18

Итачи проснулся от всхлипов, он почувствовал, что рукав его футболки полностью пропитался слезами девушки. Он повернул голову, чтобы посмотреть на часы: 4.18 утра. За окном еще темно, но не так, как глубокой ночью. Скорее темно-серо. Мокрое место обдувало из приоткрытого окна, он обнял ее покрепче, понимая, что Хината плачет во сне. Видимо, новость о ее реальном родстве с тем ублюдком сказалась на ней больше, чем он думал. Хината дернулась в руках Итачи и потянулась к своим глазам, обнаруживая слезы на них. Давно ей не снились издевательства Неджи. Сегодня ей снился почти привычный сон: то, как он связывал ее, прижигал сигару, украденную у Хиаши, у нее в районе солнечного сплетения. Эта боль больше всего отпечаталась в ее памяти. Больше порезов на ногах, больше плевков ей в лицо, больше пощёчин, больше ударов ногами, больше проникновений. Почему? Может быть потому, что именно тогда он в первый раз вошел в нее? До этого ему было достаточно просто унижать и приносить боль, от которой он возбуждался. Или потому, что именно тогда он в первый раз сказал, что никогда ее не отпустит и что ей некуда бежать, некому помочь? Это было чувство всепоглощающего отчаяния, она правда поняла, что ей не на кого расчитывать и некуда идти, некому ее защитить. Хината потерлась щекой о грудь Итачи и плотнее придвинулась к нему. Осознавать, что это делал с тобой человек, с которым у тебя одна кровь, было невыносимо. Она подняла глаза на него, и поняла, что он внимательно смотрит на нее. В серости комнаты, только готовящегося к рассвету дня, ей казалось, что она любила его. Если то, что она чувствует, называется любовью, то она любила. Любила его прямо сейчас. Он оказался тем, куда она могла сбежать, тем, кто смог ее защитить. Это и называют зависимостью? Если да, то она, кажется, подсела. Хинату привычно стала обдавать дрожь. После кошмаров всегда было так: какое-то время все тело содрогается, будто от озноба. Ей вроде бы холодно, но и жарко одновременно. В голове в такие моменты появляется туман, который она связывает со столкновением разных температур в ее организме. Итачи обнял ее крепче, но это не помогало. Тогда он положил девушку на себя и сел на кровати, крепче обнимая. Он должен дать понять ей, что он рядом. Это все, что он может сделать для нее. Он не мастер в задушевных разговорах. В такой позе они оказались почти одного роста, даже Хината была чуточку выше, поэтому он не смог отказать себе в удовольствие и не спрятать лицо в ее шее. Итачи хотел сделать это с той ночи, когда Хината сделала подобное с ним. Ему было интересно, какие чувства это у него вызовет. — Ты меня нюхаешь? — дрожащими от "озноба" губами спросила она. — Да, — ответ получился глухим, он судорожно вдыхал природный аромат Хинаты. Со стыдом понимая, что возбуждается, он оторвался от приятного занятия. Подняв голову, он сразу же наткнулся на холодные губы девушки. Казалось будто она несколько часов простояла на морозе. Хината припала к его губам, как умирающий от жажды к стакану воды, нет, как к освежающему горному источнику. Он стал ее спасением... Это был просто поцелуй, как тот, что был вчера, но это заставило жар в Хинате победить холод. Итачи, не отдавая себе отчета, углубил поцелуй. Он слегка нажал большим пальцем на ее подбородок и наслаждался мягкостью губ, понимая, что они начинают теплеть. Поцелуй был прерван по обоюдному согласию. Им не хватало воздуха. — Кажется, у меня футболка задралась, — хрипло сказала Хината, страшась, что Итачи почувствует ее возбуждение. Итачи засунул под попу девушки руку и слегка приподнял ее, чтобы второй подсунуть ее футболку поглубже. И именно в этот момент он почувствовал то, чего боялась Хината. "Зачем противиться тому, чего они оба хотят?" — подумал Итачи, расслабляясь и давая себе немного воли. Он сцеловал слезы с ее щек, и снова прикоснулся к манящим губам. Его рука скользнула под футболку и оглаживала нежную бархатную кожу на спине. Как же тяжело ему сейчас было сдерживаться даже от того, чтобы опустить руку немного ниже. Он не вправе делать этого, как бы не хотелось, пока не услышит от нее согласия. — Я искренне надеюсь, что ты делаешь это не из благодарности, — он отодвинулся от девушки и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Хината одним рывком сократила это расстояние, устраиваясь на нем, чем заставила его посильнее сжать челюсть. — Я делаю это потому, что хочу. Хочу, — поцелуй в лоб, — Хочу, — поцелуй в висок, — Хочу, — поцелуй в нос. Итачи резко открыл глаза. От этих слов у него побежали мурашки, это казалось таким искренним, таким нужным и таким правильным. Итачи аккуратно уложил Хинату на спину, возобновляя поцелуй. Он был с ней нежен. Так, насколько мог быть нежен такой человек, как он. Его руки по локоть, нет, по горло в крови, но сейчас он растворяется в этой нежности, и плавит в ней ту, что вызывает у него неизведанные раннее эмоции, ту, что дорога ему. Это похоже на сон. Даже просто целовать ее, гладить, нащупывая подушками пальцев рубцы на ее теле. Он вдруг осознал, что теперь ему будет больно смотреть на них. Теперь... теперь, когда в его сердце поселилась она, теперь, когда он сам себе признался в ее значимости. Хината, улучив передышку в поцелуе, медленно стянула с себя футболку, в которой еще вчера Итачи ходил по дому. Она всегда берет его вещи только после него. Как же это странно окрыляет его сейчас. Итачи снова припал к губам девушки, ее глаза были закрыты, а его напротив не упускали ни одного изменения в мимике. Да, она была возбуждена, прерывисто дышала. Они были возбуждены. Но он останется внимателен к ней, не даст желанию затмить благоразумие. Хината была чувствительной и отзывалась на каждое его движение, она тихо застонала, вырвав из Итачи выдох, полностью наполненный удовольствием. Его глаза почему-то закололо. Это напомнило ему последний раз, когда он плакал. Это случилось тогда, когда он узнал, что мамы больше нет. "Кто из нас оказался чувствительнее в этот момент?" — промелькнула мысль у него в голове, но он быстро от нее отмахнулся. Его бедра начали двигаться инстинктивно, сам он еще пытался переварить возникшие эмоции.

***

— Сегодня твоя очередь выступать в клетке, — "обрадовал" его Обито на собрании. Итачи стоически выдержал его всепоглощающий взгляд, — Хината придет тебя поддержать? — Нет, — отчеканил Итачи, не отрывая глаз. Обито усмехнулся. Кажется, его отото стал слишком своевольным. — Ладно, расслабься. Главная новость, которую я хотел объявить всем вам, — он оглядел присутствующих, — что мы больше не какая-то банда, а клан. — Клан? — удивился Итачи, но Обито его проигнорировал. — Итачи, ты теперь второй после меня в иерархии клана, Хидан первый лейтенант, Кисаме второй, Сасори третий, Джуза заместитель Хидана. Дейдара остается в банде контролировать наших людей здесь, эта территория остается за Сасори и Дейдарой. Я, Итачи, Хидан, Кисаме и Джуза переезжаем в Минато-ку. Теперь это наша территория. Жить будем там же. На одной территории. В главном доме мы с Итачи, остальные займете постройки на территории поместья. Все обязанности остаются без изменений, — Обито повернулся к Итачи, — Это последний выход в клетку кого-то из вас. В дальнейшем этим займутся второстепенные члены клана, — он сделал паузу и отвернулся от брата, — Ах, и, кстати, Саске и Хината тоже будут жить в главном доме. Итачи простоял до конца собрания молча, сдерживая свою ярость. Он не хочет никуда переезжать, жить под одной крышей с Обито или поселить с ним Саске и Хинату. Но что более важно... — Кто поддерживает тебя? — спросил Итачи, когда они остались наедине. Обито подкурил сигарету и смачно затянулся, будто обдумывая свой ответ. — Сразу до всего доходишь, да? — он выдохнул дым. — Поведаешь? — Все просто, — Итачи опустился в ближайшее кресло, — у тебя нет столько ресурсов, чтобы создавать свой клан в это неспокойное время. Даже, учитывая то, что ты побратался с шишками из правительства. Я бы еще понял, если бы это была второстепенная ветвь другого клана, но Учиха... Или это второстепенная ветвь Учиха? Но от нашей семьи никого не осталось. Только без вести пропавший тридцать лет назад брат матери, — Обито рассмеялся. — Что и следовала ожидать от моего брата, — Обито затушил сигарету, — но ты слишком расфантазировался. У меня достаточно ресурсов. И сделка с корейцами помогла взять под контроль Минато-ку, а это большие возможности. Нам уже давно пора расширяться, банда — это вчерашний день. — Ты врешь, Обито, — Итачи усмехнулся, — у тебя есть покровитель. А учитывая, что ты упомянул корейцев, это триада? Они же тесно с ними сотрудничают. Корейцы сами по себе тебе нахуй не упали, а вот китайцы и их черный рынок... От туда то и приехал твой последний живой товар. — Я никогда не мог тебе врать, братишка, ты с детства был слишком умным. Не хочешь в политику? — Нет, и в доме своем ты будешь жить один. Мы останемся там, где были. — Это вряд ли. Если ты не согласишься, я сам их перевезу. И Саске, и твою невесту. Нашему дому понадобится женская рука, а в скором времени она подарит нам наследников. — Нам? — выплюнул Итачи, — Ты совсем ебанулся? — А что? Я детей заводить не собираюсь, а твои дети — мои родные племянники, продолжатели нашего дела. И уж в этот раз никто мою семью не уничтожит, поэтому всем необходимо жить в одном месте, а тебе пора подарить мне приемников. Ты думаешь, что я делаю все это забавы ради? Нет, братец, это все нужно, чтобы Учиха, мои братья и их дети жили в безопасности. — Безопасность? Твоя мнимая власть ничего не значит в масштабах страны, она ничего не значит в этой политической вакханалии, она ничего не значит для меня. Я здесь только ради тебя, — устало выдохнул Итачи, — мне твой клан и вся эта поебень даром не нужна. — А я этим пользуюсь, мы же семья, мы должны поддерживать друг друга. Да и что ты распсиховался, это произойдет только месяца через два, когда ремонтные работы будут закончены, а все формальности утрясены. — Ты меня вообще не слышишь. Может мне легче тебя убить, аники? — Обито рассмеялся. — Ты не сможешь, братишка. Мама бы огорчилась. Да и если ты уйдешь от меня или убьешь меня, то жизнь спокойную не вернешь. У тебя слишком много врагов из-за этой работы. Без клана тебя сразу же устранят конкуренты, а, возможно, и Хидан не потеряется. — Как ты превратился в это? — Итачи рывком поднялся из кресла и покинул кабинет. — Я тоже тебя люблю, братик, — вдогонку крикнул Обито. Разгневанный Итачи вышел из клуба, ударяя об стену дверь. Как же удачно перед ним нарисовался Хьюга Неджи. С помощью этого психопата он сможет надавить на Хиаши, и старик все ему выложит. — Какими судьбами? — Итачи загородил ему вход в клуб. — Я здесь, чтобы говорить с твоим боссом, а не с его шавкой, — выплюнул Неджи. — Даже отсутствие у тебя самосохранения говорит о том, что ты больной ублюдок. — Верни Хинату и больше ты меня не увидишь. — Что, прости? — Я заплачу, — Итачи безумно рассмеялся. — Хорошо, сколько ты можешь дать? — спросил Учиха, — Полмиллиона найдется? — Хоть миллион, лишь бы ты вернул мою сестру. Но с собой таких сумм не ношу. — Разумеется, — отозвался Итачи, кровожадно улыбаясь, — скорее всего, все на счету у твоего папаши. Я подвезу тебя. — Я на своей. — Ох, это еще лучше, — Итачи гневно толкнул парня в плечо, разворачивая его от клуба. — Поехали. И все-таки он снова оказался в этом гиблом месте. Он ненавидел его даже больше, чем клуб Обито и низкосортные бордели. Снова этот традиционный дом и этот ухоженный сад. — Вот чек, — протянул бумагу Неджи, — сможешь обналичить в любом государственном банке. — А старик знает о том, что ты так бессовестно распоряжаешься его деньгами? — Они мои, и я как хочу, так и трачу свое наследство. — Даже так, — протянул Итачи, — звони отцу, пусть придет. — Это лишнее. Итачи вытащил пистолет с глушителем из наплечной кабуры и прострелил парню ногу. Он сел на корточки, смял чек и бросил его в лицо корчившемуся от боли Хьюга. Покопавшись в карманах брюк Неджи и выудив оттуда телефон, он набрал номер Хиаши. — Возвращайся домой один, никому ни слова и оставь все свои хитрости на улице. Учиха бросил трубку, положил телефон Неджи в микроволновку и, выкрутив полную мощность, включил ее. — Ты хочешь убить нас? Зачем? — тяжело дышал Хьюга, — Ты просто мог отказать мне. Итачи сел на диван и прикурил сигарету, игнорируя мелкого психопата. — Это она просила избавиться от нас? Я больше не потревожу ее, — Неджи впервые за свою жизнь был напуган. Он никогда бы не подумал, что людей их статуса можно так запросто убить. — Ты врешь, — спокойно сказал Итачи, выпуская дым. — Я забуду о ней, клянусь, — выдавил из себя Хьюга, пытаясь игнорировать нарастающую боль в ноге. — Ты врешь, — также спокойно повторил Учиха, — лучше закрой свой рот. И рану, — он бросил парню какую-то тряпку с дивана, — а то подохнешь раньше, чем твой папаша вернется. — Ты еще жив? — через какое-то время Итачи растолкал ногой раненного парня, который незаметно вырубился, — Просыпайся, Соня, папочка вернулся. Хиаши вбежал в дом, не снимая обуви, и сразу кинулся к сыну. Только убедившись, что сын в относительном порядке, Хиаши сел на колени перед Учиха. — Прошу простите моего сына в последний раз, — он склонился в глубоком поклоне, — Я исправлю нанесенный им урон. Хината в порядке? — Заткнись и отвечай на вопросы, старик, — Хиаши закивал головой, — Кем были родители Хинаты, где они сейчас, где твои жена и дочь? Особенно меня интересует сестра твоей жены. Хиаши шумно сглотнул, не поднимая головы. Его обложили со всех сторон: сначала неизвестный человек, приказавший забрать Хинату из детдома и позаботиться о ней, потом сорвавшийся с цепи Неджи и долг в пятьдесят миллионов долларов, теперь Учиха, который по всей видимости раскопал больше, чем ему было положено знать. — Правильно, не торопись, не твой же сын истекает кровью, — Итачи поудобнее устроился на диване и вытянул ноги, — Вспомни все, забудь об уловках. Соврешь и я прострелю ему вторую ногу. Утаишь что-нибудь, прострелю руку. Ну и так далее. — Я понял, — Хиаши выпрямился, — Я все расскажу. Неджи был крайне недоволен, что отец собирается рассказать паршивому бандиту тайну их семьи, тайну его Хинаты. Ведь только он был особенным, только он знал, кто она и какую ценность имела. — Не смей, отец, — Неджи подался вперед, но упал, распластавшись по полу. Итачи навел на младшего Хьюга пистолет, но Хиаши отвлек его. — М-мэй. Юи Мэй — мать Хинаты. Кем был ее отец я толком и не знаю. Я видел его дважды: один раз на нашей свадьбе, во второй — на семейном обеде. Тогда я видел его и Мэй в последний раз. Этот мужчина не называл своего имени, его представили просто как мужа Мэй. Позже Арагаки рассказала, что он какой-то влиятельный человек, но больше ничего. На свадьбе он только пригрозил мне расправой, если буду много болтать. Моя жена и дочь погибли. — Об их смерти нет никаких записей, — отчеканил Итачи, готовясь прострелить щенку вторую ногу. — Стойте, — выкрикнул Хиаши, — я не вру. Арагаки и мою двухлетнюю Ханаби сбил грузовик через два года после исчезновения ее сестры. Моя жена и ее сестра отдалились друг от друга, когда Мэй переехала в Токио. Арагаки говорила, что они не виделись больше десяти лет. Это был мой второй брак, я... я очень любил свою жену и дочь, поэтому был убит горем, когда они погибли. В тот момент мне позвонил мужчина и представился ее родственником, он сказал, что возьмет всю организацию похорон на себя, но похоронены они будут под другими именами. Поэтому нет никаких сведений об их смерти, — Хиаши замолчал, переводя дыхание. — Кто был тот человек и почему вся информация об их существовании стерта? — Видимо не вся, раз вы узнали об этом, — вспылил Хиаши, он не хотел раскрывать тайну любимой жены. — Не доводи меня до греха, Хиаши, — процедил сквозь зубы Итачи. — Моя жена и ее сестра — младшие дочери императора, — после долгого молчания сказал Хьюга. Учиха сначала удивился, но поразмыслив, решил, что старик врет. Хотя зачем ему врать о таком, о подобном лучше молчать. — У него не было дочерей, только два сына. — На момент ухудшения в стране политической обстановки они были совсем детьми, и их существование скрывали. Когда императорскую семью уничтожили подчистую, они жили отдельно и под другими именами. Это то, что мне рассказала жена. Я знаю это только с ее слов. Я даже не знал, что у Мэй был ребенок, не знал, что она в детдоме. Иначе бы забрал ее раньше. Сразу, как она родилась. — Слава богу, что этого не произошло. Да, маленький садист, — он посмотрел в сторону тяжело дышащего Неджи, — Допустим, что это правда. Продолжай. Как ты узнал о Хинате? — Мне снова позвонил тот мужчина, который устроил похороны моей семьи, и попросил, — он запнулся, — нет, приказал забрать ее и позаботиться о девочке. Без моего ведома свидетельство о рождении было изменено, теперь Неджи числился родным сыном Арагаки. А если бы я не сделал этого, он бы обнародовал информацию о наследнике императора. Его и меня тут же бы убили. Как это сделали с Арагаки. А я не мог больше терять родных. — Странно, что твоя жена доверила тебе такую тайну. Ты не внушаешь доверия. — Она любила меня, — взбеленился Хиаши, — И я ее любил. Ее сестра была против нашего брака, но, видимо, ей было не до этого. — Значит Неджи твой сын от первого брака, а твою вторую жену с дочкой убили? — Я думаю, что их убили. И это косвенно подтвердил тот мужчина по телефону. Вот я и пришел к выводу, что убили их из-за связи с императорской семьей. Вы же знаете нынешнее положение на политической арене не хуже моего. Им не нужны живые наследники императора, а вот оппозиции нужны. — Что ты знаешь об этом мужчине? — Ничего. Он никогда не представлялся, я разговаривал с ним только по телефону, но по его действиям было понятно, что он очень влиятельный человек, которому лучше подчиниться без лишних вопросов. — Как ты узнал о наследстве и зачем оно тебе было нужно. Вижу, — Итачи огляделся, — в деньгах ты не нуждаешься. — О нем я узнал случайно, когда пытался отыскать какую-нибудь информацию на Мэй или ее мужа. Куда они делись и почему бросили своего ребенка. Я задолжал одному опасному человеку пятьдесят миллионов долларов. Я нуждаюсь в этом. И после всего дерьма, что свалилось мне на голову, это наследство было как глоток свежего воздуха. — Ты искал ее родителей из-за своего сына? — молчание Хиаши затянулось, но Итачи терпеливо ждал, давая себе время переварить уже полученную информацию. — Д-да. Неджи с детства был нестабилен, а как Хината поселилась в нашем доме совсем слетел с катушек. Его одержимость ей пугала и пугает до сих пор. Я пытался с этим бороться, но все становилось только хуже. Когда он чуть не убил ее, и Хината долго пролежала в больнице, он как с цепи сорвался. Тогда он изнасиловал и убил дочь главного судьи Осаки. Он все называл ее Хинатой и просил очнуться, стоя у бездыханного трупа, — Хиаши заплакал, вспоминая ту ужасную сцену, — а-а-а чтобы замять это дело я обязался выплачивать главному прокурору пятьдесят миллионов, но частями. Частями до тех пор пока Хината не сможет переписать на меня наследство. А эта эгоистичная девчонка просто взяла и сбежала. — Твой сын насиловал ее, — спокойно сказал Итачи, хотя внутри все клокотало от гнева. — Зато она жила в семье, а не в той дыре, откуда я ее забрал, а Неджи был стабилен пока она была рядом. Она держала его поводок, даже не осознавая этого. А потом ей стоило просто отдать это чертово наследство, потому что только из-за нее он убил ту девушку, только из-за нее я задолжал крупную сумму. И если я не выплачу эти деньги в течении месяца, нас убьют. Поэтому... поэтому, Учиха-сан, поговорите с Хинатой. Вы сможете обеспечить ей безбедную жизнь и без этого наследства. — Думаю, да, я смогу обеспечить Хинату, но дело не в этом. Тебе не кажется, что не стоит так цепляется за жизнь, когда в тебе не осталось ничего человеческого? — Что? — Хиаши был ошеломлен. — Кто-нибудь еще знает о связи с императором? — Н-не знаю, — ответил Хиаши дрожащими губами, понимая к чему все идет, — Может их родственник? — Надеюсь, ты понимаешь, что ты умрешь не потому, что мне есть дело до наследства или до долга, и не потому, что ты воспитал неуравновешенного ублюдка, ты умрешь потому, что никто не должен знать о Хинате и ее связи с императорской семьей. А как я и говорил: ты не внушаешь доверия. — Н-нет, н-нет, сто... Итачи точным выстрелом выпустил мозги Хьюга Хиаши на дорогой деревянный пол. Тело мужчины с громким стуком ударилось об пол, а куски мозгов некогда талантливого адвоката украсили стену помещения. — А ты, — он повернулся на шокированного парня, который не мог произнести и слова, полностью скованный страхом, — умрешь потому, что ты мерзкий кусок говна, недостойный жизни. Таких как ты, нужно душить в колыбели без зазрения совести. На тебя даже пулю тратить жалко. Итачи запихал парню в рот кухонное полотенце и открыл газ на всех шести конфорках, не забывая и о духовке. Все то время, пока газ распространялся по помещению, он наслаждался предсмертной агонией младшего Хьюга. В такие моменты Итачи не сомневался в своем родстве с Обито. Выходя из дома, он одним ловким движением бросил в сторону кухни свою зажигалку. Взрыв был негромким, но действенным. Деревянный пол, бумажные сёдзи горят быстро и хорошо, что не скажешь о телах. Учиха дождался два наряда пожарных и просил их удостовериться, что кухня сгорит дотла, а причиной возгорания будет неосторожное обращение с бытовым прибором, не забывая представиться и отстегнуть главному кругленькую сумму. Все в этом мире продается и покупается.

***

"Сегодня был последний день практики?" — пришло сообщение на телефон Хинаты, когда она только переступила порог дома. "Да. Я сделала что-то не так?" "С чего ты так решила?" "Ты уже две недели не появляешься дома". "Собирай вещи. Завтра ты переезжаешь".