Вернутся к фанфику
Часть 1
9 сентября 2023, 23:37Антон никогда бы не подумал, что, учась хорошо в университете, его могут отправить в Испанию получать дополнительные знания, а какого-нибудь испанца могут так же отправить в Россию жить вместо него. Кажется, это называется «Студенты по обмену».
Тому, кто будет жить в шараге вместо Антона, сам Антон не очень завидует. Вряд ли в Испании может быть общежитие хуже, но вот любимых тараканов, с которыми Шастун породнился за три года обучения жалко - их наверняка прибьют или отравят к приезду гостя.
Когда ему поступает новость о том, что он летит в Испанию, то первая мысль это: «Не надо было говорить на испанском у всех на виду». Причём самому с собой. Иногда, болтая с ровесниками (и даже с преподами) Антон мог легко и незаметно для себя переходить на другой язык.
Испанский ему нравился ещё со старших классов. Кто или что привили эту любовь — он не помнит.
Он не помнит человека, который учил его испанскому в седьмом классе. Он поклялся себе о нём забыть.
Но о языке он, к сожалению, забыть так и не смог, и это осталось привычкой. Когда-то больной, тупой, ненавистной, но потом, когда всё плохое начало забываться, заживать, то просто привычкой. Он даже смог полюбить этот язык ещё раз.
Никто, почему-то, кроме него в Испанию лететь не хотел, поэтому выбора не было, да и язык знал в институте только он, не надо забывать. Поэтому, собрав вещи в чемодан и мысленно пожелав спящим сейчас в его комнате тараканам быстрой смерти, он отправился в аэропорт.
У парня никогда не было боязни летать, но вот неприязнь к аэропортам была. Огромное, гигантское скопление непонятных ему людей, таможни, обыски, проверка, сдача багажа, который неизвестно, вернётся к тебе ещё или нет и в каком состоянии.
С божьей помощью, пройдя весь этот ад, он был в самолете. Сидя на относительно приличном кресле он с ужасом думал о том, что уже через пять часов ему предстоит тот же кошмар, но уже в другой стране, с другими людьми. Там, кстати, его должны встретить и отвезти в квартиру к… Одному из преподавателей института? Даже правильней будет сказать universidad.
Никогда. И ему было жутко интересно, ново, непонятно и весело так, что мысли о его опекуне забылись, давая новым, свежим: «Он наконец-то в Испании и вся эта страна для него!».
Прекрасные, общительные люди, готовые помочь, удобное расположение кабинетов и корпусов, бесплатная (наверное) столовка, где была вкусная еда. Вообще, единственное, что понял для себя Антон, прилетев в Испанию — он всё ещё любит покупные пельмени с майонезом и картошку. В этой стране такого не было.
Погуляв по зданию, он вышел на свет. Студентам разрешалось ходить по территории во время учёбы, тем более Антону, который приехал сюда по обмену.
Территория университета как парк: зелёный, с асфальтированной дорогой, лавочками и ярким солнцем. Шастун как знал, взял с собой кепку и солнцезащитные очки. Ох, как на него тогда смотрел сосед по комнате, не зная, куда тот собирается в октябре месяце. Он хотел вызвать ему психушку!
А сейчас всё хорошо. Сидя на лавочке, на территории одного из лучших испанских институтов, он отдыхает и не может поверить, что находится здесь. Он ходил четыре часа и ноги ноют приятной болью. Его не пугают мысли, их нет вообще. Он даже вспоминает тараканов, с которыми жил в общаге на пару, и тепло улыбается им, закидывая голову наверх и прикрывая глаза.
Он почти засыпает — на солнце после бессонной ночи клонит в сон — но его резко тормошат за плечи, вынуждая то ли подняться, то ли открыть глаза.
— Шастун, hijo de mil putas! Ты где был?! Qué demonios ты сбежал?! — рычит преподаватель, сверкая бледно-голубыми глазами, но смотря зло, Антон и не помнит такого взгляда.
Шатен сонно протирает глаза, жмурясь от яркого солнца и боли в плечах, потому что мужские пальцы сжимали их настолько, что наверняка останутся следы.
— Отпустите меня. — тихо просит он, выпрямляясь.
Его отпускают, перестают тормошить и садятся рядом, тяжело и грозно дыша.
— Я жду объяснений, Шастун. А если бы кто-нибудь понял, что я бегаю по территории, потому что потерял студента по обмену? Ты представляешь, что было бы со мной?! — не унимается преподаватель.
Антон же вновь кривится от громкого чужого голоса, который на повышенных тонах противно писклявит. Сравнивает Арсения с «ни чё с ним не будет, говно не тонет», но решает сказать так, чтобы к нему больше не лезли. Ему неприятно общение с этим человеком от слова совсем.
— Вы очень скучно рассказывали и сами не уследили за мной. Я же прекрасно провёл время, познакомился с преподавателями и студентами, обошёл всё здание и даже, — он пальцем проводит по воздуху, обозначая пространство вокруг себя, — прогулялся по территории.
Арсений смотрит всё равно строго, складывает руки на груди и явно ждёт оправданий получше.
Вы — самолюбивый гусь, который не может даже принять тот факт, что вы не самый лучший во всём мире и что людям может быть прекрасно и без вас. Вот лучшее оправдание.
— Но, так и быть, я думаю, для первого дня достаточно и вы можете отвезти меня домой. — вместо мыслей говорит парень снова спокойным и ровным голосом, думая, что выкрутится из любой ситуации, в какую бы не поставил его бывший учитель. Он взрослым стал за эти годы, сильным и независимым, справится сам.
— Какой же ты невыносимый, Шастун. — фыркает мужчина, а Антон не понимает, как тот ходит в чёрных джинсах и чёрной футболке в такую жару. У преподавателей ведь тоже свободная форма, нет? — Раньше ты был послушным. — вырывается у него.
— Люди меняются, Арсений Сергеевич. — проглатывая обиду, говорит парень, вставая со скамейки, думая, что сейчас не стоит становиться иностранным преступником и убивать прямо на территории университета. — Мы идём? Я могу попробовать найти дорогу сам. — в подтверждение Шастун молча разворачивается и шагает к выходу, но Попов догоняет его и идёт рядом.
У вас в кабинете.
Антон сжимает кулаки.
— Арсений Сергеевич. — резко. — Вам никогда не говорили: «Кто гонится за прошлым, у того нет будущего»? То, что мы с вами встретились — невероятное совпадение! Забудьте всё, что было раньше. Я уеду через четыре дня и мы с вами никогда не встретимся! — объясняет Антон на повышенных тонах. Ну и что? Этого он добивался? Всё же нужно было хоть разок покурить за эти дни, глядишь, не получилось бы так строго и угрожающе.
Шастун продолжал свой путь, пока Арсений шёл рядом.
— Я сделал что-то не так, Антон? — тихо спрашивает бывший учитель, теряясь от такой громкой интонации студента.
— Вы сделали всё потрясающе, Арсений Сергеевич! Просто, пожалуйста, не лезьте ко мне. — грубо отзывается парень, решая, что именно сейчас стоило бы закурить.
Ну, хоть не лезвием по бёдрам.
Заткнись, Антон.
Домой они заходят в полной тишине и на этот раз Арсений не приносит еду, кажется, сам не ужинает. Антон честно пытается сосредоточиться на повторении испанского языка, но руки трясутся от нехватки никотина, а нервы сдают после бестолкового и громкого разговора. Самое обидное — этот урод даже не помнит, что он сделал не так. Не понимает. Не чувствует. И это бесит. Очень. Сильно. Бесит.
Шастун решает проветриться, кладя в большой карман шорт кошелёк и пачку сигарет. Еще в России, в банке, он сумел разменять пару российских рублей на нужную валюту. Выходит из дома и открывает местные карты, про которые говорила ещё Катя, в которых находит ближайший магазин.
По дороге до него, — а идти минут двадцать, — он курит. Никотин расслабляет и приводит мысли в порядок, злость постепенно отпускает, но вот физическую боль, по привычке, всё ещё хочется ощутить.
Дойдя до продуктового, Антон осматривается: на местную пятерочку это не похоже, хотя продукты знакомые. Ну, как, только бананы и яблоки всё так же похожи на бананы и яблоки, а остальное всё какое-то непонятное, экзотическое.
Накупив за ненадобностью кучу прикольных сладостей, что не сыщешь даже в Москве, Антон покупает ещё упаковку молока, яиц и муки, решая, что сможет из них сделать, если захочет, блинчики.
Он даже усмехается этой мысли. «Блин, блинчики в Испании. Русские блинчики в Испании. Жаль, что сгущёнку не нашёл, а так прикольно, вот тебе и экзотика…
Такие ненужные, но прикольные покупки его успокаивают и настроение немного поднимается. Пару из этих вкусняшек-сладостей он съедает по дороге.
Домой Антон заходит спустя два часа и радуется, что дверь не закрыли и Попов не устроил скандал по поводу «куда пропадаешь и где ты был». Им обоим это незачем. Антон всегда был самостоятельным мальчиком.
Убрав все вещи в холодильник на кухне и выпив стакан воды, шатен принял душ и пошёл спать. Завтра он снова будет пытаться понять испанцев. Эх, ему бы попрактиковаться с носителем языка, жаль, что такого нету. Он бы мог Катю попросить, но не стоило её напрягать.
Шастун снова вспоминает историю своей первой знакомой в этой стране и представляет, как она училась здесь по обмену, как тоже должна была покинуть страну через неделю, как встретила его — своего будущего мужа — и прилетела вновь, оставаясь на совсем…
Красиво, мило, романтично. Всё, как любит Антон. Жаль, у него чуть другая судьба, но разочек, перед сном, можно хоть раз поверить в сказку или в настоящую любовь…
***
На выходе из аэропорта стояла девушка. Антон, проспав четыре часа в самолёте, мигом вспоминает все испанские слова и диалекты, боясь, что, уча их восемь лет, способен забыть в один миг. — ¡Hola!— здоровается он с довольно симпатичной девушкой с русыми длинными волосами и в цветочно-белом платье. Она сильно отличается от людей вокруг. — Привет. — с улыбкой произносит незнакомка и глаза студента округляются. Он точно такого не ожидал. — ¿Tú?.. — на всякий случай спрашивает Шастун, но его мягко перебивают. — Я разговариваю на испанском и русском. Привет, брат! — смеётся она и Антон всё ещё не понимает, что происходит. — Тебя Антон зовут? — Sí. — в его университете никто бы не удивился смене языка, все привыкли, а вот девушка удивилась. — Антон, я училась в том же университете, что и ты сейчас, тоже приехала сюда когда-то по обмену, но нашла будущего мужа и вот уже семь лет здесь. Ты знаешь родной язык, или мне повторить на испанском? — видя недоумение в зелёных глазах, она всё же решает перевести вышесказанное, но не успевает. — Удивительная история. — тает Шастун. — Красивая. Девушка в ответ мягко улыбается и расслабляется. Антон любитель сопливых мелодрам ещё со школы. В существование любви, по отношению к нему, — помарочка, — не верит от слова совсем, но готов поверить благодаря наглядному примеру, вроде того, что счастливым лучиком стоит перед ним. — Я Катя. — протягивает она руку. — ¡Bienvenido a España! Но, если хочешь, могу общаться с тобой на русском. — Мне без разницы, но можно на русском пока что. — Антон в ответ целует чужую руку и они вместе берут такси, парень кладёт чемоданы в багажник и садится сзади, пропуская девушку вперёд. — Ехать полчаса, тебе повезло, ты будешь учиться в universidad недалеко от центра столицы. — не отрываясь от карт в мобильном, говорит Катя, а Антон, как завороженный, смотрит в окно: на улочки, на людей, их одежду, магазины, детей и даже небо ему здесь кажется особенным, не таким, как в России. — Прекрасно. — вырывается у него из мыслей. Катя долго говорит что-то ещё, вроде как о сожителе, об учёбе, трудностях, предосторожности, правилах… Но студент явно в своём мире, точнее, в другой, неизвестной ему стране, и ему как-то нет дела сейчас до всего, кроме вида за стеклом автомобиля. Разберётся на месте. — Ну все. Мой номер телефона у тебя есть. Я живу недалеко от сюда, если нужна будет помощь — звони. У тебя квартира двенадцать, третий этаж. Мужчина дома сейчас. — выйдя из машины, произносит Катя и смотрит на счастливого Шастуна. — Adiós, что ли. — хихикает она. — Muchas gracias, nos vemos. — говорит он и, не удержавшись, обнимает девушку, что лет на девять старше него, но кажется такой молодой и красивой. А ещё замужем за испанцем. Красивая всё-таки история.***
Дом, в котором он будет жить две недели, оказался очень современным и приличным, как в Москве. В подъездах стояли горшки с цветами, стены не очень яркие, но и рисунков и неприличных надписей на них не наблюдалось, что уже удивительно. Третий этаж, двенадцатая квартира и красивая синяя дверь. Антон, не успев поколебаться (сбежать он не сможет — некуда, он же в другой стране), нажимает на кнопку звонка. Дверь спустя десять секунд открывается и на пороге появляется хозяин квартиры, увидев которого, Антон узнаёт через мгновение. Этого не может быть. Просто похож. Не может быть, Антон. — Hola! — здоровается мужчина и улыбается, стараясь не выдать настоящих эмоций. Он рад видеть парня. Антон видит хозяина квартиры, преподавателя в его новом институте и сожителя на неделю и идея с всё же побегом, пускай и по другой стране, ему кажется как никогда лучше, чем оставаться здесь. — Buenos días. — отвечает он и проходит в чужую квартиру. Невысокий брюнет спустя восемь лет старше, его чёрные волосы отросли и превратились в бардак на голове. Студент не понимает, то ли он раскачался, то ли набрал вес, появилось больше морщин, а голубые глаза под бликами очков, которые он раньше не носил, стали ещё тускнее, потеряли цвет и прежнюю красоту. Или Антон уже забыл, что красивого находил в этом мужчине, но точно помнит, что всё. Он так старался забыть, выкинуть из головы, записать в бракованный или неудачный опыт, но каждый раз, когда парень вспоминал о нём, то тот вызывал в нём самые яркие спектры эмоций, и не всегда самые хорошие. Рука инстинктивно поглаживает бедро, а на душе вроде и кричат стервятники, готовые разорвать всех, но всё равно пусто. — Как тебе новая страна? — интересуется брюнет. Они успели пройти на кухню и преподаватель поставил чайник, разворачиваясь лицом к сидящему на каком-то кровати-диване юноше, который без зазрения совести рассматривает его, сравнивая с человеком восьмилетней давности. Изменился. Стал другой. Даже голос и палитра эмоций, только вот взгляд, пускай и потухших голубых глаз, Антону казался всё тем же. — Красивая. — проглотив несуществующий ком в горле, отвечает студент и перед ним появляется кружка зелёного мятного чая, который он ненавидит. Блять, Антон, как смешно. «Ненавидит». Ненавидишь свой любимый чай? Сколько ты его не пил? Сколько не мог смотреть на него в магазине? Научился пить кофе и крепкий чёрный без сахара? Парень решил не подавать виду, что удивлён, и запретил себе думать о том, что он всё ещё помнит. — Как у тебя дела? Ты так вырос за всё это время. — мужчина так же взглядом пробегается по повзрослевшему лицу, не узнавая прежнего задора и беззаботности в нём. — Многое поменялось с тех пор, Арсений Сергеевич. Пожалуйста, покажите мне мою комнату. — ровно говорит младший, радуясь, что голос не дрогнул, а вот бывший учитель вздрагивает от обращения к себе, но встаёт и бредёт по квартире в другую комнату. Больше они не разговаривали. Антон запомнил, где ванная и туалет, все вещи у него были с собой в чемодане, а есть поздно вечером он просто не посчитал нужным. Но через пару часов ему в комнату принесли пасту, хотя он так же равнодушен к ней с тех пор, больше любит пельмени или жареную картошку. В итоге с мужчиной он не говорил, к еде не притрагивался и всю ночь не спал, думая, как же так вышло — лишь последние года два он жил спокойно, почти полностью отойдя от прошлого, но нет, матушке судьбе просто обязательно нужно было столкнуть их вместе, да ещё и на целую неделю в неизвестной стране. Он так долго учился ненавидеть его. Он так долго забывал этого человека. Но уснуть этой ночью так и не удалось.***
Первый учебный день в Испании мог стать самым лучшим и интересным, если бы не Попов, который должен был провести экскурсию по институту и вообще являлся ответственным за Антона. Шастун, настолько возмущённый этим фактом, нашёл тысячи причин, почему именно Арсений его опекун: 1. У него за каким-то членом двухкомнатная квартира, доставшаяся от института. 2. Он жил и работал в России, а значит знает русский язык и русских детей. 3. Будущий декан, пишет докторскую, сейчас хрен пойми чем занимается (но вроде работает) и студента решили спихнуть ему. Эти и ещё десятки подпунктов, которые разрывали парня на куски. Утром он проснулся раньше, кажется, города, поспав ночью от силы часа три, и пошёл в душ. Пока он одевался, встал Попов, приготовил им двоим завтрак и даже, кажется, поздоровался с ним, но парень не услышал, витая в своих мыслях и не притронулся к бутербродам (не русским, там не было колбаски) и ненавистному мятному зелёному чаю, решив, что поест в университетской столовой. Поскольку первый день — первый, он не учился, а лишь в полуха слушал когда-то любимый им голос, которому хотел доверять, и доверял. Но после осознания этого факта он перестал слушать даже его. Отцепившись (читай: сбежав) от ненавистного преподавателя, Антон сам провёл экскурсию для себя. Он привык делать всё сам, один. Парень сам прошёлся по огромной, невероятно яркой и красивой территории института, если что-то не знал, просил помощи у студентов или преподавателей, практикуя новый язык. Он никогда не общался с людьми, знающими испанский.***
Дома Антон не высовывается из комнаты, только в редких случаях. И не потому, что он не хочет попадаться на глаза Арсению, нет, просто ему прекрасно в небольшом, уютном пространстве. Испания сама по себе страна маленькая (по сравнению с Россией) и уютная. В ней вечером хочется укутаться, как пледиком, несмотря на температуру за окном, и провожать закат. Странно, но аппетита Антон не чувствовал так же, как и акклиматизации к чужой стране, хотя слабый организм обычно жаловался на погоду даже в родном городе. К еде, дурацкой пасте и супу, он не притрагивается, но со скрытой улыбкой наблюдает, как сильно в ответ Арсений сжимает челюсти, так, что под ними ходят желваки, но ничего не говорит. Антон думает, что нужно будет выбраться за неделю прогуляться по городу, но лучше всего это делать в выходные — что бы с утра до ночи восхищаться атмосферой и не тратить силы на институт.***
Парень закидывает на спину рюкзак, без которого не обходится, — в нём всякие мелочи жизни, например, сигареты или перекись водорода, пластыри и лезвие, которые он чудом провёл через таможню в аэропортах. Ну, личные мелочи, понимаете. — Значит так: на завтраки, обеды ходить, пары не прогуливать, никому не грубить, со странными компаниями не связываться. Если будут какие-то проблемы или вопросы — звонишь мне, понял? — серьёзно и быстро тараторит мужчина, завязывая галстук перед зеркалом. Он сегодня напялил тёмно-синие брюки и белую рубашку. Чудной человек. — Оке-е-ей. — тянет Антон, не смея отвлекаться от телефона, заранее зная, что даже при метеоритном взрыве брюнету не позвонит. — То есть está bien. — добавляет он. — Хоть с кем-то смогу на испанском поговорить. — Ты бы мог поговорить на нём со мной. — говорит мужчина, как самополагающееся, и берёт в руки небольшой портфель, готовый выходить. — Más vale prevenir que lamentar. — бегло проговаривает Антон и улыбается, довольный собой и реакцией старшего. Арсений округлил глаза и на секунду замер, лишь после закрывая дверь квартиры и спускаясь на улицу, никак не прокомментировав фразу. А Антону и не надо было. Ему всё ещё трудно и больно находится с ним в одной компании. Парня при одном взгляде на него кидает флешбеками в подростковый период, когда всё было хорошо, а потом переломный момент, как обрыв, заставил вырасти и понять, насколько мир и люди в нём жестоки.***
В институте они разошлись. Антон выдохнул и пошёл изучать своё расписание, благо, фамилии «Попов», даже на испанском, он там не нашёл, а это значит, что тот не будет у него преподавать. Уже хоть что-то. Самое интересное и, наверное, удобное, это что Шастуна знали все. Небольшая группа, с которой его поставили, и все преподаватели всех предметов. Каждый старался подстроиться под Антона и все относились к нему не как к говну, а как, если бы это было в России, к губернатору или президенту. Круто, короче. Круто учиться, общаться, слушать и удивляться традициям и фактам в чужой стране. Непривычно очень, но от этого только интересней, хоть и день уматывает сильно. Не решившись доверить ключи от квартиры бывшему ученику или просто не успев сделать дубликат, Арсений встретил Антона после окончания учёбы и они вместе пошли домой. — Я запомнил дорогу. В следующие разы могу добираться сам. — идя по улочке, что была достаточно просторной, совсем не такой, как на картинках в интернете, говорит Шастун, просто, как факт, чтобы преподаватель знал, что, в случае чего, он просто сам ушёл на учёбу. — Мне не сложно подстраиваться под твоё расписание, тем более, мне нужно следить за тобой. Эх, Арсений Сергеевич, это вам раньше нужно было следить за мной. Я, пока вас не было, делал что по хуже, чем просто потеряться или быть убитым в чужой стране. Хотя, наверное, в Испании и умереть не страшно, даже красиво. — Как у тебя дела в России? — вырывая из мыслей, поинтересовался брюнет. — Всё, как и в Испании. Институт, поток, общага. — неохотно отозвался студент. — Ты на хорошем счету, раз тебя отправили в другую страну? — Это долгая история. — сухо проговорил тот, ставя точку в этой теме. Не будет же он говорить, что продолжал учить испанский, хотя хотел ненавидеть эту страну и язык так же, как и пасту, зелёный мятный чай и всё, что связанно с брюнетом. Хотел, но это вошло в привычку, в привычку на ровне с self-harm, но потом и она забылась, ослабилась, а испанский нет. Полюбился, проник под кожу, стал будто наркотиком, как страна. Но он же не получит передозировку, находясь здесь на протяжении недели, да ещё и с тем, кто его на это подсадил? Они пришли домой и Арсений разогрел им ужин. Когда Антон зашёл на кухню и увидел на столе сальмарехо — холодный испанский суп, — и всё тот же мятный чай, то поморщился. — Asqueroso. — отодвигая тарелку, проговорил он. Арсений, до этого стоявший к парню спиной и накладывавший порцию себе, повернулся. — Ты не ешь? Насколько я помню, у тебя была аллергия только на рис. — уставился он на тарелку с едой, выглядя потерянно. Чёрт, вы и это помните. Лучше положите мне рис, Арсений Сергеевич. — Нет, просто я не голоден. — он встал и ускользнул в свою комнату, не услышав комментария на своё высказывание. Он просто не хотел есть с Арсением. Он просто не хотел есть его еду. Сегодня в институте он был в столовой два раза и наелся там до отвала тем же супом, пастой, — хотя это больше было похоже на обыкновенную вермишель — и всяких испанских десертиков в виде чурроса, мильфей или крем-брюле. Вкусно, но с русскими блинчиками со сгущёнкой или с яичницей по утрам не сравнится. Вспомнить хотя бы, как их с соседом (и тараканами) угощала девушка, переборщив с порциями блинов для своих подруг. Эх, вот это праздник тогда был, но и сейчас тоже ничего. Капец, ты в этой стране всего неделю и думаешь о еде? Ты придурок, Антон. Ну а что? Не думать же мне о том, что за стенкой работает Арсений Сергеевич? Лучше думать о еде, чем об этом. И всё же Антон думает. Думает и скучает по прошлому Арсению. Даже по позапрошлому, если разбирать по ситуациям. А вообще, он такой мягкотелый, что мог бы и новому Арсению дать шанс, но вовремя одёргивает себя каждый раз, когда мысль заходит об этом. Не смей прощать. Он не заслужил. — А людям доверять нельзя. Да, да. — вслух говорит Антон, помня, что эту фразу заставил заучить себя на всю жизнь, как мантру, чтобы больше ни за что не чувствовать той боли из-за других людей. Чёрт, он начинает говорить сам с собой.***
Утром Антон снова не завтракает, игнорируя пытливый взгляд светло-голубых глаз. Видимо, Арсений хочет поговорить, но сдерживает себя, боясь ляпнуть лишнего. Ну и пусть. Антон здесь всего на неделю. Отучится — прилетит обратно кушать пельмени и писать отчёт об обучении в другой стране. День в институте проходит спокойно. Ну, как, у них очень классная форма обучения — постоянно на бегу. Они тут и по полю футбольному бегают, и в баскетбол играют, и в бассейне плавают, только в айти сидят за современными компами. Вещь. Современные компы Антону понравились больше всего. Ещё трудности обучения иностранного языка без практики и носителя выявились. Испанцы говорят очень быстро и многие из них используют, так сказать, «городские» диалекты, что не пишут в учебниках и книгах, поэтому понимать на слух становится трудновато. Антон обещает себе поработать над этим. Чувствуя себя прекрасно, хоть и сильно устало, шатен решает не дожидаться преподавателя, а неспешным шагом сам бредёт домой, планируя подождать его где-то неподалёку (а может, заодно и покурить). Но стоит ему только выйти из ограждённой территории, как его нагоняет Арсений. — Ты у нас такой самостоятельный стал, Шастун. — чуть запыхавшись, без упрёка говорит он, на что парень даже не реагирует, продолжая путь по улочке к дому. — Что мне приготовить сегодня на ужин, чтобы ты поел? — Ничего не нужно, я не голоден. — Это протест такой, Антон? Я ведь переживаю за тебя. — делает последнюю попытку мужчина. Оу, нет, вы за жопу свою переживаете, Арсений Сергеевич. — Нет, просто я наедаюсь в институте. — Но ты не пьешь даже зелёный чай. Раньше ты пил его постоянно…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!