33

— Нет, — незамедлительно ответил Итачи. Для него это было неожиданно и ожидаемо одновременно. — Из поместья, — оправдывалась Хината, но Итачи слишком хорошо понимал, к чему это приведет. — Давай переедем обратно в квартиру. Больше нет надобности оставаться в поместье, — ему казалось будто что-то с силой сдавило грудь. Он слишком привязался к ней и не мог уже представить жизни без нее. Итачи старался не выдавать своего затрудненного дыхания. — Мне нужна передышка, — она устало вздохнула, — Мне нужно подумать. — Думай, я не тороплю тебя и не давлю. Черт побери, я просто прошу оставаться рядом, — стал выходить из себя Итачи, крепче сжимая руль. — Это из-за моей безопасности? — Хината не знала остановит ли ее положительный ответ или нет. Итачи замолчал. Ему очень хотелось бы сказать "да", но он не мог обманом держать ее рядом. Да он проебался, но сразу уходить?! Он ведь решил этот вопрос и решит любой другой ее вопрос. Блять! — Нет, — выдавил он из себя, — Это из-за того, что я не хочу тебя отпускать, — он крепко сжал руль, — Это из-за того, что ты дала мне слишком мало времени, чтобы я показал насколько ты мне дорога, насколько ты важна. От дальнейшего эмоционирования его отвлекло то, что он услышал ее всхлипы. Блять, теперь он еще и до слез ее довел. — Хината, — со всей нежностью позвал Итачи, — этого больше не повторится. Точнее, Обито больше ничего не сможет тебе сделать, — Хината вздрогнула, подумав самую очевидную причину, — он в специализированном учреждении, а когда он вернется, нас уже не будет здесь. Итачи бы и хотел ее заверить, что подобного не случится никогда, но не хотел давать подобных обещаний. Он конечно же сделает все возможное, чтобы уберечь Хинату, но ничто не отменит того, что Хината ужасно проблемная: она привлекает всех ебанных ублюдков этого города. — Дело не только в этом, Итачи, — всхлипнула Хината, вытирая слезы, — Я доверилась тебе, да я и сейчас доверяю тебе, я люблю тебя и хочу быть с тобой, но больше не могу рассчитывать на тебя одного. Мне нужно понять, куда двигаться дальше... — она вздохнула, — Я была готова следовать за тобой даже к шинигами, но сейчас все изменилось. И я пока не готова об этом говорить. Все это пока слишком для меня. Девушка пыталась перестать заливаться слезами, чтобы дать четкий ответ Итачи, но не могла остановиться. Внезапно она почувствовала себя опустошенной и очень одинокой. — Ты не можешь решать это, продолжая держать меня за руку? — сказал он после долгой паузы. Итачи взял ее маленькую ладошку в свою, ожидая, что Хината, как всегда, переплетет их пальцы, но вместо этого она аккуратно высвободилась и серьезно посмотрела на парня. — Ты говорил, что дашь мне все, что я хочу, — она нахмурилась, ожидая ответа. От него будет зависеть, сможет ли она спокойно подумать о своей жизни или снова пустится в бега. — Черт. Я не это имел в виду, но... пусть будет так, как ты хочешь. Только прошу тебя, живи в нашей квартире. — Она не наша, а твоя, — заупрямилась Хината. — Вообще-то она твоя. Я переписал ее на тебя еще тогда, когда началась вся эта заварушка, — она округлила в удивлении глаза, хотя прекрасно понимала, что он мог не вернуться. От этих мыслей в сердце больно кольнуло, — И Саридзава останется с тобой. — Нет, — уже решительнее запротестовала Хината, — Я останусь в квартире, но никакой охраны, никакой слежки, никаких видеокамер и всего остального. Мне нужно пространство, Итачи, — она не хотела бы, чтобы он узнал то, с чем, она пока не знала, что делать. Спор по этому поводу продлился еще час. В результате чего Итачи безоговорочно проиграл по всем фронтам. Он в который раз не хотел на нее давить, а Хината почувствовала эту слабину. К тому же сейчас стало безопаснее даже чем когда они только встретились. Саридзава все равно останется, но об этом Хинате знать не обязательно. Правда для этого ему нужно перестать напоминать мумию. Итачи привез ее к своей квартире, в которой все началось между ними и ужасно хотел остаться рядом, но она, к сожалению, этого не хотела. Его не покидало чувство что что-то изменилось. То, о чем она не хочет говорить, но что это? Боже, если он разовьет эту мысль в своей обычной манере, то сойдет с ума. — Вещи привезу завтра, — заверил ее Итачи, когда Хината отстегнула ремень безопасности. — Может это сделать кто-нибудь другой? — она с надеждой посмотрела на человека, который путал все ее мысли. Парень долго смотрел в ее глаза, сдерживая свое разочарование, но затем уверено кивнул. — Если это будешь ты, то ни о чем другом я думать не смогу, — Итачи ничего не ответил, но медленно склонялся к девушке. — Я не буду спрашивать, вернешься ли ты когда-нибудь ко мне, — заключил он негромко, — Но я сделаю все для этого, — Хината вымучено улыбнулась. Ей и самой все это давалось не просто. Думая сейчас об этом, кажется, что все в их отношения было вынужденным. Притворство перед Обито, защита от Хьюга, брак... Хинате думалось, что и самому Итачи нужно время для осмысления. Может все, что происходит между ними, иллюзия. Однако слишком реальная для нее, слишком нужная и слишком серьезная, учитывая последние события в ее жизни. Рой ее мыслей прервало едва заметное касание губ Итачи к ее. Она незамедлительно закрыла глаза, наслаждаясь его теплотой. Больше ни о чем думать не хотелось. Когда он был так близко, она не чувствовала ни пустоты, ни одиночества, ни тревоги за будущее. Может стоит просто остаться с ним рядом? Просто отдать свою новую ценную жизнь в руки Итачи? Итачи был слегка удивлен тем, что Хината взяла инициативу в поцелуе и самостоятельно углубила его, вплетая свои пальцы в его волосы на затылке. Итачи был ошарашен тем, что она ловко забралась к нему на колени и выгнула спину, чтобы руль не давил ей на поясницу. Однако затем он думал только о том, какие сладкие и мягкие были губы Хинаты, какое податливое тело подрагивало под его напористыми прикосновениями, как ощущался жар в месте соприкосновения их тел. Но когда он почувствовал слезы, сбегающие с ее лица и капающие на его рубашку, он пришел в себя и отстранился, внимательно рассматривая лицо Хинаты. Это отчетливо напомнило ему ту их первую ночь и это... разозлило его. — Знаешь, — сказал он хриплым от недавнего возбуждения голосом, — мне больше нравится, когда ты занимаешься со мной любовью, а не пытаешься трахнуть, чтобы почувствовать себя лучше. Итачи моментально пожалел о сказанном, но не мог забрать свои слова обратно. Это бы ничего не изменило. Поэтому он просто наблюдал, как с лица Хинаты сошла вся кровь, она побледнела и даже не моргала. Ей было стыдно, Итачи был прав и это было ужасно. Ужасно понимать, что он знает, насколько травмированной она была. Хината ловко заняла свое место на пассажирском сидении и практически беззвучно покинула машину. Она поскорее хотела скрыться от него, чтобы не чувствовать себя так скверно и грязно. Итачи продолжал сидеть, он лишь взглядом провожал ее фигуру, пока она не скрылась в дверях подъезда. Он устало выдохнул и проклял свою несдержанность. Раньше скрывать свои эмоции было легче… Хината зашла в квартиру, вдохнула воздух, полный пыли и затхлости. Давно видимо здесь никто не появлялся. Однако сейчас это было неважно, как и неважно то, что произошло несколько минут назад или то, что произошло несколько дней назад. Все, чего она хотела, так это лечь спать и ни о чем не думать. На ее удивление, она проснулась только ближе к вечеру следующего дня. И то только для того, чтобы поесть. Оказывается уснула она в тот же момент, когда голова коснулась подушки, прямо в одежде и с засохшими дорожками слез на щеках. К тому моменту, как она открыла холодильник, он оказался до верху забит разнообразными продуктами, готовой едой и напитками. Кроме того, ее вещи тоже уже были здесь. Вещей заметно прибавилось, уезжала она отсюда буквально с одной сумкой и рюкзаком, а сейчас ее скарб занимал 1/3 свободного пространства гостиной. Сверху всех вещей она заметила какие-то бумаги. Не заостряя намерено на этом внимание, Хината быстро перекусила, приняла душ и снова завалилась в кровать. Так проходил каждый день на протяжении пяти дней ее «больничного». Казалось, все напряжение, которое она испытывала после встречи с Итачи, схлынуло с нее разом. А может причиной служило и что-то другое. В любом случае она только и делала, что ела и спала, спала и ела, чувствуя себя при этом исключительно хорошо. Правда ей ужасно не хватало Итачи... Конечно, возникали некоторые проблемы с употреблением выборочных продуктов, но она с достоинством с ними справлялась. Да, ее тошнило несколько раз, но к активным действиям это так и не перешло. После того, как она определила Саридзаву к Токомару-сану, Хината более получаса отдавалась беззвучным рыданиям в больничном женском туалете. Слелав все необходимые дела, она заметила кровь на нижнем белье и в сливе унитаза. Прикинув числа, она поняла, что месячные не приходили уже довольно давно, но она не заметила этого в связи с быстро разворачивающимися событиями. Хината решила узнать все здесь и сейчас, поэтому попросила своего руководителя направить ее к компетентному гинекологу. Самой большой причиной к немедленному осмотру была вовсе не кровь, которую она могла списать на менструацию, а нехарактерные потягивания внизу живота, непохожие на обычные боли начала цикла. Это напоминало будто кто-то крепко стиснул ее живот и не отпускал. Ей стало не по себе. В кратчайшие сроки Токумару-сан договорился со знакомым гинекологом и лично сопроводил ее на прием, рассказав по дороге, что Саридзава был направлен к челюстно-лицевому хирургу и его жизни не грозит никакая опасность. Хината за потоком бушующих мыслей и не заметила, как оказалась на гинекологическом кресле. Врач, не медля ни секунды, задал ей стандартные вопросы о количестве партнеров, начале половой жизни, выкидышах и абортах, предшествующих беременностях. Отвечать на подобные вопросы было довольно неловко, она в последний раз была у гинеколога в 14 лет, когда ее почти мертвую и изнасилованную доставили в приемное отделение. Она до сих пор помнит, как периодически приходила в себя, чувствуя, как ее зашивали. Иголка неприятно, не то, что больно, протыкала нежную кожу, таща за собой нить. — Вы говорили, что не рожали, Учиха-сан, но у вас здесь характерные шрамы от разрывов, — сказал Сидзуку-сан, — ловко и почти безболезненно вставляя гинекологическое зеркало. — Это следствие насилия, Сидзуку-сан, — глухо отозвалась Хината, с силой отодвигая наплывшие воспоминания куда подальше, — я не рожала и беременностей не было. С раннего возраста я использую оральные контрацептивы. Мужчина промолчал лишь коротко кивнув головой. Далее пошли еще менее приятные манипуляции. Врач засовывал пальцы, проверяя болезненные ощущения. Больно не было, лишь неприятно, поэтому как-то сформулировать верный ответ она не могла. Сидзуку пребывал в некотором непонимании от этой пациентки, которую он принял лишь из уважения к Токумару-сану, за все 35 лет жизни и десять лет практики он ни разу не видел что бы кто-то так спокойно говорил о подобных вещах. Это и настораживало, учитывая фамилию девушки, толкая на неприятные сомнения, и заставляло его глубоко сочувствовать совсем молодой и не обделенной красотой девушке. Если бы не очевидная давность увечий, он бы без промедления сообщил в полицию. Отбросив ненужные мысли, он пододвинул к себе УЗ-сканер и попросил девушку расслабиться. Он надел на секторный датчик презерватив и собирался ввести его внутрь, но потом засомневался. Вагинальное ультразвуковое исследование малого таза дало бы ему общую картину, но необходимо было перестраховаться, так как никаких анализов Учиха у него на руках не было. Поэтому он отложил прибор и попросил девушку оголить живот, вылил на него гель и стал всматриваться в черно-белую картинку. Услышав громкое сердцебиение плода, он незаметно облегченно выдохнул. Было бы не очень хорошо, если бы он все-таки остановился на вагинальном исследовании. Однако, переведя взгляд, на девушку нахмурился. Она и без его слов поняла, что значит этот звук, исходящий из УЗ-сканера, она выглядела растерянной и почти напуганной. Сидзуку решил не нарушать пока тишину, чтобы дать ей время на осмысление. Он молча отодвинул от себя аппарат и взял несколько мазков для необходимых анализов, выписал направление на кровь и снова посмотрел на брюнетку. Она уже выглядела болезненно отрешенной, но спокойной. — Может быть вы не знали, но со временем организм привыкает к любым видам оральных контрацептив. Вам нужно было время от времени менять их, советуясь со специалистом. А сейчас у вас срок — 6–7 недель. Существует погрешность, конечно, однако это отличный срок, чтобы встать на учет. Не знаю, может быть у вас есть другие кандидаты на ведение беременности, но пока я завел вам карту в нашей больнице. — Спасибо, Сидзуку-сан, — она не спеша вытирала живот бумажными салфетками и натягивала джинсы. — Пока не за что. У вас наблюдается гипертонус матки. Ничего страшного, — заверил он ее, продолжая, что-то печатать на компьютере, — Плод пока в порядке, но без надлежащего внимания гипертонус вполне может спровоцировать выкидыш. Если вы не захотите оставлять ребенка, я могу дать вам контакты... — Вряд ли я решусь на аборт, — перебила врача Хината. — Тогда я выпишу вам вагинальные свечи для стабилизации мышечного слоя и крайне не рекомендую нервничать и подвергать свой организм стрессу. Принимайте витамины, — он что-то быстро написал на небольшом куске бумаги и протянул ей, — хорошо и сбалансированно питайтесь. Страдайте ли вы от токсикоза? — она отрицательно покачала головой, вчитываясь в размашистый почерк врача, — Отлично. Тогда на прием ко мне придете через неделю. Анализы уже будут готовы и мы сможем снова проверить ваше состояние. В последующее время рекомендуется сдавать анализы крови и мочи каждые две недели и приходить на прием соответсвенно. — Я поняла, — Хината задумчиво кивнула головой, стараясь сфокусироваться на словах гинеколога. — Прошу вас не увлекаться вредной едой и внимательно следить за набором веса. Вы, — он посмотрел на нее снова, — девушка миниатюрная, поэтому родить крупный плод будет затруднительно, — мужчина снова протянул ей лист бумаги, — Это направления на анализы. Сдайте их сейчас. — Хорошо, спасибо, — наскоро поклонилась девушка и быстро вышла из кабинета. Закружилась голова. К вечеру пятого дня Хината чувствовала себя обновленной, отдохнувшей и свободной. Свободной, несмотря на постоянно пополняющийся холодильник, исчезающий сам по себе мусор и появляющиеся с завидной регулярностью лекарства от простуды. Вероятно Итачи узнал у Токумару-сана, что она на больничном, и сделал самый логический вывод. Хината же в свою очередь строго по показаниям к применению смывала в унитаз все принесенные лекарства, не чувствуя готовности рассказать Итачи ошеломляющую новость. Вещи ее так и стояли среди гостиной, мозоля глаза, но она решительно с этим ничего не делала. Хината только вытащила из сумки медицинскую литературу и в перерывах между сном и едой почитывала талмуды. Сейчас же она уверенно шла в гостиную, чтобы приступить к разбору вещей, но подойдя к этой непрезентабельной горке лишь скривила губы и свернула к дивану. Мысли она тоже гнала от себя, сначала ей нужно прийти в стабильное эмоциональное состояние, а только потом что-то решать. Включив теливизор, она бездумно листала каналы центрального телевидения, не замечая ничего для себя интересного. Но как только она решила целенаправленно включить какой-нибудь фильм, глаз зацепился за новости. Голос у диктора был до невыносимого противный, механический, нечеловеческий, поэтому она выключила звук и читала бегущую строку. "Правительство в лице нового президента Учиха Мадары приняло ряд реформ, касающихся образовательной и администротивной сфер". "Учиха? — удивилась Хината, — сколько же Учиха было в Японии?" Сомневаясь в родственных связях президента и якудза, Хината читала дальше. "Образовательная реформа коснется высших учебных заведений, которые готовят узконаправленных специалистов, а именно медиков, экономистов, программистов, ученых-агрономов и дипломатов. Решение было принято на основе кадрового голода в этих областях. Срок обучения сократится, а интенсивность получаемых знаний увеличится. Причем больший упор будет дан на практическую деятельность студентов. Была сформирована специализированная комиссия по каждому отдельному направлению для сдачи выпускных экзаменов и получения лицензий". Хината задумалась, коснется ли это хирургическое направление или же нет. Но эта мысль как пришла, так и ушла. Она решила спросить об этом у сведущих людей, когда выйдет с больничного, чем теряться в догадках. Вернув внимание на телевизор, Хината вздрогнула. "Полицейское управление Осаки в результате рейда накрыло банду, занимающуюся торговлей детьми. Детей от 0 до 17 лет отбирали в многочисленных детских домах префектуры с целью дальнейшей перепродажи. Была доказана не только передача несовершеннолетних в сексуальное рабство за пределы страны, но и торговля органами на международном черном рынке. В результате захвата преступников большая часть погибла, остальные доставлены либо в медицинские учреждения с разной степенью ранениями, либо в полицейские участки для допросов. Банда *** долгое время орудовала в Осаке, но детской работорговлей стала заниматься недавно. Пресс-секретарь ведомства сообщил, что рейд был произведен по анонимной наводке. Большой удачей стало то, что лидера организованной преступной группировки удалось арестовать и без происшествий доставить его в полицейский участок для дальнейшего допроса. Исходя из первых его показаний, этот шаг был вынужденной мерой, которая стала результатом новой дележки города между преступными организациями..." Хината не стала больше читать это и смотреть на кадры задержаний. Монстры в человеческом облике. Никогда она не поймет насилия над детьми. Как будто и так воспитанникам детских домов досталось не достаточно. Твари. Ее праведный гнев перебил звук набираемого на замке кода. Она задержала дыхания, даже сердце будто не билось от ожидания. Она и хотела увидеть Итачи и не хотела одновременно. Что она ему скажет, как ей вести себя с ним. Что будет дальше? Он не связывался с ней за это время и она не пыталась. Кажется, и телефон ее не включен. В голове снова появился сумбур из мыслей, ей казалось, что прошло много времени, ведь она успела о стольком подумать, но за этот период только успела открыться входная дверь. Хината, очнувшись, выудила из вещей первую попавшуюся юбку и натянула на себя, радуясь, что была хотя бы в футболке. Хината встала и медленно шла по направлению к коридору, когда увидела мнущегося на пороге Нобору. Видимо пока Саридзава выбыл из строя Итачи поручил Нобору-куну таскать ей продукты и выносить мусор. Теперь замялась Хината, не зная, что сказать. ей было ужасно неловко, что Итачи заставляет парня делать что-то что она может делать самостоятельно. — Хината-сама, извините за беспокойство, — тихо сказал парень. — Просто Хината, — в который раз поправила его девушка, — Проходи, Нобору-кун, все нормально. Парень с облегчением выдохнул и расплылся в легкой улыбке. По его скромному мнению, все что было светлого в поместье ушло вместе с женой босса. Он был даже рад, что ему не нужно было часто там появляться. Хидан-сама в последние дни был особо жесток в словах и крайне нетерпелив в действиях. Саридзава, который чаще всего общался с ним, сейчас отсутствовал по причинам, о которых конечно же ему не докладывали. Итачи-сама редко появлялся в поместье, а когда появлялся почти не покидал своей комнаты, лишь изредка переговариваясь о чем-то с другими командирами в столовой. Обито-сама вообще уехал куда-то отдыхать. Все как-то быстро поменялось по словам ребят, с которыми он созванивался, сам то он большую часть времени отвечал за безопасность жены босса. И очень ответственно подходил к своим обязанностям, лишь раз в сутки меняясь с напарником и то только, чтобы поспать и искупаться. Хината-сама вообще не покидала квартиры, поэтому он даже начал изучать английский от скуки, но не забывал следить на своем компьютере за входом в подъезд и в квартиру по камерам, которые устанавливал лично. А недавно ему позвонил Итачи-сама и попросил узнать у Хинаты, собирается ли она подписывать документы. Он не знал, о каких документах речь, но послушно выполнил поручение. Хината-сама выглядела отдохнувшей, на ней явно хорошо сказывается это место, подумал Нобору. Небольшой румянец, здоровый цвет лица — это радовало его. Да и вообще это обрадовало бы всех ребят, которые бы ее увидели. Все, кто жил в поместье, с уважением и некоторым благоговением относились к жене босса. Она была доброй и заботливой девушкой, часто латала их и справлялась об их здоровье, кормила и редко, но заводила незатейливые разговоры. Кроме того, она ловко управлялась с Обито-сама и Хиданом-сама, и только это заставляло ее уважать, но выглядела она при этом не слишком счастливо. Хотя чаще всего была будто лишена эмоций. — Что-то случилось? — услышал он тихий и привычный голос, — Будешь чай? — парень отрицательно покачал головой, не зная на какой вопрос именно. — Хината-сама, — он заметил усталый вздох и вовремя подавил желание обратиться к ней так, как она хочет, — обычно я рано утром приношу все необходимое, чтобы не беспокоить вас, но сейчас Итачи-сама попросил узнать по поводу документов, — он тараторил, — Я не знаю, что за документы, но босс хочет знать, собираетесь ли вы подписывать их. Хината выслушала сбивчивую речь и подавила свое разочарование, связанное с тем, что Итачи общается с ней через подчиненных. Однако разве не о пространстве она сама говорила? Понять, что за документы, она сразу не смогла, но вспомнила какие-то бумаги, лежащие сверху ее горки вещей. — Садись, я сейчас посмотрю, — она кивнула в сторону дивана, и Нобору, испытывая смешанные чувства, снял обувь и прошел в гостиную, — И больше не приноси ничего и не выноси мусор. Я сама в состоянии делать это, — говорила Хината, принимаясь копаться в своей вымученной горке, потому что когда она рыскала там в поисках юбки, бумаги разлетелись и забились между сумками и пакетами. — Мне абсолютно не сложно это делать, — поспешил заверить ее парень, — к тому же это приказ, Хината-сама... Нобору еще что-то говорил, но Хината больше неслушала. Ее сердце пропустило удар, когда она вчиталась в белоснежные листки с незамысловатым заголовком "Заявление о расторжении брака". Сердце зашлось в непередаваемом ритме, а мысли застучали по черепной коробке. Так, стоп. Никакого стресса. Никакого волнения и нервов. Она вдохнула на четыре и выдохнула на шесть несколько раз, успокаивая сердцебиение. Сначала она подпишет, а думать будет потом, если вообще решится на это. Ей всегда было проще заблокировать мысли и воспоминания, чем давать волю чувствам, Однако это не помешало защекотать в носу от подступающих слез. Еще вдох, еще выдох. Несколько раз. Только когда она перестала видеть документ из-за туманящих зрение слез, стоя к дивану спиной, Хината собрала волю в кулак. Вряд ли стоит плакать при Нобору, это все гормоны. Она всегда знала, что вся эта история с Итачи не надолго. Знала, что в конце концов снова останется одна... Хината прочистила горло. — У тебя есть ручка? — парень тут же подскочил, опустил руку во внутренний карман пиджака и протянул ей. Она почувствовала, что он держится подальше, не приближается, но интересно знал ли он, про какие документы спрашивал его босс... Какая теперь разница. Хината быстро поставила свою подпись на двух экземплярах, заметив подпись Итачи, и сердце снова сжалось. Нет. Нет! Она подумает об этом позже. Хината отдала Нобору бумаги, также не приближаясь к парню, он перегнулся через вещи и забрал документы. Парень еще раз извинился за вторжение и спросил, хотела бы она чего-нибудь особенного, заверив, что обязательно принесет это завтра. Не в силах выдавить из себя ни слова, она лишь отрицательно покачала головой. Нобору воспринял это по-своему и быстро ретировался, чтобы не доставлять больше неудобств. Однако, закрыв за собой дверь, он против воли опустил глаза на бумаги, которые бережно держал в руке, и был очень удивлен. Развод? Кто в своем уме откажется от такой, как Хината-сама? Или может это она была инициатором? Нет, он не будет в это лезть. Выйдя из подъезда, он спешно набрал номер Итачи. — Босс, подписанные документы у меня, — сказал он неуверенно. — Отлично, — послышалось на том конце провода, довольно бодро между прочим, — Значит я успею решить все дела в администрации до следующей недели, — Нобору не знал, что должен был ответить, но один вопрос крутился у него на языке, — Я заеду за ними сегодня чуть позже. Как Хината? — Хорошо, на самом деле, — быстро ответил парень, — Я в первый раз ее сегодня увидел и выглядит она отлично... — только сказав это, он понял, как это мог воспринять Итачи-сама. — Я не то имел в виду, в смысле она выглядит отдохнувший и свежей. Не то что бы я считал, что она выглядит не хорошо, Хината-сама определенно выглядит прекрасно, но... — он замолчал, услышав смех. — Вот как, — просмеявшись ответил босс, — я рад. Надеюсь, ты хорошо присматриваешь за ней, — Нобору активно закивал, совершенно забыв, что Итачи-сама его не видит. — Могу ли я и дальше за не присматривать? — несмело спросил парень, идя в сторону машины, — Просто... документы... — Ты не то, что можешь, — перебил его Итачи серьезно, — ты должен это сделать. Пока Саридзава-кун не вернется. — Понял, босс. Итачи завершил звонок и огляделся. Дышать определенно было легче. И даже Хидан, громко ругающийся за рулем, не вызывал никаких эмоций. Сейчас в нем было только предвкушение. Предвкушение чего-то хорошего, чего-то светлого. Например, светлого будущего. — Случилось что-то хорошее? — спросил Хидан, поворачивая к чайному домику. Все это время после отъезда Обито, Итачи таскал его за собой всюду. Знакомил с китайцами, рассказывал о делах порта и показывал границы их территории, остальная часть порта принадлежала правительству, но их доля была не маленькой. Давал напутствия, просил в заведениях, где предоставлялись сексуальные услуги, придерживаться той политики, что он установил. Представил ему пару финансистов, которые работали со всеми финансами Акацуки, преумножая их на пустом месте. Акции, хуякции, облигации, инвестиции — Хидан не понимал половины из той поебени, что они говорили, но пообещал себе тщательно изучить этот вопрос. Как и все остальное, о чем говорил Итачи. Раньше Хидан полагался только на силу, жестокость и свое собственное видение мира, но понаблюдав за Итачи понимал, что его позиция куда более эффективнее. Чиновники и полиция понимают не только язык страха, но и денег. С ними можно договориться, не шантажируя и не угрожая оружием, достаточно лишь завуалировано донести им свои требования в купе с некоторой информация, которая известна Акацуки. Хидан понимал, что Итачи готовится передать ему дела над организацией, и блондин бы очень этого хотел, но не любил кардинальные перемены, да и ответственность куда больше. К тому же это не произойдет так быстро, как бы Итачи хотелось, судя по тому, что Белка послала его нахуй. Хидан, когда услышал об этом, ржал как умалишенный. Итачи — долбанный неудачник, который в силах держать головорезов, Обито, сранную Осаку, а жену удержать не смог. Это было комично, хоть он и уверял, что никто ни от кого не уходил, но его грустная безучастная рожа говорила сама за себя. Боже, да он впервые в жизни видел, как человек может кого-то так сильно любить. Он вздыхал буквально каждую минуту своего существования. Затем, конечно, Хидан и сам на удивление огорчился. Не видеть Белку ежедневно было до странного странно. Сука, поэтому он предпочитал ни с кем не сближаться. Хуй он когда признает, что привязался к непутевой. — Ага, случилось, — мечтательно улыбнулся Итачи, застав Мацураси врасплох. — Я развожусь.