23

— А где Хината и нормальный завтрак? — Обито был недоволен, разглядывая коробку быстрорастворимой лапши напротив себя. — А что с лицом? Твой брат в кой-то веке приготовил завтрак, — Итачи еле сдерживал улыбку, наблюдая за агонией аники. — Это не завтрак, а благоприятная почва для язвы желудка, — сморщил лицо старший Учиха и отпил воды из стакана, отодвинув от себя дымящийся стаканчик. — Саридзава? — Итачи-сан изъявил желание лично приготовить завтрак, — обливался холодным потом парень. Он пододвинул к себе лапшу и с характерным звуком принялся ее поедать, чтобы чем-то занять рот. — Угрх, — выругался Обито и снова пододвинул к себе свою порцию, — ладно, но где же моя невестка? — Она отдыхает, — Итачи выпил первым делом бульон от лапши и, растягиваясь от наслаждения, вытянул под столом ноги. Его мучало похмелье. Все-таки вчера он перепил, да и ночной марафон не прибавил ему бодрости, он чувствовал опустошение и эмоциональное, и физическое, но вместо всего этого пришло умиротворение. — У нее экзамен сегодня. — Так в чем проблема просто заплатить? — он ухватил лапшу палочками и пытался вспомнить, когда ел подобного рода еду в последний раз. — Или твоему аники разобраться самому? — Обито растянул тонкие губы в омерзительной ухмылке. Были времена, когда он только начинал, после всего дерьма случившегося с ними, такая еда спасала их от голода. В целом он был не против быстрорастворимого рамена или иного рода фастфуда, но возраст обязывал его следить за здоровьем. У него то встает через раз, что уж говорить о желудке. — Она делает что захочет, — безэмоционально ответил Итачи, — Хочет учиться, пусть учится. Не лезь к ней, — он допил остатки бульона и сдержал рвотный позыв от вида лапши, — у нас было всего одно условие, аники, — верность, — Итачи поднял глаза на брата и заметил еле заметный кивок.

***

Прошел уже месяц с тех пор, как они переехали на новое место жительства, целый месяц Хината живет в доме полном страшных мужчин, но ее это не волнует. Точнее волнует, но не настолько сильно, как благополучие Итачи. Ее привязанность хитро граничила с болезнью. Она это понимала, понимал ли это Итачи? В целом это время Хината провела относительно тихо, и Итачи лично бдел за этим. По возможности, естественно. Потому что работа с триадой не имела нормированного графика и отнимала много времени, а у его начальства были подозрения на психические расстройства. Саридзава в этом деле сыграл немаловажную роль, как и Кисаме, которого он часто старался отсылать в поместье, когда сам был занят работой с китайцами. Учиха не мог перестать опекать ее даже дома, учитывая их соседей. Все-таки почти постоянное нахождение в месте, где решаются темные дела Осаки. Возможно, самые темные, если брать в расчет изначальную цель Акацуки, которыми ловко манипулирует легкая рука дядюшки. Если спросить Итачи, что же произошло за это время, он бы ответил "Ничего примечательного". Это и правда было так: Обито был тих, как будто давая им время насладиться "медовым месяцем", хоть они никуда и не уезжали, хоть и стали новой ячейкой общества только благодаря раздутому эго аники, хоть и продолжали делать все от них зависящее. Хината без проблем сдала свои экзамены: то ли потому, что обладала необходимым багажем знаний, то ли потому, что Учиха Итачи каждый день привозил ее в университет и ждал пока вся эта катавасия с проверкой знаний закончится. Его молодая супруга была практически свободна целый месяц до нового учебного года, не считая ее, казавшейся, бесконечной, зубрежки. В апреле начинался новый курс, поэтому она часто была занята учебой и думами о будущей специализации. Кроме того, Шисуи тоже отличился инициативностью — ему удалось уговорить Тайчо не проводить никаких проверок Хинаты, чтобы не раскрыть себя перед Обито. Он согласился, но не из-за риска, а потому что теперь Хината стала частью семьи Учиха, и, к сожалению, или счастью, она уже ничего никому не скажет, даже если что-то подозревает. Обито лично будет наблюдать за ее благонадежностью клану. Итачи не занимался чем-то выдающимся этот месяц: он и сам официально дал себе время для передышки. Раз так случилось, грех было не воспользоваться. Работа правда никуда не делась: он даже выучил несколько выражений на китайском, пару из них — грубые ругательства, но довольно полезные фразы, учитывая национальность его временных партнеров. Итачи никогда не считал себя националистом, но китайцев недолюбливал больше остальных. Причин было несколько. Во-первых, позиция триады, которую они заняли в Японии, задевала его патриотическую гордость. Одним из условий сотрудничества была помощь в перевозке угнанных машин на Дальний Восток и контрабанда оружия на Средний Восток, в зону боевых действий. В материковом Китае полиция работает по совершенно другой системе: если в Японии любой может отмазаться за деньги, то в Китае полицейским приплачивает государство, чтобы у них не возникло и мысли брать взятки. Поэтому им и нужен был посредник в виде японцев, так как в Японии недолюбливают иностранцев, то и прав у них особо никаких нет. Сколько бы ты не платил. В общем, что Китай, что запад в лице Америки считали Японию зоной нейтралитета, выгребной ямой, однако едва ли это было так. Хотя с какой стороны посмотреть. Во-вторых, вспыльчивость китайцев. Даже Хидан по сравнению с ними мог считаться буддийским монахом, познавшим дзен. Эти же околокоммуняки лезли на рожон чуть ли не каждый божий день. За свое недолгое пребывание на островном государстве, они доставляли много головной боли, но приносили еще больше прибыли, которая лилась прямиком в карманы Обито, ну и в его собственный. В-третьих, луосифен. Итачи подумал, что кто-то умер, предварительно сгнив, а после сгорев, когда вошел в припортовый ангар, в котором разместилась вся китайская братия, готовящаяся к прибытию груза. Только позже он узнал, что это их традиционное блюдо. Суп. Итачи и знать не желал, из чего он сделан. Возможно, из грязных свиных писюнов. Вообще они поедали много дурно пахнущих и плохо выглядящих блюд, не в сравнение японцам, которые всеми силами и специями избавлялись от специфических запахов. Однако Итачи абсолютно не принижал их традиционную кухню, выборочно пробуя то, что предлагают ему китайские мафиози. А в остальном было тихо, и это его сильно беспокоило. Пора бы уже вынырнуть пропавшему дяде и пролить немного света на его роль в этом спектакле. Или же он ждет от него инициативы? Так инициативы не будет. Рисковать теми, кто ему дорог он не станет, а плясать под дудку Обито — ему надоело. Куда не глянь — ноль просвета, но он не отчаивается, поэтому старается держать Шисуи как можно ближе. Возможно, Шисуи и Тайчо можно будет привлечь к плану дяди, или может они окажут ему помощь в критический момент, а, возможно, ему просто нравится эта атмосфера на тренировках? — Ты знал, что у него может быть такое выражение лица? — Саске и Шисуи стояли возле полигона, на который в этот раз приехали, чтобы упражняться в стрельбе. — Это он сейчас поцеловал ее? — Шисуи медленно закрутил крышку на бутылке воды и опустился на рядом стоящий стул. В этот раз Итачи напросился на то, чтобы самому посмотреть за тренировкой Хинаты. А так как они должны были делать это вместе с Саске, Шисуи был не против. Он хотел, чтобы Итачи также взглянул на своего брата, ведь он делает большие успехи. Сейчас же они оба наблюдали, как вечно суровый, холодный, прагматичный и расчетливый Итачи помогает Хинате, но вместо того, чтобы показывать ей как правильно держать пистолет, как его разбирать, чистить, или хотя бы как целиться, он обнимает ее со спины и целует в шею. — Даже смотреть на это неловко, — прокомментировал Саске, вытаскивая магазин из своего оружия и пересчитывая патроны. — Не знаю, а мне очень нравится, — захихикал Шисуи и дал подзатыльник глупому мальчишке. Итачи всю сознательную жизнь положил ради благополучия своего отото, даже Обито оберегал и поддерживал, поэтому он в полной мере заслужил то, что чувствует. — Эй, извращенец, — возмутился тот. — Ты должен их не пересчитывать, а знать, сколько у тебя осталось. — Я забыл, — выдохнул гневно Саске. — Значит ты мертв, — отчеканил Шисуи, любуясь улыбкой своего друга. — Он даже курить бросил, — полушепотом озвучил свои мысли в слух парень, безотрывно смотря на парочку. — Да ты гонишь, — ошеломленно выпалил Саске, поднимаясь со стула. Он всегда переживал, что Итачи очень много курит: со средней школы он выкуривал не меньше пачки в день. А сейчас он бросил? Быть не может. Шисуи ничего не ответив, поднялся и пошел к стрельбищу. Как раз в этот момент Итачи отошел от девушки чуть в сторону, давая ей пространство для стрельбы. Прозвучала серия негромких хлопков, потому что Шисуи изначально решил учить Хинату стрелять с глушителем. Это немного другое, но девушке подходит. Нет того пугающего эффекта от звукового сопровождения, которое будоражит кровь. Тренер посмотрел на экран справа, на котором показывалась мишень в реальном времени. — Я же говорил, что она косая, Итачи, — грозно сказал он, — какого хуя я должен заниматься этой неумехой?! Шисуи заметил чуть вскинутую бровь друга, которая так и говорила "Какого черта ты делаешь?". — Ты знаешь, сколько я времени уже потратил на нее? — он быстро вскинул рукой и направил свой пистолет в голову друга, — За кого ты меня принимаешь? Думаешь мое время бесплатное? Или мне нечем больше заняться? Люди мрут как мухи, а я занимаюсь какой-то хуйней, — Итачи и сам почти поверил в эту сцену, голос Шисуи, его повадки резко изменились, он был серьезен и собран. Перед ним стоял убийца, второй из элитного спецотряда. Хината повернулась и смотрела то на одного, то на другого с широко раскрытыми глазами, не понимая, что должна предпринять. Она посмотрела на Саске, который застыл там, где стоял с нечитаемым выражением лица, но в следующее мгновение прицелился к Шисуи. Ей было очень страшно. — Я работаю на результат, — отчеканил Шисуи, — Если результата нет, то это портит мою репутацию, — уголок губ Итачи дернулся, но он все никак не мог понять, что тот задумал. — Шисуи-сан, — крикнул Саске, — опусти пистолет или я выстрелю. — А попадешь? — Шисуи высокомерно хмыкнул, — Во-первых, у тебя осталось два патрона, что будет если ты не попадешь? Твой любимый старший брат сдохнет, как последняя собака. Во-вторых, Саске, я говорил тебе не называть меня по имени. — Шисуи повернулся к Итачи и продолжил, — Сейчас Хината попробует снова и, если не получится, ты умрешь. — Но, — начала Хината дрожащими губами, — не логичнее убить меня, если я не справлюсь. — Я не убиваю женщин и детей, — он передернул затвор для пущей наглядности, — так что постарайся. Хината снова посмотрела на Итачи, но тот даже не взглянул на нее. Не читаемое выражение лица, он был крайне сосредоточен и серьезен, только зрачки слегка подрагивали. Разве могла она подумать, что мужчина, которого она считала тренером и который расплескивал вокруг себя положительную ауру и несмешные шутки, поступит с ней так низко? Могла. Потому что предательство это то, что она испытывала на протяжении своей жизни. Она так привыкла к этому чувству, что оно приросло к ней словно вторая кожа. Это больше ее не удивляло и не разочаровывало. Хотя когда она думала, что ее предал Итачи, она была более чем разочарована. — Х-хорошо, — Хината сменила пустой магазин на новый и снова прицелилась. Она заметила, что руки подрагивают, но девушка решила сосредоточиться на своих ощущениях. Пульс стучал в ушах, сердце билось о грудную клетку раненной птицей. Ей было страшно за Итачи. И за себя тоже. Она точно не справится. Зачем он это делает? Итачи перешел ему дорогу, а он нашел причину? Только таким людям причина не нужна. Вдох-выдох. Не помогает. Только чуть голова прояснилась. — Ну же, — торопил Шисуи. — Я ненавижу ждать, — он выстрелил и грохот эхом разнесся по помещению, оглушив ее левое ухо. В затылке моментально выстрелило болью. "Давление скорее всего", — последнее, о чем она подумала, перед тем как ее сердце, казалось, на миг остановилось и она, почти не глядя, спустила всю обойму. Шисуи широко улыбнулся, когда увидел на экране три попадания в центр мишени и четыре в "семерку" и "восьмерку". — Я так и думал, — хлопнул в ладоши Шисуи. — Сколько здесь метров? — тоже был удивлен Итачи. Саске подходил ближе, вообще ничего не понимая. — Тридцать пять, — гордо изрек тренер. Хината тем временем медленно опустилась на землю, пульс все еще стучал в ушах, сердце заходилось в бешеном ритме, будто компенсируя ту остановку. — Я же мог выстрелить, — выругался Саске. — Я больше поверю, что выстрелить могла Хината, а не ты, — сурово ответил Шисуи. — С чего это? — оскорбился Саске. — Потому что она медик, она ковырялась в трупах, — как дураку объяснял Шисуи, — и потому что она видела больше дерьма, чем ты. — Хм, — Саске отвернулся и чуть тише добавил: — идиоты, — он пошел обратно к тому месту, где сидел, не желая больше в этом учавствовать. Итачи был доволен, хоть и осуждающе смотрел на друга. Для него все средства были хороши. В пределах разумного, разумеется. Он не хуже Шисуи умел манипулировать людьми, но редко этим пользовался, в отличие от друга. — Ну-ну, — усмехнулся Шисуи, — Хината, ты же не думала, что я правда убью его? — Думала, — взяла себя в руки девушка и безэмоционально посмотрела на него. — Я за него готов жизнь отдать, так что тебе не о чем беспокоиться. — Тогда зачем вы это сделали? — с укоризной спросила брюнетка, вставая на ноги с помощью Итачи. — Видишь ли, — начал с умным видом он, — на тренировках ты показывала абсолютно никчемные результаты. Да, ты выполняла все, что я говорил, да ты стала выносливее и проворнее, но когда дело доходило до практики, ты абсолютно не выкладывалась. Сначала я думал, что ничего не получится, — он заметил как Итачи нахмурился, что-то обдумывая, — так бывает, ты девушка, которая ни разу в жизни и не дралась. Так что это было бы нормальным, ожидаемым результатом. Но неожиданно нам помогли юные хулиганы, точнее на голову отбитые отморозки. — Чем же они тебе помогли? — спросил Итачи, чувствуя зуд между указательным и средним пальцем, который возникал время от времени от фантомного ощущения сигареты. Ему самому было любопытно. — Ну так ты и сам видел, — Шисуи был доволен собой, — она испугалась. Ею двигает страх, или адреналин, гормоны. Называй как хочешь. Но злоупотреблять этим не стоит, — посерьезнел он, — Избыток чего угодно не является полезным. Ну что я тебе рассказываю, ты же у нас врач. Поэтому будешь тренироваться и дальше.

***

Итачи привез Хинату к поместью, всю дорогу поглядывая на нее в попытке понять ход мыслей. Хината была немногословна, но это не от того, что ей нечего было сказать. Скорее по привычке она закрывалась от внешнего мира, плотно кутаясь в свою родную спасательную скорлупу. Лишь со временем Итачи понял, что Хината эрудированна, ее лицо носило не просто отпечаток высокого интеллекта, это была порода, которая и завлекала, и отталкивала одновременно. Хотя с первого взгляда в ней не было ничего особенного, кроме тусклых уставших безжизненных глаз и незаурядной внешности. Возможно, уровень ее эрудиции и смышлености оказался результатом ее проживания в приюте, или ее бедности, он точно не знал. Но живо представлял как маленькая Хината пряталась с фонариком под простыней темной ночью в общей спальне, чтобы прочитать какое-нибудь классическое произведение в сотый раз, потому что с первых 99 не поняла заумных слов. Такие разваливающиеся книги, изданные еще в начале столетия, за ненадобностью тоннами "жертвовали" библиотеки, обзывая все красивым словом "благотворительность". Более того, удивительно, что с появлением в его жизни девушки, он как будто и не вылезает из-за руля, хотя раньше старался обходить эти железные гробы семью дорогами. Пока они ехали к дому, ему позвонил связной из триады и сообщил, что возникли очередные проблемы то ли с таможенными документами, то ли с тамошними бандюганами. Считалось, что этот парнишка знал японский, но на деле не смог связать и пары предложений, а Итачи еще не настолько познал глубины кантонского. — Хината-чан, — услышала она знакомый голос сзади, когда выходила из машины. Это был Кисаме. Он относился к ней крайне дружелюбно, вообще многие из здешних ребят были спокойны по отношению к ней: никаких сальных шуточек, ни каких загребущих рук или наглости. Хинате хотелось бы думать, что это потому, что она и сама была спокойной: не спорила, в конфликты не вступала, лишних вопросов не задавала. Однако только слепой и глухой не заметит тени Итачи безмолвно нависающей над ее фигурой. Ее не трогают потому, что опасаются Итачи, а не потому что все якудза обычные люди. Хината ни на минуту не забывает, что все здесь собравшиеся люди — безжалостные преступники. Добрый парень Саридзава, например, в свое время с маниакальным счастливым смехом распотрошил своего учителя в старшей школе, он даже отсидел в колонии для малолетних преступников. Конечно, может у него была для это причина, но все же Хината расслаблялась только в присутствии Итачи. — Моя Нао-тян уехала на работу, но ты тут не скучай, — Хашикаге подмигнул ей и сел в машину к Итачи, который так и не сказал ей ни слова. То, каким Итачи был при других, умиляло ее. Хинате жутко нравилось, что с ней он другой. Она бы не назвала его мягким или добрым, веселым или энергичным, правильнее будет сказать, что он более открыт с ней. В поместье он был отчужден, если они были не наедине. Хината скорее походила бы на его сестру, чем на "жену", если бы не цвет ее глаз. Сегодня он впервые проявил свои чувства при ком-то. И это было завораживающее трепетно. Хината кивнула им и развернулась по направлению к дому, но не успела переступить порог, как кто-то схватил ее за локоть, как нашкодившего щенка. Хидан. — Как ты обращаешься со своей госпожой? — он был единственным в ее жизни человеком, с которым она позволяла себе так разговаривать. Это даже можно назвать подшучиванием, потому как она не была серьезна. В целом Хидан хоть и оставался грубым и бестактным, но поддерживал ее игру. Скорее он ее и инициировал. Вообще Хината как и всегда просто плыла по течению, она поддерживала с остальными ровно те отношения, которые они и задавали. Не больше, не меньше. — Распоряжение босса, госпожа, — он оскалился. Наверное, это считалось улыбкой. Она не была уверена. — Он в саду, — Мацураси толкнул ее в сторону внутреннего двора и пошел за ней следом. Она не понимала, зачем обходить все поместье, когда во внутренний двор можно было попасть из столовой, но перечить не стала. У любой игры с Хиданом есть конец, и она бы не хотела слушать еще раз как он орет на нее. — Итачи? — первым делом, спросил Обито. — Уехал. Мужчина развернулся, сидя на энгаве, и пристально посмотрел на Хинату. Она подавила желание поежиться. Весь этот месяц она старалась с ним не пересекаться больше необходимого и, кажется, его это устраивало, так как он не искал с ней встреч. Все ограничивалось лишь трапезами, на которых они оба присутствовали. — Ты похудела? — спросил вдруг он, продолжая буравить девушку взглядом. — Вроде бы нет, — полушепотом ответил она, смотря куда угодно только не на него. — Переоденься в нормальную одежду и езжай с Хиданом. Он все тебе объяснит. Хината кивнула, теряясь в догадках, что значит для него "нормальная одежда". По ее мнению, она была в нормально одежде. — Платье, идиотка, — шумно вздохнул Хидан, следуя за ней нога в ногу. — Но у меня нет платье, — уверенно ответила она, поднимаясь медленно по лестнице, интуитивно оттягивая момент выбора "нормальной одежды". — И куда мы должны поехать? — На работу, — отмахнулся Хидан и нетерпеливо обогнал ее. — На работу? — глупо переспросила Хината, останавливаясь в самом верху лестницы. — В-в бордель? — со смесью страха и непонимания сказала она. — Тц, — Хидан выглянул из-за стены, ожидая, что она продолжит свой путь, но Хината оставалась на месте, — Сначала одежда, потом вопросы, — ей ничего не оставалось кроме как согласиться.

***

Хинате пришлось оставить телефон дома, чтобы, как сказал Хидан, не прибежала курица-наседка. Они даже заехали в торговый центр, чтобы купить ей платье. При этом Хидан всю дорогу ворчал, какая она недалекая. "Тебе же дали карту. Бери, не хочу. Покупай, что душе угодно. А ты ей не пользовалась? Ну ты и идиотка Ты вообще баба?" После этой аллеи позора, где Хидан оценивал каждое ее новое платье и давал свои комментарии, они все-таки добрались до улицы красных фонарей. Хината итак чувствовала себя некомфортно, а в этом облегающем платье ей было еще хуже. — Ты можешь идти нормально? — начал выходить из себя блондин. Это заняло у него в три раза больше времени, чем он рассчитывал. — Ты сам выбрал эти туфли, я не могу на них ходить, — она споткнулась еще раз, чем заставила Хидана громко выругаться. — Заруби себе на носу: ударишь в грязь лицом, пошатнешь авторитет организации, тебе пизда. Точнее достанется твоему муженьку, — это было неправдой, но босс сказал давить на это, так что он всего лишь выполняет приказ. — А что я должна делать? — в ужасе спросила Хината, но на лице ее не дрогнул ни один мускул. — Мне откуда знать? Он — важная шишка, как и любой мужик любит азартные игры и красивых и податливых баб. Ты должна решить проблему согласно своему новому статусу. Короче, будь сукой, — Хидан злобно оскалился и открыл ей дверь в какое-то помещение. Оно отличалось от того, в котором она была здесь в первый и единственный раз. Помещение сверкало. Оно было в традиционном японском стиле: что-то похожее на чайную, но персонала не было видно. Может его здесь и вовсе не должно быть. — Боже, сделай лицо попроще, — закатил глаза блондин. — Так мне быть сукой или кем-то попроще? — она скосила взгляд в сторону, смотря на сопровождающего вопрошающе, хоть и понимала, что на ее вопрос ответа не будет. Хидан остановился у раздвижных бумажных дверей и незамедлительно привел механизм в действие. Хината оставила туфли при входе возле пары мужских лакированных туфель, в которых буквально видела свое отражение. — Ты не пойдешь? — спросила она, останавливаясь чуть дальше дверей, замечая недвижимую статую двухметровой неотесанной гориллы. — Неа, — безразлично отозвался он, — это не моя проблема, а твоя. Я буду сторожить тебя аки верный пес. — Хорошо, что ты это понимаешь, — натянуто улыбнулась девушка, не имея ни малейшего желания находится с незнакомым мужчиной наедине. — Че сказала?! — Ничего, — уже более искренне растянула губы Хината и, не медля, прошла внутрь помещения. Оказывается дальше ее ждала другая комната, также спрятанная за сёдзи. Неприятный запах рисовой бумаги, исходящий от незамысловатой перегородки, всколыхнул в ней неприятные воспоминания о доме Хьюга. А кричащая сексуальность этого хоть и закрытого, но облегающего черного платья, доходящего до середины икр, заставляла ее снова чувствовать себя бездушной куклой. Набрав побольше воздуха, она все-таки открыла дверь. Слишком резко. Кажется, мозг спутал напускную уверенность с картинным гневом. Взору ее предстал не мужчина, скорее, молодой парень, на вид не старше ее самой. Он был смазлив, высок, но настолько обычен, что скулы повело от нарастающего раздражения. Не то, чтобы она разочаровалась в реальности, ожидая чего-то этакого, просто обычность его была омерзительной. Эта обычность сразу ассоциировалась у нее с другими обычными представителями мужского пола, которые встречались ей в жизни. Он осмотрел ее с головы до ног, жадными раскосыми карими глазами, особенно останавливаясь на некоторых выдающихся из общей картины частях ее тела. "Развратный — первое, что пришло ей на ум, — знающий себе цену сексист, для которого женщина — не дороже пыли под его до блеска начищенными дорогими туфлями". Он изучал ее медленно, не торопясь, и даже то, что она прошла на положенное ей место напротив него, не заставило его переключить внимание. Наконец, он посмотрел ей прямо в глаза, не говоря ни слова, ноль эмоций на статичном лице. Она сдержала порыв поежиться, распознав в нем садиста. Также смотрел на нее почивший братец. Такой же взгляд она видела у своих одноклассниц и их своры из особо жестоких детей, отбирающих деньги у более слабых, издевающихся над теми, кто не мог им ответить. И она не могла. А сейчас может? В который раз она благодарила небеса, что Итачи оказался другим. Единственным светлым пятном в клоаке из полного мракобесия. Может поэтому сейчас она больше не испытывала такой удавки в присутствии мужчин? Может быть судьба наконец решила сжалиться над ней, показав, что не всем мужчинам присуща первобытная жестокость? Но несмотря на единождое везение, жизнь продолжает сталкивать ее с подобными экземплярами. Он оценивал ее, присматривался к какому типу она относится, слабее ли его она, сможет ли она ему дать отпор. Маленькая Хината внутри тела, обтянутого дорогущим брендовым платьем, тряслась подобно загнанному волками зайцу, но взрослая Хината, желающая не приносить проблем Итачи, оценивала его в ответ. Расширенные зрачки в купе с финансовыми возможностями оппонента и подрагивающим указательным пальцем на правой руке наталкивают на мысли о кокаине. Отсутсвие видимых следов бессонницы может говорить о нечастом употреблении наркотических средств, так же как и отсутсвие чрезмерной бодрости и неусидчивости. С другой стороны, это может быть обычное возбуждение, связанное с обстоятельствами сложившейся ситуации. Однако судить она не может, так как Хидан не посвящал ее в суть проблемы. — Меня зовут Хината и я пришла сюда разрешить возникшую у вас проблему, — она была до смешного спокойна и серьезна. Даже слегка флегматична, учитывая что ей и правда все это мало интересно. Она здесь только по одной причине, ну или по двум: ее безопасность и спокойствие Итачи. — Никогда тебя здесь раньше не видел, — ухмыльнулся он, не прерывая прямого зрительного контакта. — Где же ваши манеры, господин, — Хината оставалась недвижима, — Я бы попросила вас не опускать формальности в мой адрес, — "Сукой, так сукой". — Хм, занятно, — он откинулся на спинку дзабутона, довольно резко. Так что Хината поставила еще одну мысленную галочку напротив кокаина. — Может мы и одного возраста, только статус мой выше, поэтому не вижу смысла себя утруждать, — он снова принял вертикальное положение и теперь смотрел на ее сцепленные руки, лежащие на коленях. — Я — старший сын главы госбезопасности Японии, если ты не в курсе, а ты? — А я в силах решить или не решить вашу проблему, — парировала Хината, легко улыбаясь. Парень моментально изменился в лице. Кажется, теперь он видел в ней не просто жалкую особь женского пола, но и соперницу в его словесных пируэтах. Или не только в словесных. — У меня большая проблема, госпожа решала, — он привстал и навалился телом на стол, приближаясь критически близко. Хината стоически держалась, чтобы не отпрянуть от него как от кучи свежего дерьма. — У меня стоит на тебя так, что ширинка дымится, — сказал он ей почти в губы, опалив густым перегаром, вероятно, все ее нутро. — Я не компетентна в подобных вопросах, но вы можете выбрать любую девушку из этого заведения, которая с удовольствием решит вашу проблему, — уже без тени улыбки ответила Хината. Он грузно плюхнулся обратно на дзабутон с режущим уши цоканьем. — Я пришел сюда, чтобы купить конкретную девушку, чтов прошлый раз профессионально запала мне на член, ну и в душу, разумеется, — он раздосадовано выдохнул, — но с сожалением узнал, что она больше здесь не работает. Мне нужны либо ее контакты, либо чтобы ты подняла подол своего прелестного платья. — Хината даже не знала, о ком идет речь — Здесь вы можете купить услуги, а не конкретного человека, господин. К вашим услугам любая другая девушка или парень, — сказала Хината, периферийным зрением замечая, как его рука потянулась к дивной красоты чайнику. Он легким движением руки приподнял его, будто намереваясь налить чай в свою опустевшую чашку, но вместо этого он грубо и резко начал вколачивать его в деревянную поверхность стола. Тончайшая керамика лопнула после второго удара и из сосуда вылилась горячая зеленая жидкость, опалившая бедра Хинаты, но она ни на миллиметр не поменялась в лице. Боль — это самое незначительное из того, что она сейчас испытывала. Парень взял в руки белую тканевую салфетку и поднялся из-за стола, он медленно обошел его и опустился на колени рядом с ней. Приковав свой взгляд к ее груди, обтянутой тканью, он положил салфетку на ее бедра, но не предпринял попыток исправить свою оплошность. Он напротив притянул ее другой рукой за талию, хищно облизываясь на ее грудь. Хината попыталась оттолкнуть его и он на удивление завалился на спину, она не теряя времени вскочила на ноги и ринулась к спасительным сёдзи, но не успела, оказавшись схваченной за волосы. Он потянул ее назад, опрокинул на спину и навис над ней, удерживая обе ее руки над головой. Хината оторопела, не силах пошевелиться не то от страха, не то от шока, не то от безысходности. Руки саднила тупая боль. — Ртом ты должна работать, а не разговаривать. Хината пришла в себя в тот момент, когда он впился зубами в ворот ее платья, помогая себе свободной рукой. Ткань затрещала, оголяя то, что она ни в коем случае не собиралась показывать подобным людям. Только она набрала больше воздуха, чтобы закричать, надеясь на незамедлительную помощь Хидана, но была прервана шершавыми губами, сильно давящими на ее собственные. Вместо крика получилось сдавленное мычание, пока его свободная рука по-хозяйски лапала ее грудь. Хинату трясло, кажется, она уже плакала. Ненависть к ублюдку в перемешку с отвращением к самой себе затопили ее полностью. Быть изнасилованной — это то, что казалось ушло из ее жизни, но судьба продолжает сталкивать ее с подобными садистами.