34

Нобору ушел, забрав с собой заявление о разводе, подписанное Итачи. Итачи, который обещал никогда не оставлять ее, признался в своих чувствах и принял ее. Итачи, который шептал ей на ухо нежности, обдавая горячим дыханием ухо. Итачи, которого она до дрожи боялась потерять. Итачи, которого она просто боялась... Станет ли он со временем похож на Обито или останется тем, кто не единожды помогал ей, давая такое чувство безопасности, о котором она и мечтать не могла? Боже, это определенно была зависимость. Жгучая, неотвратимая. И что теперь ей делать с ней в своей новой ценной жизни. Скоро у нее появится ребенок, она не может слепо следовать за Итачи, она должна думать теперь не только о нем. Маленький, беспомощный комок, мало напоминающий человека, прямо сейчас развивается в ней. Маленький, ни в чем невиновный, невинный сгусток света, о котором она обязана позаботиться. Вне зависимости от нахождения в ее жизни Итачи. Хината всхлипнула, не в силах остановить поток слез, который будто физически ранят ее лицо. Ранит ли она ими своего несформировавшегося ребенка? Плод. Не ребенок. Не человек. Ее милый и самый замечательный малыш. Какой он будет? Он или она? На кого будет похож? Будет ли счастлив? Она никогда не поймёт насилия над детьми. Даже, когда дети больше напоминают сгусток чего-то вязкого, нетвердого. Эта точка на черно-белом экране, издающая бьющее по ушам биение, намертво отпечаталась на внутренней стороне ее века. Итачи имеет право знать, но что он сделает? Ее мало интересовали такие тривиальный вещи, как счастье в его глазах от будущего отцовства или слезы радости, которые транслировали в клишированных мелодрамах. Ее заботило только то, что он сделает. Сделает ли еще не родившегося ребенка наследником кровавой империи, как того хотел Обито? Или пойдет иным путем? Или ее убьют его враги, а он сдаст годовалого ребенка в детдом, оставив никому ненужное наследство, построенное на крови и страданиях? А потом ее ребенка украдут какие-нибудь головорезы и сдадут на органы? Боже, это мог бы быть даже Хидан. Нет. Она как и любой другой человек была слишком субъективна. Итачи, ее Итачи, никогда не допустит подобного, а Хидан не станет торговать невинными детьми. Так ведь? «Я сделаю все, чтобы ты вернулась» не слишком вяжется с заявлением о расторжении брака. «Пора бы выдохнуть и работать головой, Хината». То, как он заботился о ней, никак не вяжется с той картинкой, где Итачи отправляет какую-нибудь девушку в бордель против ее воли. То, как он оберегал ее, никак не вяжется с тем, каким жестоким он стал, находясь на вершине Акацуки. Она пыталась делать вид, что не слышала этих разговоров в поместье. По ночам Хината раскаленной кочергой пыталась выжжечь из головы все эти упоминания о резне, которую устраивал Итачи. И сам ее инициировал. Боже. Боже. Боже. Она так его любила, она знала, кто он с самого начала. Она принимала это так, будто ничего правильнее в этом мире не было. И сейчас бы принимала, и сейчас бы, не задавая вопросов, двигалась бы за ним тихой тенью. Но все изменилось. Скоро она станет мамой, а Итачи папой. Может быть они больше и не будут вместе, но их всегда будет связывать ребенок. Боже, пусть это будет девочка. Девочка, незаинтересованная в делах отца. Правда девочки сильно привязаны к папам. Она слышала об этом, откуда ей знать. У нее не было ни отца, ни матери. Только мрак, не проходящий мрак, который однажды рассеял Итачи. Или девочкой быть слишком опасно? От одной мысли, что с ее дочкой может произойти то же, что и с ней, захотелось выть. Нет, она никогда этого не допустит, и всегда будет рядом с ней. Она не знает, что такое нормальная семья. Она не знает, даже, что такое просто семья. Если ее не сдадут в бордель и никто не будет ее насиловать, это уже будет нормально? Раньше так оно и было. Но сейчас, узнав, что такое забота, надежда, поддержка и… Любовь, Хината понимала, что этого недостаточно для нормальности. Недостаточно нормально, чтобы воспитать нового человека, который растет в ее животе прямо сейчас. Недостаточно нормально, чтобы вырастить здоровую, не травмированную личность. А ей хотелось нормально, хотелось быть в нормальной обстановке, растить ребенка в нормальном доме, в нормальной атмосфере, с нормальной мебелью и без наличия оружия. По возможности. «Хватит» Она уже чувствовала это натяжение в животе, что оказывается называется гипертонусом матки. Хината поглубже вдохнула, успокаиваясь. Она не будет сейчас об этом думать. Кризис не прошел и она не имеет никакого права на слабость. Больше нет. Никакого насилия над детьми. Даже если ребенок всего лишь крошечная точка на черно-белом экране. Проснувшись утром с до боли сухими и опухшими глазами, она снова отругала себя за эмоциональный всплеск. «Гормональный» — поправила себя сама. Хината протопала босыми ногами до ванной комнаты и встала под еле теплую воду в попытке прийти в себя. Контрастный душ справился с поставленной задачей и помог ей вдохнуть побольше успокоительного воздуха, опасаясь, что принесет ей новый день. Несмотря на ее опасения, день был спокойным. Безусловно омраченным ее тоской по несбыточному, прожитому и неопределенному будущему. Но спокойным. Хината впервые в жизни поклялась себе мыслить позитивно, отгонять мрачные мысли. Сейчас ей было необходимо сосредоточиться на ребенке, на себе. Так она и сделала. После всех необходимых процедур, Хината оделась и решила выйти на свежий воздух, чтобы позавтракать и прогуляться. На удивление Нобору прислушался к ней и не появился сегодня с новой порцией свежей готовой еды, поэтому первым делом она решила зайти в кафе, которое, как она помнила, находилось чуть дальше по улице. Правда спустя несколько минут после выхода из подъезда она поняла, что погорячилась. Во-первых, никакого свежего воздуха в Осаке не было уже лет пятьдесят, а во вторых, эта влажность грозилась убить ее расслабленный под кондиционером организм. Кроме жуткой духоты и влажности, в этом году сезон дождей запоздал, о чем говорили темно-серые тучи, обволакивающие небо. Со дня на день должен был начаться привычный месяц почти бесконечного дождя. Хината улыбнулась своим мыслям, попасть под дождь было бы так приятно, но совсем ни к месту, учитывая ее положение и обстоятельства. На ней был лишь белый сарафан, легкий, длинный, но не предусматривающий ношения бюстгальтера. Хорошо, хоть, что сверху был накинут кардиган, скрывающий большую часть рук и ее грудь. Кроме того, возле кафе определенно должен быть магазин, в котором можно будет купить зонт. Должна ли она хотя бы постараться избавиться от своих комплексов? Могла ли будущая мать, страстно желающая вырастить уверенного в себе человека, иметь комплексы? Эти шрамы навсегда остались не только на ее теле, но и на сердце. Могла ли она беззастенчиво и без страха явить их себе и миру? В тот вечер в клубе она не могла отпустить мысли о них, но нахождение рядом Итачи изрядно помогало. В то время, когда она танцевала в клубе, Хината старательно замазывала все следы прошлого специальным средством. Оно могло перекрыть даже татуировки, не то, что поблекшие шрамы. Самые большие все равно оставались скрыты под одеждой... Хината усмехнулась, завершая свой завтрак и допивая лавандовый чай. Усмехнулась тому, что Неджи был мертв. Самый большой ее страх сгинул вместе с его телесной оболочкой, в которой совершенно точно не было души. И только за это Хината всю жизнь будет в долгу перед Итачи. Она неспешно встала из-за стола и попрощавшись с персоналом кафе вышла из помещения. Еще сидя внутри, она слышала как дождь начинал набирать обороты. Хината неправильно решила сначала позавтракать. Нужно было перед этим зайти в магазин за зонтом. Она стояла на крыльце кафе под навесом и вдыхала приятный запах прибитой дождем пыли. Этот аромат обволакивал, давал надежду ей. Не всегда, а только сейчас. Она ярко улыбнулась. Магазин был совсем близко, стоило только перейти дорогу. Правда дорога была оживленной, а светофор чуть дальше от кафе. Решив больше не задерживаться, она быстрым шагом шла к только что загоревшемуся зеленому цвету и также быстро перешла дорогу. Это, конечно, не спасло ее от полного намокания. Она чувствовала, как сарафан облепил ее тело, как вторая кожа, за ним собирался последовать и кардиган, но она ловко откинула его в стороны, чтобы отлепить его от тела. Так что сверху это смотрелось не так убого, как снизу. Хотя с подолом сарафана она дважды сделала то же самое, но он снова налипал при каждом последующем шаге. Колокольчик зазвенел над ее головой, возвещая о новом посетителе маленького круглосуточного магазина, в котором можно было найти все, что нужно: от батареек до безумно вкусного матча латте. Прямо на пороге, она отжала свои волосы, заплетенные в объемную косу и то же проделала с одеждой, но по ходу движения поняла, что это не помогает, и ощутимые следы ее перемещений неприятной кляксой расходятся по плиточному полу. Ей повезло и Хината купила последний зонт, это тоже было особым предвестником сезона дождей в городе. Зонты раскупались молниеносно: они стоили копейки, поэтому люди часто покупали их вместо постоянного ношения с собой. Обратная дорога показалась ей намного дольше. Во-первых, потому что шел ливень, а во-вторых, потому что ее стало мутить после употребленной пищи. Хотя Хината грешила на лавандовый чай. Было вкусно и довольно необычно, но терпкость оставалась на языке, не собираясь уходить. Возле входной двери она увидела конверт, Хината уже видела подобный однажды. Это была какая-то фирма, которая уже приносила документы, но не ей, а Итачи. И сразу поняв, что этот конверт не предназначается ей, Хината, не глядя, взяла его с пола и положила на кухонный стол, торопясь запить чем-нибудь эту терпкость во рту. Холодный апельсиновый сок пришелся как нельзя кстати. Терпкость ушла, а вот пришедшая на смену кислинка во рту даже заставила слегка приободрится. Второй душ за сегодня, но более теплый, согревающий, расслабил мышцы. Даже живот стягивало чуть меньше и голова освободилась от мыслей. Стоя в спальне, она долго думала, что ей надеть. Ужасно хотелось запрыгнуть в уютную и такую уже привычную футболку Итачи, но неприятный голосок в голове спрашивал: "А имеешь ли ты право?" Она не знала. И не хотела задумываться об этом. В любом случае искать в той горе свои вещи не было никакого желания, но попеняв себя, она решила разобраться с вещами вечером. Поэтому, плюнув, на внутренний голос, она надела привычный атрибут домашней жизни и пошла на кухню, страстно желая то зеленое (и наверняка очень кислое) яблоко. Откусив первый кусок, ее рот наполнился слюной от повышенной кислотности. Яблоко ее не разочаровало, оказавшись именно таким, каким она ожидала. Чего нельзя сказать о конверте, все еще лежащем на кухонной столе. "Получатель: Учиха Хината" — гласила надпись. Стало одновременно и тревожно, и любопытно. Девушка еще пару минут гипнотизировала конверт, с упоением доедая яблоко. Будь на столе хоть окровавленное сердце, она бы не оторвалась от этого кислого удовольствия. Хината повертела в руках конверт, прощупала. Внутри явно были бумаги, либо он был совсем пустой. Картонный конверт давал представление о том, что внутри, но минимальное. Можно было сказать только то, что там не лежит ничего, что имеет выпуклую форму. Осторожно и медленно стянув язычок, она перевернула конверт и буквально вывалила содержимое. Первое, что она увидела, было свидетельство о расторжении брака. Хината по верхам пробежалась по строкам, в который раз удивляясь, как быстро Итачи способен решать вопросы. Наверняка для этого ему пришлось заплатить не только госпошлину. Развод, как она слышала дело не дешевое. В любом случае, ей было проще думать о размерах госпошлины и представлять мрачную фигуру Итачи в здании администрации, чем снова окунаться в тревожные мысли. Мыслить позитивно, Хината. Второй и последней вещью в конверте был лист, сложенный пополам. Она не стала тянуть и предаваться догадкам, а сразу его развернула.

Я не говорил тебе, но первый раз я увидел тебя не в кабинете Обито, а в клубе, где ты работала. Тогда я мало что знал о тебе, это было и неважно. Все, что тогда интересовало меня — не представляешь ли ты опасность для Саске и не представляет ли он ее для тебя. У тебя определенно талант в этом направлении (Хината как наяву увидела его ухмылку), ты танцевала так идеально, будто от этого зависла твоя жизнь. Но твои движения совсем не соответствовали твоей натянутой улыбке и пустым глазам. Я видел много таких на темной стороне, но ты все равно отличалась, хоть я и не понимал, почему такую как ты пытаются снять завсегдатае клуба, но больше я не понимал, почему ты не соглашалась.

Сейчас, конечно, я понимаю, что от той работы действительно зависела твоя жизнь. И теперь я понимаю, почему ты не соглашался. Теперь, я знаю, чем ты отличаешься. Теперь все, что меня интересует, — в безопасности ли ты, хорошо ли питаешься, а спишь, мучают ли тебя кошмары, чувствуешь ли тоже, что и я? Не знаю, знаешь ли ты, что делаешь со мной своим запретом на присмотр. Но клянусь, это самое сложное испытание для меня сейчас. Я извожу себя мыслями "в безопасности ли ты, хорошо ли питаешься, а спишь, мучают ли тебя кошмары, может кто-то тебя обижает".

Прости меня за Обито, Хината. Прости, что втянул тебя в эту жизнь. Прости за то, что ты пережила, находясь рядом со мной. Прости меня за все. Прости за то, что часто не мог быть рядом. Прости, что не сдержал обещание и не защитил. Прости, что все мои обстоятельства, натолкнули тебя на мысли, что все это вынуждено.

Мои чувства не вынуждены. Мой шампунь на твоих волосах не вынужден. Мои слова и поступки не вынуждены.

Я не мастер говорить о своих чувствах, но вынужден сделать это, потому что ты скорее всего будешь молчать до последнего. И даже если я вынужден говорить о том, что не умею, даже если я был вынужден притворяться твоим парнем, даже если был вынужден стать твоим мужем, знай, что мои чувства не вынуждены.

Я ни в чем так не уверен, как в том, что ты легко и припеваючи проживешь жизнь без меня. Потому что ты сильная. Ты такая чертовски сильная, Хината, что я без ума от тебя. Я также уверен, что без тебя я свою жизнь так не проживу, она снова станет серой и безжизненной, как до встречи с тобой.

Черт, я чувствую себя конченным эгоистом сейчас.

Ты больше не в вынужденном браке, ты больше не обязана жить со мной, ты свободна и тебе не угрожает никакая опасность.

Но я люблю тебя. Люблю и не хочу отпускать. Люблю и ненавижу себя за то, что не могу тебя отпустить. Это глупо, да? Знаю, что глупо.

Я не могу обещать, что ты будешь в безопасности со мной, я не могу обещать, что в нашей жизни все будет исключительно хорошо, но я могу обещать, что теперь всегда буду рядом, я могу обещать, что без вопросов отдам жизнь за тебя, и клянусь, что буду любить тебя до конца своей жизни.

Давай начнем все с начала?

Хината снова и снова перечитывала письмо, пока некоторые из слов, написанных колючим почерком, не стали расплываться под силой ее слез. За последние несколько дней она плакала больше, чем за весь прошедший год, однако сказать однозначно, что это за слезы, она не могла.

***

— Есть стойкое ощущение, что я зря прислушался к тебе, — вздохнув, сказал Итачи, наблюдая за тренировкой на базе. Помимо его нерадивого советчика, было еще около двадцати новых-старых ребят. Новых членов в организацию больше не принимали, а вот тех, кто числился в других бандах, которые сейчас находились под покровительством Акацуки, обучали с большим удовольствием. Итачи с Хиданом решили, что это целесообразно, исходя из шаткого перемирия между городами. К тому же рвение новеньких наглядно показывало уровень доверия к новому "начальству". Хидан буквально помечал их в своем "дневнике дружбы", старательно запоминая имена. Бойцы Тацу тоже были здесь и это уже радовало самого Итачи. — Ты написал письмо? — спросил Саске, не отрываясь от подтягиваний. Они находились в самом разгаре совместной тренировки, но раз Итачи не скрывал темы разговора от остальных тренирующихся, то и Саске это не нужно. — Ну чувства там свои описал? — Итачи кивнул. — Девчонки такое очень любят. Итачи не понимал, как пришел к тому, что спросил совета у отото, но получилось, как получилось. У братишки все равно было больше опыта в подобном, чем у него. — Два дня прошло, а ответа так и не последовало, — Итачи нахмурился, заметив, что к разговору прислушиваются остальные, но не стал заострять на этом внимание. Кого ебет его личная жизнь? — А цветы? — Итачи снова рассеяно кивнул. Цветы он лично покупал и привозил, передавая их Нобору-куну. — Хм, — Саске спрыгнул с турника и перешел на другой снаряд. — И это все, что ты можешь мне сказать? — Итачи нервно притаптывал землю своим кроссовком и на автомате вытащил пачку сигарет из кармана спортивных штанов. — Ну я, если честно, думал, что развод приободрит ее, — приняв лежачее положение, Саске стал работать на нижний корсет мышц, — Черт, я думал ты бросил, — он поднял корпус и смачно вдохнул сигаретного дыма, — К тому же я совсем не взял в расчет, что она странная. — Ничего она не странная, Саске, — теперь Итачи на зло дыхнул прямо в сторону братишки. — Может тебе стоит поговорить с ней с глазу на глаз? — неуверенно предложил Саске, уже зная ответ. — Она просила пространства, — Итачи бросил окурок на землю и прикопал его землей с помощью все того же кроссовка. — Как ты себе это представляешь? "Привет, Хината. Ты просила меня отъебаться от тебя, но вот он я, снова не сдержавший обещания?" — Тебе не за что себя корить, — принял вертикальное положение Саске, в который раз пытаясь игнорировать ком обиды на Обито. Обиды за Итачи. — Ты не ясновидящий. — Брось, Саске. Я видел эти тревожные звоночки и слышал от Хидана о его реакции на нее. Просто был поглощен другими проблемами, глупо считая, что он никогда не перейдет черту. — Страшного же не случилось, — вяло возразил Саске, вытирая пот с лица полотенцем. — Да? Скажи это Саридзаве, — усмехнулся Итачи, а затем посерьезнел, — Черту он все-таки перешел. — Саске молча соглашался с братом, — Да и сейчас разговор не об этом, — отмахнулся старший брат, — Она даже телефон не включает. — Напиши ей еще одно письмо, — Саске, увидев невпечатленное лицо Итачи, стушевался, но продолжил: — Даже путь в тысячу ри начинается с одного шага. — Дожил, — шутливо возмутился Итачи, — меня поучает глупый младший брат.

Меня зовут Учиха Итачи, мне 26 лет, брюнет. Говорят, что у меня смазливое лицо и паршивые манеры. Мой любимый цвет — серый, но не обычный, а такой же, как и твои глаза. Родители погибли достаточно давно. Любимым предметом в школе была математика. В университете я почти не учился, но диплом имею. Кроме диплома, университет подарил мне друга, с которым мы открыли компанию по экспресс-доставке. Именно она и доставляет тебе письма. В будущем планирую переехать в другое место, где хочу открыть новый филиал нашей компании. Моя подруга-психотеропевт говорит, что мой тип личности INFJ, а еще, что в треугольнике Карпмана я всегда "спасатель". Я в это не очень верю, но с моими загонами она справляется. Когда-то я можно сказать "спас" ее, может поэтому она не берет с меня денег.

Я обеспечен, но деньги эти мне тратить некуда, поэтому я инвестирую, передаю основной заработок частной организации, специализирующейся на помощи людям. Это можно называть благотворительностью? Я не уверен. Доход от компании по экспресс-доставке я вкладываю в нее же для расширения, плачу "зарплату" людям, которые мне время от времени помогают, и пытаюсь эти деньги приумножить легально.

Любимого блюда у меня нет, но мне сильно запомнился омлет, который я ел буквально несколько месяцев назад. Думаю, тот омлет я мог бы есть до конца своих дней.

Я не люблю жару и мне не нравится запах сыра.

С недавних пор я люблю запах мяты и футболки, я люблю, когда ко мне прижимаются сбоку во время сна. Я люблю свою семью и надеюсь построить свою собственную. Думаю, мне бы хотелось двоих детей. Пол не имеет значения, лишь бы они были друг у друга, когда мы с будущей женой состаримся.

Я не люблю огнестрельное оружие, но хорошо с ним обращаюсь. Я не люблю быть в центре внимания, но если это того стоит, возьму на себя руководящую роль. Я не люблю оставлять контроль над чем-либо.

Я никогда не думал, что способен любить кого-то так, но я люблю одну миниатюрную брюнетку, которая заставила меня пересмотреть мои приоритеты и задуматься о том будущем, которое мне казалось никогда у меня не будет. Я люблю ее странные привычки, люблю ее серые живые глаза, люблю ее немногословность, люблю ее рассказы, люблю ее слезы и смех, люблю ее способность привлекать проблемы, люблю ее мрачную ауру, люблю ее заботу и надежность, люблю ее силу и слабость, люблю ее шрамы, люблю ее страхи, люблю ее надежды и все, о чем она молчит.

***

— Письмо доставлено? — Конечно, у нас все работает как часы. Час назад курьер отметил в системе заказ. Его отработали. — Ты мне позвонишь, если она вызовет курьера, Шикамару? — друг рассмеялся. — Хорошо, Итачи. Возьму это дело под личный контроль. Может мы поговорим о делах? — Сейчас я занят, — Итачи вышел из машины, крепко удерживая телефон. Он припарковался недалеко от цветочного, который нашел в интернете два дня назад и планировал купить очередной букет, но вниманием его завладел бездомный, что просил милостыню на углу здания. Ему сразу вспомнилось то чувство тревоги, которое он испытал в тот вечер, когда они были в клубе. Интуиция редко подводила его, а сейчас она буквально кричала. — Слушай, можешь достать мне видео с камер наблюдения? Я пришлю тебе адрес сообщением. — Сделаю все, что смогу. Мы ищем что-то конкретно? — Я не уверен, — он уже открывал стеклянную дверь магазина, — просто хочу проверить. Ты знаешь вся эта паранойя и все такое. Шикамару точно знал, что такой как Итачи не подвержен паранойе, поэтому собирался выполнить просьбу друга незамедлительно. — Тогда жду сообщение, — он замялся. — Эм, это как-то связано с Хинатой? Мне просмотреть камеры возле твоей квартиры? Итачи хотел сказать, что у него есть доступ ко всему маршруту от квартиры до больницы, но он им не пользуется. А стоило бы проверить. Может если это сделает Шикамару, это не будет считаться за нарушение обещания? — О, пришел заказ от Учиха Хинаты, — перебил друг его мысли. И больше он не мог думать ни о чем, кроме жалящего предвкушения.

Я никогда не писала никому письма. Но могу попробовать.

Меня зовут Учиха Хината, брюнетка. Говорят, что я странная и очень проблемная. У меня нет любимого цвета, блюда или времени года. Хотя зима заставляет меня чувствовать себя лучше.

Думаю, ты знаешь обо мне больше, чем я сама. Хотя не уверена в этом, так как ты не рассказывал этого мне подробно. Хотела бы я знать, кем были мои родители? Наверное, нет. Точно не сейчас. Я еще не решила, чем бы хотела заниматься в будущем, но к Осаке я не привязана (Итачи задохнулся от волнения. Это намек?). Но в ближайшее время хотела бы завершить свое обучение. Любимым предметом в школе была история. Вообще, я думаю, что у меня не было не любимых предметов в школе, потому что именно там я могла прятаться от всего мира. Я не знаю свой тип личности и мне пришлось искать в интернете твой.

Я финансово безграмотный человек. Поэтому никогда не инвестировала и не располагала крупными суммами. Большую часть жизни я просто жила на то, что имела, без долгосрочных стратегий. Ох, теперь у меня есть квартира. У меня никогда не было чего-то своего, и вероятно это даже приятно, но я еще не свыклась с этой мыслью.

Я люблю запах мяты, перемешанный с запахом сигарет, но курение это не то, что я бы могла одобрить. Я не люблю лезть в то, что меня не касается. Я презираю насилие и не люблю оружие. Я люблю зеленый чай и уединение.

Я не знаю люблю ли я детей, и не знаю, хотела бы я собственных. Я не знаю, что такое семья и не знаю, как живут нормальные люди. Но я хотела бы это узнать.

Я люблю своего бывшего мужа. Я люблю каждый его сантиметр. Я боюсь, что он не тот, за кого я его принимаю, но все равно люблю. Я боюсь, что общего будущего у нас не будет, но все равно люблю. Я ужасно благодарна ему за все, но мне по-прежнему необходимо время. И ему, думаю, тоже.

Не хочу быть просто жертвой в его треугольнике, хочу быть равной ему. Хочу, чтобы он перестал трястись за мою безопасность, а просто был моим партнером. Так поступают нормальные люди?

— Ты чего не выходишь? — Хидан стоял возле машины Итачи и наблюдал странную картину. Сначала Учиха что-то внимательно читал периодически хмурясь и улыбаясь, а потом расплылся в широкой улыбке. И с этим непреходящим оскалом, он бегал глазами по бумаге несколько раз. — Не знал, что у тебя бывает и такое выражение лица, — хохотнул Хидан, внимательно осматривая брюнета, не спеша выходящего из машины. — Скажи, что это информация о поставках викадина. Итачи рассмеялся, что заставило блондина нахмуриться. Не дай бог и этот Учиха сошел с ума. — Наконец-то ты научился смешно шутить, — сказал Итачи и хлопнул Мацураси по плечу, проходя мимо ошалевшего блондина. — Я не шутил. Что случилось? — Ничего такого, что бы тебя касалось, мой любопытный падаван. — Да иди ты, Итачи, — Учиха снова рассмеялся.

***

— У тебя идеальное тело, — сглатывая вязкую слюну, сказал мужчина. Он без остановки обводил голодным взглядом большую грудь и острый ключицы. Эти поблекшие ожоги на ее теле, заставили член болезненно дернуться в брюках. Рубашку он снял некоторое время назад, потому что она неприятно липла к потной коже, но пугать девушку размером своего достоинства раньше времени не хотел. Хотя учитывая ее предпочтения, она бы и не испугалась. Ее крашенные в рыжий цвет волосы, навевали мысли о ведьмах и темной магии, которой он увлекался в подростковом возрасте. Блять, она пиздец как заводила, но их прелюдии только начались. Мужчина взял горящую свечу со стола и медленно подошел к привязанной к стене девушке. Ее руки были крепко завязаны, но ноги оставались на свободе. Он обвел торчащий сосок огнем свечи, желтый язык пламени облизнул нежную плоть. Девушка застонала и прикрыла в удовольствии глаза, ей было мало. Этот незнакомец, которого она встретила сегодня в клубе, явно не дотягивал до ее обычного порога боли. — Еще, — просила распутница и мужчина капнул раскаленного воска на ее лобок, сильно кусая пострадавший сосок. — Блять, все, я больше не могу терпеть, — когда в нос пахнуло кровью от прикушенного соска, ему казалось, что он теряет связь с реальностью. Но все, что он потерял, это возможность засадить этой роковой красотке прямо сейчас. Потому что дом огласил оглушительный стук в дверь. Во всяком случае сейчас этот звук казался до одурения громким. Мужчина решил игнорировать гостя, кто бы это ни был. Хотя стоило бы дать пизды тому, кто решил его беспокоить, он бросил взгляд на телефон, лежащий на столе, в три часа ночи. Но стук все не стихал. Еб твою мать. Он грубо выругался и попросил девушку не двигаться и не терять настроения, пока он выпроводит этого самоубийцу. Мужчина поправил стоящий колом член и поморщился от болезненных ощущений. Ему ужасно нужна разрядка. И сейчас он либо засадит по самые гланды этой рыжей бестии, либо отпиздит до смерти того, кого принесла нелегкая. Он рывком открыл дверь и собирался кинуться с самыми грязными обвинениями, но растерялся, увидев до неприличия довольного и пьяного Итачи. — Скажи мне что на нас напали? — Итачи отрицательно покачал головой, не собираясь по всей видимости избавляться от этой полоумной улыбочки, — Кого-то убили? Легальную наркоту привезли? Китайцы наконец отравились своим протухшим супом? — на все вопросы одно движение головой. Хидан глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Я хотел попросить тебя об услуге, — сказал Итачи, вглядываясь за спину в блики на потолке, которые явно отбрасывали свечи. — Я помешал? — Конечно, нет, босс, — закатил глаза Мацураси, — Проходи, — он отошел от двери и рукой пригласил в дом, картинно кланяясь. Итачи прошел в дом и застыл в коридоре между кухней и комнатой, чуть потряхивая головой. Надеясь, что это показалось ему, но, посмотрев снова, девушка, приколоченная к стене, никуда не делась. Он не мог заснуть, все еще ощущая трепет и волнение от полученного письма. Он чувствовал себя подростком. Итачи справедливо рассудил, что напишет новое письмо Хинате завтра утром и сразу же его отправит, а может и отвезет сам. Ведь завтра должен был выйти Саридзава, который рвался на работу ежедневно, уверяя, что никакая реабилитация ему не нужна. Итачи хотел бы посмотреть на их встречу, тем более, что завтра заканчивается больничный у Хинаты. Но сон не шел, и он решил выпить немного виски, потом еще немного, но ничего не помогало. Спустя одну бутылку виски, одно удачно написанное письмо и семь неудачных, он решил, что его нужно отправить прям сейчас. Шикамару даже трубку не взял, а автомат на контактном телефоне экспресс-доставки сообщил ему о режиме работы курьерской службы. Остальным он естественно не доверял, ребята в поместье давно спали. У них тоже режим и дисциплина, за которыми Хидан ревностно бдел, но вот у него свет все еще горел. Однако сейчас Итачи понял, что это был не свет, а свечи. И он помешал либо чему-то хорошему, либо чему-то плохому. — Моргни два раза, если тебе нужна помощь, — заплетающимся языком сказал Итачи, обращаясь к возможной жертве. — Я тут по своей воле, — ухмыльнулась девушка. Итачи безразлично пожал плечами и прошел на кухню, в которой по прежнему было минимум мебели. — Извини, я не подумал, что ты занят, — сказал он вошедшему Хидану, — раньше ты не приводил сюда никого. — Раньше тут была Белка, а шлюх приводить запрещалось. — Эй, — послышалось возмущенной из спальни. — Я не про тебя, ведьмочка, — незамедлительно среагировал Мацураси, — Что там у тебя, босс? — Даже говорить уже неудобно, — прокашлялся Итачи, — Забудь, я сам отвезу, — Хидан заметил бумагу, сложенную вдвое, в руках Учиха и закатил глаза. — Куда ты в таком состоянии поедешь? — Такси вызову. — Это не безопасно, придурок, — Хидан снова грязно выругался, — Это в порт? До завтра никак не подождет? Итачи делал вид, что голая стена позади Хидана ему очень интересна. — Это Хинате, — тихо сказал Итачи и перевел взгляд на блондина, который, кажется, покраснел от сдерживаемого гнева. Но на удивление промолчал. — Двадцать минут, — процедил сквозь зубы Хидан, — И ты будешь мне должен, — он выхватил из рук Учиха его писанину, развернулся на пятках и ушел обратно в комнату. Итачи не стал ждать звукового сопровождения и поспешил на выход, но остановился у двери. — И скажи Нобору, чтобы кофе ей утром принес.

***

— Однажды ты просто сведешь его с ума, — первое, что сказал Хидан, когда после нескольких минут трезвона дверного звонка, ему все-таки открыла дверь заспанная девушка. — Хидан? — протерла глаза Хината. — Нет, блять, Будда собственной персоной, — он протянул листок, который из-за всех сил старался не открывать, но не удержался. И, сука, готов был убить кого-нибудь из-за "важного" содержимого. — Что случилось? — осторожно спросила брюнетка. — Белка случилась, в прямом и переносном смысле. Хината неуверенно взяла лист и раскрыла его.

Включи телефон, пожалуйста. Завтра я заберу тебя с работы. Пойдем гулять?

— Эм, — она оторвала взгляд от письма, — это что? — В душе не ебу, но босс срочно просил передать, — с сарказмом процедил Мацураси. — Спасибо? — Включи уже блядский телефон, — гаркнул Хидан, — и возвращайся, а то Итачи своими вздохами в один прекрасный день лишит всю Японию кислорода, — и широким шагом пошел к лифту.