись продолжил рассказ.       - Есть тонкая грань в обезболивание через блокаду нервов, если перестараться мышцу можно отключить полностью, и… - он спрятал глаза посмотрев на небо.       - Что такое?        - Мне пришлось, - тихо прошептал колдун, прикрыл глаза будто силясь отогнать от себя плохие воспоминания. – Это довольно больно, - решил он дальше не вдаваться в подробности и закончить свой рассказ.        - Мне пришлось перевернуть её на параде чтобы Више было удобней её лечить, мне не сняться кошмары, но иногда мне кажется, что я слышу тот её крик и вижу те глаза, - тихо проговорил Полковник.       Мужчины притихли вновь, окунувшись в тягостные воспоминания, и заговорили вновь оказавшись лишь у двери комнаты общежития.       - Хотите чаю? – предложил колдун.       - Не откажусь, - Реруген проскользнул в точно такую же как у него комнатку, правда без кухни.       Вайс как-то совсем не по-хозяйски прошел в квартирку, и принялся снимать форму и аккуратно складывать её на вешалку.       Реруген невольно зацепился взглядом за это действо и не сдержав вдох ужаса отвел глаза когда увидел правое бедро мужчины.       - А вы думали у меня тут просто шрамчик, - с непонятной Полковнику интонацией произнес Вайс.       - Да нет, я насмотрелся на шрамы, просто не ожидал.       На правом бедре мужчины красовался огромный шрам с выпуклостью в том месте куда попал снаряд, на задней стороне бедра была отметена от выходного отверстия, обычно оно должно быть больше чем входное, но у него было ровно наоборот.       - Тебя спереди подстрелили? – сам не понимая откуда в нем столько смелости спросил Реруген.       - Ага, барьер поглотил большую часть энергии и это не выходное отверстие, - мужчина коснулся задней поверхности бедра, это другой шрам.        - У меня тоже есть, - Реруген расстегнул китель и задрал рубашку вместе с майкой оголяя шрам на правом боку.       - Вам бы его подшлифовать, - экспертное выдал свое мнение Вайс.       - Таня тоже предложила, но он мне вовсе не мешает.       - Это хорошо, - колдун кивнул, и вновь принялся растирать бедро немного скривившись от боли. Реруген увидел как мышцы выше шрама сводит судороги. – Она не столько болит сколько вызывает плохие воспоминания.        Полковник сделал несколько шагов к колдуну и не ожидая столь бурной реакции протянул руки, он надеялся, что Вайс просто позволит придержать его в пути в несколько шагов до кровати, но он нырнул к нему в объятия уткнувшись головой в плечо мужчины.              Реруген лишь на миг растерялся, а потом поднял руки, и принялся поглаживать огромного колдуна по голове и плечам.       - Поплачь, - тихо дал он ему разрешение и колдун начал тихонька подвывать, прижимаясь поближе к Полковнику, - тихо, тихо мой хороший, я рядом, - Эрих тихонько начал похлопывать колдуна по плечу и то давясь слезами заговорил, все ещё прижимаясь к Реругена.       - Я должен был быть с ней, я должен был наплевать на приказ и пойти к ней в больницу, она там, она там погибла, там…       - Я должен был вас туда пустить, я был дураком, прости меня… - Вайс продолжил поскуливать, в непривычный для себя момент слабости, - все хорошо, я рядом. Ты на Таня так разозлился сегодня потому что она не сказала, что у неё нога болит?       - Нет, потому что она мозоли натерла.       - Это я виноват, нам было так весело, видимо она не хотела прерывать этот день как можно дольше.        - Вы хороший, - Вайс продолжил подвывать в позволявших такое поведение объятиях Полковника.        - Тихо, тихо, пойдем в кровать. Тебе же тяжело наверное стоять?       - Ага, - Реруген ожидал что колдун отстраниться, но том только подхватил мужчину под бедрами и как невесомого плюшевого мишку отнес в кровать, только там он его опусти и промямлил. – Вам нужно снять китель.        - Ты хочешь, чтобы я с тобой полежал немного?       - А можно? – Вайс несмотря на свой огромный размер весь сжался, и выглядел как напуганный грозой пятилетка.       - Конечно, - Полковник быстро снял форму. Не забыв впрочем её аккуратно развесить, вернулся к кровати на которой лежал свернувшись калачиком Вайс, не удосужившийся накрыть себя одеялом лежащим рядом. – Вот так, - Реруген развернул одеяло и накинул на колдуна, в ответ то судорожно попытался скинуть его с себя. – Что такое?        - Не…       - Ты замерзнешь, - строго сказал Полковник и Вайса захлестнула новая волна рыдания.        - Я потерялся, - прошептал колдун.        Реруген уже испугался что у мужчины снова случился приступ паники как всего несколько часов назад, но тот продолжил говорить.        - Я… - колдун позволил укрыть его и Реруген привалился на него всем своим весом со спины, широко разведя руки чтобы обнять широченную спину. – Меня подбили, я помню. Была зима, холодно, очень, с верху вражеские колдуны, а вокруг снег и елочки, я под одну из них юркнул и не прошло и пяти минут как все мои следы замело, там так холодно было, а я кушать хотел, меня снегом привалило, я… я…        - Тихо, все хорошо, ты в безопасности, - по-отечески ласково проговорил Реруген.       - Я помню меня завалило снегом, так стало чуть теплее, мне кажется я слышал как надомной пролетали колдуны. Майор искала мое тело, прошло уже два дня, она чуть не убила моего ведомого который не видел куда я упал, я помню она приземлилась на полянку, а мне так холодно, я так устал что все позабыл, я забыл как её зовут и сил крикнуть нет, я испугался что меня потеряют и… что меня не найдут и только пискнул мама… она меня так и нашла. Она так напугалась сначала, помню испуганное лицо, а потом, она так мне улыбался потом в лазарете, очень-очень улыбалась.        - Хорошо, ты молодец что рассказал…        - А вы ей про своей шрам рассказали?        - Да…        - Она такая маленькая, но, я… я…        - Уже нечего не изменить, прошу не вини себя лишний раз, - Реруген отстранился на от колдуна, тот туже повернулся в его сторону и протянул к нему руки отказываюсь разрывать объятия. – Ты ведёшь себя как пятилетний ребенок, - в прочем, не смотря на возражения Полковник лег рядом позволяя прижать себя к груди.        - Спасибо, - пролепетал колдун.       - Да не за что. Что ты как сразу.        - Вы побудете…        - Я некуда не ухожу, - Реруген поудобней улегся в объятиях здоровяка.       - Я должен был быть…       - Сам её об этом скажи, хорошо, она поймет, правда.        - И как я должен это сказать по-вашему? – в его голос стал возвращаться привычный слегка шутливый тон. – Вы самое дорогое что у меня есть? Я чуть сума не сошел пока вы были в больнице? Я каждую ночь думаю, как сделать так чтобы вы остались в столице.       - За последние она тебя пришибет.       - Но, но неужели она не понимает? Вы её нужны, она так сильна ранена, и, и… Да блять, если она будет на границе когда начнётся война, она же может погибнуть.       - Как и все вы.       - Вы будете по мне скучать?        - Ты всего неделю назад был готов избить меня, за то, что я посмел коснуться твоего любимого командира.        - Ну, уже… - Вайс стушевался, но Полковник уткнулся лбом в его грудь и ответил.       - Конечно буду, идиот.        - Спокойной ночи.       - Действительно.        Реругену как обычно осталось только подивиться как легко колдуны засыпают.       - Эй, Вайс? – Полковник чуть приподнялся на руках чтобы взглянуть в умиротворённое лицо колдуна. – Тебе так нахватало объятий? – не удержавшись мужчина погладил рыжеватые волосы. – Ты всё-таки редкостный идиот, – Реруген хотел лечь подальше чтобы освободить здоровяку место на кровати, но его бесцеремонно сквозь сон прижали к себе. – Раздавишь же.        Эрих удивился насколько в объятьях колдуна было мирно и спокойно, будто не он ему сейчас пятнадцать минут назад рассказывал самую страшную историю из своей жизни, будто не он совсем недавно безутешно плакал у него на плече, будто не он смотрит на его Таню так возлюблено что ревность переполняет душу Полковника.       Реруген невольно задумался, а почему он согласился быть подушкой для слез? Почему принял эту роль? Душу можно было излить и за бокалом пива, а не вот так, и очень быстро понял почему. Ему самому хотелось объятий, ему самому хотелось прижаться к кому набить покрепче и почувствовать себя в безопасности, почувствовать себя для кого-то большим и сильным, почувствовать себя нужным. Вот так нужным, не на службе, не в составление планов войны, а на уровне сердца. Все же Таня во многом была очень прагматично в своей влюблённости, да ему это очень нравилось, но временами ему хотелось окунуться во врем когда он ещё так много чувствовал.        Во времена, когда отец неожиданно проявлял к нему ласку, вот просто так, просто обнимал его невзначай, без задней мысли. Во времена, когда брат Вернон катал его на плечах. Во времена, когда он с Францем дурачился под дождем.        Реруген почувствовал, как и сам начал плакать, тихо, беззвучно, просто слезы покатились по его щекам, тут до него дошло что он так и не снял очки, тогда он перевернулся с боку на бок оказавшись к Вайсу спиной и положил очки на тумбочку, колдун же прижался к его спине поплотнее и громко фыркнул ему в макушку.       - Идиот, и впрямь идиот, - Реруген очень надеялся, что колдун не притворяется что спит и не слышит его слез сейчас, но остановиться он уже не мог. Он все думал, будь он тогда вот также открыт с своими братьями, будь он тогда вот так способен на объятия полезли бы они в петлю?        - Все хорошо, - буркнул колдун себе под нос, - прекратите реветь.        - Я надеялся что ты спишь.       - У колдунов есть традиция. Когда кто-то из нас ранен, или просто дерьмого себя чувствует, другой ложиться так чтобы иметь возможность слышать биение сердца.        Реруген тут же вспомнил что Таня очень часто прижимает ухо к его груди когда они спят в обнимку.       - Мы называем это «Присматривать за сердцем», ведь если за ним следят, оно точно не остановиться. Хотя у этого есть и другая причина.       - Какая же?       - В этом положение лучше всего чувствуется манна другого человека, манна она ведь вот здесь сконцентрирована, - Вайс положил Полковнику руку на солнечное сплетение и Реруген ощутил как подвижная манна колдуна полилась по венам. – Вы только сейчас меня почувствовали?        - Надеюсь, что после этой фразы у тебя член не встанет, - колдун заливисто рассмеялся шутке офицера.        - Неа, - прижался поближе, зарываясь носом в волосы, - вы приятно пахнете.       - Это называется мыло.       - Понимаю почему командир вас выбрала.        - Почему же?        - Вы, как и я тонко чувствуете момент, только боюсь я его чувствуя, а вы просто понимаете. Ну тонкий расчёт, все такое.       - Я? Нет что ты. Я просто правда побаиваюсь что ты решишь не останавливаться на обнимашках и затащить меня в постель, а ты такая махина что я не отобьюсь, - тут Вайс ещё более заливисто рассмеялся и намного отстранился. – Что ты ржешь как раненая чайка?        - На вас же заклятие лежит, я что похож на самоубийцу?        - В смысле?        - В отличии от вас наша командир крайне ревнива, и не отказала себе в возможности наложить на вас заклятие, как она его сама называет «пояс верности».       - Ты сейчас шутишь?        - Нет, - задорно сказал колдун укладываясь на спину. – Любой, кто прикоснётся к вам с похабными намерениями, будь то мужчина или женщина получит разряд манны.        - Хм, какая прелесть.       - Так что у меня и в мыслях нечего такого не было.        - Дай угадаю - ты рос в большой семье?        - Ага, я пятый. У меня две старших братьев и две сестры, - Реруген почувствовал укол в душе когда Вайс сказал это, - они меня в детстве всего затискали, я был просто очаровательным мальчишкой, как говорил папа, а мама тут же целовала меня в щеку, братья все время катали меня на плечах, сестры звали играть в куклы. И я все время сажаю командира на колени потому что в мой семье было так принято, - Вайс увидел как Полковнику чуть посмурнел. – Что такое?       - Нечего, - колдун протянул руки и Реруген улегся на его грудь так чтобы слышать громко бьющееся сердце.       - Может поэтому мне так не хватает объятий? Не знаю.       - Наверное.       - Вы что-то дурное вспомнили? Мой рассказ вам что то навеял?        - Да нет, спи давай, у меня вторая ночь суматошная, дай хоть пару часов поспать.       - А вы рано встаете?        - В шесть утра как по будильнику, но без него.       - Ооо, в этом вы с командиром совсем разные…        И тут Вайса как прорвало, он все рассказывал и рассказывал о Тани. Что она любит не просто шоколад, а обязательно молочный, что она смирная по утрам из-за низкого давления, что она предпочитает подтягивания отжиманиям, что она любит бегать по вечерам, и ещё множество мелких фактов которые колдун подметил за годы службы вместе.        А Реруген неожиданно для себя стал задремывать под бесконечный рассказ, позволяя колдуну поглаживать себя по плечам. ***        Реруген, не смотря на то что лег спать ближе к часу ночи, все равно встал как по часам в шесть часов.       Выбравшись с утра из-под тяжелых рук колдуна. Понял на что Таня регулярно жалуется.       Мышцы затекли и он начал потягиваться, стараясь хоть немного разогнаться кровь по телу.       - Я почти уверен, что у него нет даже чего-то похожего на нормальный кофе, - произнес Полковник в слух, окидывая взглядом знакомый интерьер и невольно улыбнулся своим мыслям.       Всего пару месяцев назад его квартирка была такой же пустой и сиротливой, а сейчас в ней тут и там пахло жизнью. В его квартире появился коврик возле кровати потому что Таня не нравилось с самого утра вставать на холодный пол. На столе, за которым они обычно обедали теперь стояла сахарница, потому что его сластена всегда не удовлетворялась количеством сахара, который он добавлял и клала ещё ложечку, а иногда и просто заканчивала ужин парой ложек сахара. В его прихожую уже стоило поставить ещё один шкаф, потому что в его крошечный пенал едва влезала его форма, да и только та что он носил ежедневно, все остальная лежала у него в штабе.        И даже если вычесть все эти мелочи, его квартира стала живой, потому что приходя с работы всю эту неделю он заставал Таню за чашкой чая и какой-нибудь бульварной книжонкой, сидящей за столиком, во вторник он спросил её, почему она не делает это лежа на кровати, на что получил лаконичный ответ:       «Так ты не увидишь меня сразу как придешь домой»       Стоит ли говорить, что в этот вечер они вообще не вылезали из кровати до момента пока на улице не погас свет ночной илюминации.       - Ну нечего, с Виолеттой поженитесь, она быстренько приведет твою коморку в надлежащий вид, - хотя эта комната и была ему времена выделена на время отпуска. – Ой, - Реруген вновь перевел взгляд на колдуна, а у того во сне задрались футболка и он светил перед Эрихом своими восьмью кубиками пресса, заставляя чувствовать Полковника себя не просто старым, а немощным и никчёмным.         Шрам, о котором рассказывала Таня, в виде пряжки ремня присутствовал на своем законом месте, но корпус колдуна был усыпан мелкими отметинами войны не меньше чем тело его возлюбленной.       Полковнику невольно подумалось:       «Тебя тоже жизнь помотала»       Постоял ещё немного и что уж греха таить, взглянув на собственный пресс, плоский, но без кубиков, Полковник понял что ему срочно нужно выпить кофе. Даже не удосужившись поискать у Вайса напиток, он одел форму и выполз в столовую, благо она находилась в том же месте что и в его общежитии.        Трое офицеров только завидев его тут же ретировались восвояси и только сейчас Реруген осознал что как бы был в общежитие для младшего офицерского состава и людей выше капитана тут быть не могло, и он с своими полковничьими погонами тут изрядно всех напрягал.       - Эрих? – мужчина обернулся на голос и увидев знакомое лицо не смог сдержать улыбку, - Реруген, сколько лет!        - Финиан! – Альфред Финиан был последним из троицы все ещё живых его сокурсников, после него самого и главы военной полиции. – Как тебя сюда занесло?        Блондин, что в силу генов посидел ещё в академии, кинулся к сокурснику в объятия и Реруген сначала хотел принять их, как припомнил вчерашние слова Вайса и отстранил товарища одним движением.       - Ты че, охерел совсем, в штабе сидеть? Где мои приветственные объятия? – Финиан был не менее тактильным человеком чем Вайс, но вот только Финиан ещё и был открытым геем, который не раз высказывал притязания на тогда ещё молодую задницу Реругена.       - На мне заклятие?        - В смысле, блять?        - Ну, моя… - он запнулся думая, как это лучше объяснить, Финиан всегда был человеком, которому было наплевать на слухи, да и на сказки репортеров тоже, поэтому он вполне мог и не знать о Мифрил вовсе. – Моя невеста очень ревнивая колдунья.       - Может быть колдун? – Финиан добродушно улыбнулся. – Забей, угостить тебя хорошим кофе?        - Давай, - Реруген обожал возможность сокурсника кажется любую фразу превратить в гейский намек.       - Полковничком значит стал? – Финиан направился к плите и жестом указал Реругену на стул, и что ему стоит сесть и не мешаться.        - А ты разве хотя бы до майора не дослужился?        - Не, а. Ты же знаешь я терпеть не могу всю эту бумажную волокиту и управление толпами. Я все ещё капитан, хотя должность у меня едва ли на старшего прапорщика тянет.        - И что тебя привело в столицу с юга? – Реруген не особо интересовался последние пять лет судьбой сокурсника, но помнил что он служит на юге под руководством генерала Ромеля.       - Да Ромель, вы знакомы, даже очень хорошо знакомы, - Финиан добродушно улыбнулся каким-то своим мыслям.       - Ты один из его приближенных? Ты прибыл в столицу на парад что ли?               - Ага, и решил в кои-то веки провести отпуск там, где меня не сможет вздрочнуть начальство. Правда после парада я был на юге недельку, и слышал всякое, - он обернулся от плиты закончив колдовать над кофе , и ожидая пока он свариться, - я слышал от Генерала что ты захомутал его дочурку. Хотя судя по тому что я встретил тебя в шесть утра в столовой общежитие для младших офицеров, ты не особо верный мой старый друг.       - Не неси пургу, я просто приволок друга после попойки и сам вырубился.        Финиан заливисто рассмеялся.       - Охотно верю, сколько ты вчера выпил? Цистерну? – сокурсник был одним из тех людей что поставил себе святую задачу споить Реругена до беспамятства и который потерпел поражение в этой битве.       - Это… - ну вот а теперь перед ним стаяла делима объяснить Финиану кем ему приходиться Вайс.       - Да забей, я рад встрече, - кофе наконец был готов и перед Реругеном опустилась одна из чашек что вечно живут на кухнях в таких столовых, немного помятая, но все ещё функционирующая с ароматным напитком.        Одна из проблем Финиана, из-за которой он и не смог далеко продвинуться по офицерской службе, он не мог терпеть шапочные знакомства, он всегда норовил залезть в душу поглубже и узнать о человеке все возможное, чтобы сделать общение максимально комфортным. Большая часть армии не переносило такое на дух и поэтому сторонилась его. С Реругеном в свое время они смогли найти общий язык, и Финиан был единственным человеком кому Полковник обмолвился о самоубийстве братьев. Но только обмолвился, об изливаниях души как Тане не могло идти и речи, ведь тогда он уже очень больно обжегся о близкие человеческие связи.       Полковник принюхался и расплылся в благодарной улыбке, это был его любимый сорт кофе, о чем Финиан разумеется знал.       - Ох, ну ты и мастер конечно.       - За этот кофе не один юноша возлег со мной в постели.       - Фу, - Реруген позволил себя рассмеяться его шутке и глаза Финиана немного распахнулись в удивление.       - И давно ты такой?        - Какой? – удивился Реруген.       - Давно ты стал человеком, что смеется над шутками? Я всегда знал что гейские намеки тебя не смущают, но чтобы вот так. Дочка Ромеля это с тобой сделала?        - Мифрил, вы могли быть знакомы по южной компании.       - Ты, - глаза мужчина распахнулись в ещё большем удивление, - ты сошелся с этой бестией?        - Да, мы уже… - он прикинул и понял, что их устоявшимся отношениям, а не той мозгоебки которая была после их первой бурной ночи всего две недели.       - Выкладывай.       – Честно мы всего две недели вместе, но я бы на ней хоть сегодня женился.       - Охотно верю, и почему же ты все ещё не окольцевал её? Дай угадаю, потому что у нас браки раньше 14 лет запрещены? – Финиан продолжал улыбаться, но Реруген не воспринял его слова как шутки и тут же посмурнел.       - Ты на педофилию сейчас намекнул? – капитан тут же примирительно поднял руки.        - Оу, не думал что для тебя это больная тема, - несмотря на слова, бесенята так и плясали в глазах мужчины.       - Ей семнадцать, и, - Реруген опустил глаза на чашку кофе.       - Блять, прости, не подумал, что ваша разница в возрасте тебя настолько смущает, - Финиан помня о заклятии что лежит на Реругене коснулся не его пальцев, а кружки что была в его руках. – Забей, ты же знаешь что я редкостный придурок, приняв которого офицерская академия крупно обосралась.       - Согласен, а не в браке мы потому что Ромель пригрозил мне страшной расправой, если я сделаю предложении до её 18 лет.        - Понятненько, разговор был лет пять назад?        Реруген тут же в шутку замахнулся на товарищам а тот картинно сжался.        - Как тебя вообще земля носит? – пробубнил себе под нос Полковник, усаживаясь по удобней.        - Эх, если бы я знал, кстати, есть ту в столице местечко где можно подцепить симпатичного лейтенантика?        - Не по адресу, но если тебя прям очень нужно я могу спросить у своей секретарши что знает все злачные места города.       - Нет, спасибо.       В этот момент на кухню сладко зевая вошел Вайс и к огромному удивление Финиан поднял Полковника за талию как игрушку и усадил себе на колени, устало положив лоб на плечо.       - Оу, Реруген, - быстро отошел от шока и игриво улыбнулся вошедшему колдуну, - а юноша не свободен?        - Как раз сегодня идем покупать обручальные кольца, - Полковнику на заспанную голову потребовалась секунда чтобы понять насколько гейская была его фраза.       Финиан не стесняясь засмеялся.        Они ещё минут пятнадцать обменивались гейскими колкостями, пока Вайс сонно наблюдал за этим и попивали кофе. Закончив они распрощались на высокой ноте, Реруген сказал, что другу не стоит стесняться и стоит всё-таки сообщить когда его ещё раз занесет в столицу.        Спустя два месяца Реруген к огромному удивлению получил письмо от некой Анжелины Финиан в котором она представилась супругой Финиана и написала что Полковник был в списке людей которым стоит сообщить о смерти её мужа, как оказалось сразу после прибытия на Юг после отпуска Капитана Финиана задел осколочный снаряд и спустя пару недель он погиб от сепсиса.       В тот день Реруген ушёл с работы в обед и припер к себе домой такое количество крепкого алкоголя что хватит напоить роту солдат и стал планомерно наклюкиваться. В первые в тот день он упился до беспамятства.       С каждой выпитой рюмкой он думал: «Финиан, смотри, твоя мечта сбылась, Эрих Реруген напился до беспамятства»