Часть 10

Оставив Мигеля в переулке, Майлз пропадал весь день. Честно говоря, он понятия не имел, как вести себя с Мигелем. Хотя формально они познакомились несколько лет назад, до вчерашнего воссоединения они провели вместе от силы пару часов, если не минут. Учитывая, что их история состояла исключительно из сплошной вражды, Майлзу было трудно разобраться в своих чувствах к этому человеку. Он никогда его не любил — это факт. Но он также и не знал Мигеля вовсе, а вся его неприязнь произрастала исключительно из их… разногласий пятилетней давности. Состояние, в котором Майлз вытащил его из фонтана, пугало. Как и мутные недоговорки Мигеля о том, что происходило. Но беспокойство Майлза было самым настоящим. Он чувствовал: стряслось что-то неладное, и понятия не имел, что с этим делать. Поэтому, под предлогом ужасной занятости паучьими делами, он просто сбежал. Он бесцельно рассекал на паутине по городу после того, как остановил того недо-стрелка. День и правда выдался чудесным; Майлзу хотелось сбросить маску и ощутить лицом теплый августовский воздух. А еще он следил за Мигелем. Не специально. Майлз просто патрулировал самые оживленные районы Нижнего Манхэттена, а Мигель то и дело мозолил глаза. То, что Майлз приземлялся передохнуть на соседней крыше аккурат тогда, когда Мигель заходил в какой-нибудь магазин, было чистейшим совпадением. День обещал быть невероятно скучным, но наблюдать за Мигелем оказалось объяснимо увлекательным занятием. Все, чем занимался этот мужик — купил себе сменную одежду и кое-какую бытовую химию. Базовые, неинтересные вещи. А еще он очень много ходил пешком. И с каким-то странным залипанием разглядывал голубей и прочие случайные городские пейзажи. Майлз закатил глаза, когда парочка девчонок-подростков начала хихикать и строить глазки ничего не замечающему Мигелю. В груди самовольно вспыхнуло раздражение от этой типичной подростковой глупости — Майлз был свято уверен, что двухнедельный стаж пребывания двадцатилетним дает ему полное право смотреть на них свысока. Честно говоря, эти сопли с румянцем, хлопаньем ресницами и вздохами по поводу его роста, широких плеч и «спальных глазок» смотрелись дико переигранными. Да нет у Мигеля никаких спальных глазок, Господи. Вдруг осознав, как ему осточертело работать чужой тенью, Майлз подпрыгнул и полетел домой. По пути пришлось отвлечься на гражданскую стычку на Таймс-сквер, так что к моменту, когда он разгреб эту уличную бучу (серьезно, где носит копов, когда они так нужны?), с момента их расставания с Мигелем прошло уже прилично времени. Он подлетел к своему дому в режиме невидимости, как делал всегда (береженого Бог бережет), и бесшумно опустился на карниз за окном спальни. Глухой удар заставил его замереть на полушаге в окно. Затаив дыхание, Майлз прислушался. Еще один удар, а затем узнаваемый голос Мигеля, доносившийся глухим эхом из ванной Ганке. — Черт! Майлз вылез обратно, прикрыл окно и переполз по стене к половине Ганке. Остановившись у окна друга и убедившись, что в комнате никого нет, он приподнял раму, оставив снизу небольшую щель. Изнутри доносился шум льющейся воды, затем бабах, еще один глухой удар и грохот падающих на пол бутылок с шампунем. — Твою мать! Вшивая душевая кабина, какой кретин вообще скомпоновал это кустарное дерьмо… Майлз зажал рот ладонью, подавляя смех, и захлокнул окно. Не готовый снова оказываться в замкнутом пространстве один на один с Мигелем, он сорвался с фасада и улетел прочь. ... После того как его сбила фура, облепила штурмовая группа в экипировке спецназа и едва не прошила ампулой с неизвестным веществом, Майлз искренне пожалел, что вообще вылез из кровати. Потому что спустя пару часов сна и странно умиротворенное утро Мигель чересчур воодушевился идеей использовать университетскую лабораторию Майлза для анализа пробирки и, проще говоря, путался под ногами, пока Майлз собирался на пару по изобразительному искусству. Кроме того, Мигель глушил уже четвертую чашку кофе за день, и, если бы Майлз не знал его лучше, он бы решил, что мужик поймал жесткий гиперактивный «тыгыдык». — Почему мы не можем пойти прямо сейчас? Ты же там учишься? У тебя разве нет доступа? — Мигель поставил пустую кружку в раковину, повернулся и уперся в Майлза требовательным взглядом, откинувшись на кухонный гарнитур. Он скрестил руки на груди, отчего его бицепсы откровенно выпирали из-под белой футболки. Майлз сделал вид, что не заметил этой детали, и накинул рюкзак на плечо. Было так непривычно видеть Мигеля в чем-то кроме его паучьего костюма, закрывавшего каждый сантиметр тела. Майлз чувствовал себя викторианской девицей, когда его взгляд задерживался на обнаженной коже, которую он никогда раньше не видел: на голых руках Мигеля, его кистях, мягкой коже на шее и ключицах. Костюм Мигеля закрывал его до самого подбородка, делая его монументальным, невероятно суровым и давящим. Видеть его в обычных джинсах и футболке — все равно что застать актера за кулисами без грима и костюма. Майлз похлопал по карманам в поисках телефона. Наконец он ответил на вопрос Мигеля, поняв, что пауза слишком затянулась. — Нет, там до самого вечера идут занятия. Я вообще-то студент-инженер, у меня нет электронного пропуска в нужный корпус. Придется пробираться после закрытия. Он подошел к дивану и прошелся пальцами по складкам подушек. Нащупав телефон в щели возле своего любимого места, он выпрямился и засунул его в карман джинсов. Губы Мигеля скривились от нетерпения. — Значит, пойдем сразу после твоей пары? — Ага. Я освобожусь в шесть… — Я пойду с тобой. — Чё? — Пойду с тобой на пару. Посижу где-нибудь на задней парте. — Ты… нет. — Почему? — Тебе нельзя. — Это еще почему? — Просто нельзя, и все. Мигель попытался включить режим «строгий батя»: слегка запрокинул голову, чтобы посмотреть на Майлза свысока сквозь прищуренные глаза, и поджал губы. Майлз встретил этот перфоманс собственным тяжелым взглядом, расправил плечи и чуть склонил голову набок. Ну давай, попробуй, дядя. Мигель сдался первым и сменил тактику. — Ты сам сказал, что корпуса NYU закрываются сразу после шести, когда у тебя заканчивается пара, — он начал активно жестикулировать. — Если мы оба уже будем внутри, нам даже взламывать ничего не придется: просто проскользнем в лабу и подождем, пока здание опустеет. Майлз продолжал молча гипнотизировать его взглядом. Мигель снова изменил тактику. Он запустил пятерню в волосы, зажмурился и тяжело застонал: — Черт, Майлз, я сойду с ума, если просижу в этих четырех стенах еще хоть секунду. Я в этом измерении даже сорока восьми часов не пробыл, а уже готов грызть штукатурку. Если я проведу без дела еще хоть мгновение — я просто взорвусь. В его глазах читалась досадная, искренняя мольба. Майлз ненавидел себя за то, что это на него подействовало. — Ладно, — отрезал он. — Пошли, а то я опоздаю. Майлз шагнул к двери, и Мигель тут же рванул в прихожую. Стоило Майлзу сравняться с ним, как Мигель нагнулся за обувью. Майлз специально, максимально демонстративно пнул левый кроссовок Мигеля подальше в коридор. — Ой. — Господи, какой же ты бесячий. — Ты еще бесячее. Пошли давай. Пока я не передумал. Мигель, казалось, очень старался испепелить Майлза взглядом. Получалось так себе, потому что он все еще неуклюже сгибался в три погибели, натягивая кроссовки. Губы Майлза дрогнули в ухмылке. — Не смейся надо мной, говнюк, — выплюнул Мигель. Он натянул второй кроссовок и выпрямился. — Да ты просто смешной такой… ммф… Мигель накрыл лицо Майлза своей огромной ладонью, полностью перекрыв обзор, и безапелляционно отпихнул его голову. Но убрать руку вовремя не успел: Майлз размашисто и wet-но лизнул его прямо по центру ладони. Мигель отдернул руку как ошпаренный. — Мерзость! Тебе что, пять лет?! — Он принялся судорожно вытирать ладонь о футболку. Майлз расхохотался. — Это была самооборона, чувак! Ты первый начал! — Ты лживый гаденыш, и сам это прекрасно знаешь. Майлз лишь закатил глаза и выставил Мигеля за дверь. ... Майлз жил неподалеку от кампуса NYU, так что до нужного корпуса они добрались за пару минут. Войдя внутрь, Майлз повел их к лекционной аудитории на первом этаже. Остановившись у дверей, он повернулся к Мигелю, который шел настолько впритыки, что чуть не наступил ему на пятки. Майлзу пришлось упереться ладонью ему в грудь, чтобы остановить. Грудь Мигеля была очень теплой и твердой как каменная плита. Майлз отдернул руку, будто обжегся. — Все, дальше тебе нельзя. — В смысле? — Вход только для зарегистрированных студентов. — Это же большая аудитория? Никто и не заметит… — Это пара по академическому рисунку с натуры. — И что? Майлзу захотелось его придушить. — И то, там живые модели. Мигель недоуменно развел руками. — Ну и? — Они голые, — ляпнул Майлз. Мигель вытаращился на него. — Это ради их безопасности и… банальная вежливость. Им гарантировали рабочую, профессиональную обстановку, я не могу просто привести глазеть кого-то со стороны. Нас обоих вышвырнут. — А. — Мигель усиленно захлопал ресницами. — А-а. Понял. Ладно. — Он неопределенно ткнул большим пальцем себе за спину. — Я тогда… В аудиторию уже начали просачиваться студенты, бросая на них любопытные взгляды. — Ага. Встретимся здесь после пары. Займи себя чем-нибудь, только, блин, ничего не ломай. А то я Джесс расскажу. Мигель уже разворачивался, чтобы уйти, но не отказал себе в удовольствии продемонстрировать Майлзу прощальный средний палец. ... Майлз не мог сосредоточиться. Сегодня натурщиком был Джексон, и Майлз обычно любил его рисовать: длинные конечности, сухие мышцы и вполне симпатичное лицо. Джексон был прыгуном в воду из университетской сборной, и его часто приглашали, чтобы студенты учились передавать анатомию и рельеф мускулатуры. Мысли Майлза то и дело возвращались к пробирке и той дряни, которой его едва не нафаршировали. Он попытался сохранить невозмутимый вид, когда объяснял Мигелю, что произошло. Но правда заключалась в том, что Майлз был напуган. Серьезно напуган. Будь он хоть на долю секунды медленнее, шприц вошел бы аккурат в шею. Его штрихи угольным карандашом становились все темнее, жестче и агрессивнее. Черная пыль осыпалась с бумаги и въедалась в пальцы. Его спасло только паучье чутье, да и то на грани. Это было слишком близко, особенно учитывая, что они понятия не имели, что это за вещество. Обычное снотворное — или кое-что похуже. И вероятность явно склонялась к худшему. Потому что кем бы ни были те типы… они выглядели как профи. Организованные, четкие, с качественной броней и снаряжением. Уголек в его руке с треском переломился. Майлз сбросил обломки в пенал и взял новый кусок. Силуэт Джексона начал проявляться на бумаге, но thoughts Майлза снова утекли в сторону. Чем сейчас занимается Мигель? До конца пары еще полтора часа. Майлз не мог понять, чем торчание под дверью лектория лучше ожидания в квартире, но Мигель уперся рогом. Если он продолжит так же мотать нервы все три недели, Майлз точно пришьет его до того, как этот срок истечет. Мигель был просто невероятно командующим, требовательным, самовлюбленным, с этим своим вечным высокомерным выражением «я-знаю-всё-лучше-вас» на его чертовски привлекательном лице… Уголь снова треснул, на этот раз разлетевшись на мелкие крошки, раскатившиеся по полу. Облачко черной пыли поднялось в воздух и измазало весь лист и руки Майлза, окончательно погребя под собой набросок плеч и лица Джексона. Майлз откинулся на стул и уставился на рисунок. Линии были слишком темными, топорными, злыми и рваными. В некоторых местах он нажал настолько сильно, что продрал плотную бумагу насквозь. — Чувак. Майлз вздрогнул и повернулся к девушке по соседству. Он вечно забывал, как ее зовут (кажется, что-то на «К»), но помнил фамилию — Мураками. Ее было проще запомнить, так как рассадка была по алфавиту, и в ведомости посещаемости они стояли рядом. Ему было стыдно за свою память, ведь это была уже их третья совместная пара. Она громко надула и схлопнула розоватый пузырь баббл-гама, и Майлзу резко перестало быть стыдно. Он терпеть не мог звук и запах жевательной резинки. И как ей только удавалось так нагло жевать ее на занятиях, где это было строго запрещено? Ее брови взмыли вверх, скрывшись под густой черной челкой. — Ты как вообще? Это уже четвертый мелок, который ты размазжил за час. — Да-да, все в норме, — Майлз смущенно вжал голову в плечи. — Просто стрессую немного. Извини, если мешаю. К моменту, когда пара подошла к концу, Майлз так ничего и не нарисовал. Хорошо хоть, что курс был факультативным и за него не ставили оценку в диплом, иначе этот кошмар пришлось бы сдавать. Как у студента-инженера, у него не было времени на полноценные предметы по искусству в течение учебного года, но он с удовольствием ходил вольным слушателем на летние интенсивы. Ему нравилось оставлять рисование в качестве личного хобби. Если бы его заставляли выдавать работы из-под палки ради оценок, он бы, наверно, возненавидел это дело. Наступившие шесть вечера ощущались как долгожданное спасение. Майлз быстро поднялся, сунув испорченный рисунок в папку и абсолютно не заботясь о том, что тот смажется. Заперев папочку в своем ящике в задней части студии, он направился к выходу. Застряв в пробке из студентов на выходе, он оказался среди последних, кто вышел в коридор. Мигеля нигде не было видно. Знакомая фигура пристроилась к нему со стороны. — Эй, Майлз. Пойдем с нами сегодня на пропуск? Майлз виновато повернулся к своей соседке по мольберту. Ее имя своевременно всплыло в памяти. — Извини, Кая, сегодня не могу. Может, в другой раз? На самом деле Майлз ничуть не расстроился из-за того, что пропускает тусовку. Ему было тяжело находить общий язык со сверстниками, и он не горел желанием проводить с ними время. Когда твоя жизнь состоит из ночных драбок, спасения мира, самопожертвования и постоянной смертельной опасности в обличии Человека-Паука, невозможно с восходом солнца просто взять и притвориться обычным двадцатилетним парнем. Ему было неловко за такие мысли о однокурсниках, но их разговоры об учебе, о том, кто с кем мутит и в какой клуб они пойдут тусить, были ему попросту неинтересны. Он знал, что в глазах других выглядит замкнутым сычом. И знал о той странной репутации, которая за ним закрепилась: дружелюбный и приятный в общении, но при этом абсолютно закрытый и дерганый. Ненадежный. Он почти никогда не соглашался на предложения погулять, вечно ссылаясь на какие-то дела. По универу даже полз слушок, будто он работает в эскорте — мол, именно поэтому его никогда нет на студенческих пьянках и он ни с кем не встречается. Для всех в NYU он был фактически призраком. И его это устраивало. Единственным человеком вне Общества Пауков, с кем он был действительно близок, оставался Ганке. А в остальном… невозможно подпустить кого-то близко, когда между тобой и всем остальным миром стоит исполинская тень Человека-Паука. Человек-Паук и Майлз Моралес были единым целым. Один на восемь миллиардов. Неудивительно, что чтобы найти людей, которые его понимают, ему пришлось покинуть родное измерение. Кая громко лопнула очередной розовый пузырь, выдернув Майлза из мыслей. — Ну ты и шлюха. — Кто тут шлюха? — К ним подплыл уже полностью одетый Джексон. Студентам запрещалось болтать с натурщиками во время позирования, но во внеучебное время общаться никто не запрещал, а они были в вполне приятельских отношениях. — Майлз. Говорит, снова не может пойти с нами пропустить по бокалу. Джексон устремил на Майлза умоляющий взгляд своих голубых глаз. — Ну блин, опять? Нас там человек двенадцать будет, только тебя не хватает! — Извините, ребят, у меня правда дела… — Майлз осекся, когда рядом с ним выросла высокая, монументальная фигура. Голова Мигеля перекрыла свет люминесцентных ламп, накрыв тенью всю троицу студентов. У Каи отвисла челюсть, и жвачка чуть не выпала прямо на грязный линолеум. — Это… — она ткнула пальцем в Мигеля, — …твои «дела»? — Э-э-э… — замялся Майлз, судорожно соображая, какую бы отмазку придумать, чтобы быстро свалить. Но отвлекся, когда Кая, словно завороженная, протянула руку и с благоговением провела пальчиками по бицепсу Мигеля. — Господи помилуй, — прошептала она в экстазе. — Слушай, а ты не хочешь попозировать для нашего класса? Мигель, уже занесший руку, чтобы смахнуть ее ладонь, замер, когда до него дошел смысл фразы. Его брови взлетели под самый потолок, а глаза комично округлились. — Я… что? Нет! — Эй! Это тебе не контактный зоопарк! — Майлз сам отбил ее руку, искренне оскорбившись за Мигеля. — Нельзя просто так лапать людей! Джексон же смотрел на Мигеля с нескрываемым восхищением. Он отступил на шаг и оглядел его как греческую статую. — Чувак, сколько ты жмешь? У тебя просто эпичнейший рельеф. Стой, дай угадаю. Калистеника? Или пауэрлифтинг? Наверно, и то и другое. V-образный торс — просто моё почтение. Мигель лишь молча и пусто смотрел на него. Джексон принял это за знак согласия. — Натурщиком на рисунке вообще тема работать: сидишь себе, красивый, а тебе за это еще и платят. И поверь, тебе очень прилично заплатят… — Майлз ощутимо съездил ему локтем под дых, заставив заткнуться. — Спасибо, Джексон, я уверен, он оценил твои бесценные карьерные советы. — Майлз взял Мигеля за плечо, развернул и начал усиленно выталкивать к выходу. — Нам пора, так что извините, мы пойдем. Оказавшись на улице, Майлз закрыл лицо руками и тяжело застонал. — Боже-е-е… почему меня вечно окружают такие кадры? — Мигель сохранял угрюмое молчание, так что Майлз продолжил: — Извини за них, это было дико нетактично и супер-неподобающе. Хотя, наверное, ты к таким комплиментам привык, учитывая твою… — Мигель изогнул бровь. — Ну, учитывая твое… ты сам понимаешь… ты очень… — Лицо Майлза вспыхнуло, и он понял, что не может выговорить больше ни слова. Вместо того чтобы пытаться спасти этот тонущий разговор, он прибавил шагу, ведя их к нужному корпусу. Уголок губ Мигеля дёрнулся вверх, и он закончил за Майлза, поравнявшись с ним: — Мой «эпичнейший рельеф»? — повторил он слова Джексона, сопроводив их воздушными кавычками. Майлз высоко задрал подбородок и фыркнул: — Ну, нос задирать точно не стоит. — Мигель странно разглядывал его лицо, и Майлз наклонил голову. — Чего? Мигель неопределенно жесткул в область лица Майлза. — У тебя тут… уголь. На твоем… да везде, короче. — О Боже… — Майлз выхватил телефон и врубил фронталку. Он ахнул и обомлел от ужаса, увидав свое отражение. — О ГОСПОДИ! — Он резко развернулся к Мигелю, тыча пальцем в свое измазанное лицо. — Ах ты! Ты что, собился вот так просто дать мне ходить с этим?! Его физиономия была сплошь покрыта черной пылью, словно он — сирота-трубочист из романов Диккенса. А поверх размазались четкие полосы от пальцев, которыми он только что трогал лицо. Изобразив на лице олимпийское спокойствие и святую невинность, Мигель вскинул ладони с легкой ухмылкой, всем видом демонстрируя свою непричастность. — Ну, во-первых, я тебе вообще ничего не разрешаю и не запрещаю, давай не делать вид, будто я имею над тобой хоть какую-то власть. А во-вторых, откуда я знал, что ты не в курсе? Может, это стиль такой… Майлз двинулся на него с прищуренными глазами, и ухмылка Мигеля мгновенно испарилась. — Так, хорош… — Он сделал шаг назад, но не успел. Майлз подался вперед и обеими измазанными ладонями провел Мигелю по щекам и шее, щедро размазывая черную сажу. Мигель перехватил его за запястья, не давая пачкать дальше, но дело было сделано. Майлз удовлетворенно ухмыльнулся, оценив результат. На щеках Мигеля красовались сажистые отпечатки пяти пальцев, уходящие вниз к шее. — Ах ты мелкий паршивец! — гаркнул Мигель. — Ты сам напросился, придурок! — Ничего подобного, козлина. — Еще как, дятел! — Мы что, устроили турнир на лучшее оскорбление, да? — Может и так! — Майлз аж сам поморщился от того, насколько капризно это прозвучало. Он опустил взгляд и понял, что Мигель всё еще держит его. Его огромные ладони полностью обхватывали запястья Майлза. Стоя грудь к груди, они находились настолько близко, что Майлз мог различить темно-красные вкрапления в красно-карих глазах Мигеля. Он прокашлялся и отступил. Мигель, кажется, только сейчас осознал их опасную близость и тут же разжал пальцы. Без этих теплых ладоней запястьям Майлза мгновенно стало холодно. — Пошли, — тихо сказал Майлз. Он слегка потянул Мигеля за край футболки. — Смоем это и пойдем дело делать. ... Умывшись в общественном туалете, они подошли к лабораторному корпусу. Внутрь удалось проскользнуть за пару минут до закрытия. Коридоры, к счастью, уже опустели. Хотя летние курсы шли полным ходом, студентов было куда меньше, чем в семестре, да и те старались побыстрее убраться, чтобы поймать последние часы уходящего летнего солнца. Когда Майлз вел Мигеля по крылу лабораторий, его паучье чутье вдруг отозвалось тревожным импульсом — кто-то шел по коридору им навстречу. Майлз попытался открыть дверь ближайшего кабинета, но тот был запер. Шаги приближались. Майлз метнулся к следующей двери. Тоже заперто. Он перебежал коридор и дернул последнюю ручку. Кто бы там ни шел — скорее всего, кто-то из уборщиков — их увидят с секунды на секунду. В прошлый раз, когда Майлз пробирался сюда с Ганке, чтобы поработать над паутиной, ему пришлось соврать, что он забыл вещь в аудитории. К его досаде, добрый уборщик вызвался помочь с поисками, а потом аккуратно выпроводил его из здания, когда Майлз «сдался». Если это тот же клинер, Майлз будет выглядеть максимально подозрительно. К счастью, дверь поддалась. Майлз даже не стал смотреть, что это за помещение. Он просто впихнул Мигеля внутрь, и тот зашел без лишних вопросов. Майлз юркнул следом. Бесшумно прикрыв дверь, он замер, слушая, как шаги проследовали мимо. Оглядевшись в темноте, он понял, что они забились в крошечный подсобный чулан. Майлз наступил на что-то, чуть не потерял равновесие и уперся рукой в стену. Темнота была хоть глаз выколи. Он попытался сместить ногу, но снова споткнулся обо что-то твердое. Майлз пнул препятствие, пытаясь расчистить пятачок, и Мигель тяжело кряхтнул. Майлз вздрогнул — старший Паук был куда ближе, чем казалось. — Блин, да что это такое? — прошептал он, снова пнув предмет, чтобы встать поудобнее. Мигель опять издал глухой звук и положил широкую ладонь Майлзу на живот, мягко отодвигая его. — Это моя нога. Был бы признателен, если бы ты перестал на ней стоять. Майлз отступил и прижался спиной к стене. — Оу. Извини. Они стояли, вжавшись в противоположные стены, и между ними оставалось от силы сантиметров тридцать. Майлз невольно поймал себя на мысли, что ему нравится чистый, мужской запах Мигеля. Ничего особенного — просто шампунь и дезодорант, но Майлз ловил себя на том, что буквально впитывает этот аромат. Он как раз пытался угадать ноты — может, сандал? — когда Мигель снова подал голос: — Ну и? Мы вообще попадем в лабу или так и будем весь вечер обниматься со швабрами? Майлз встрепенулся, и к щекам прилила кровь. — Эй, вообще-то мы тут торчим только из-за тебя! Я мог стать невидимым в любую секунду, это твое снежночеловечье туловище всё усложнило. — Снежночеловечье? Что-то новенькое. — Стараюсь. — Майлз прильнул к щели в двери. В коридоре было пусто, шагов не слышно. — Вроде чисто. Двери на вход уже наверняка заперли. Он потянул дверь на себя и вывел их в коридор. Зажмурившись от яркого света, Майлз направился к лестнице. Один пролет вверх и три двери направо — вот и лаборатория. Дверь оказалась незапертой. Из всех лабораторий кампуса эта была самой малопосещаемой. Оборудования тут было маловато, да и сама комната небольшая, всего на несколько рабочих столов. Зато шанс встретить кого-то стремился к нулю, так что сойдет. Мигель вошел с таким видом, будто владел этим зданием, и сразу направился к первому столу. Он критически оглядел приборы. — Устраивает? — поинтересовался Майлз. — Хм. Устаревшее, но сойдет. Ты принес ампулу? — Ты за кого меня держишь? Конечно, принес. — Майлз вытащил дротик из кармана, сбросив рюкзак на пол. Почувствовав, что они тут застряли ненадолго, он подвинул высокий стул и уселся напротив Мигеля. Черное пятно привлекло его внимание: над ключицей Мигеля остался смазанный след сажи, который тот забыл смыть. Майлз силой воли отвел взгляд и уставился на дротик в руках. Заключенная в черный картридж прозрачная колба, казалось, легко вынималась. Он поддел заднюю крышку и выхватил стеклянную пробирку на ладонь. Майлз повернул ее к свету. На боку колбочки серебряными печатными буквами было выбито: LERNA. Майлз хмыкнул. Вот же непрофессионалы. — У них на ампуле штамп с логотипом компании. Чувак, это же стыдоба. — Он протянул её Мигелю, и тот молча забрал пробирку. Мигель кивнул, соглашаясь и крутя колбу в пальцах. — Какой клише. — Какой клише. Они произнесли это абсолютно одновременно, будто репетировали. Оба резко вскинули головы и уставились друг на друга в шоке. — Что за нах? — вырвалось у Майлза. — Это было даже мощно. Чур, не заикаться! — Очень медленно он протянул кулак для ответного стука. Темно-красные глаза Мигеля подозрительно прищурились. — Да не откусит он тебе ничего. Не ответишь — удачи не будет. — Майлз заманчиво потряс кулаком. Мигель закатил глаза, демонстративно-тяжело вздохнул и все-таки стукнул своим кулаком о кулак Майлза. ... Пока Мигель готовил препарат для микроскопа, Майлз откинулся на спинку стула и водрузил ноги прямо на лабораторный стол. Нога всё еще ныла после вчерашнего нападения, так что такое положение немного снимало боль. Он подумал было предложить помощь, но Мигель выглядел слишком законченным контрол-фриком, который вряд ли потерпит вмешательство в свой процесс, так что Майлз решил не отсвечивать. Чтобы хоть как-то себя занять, он достал из сумки скетчбук и ручку. Открыв чистый лист, он начал выводить случайные каляки-маляки. Исключительно для вида, чтобы можно было незаметно разглядывать Мигеля. Мужик выглядел так, словно родился в этой лабе — куда более расслабленным, чем в квартире Майлза. Когда рисовать узоры надоело, Майлз начал набрасывать заметки: Знают ли они, на что способны часы? Зачем они им? Вспомнив нападение, количество нападавших и попытку всадить в него ампулу, он дописал еще строчку: Чего они хотят от меня? Закончив писать, он косо посмотрел на Мигеля. Тот как раз поместил стекло под микроскоп. Перед тем как припасть к окуляру, он с отвращением смерил взглядом Майлза. — Убери ноги со стола. — Это было сказано сухо и веско: не просьба, а приказ. — С чего бы? — огрызнулся Майлз. — Это неуважение. Майлз фыркнул. Чья бы корова мычала — человек, который при первой их встрече швырнул в него мусорным баком. — К кому? — парировал он. — К тебе? Не знал, что ты у нас оплот этикета, Ваше Высочество. Мигель даже не пошевелился, продолжая висеть над микроскопом, но его глаза сместились вверх, пригвождая Майлза тяжелым взглядом. Будь он в очках, получился бы идеальный строго-учительский взгляд поверх оправы. Но очков на Мигеле не было, так что эффект вышел слабее. Он продержал паузу пару секунд и вернулся к окулярам. Видимо, то, что он увидел на стекле, было куда интереснее попыток Майлза вывести его из себя. Майлзу стало интересно: носил ли Мигель очки до… того, как получил свои силы? В голове всплыл образ Мигеля в очках, белом халате и строгих брюках, и Майлз не удержался от ухмылки. Впрочем, ухмылка тут же слетела, когда Мигель громко выругался и оттолкнул микроскоп. Мигель провел ладонью по лицу и закрыл глаза. Звенящая тишина давила на мозги, и Майлз выпрямился, с гулким стуком сбросив ноги на пол. — Что там? Мигель посмотрел на него. И выглядел он уставшим. Невероятно уставшим. Темные круги под глазами выделялись как никогда четко, а затягивающийся шрам от пореза на лбу серебрился под люминесцентными лампами. — Это паралитик. Но еще и ингибитор мутантного гена — правда, довольно примитивный. В моем времени они куда более распространены из-за всплеска популяции мутантов и мутагенов в двадцать первом веке. Тебе повезло, что ты не мутант, потому что эта формула хреново работает против специфических генетических аномалий Пауков. Майлз хмуро кивнул. — Думаешь, это «Алкемакс»? — Он покрутил ногой, сбрасывая нервное напряжение. — Нет. Я бы узнал их почерк — я годами работал над их ингибиторами мутаций. Это что-то другое. У меня есть пару мыслей, кто за этим может стоять; надо будет поспрашивать нужных людей. Майлзу оставалось только снова кивнуть, чувствуя, как в животе закручивается тугой узел тревоги. Впрочем, огромным плюсом присутствия Мигеля было то, что тот работал ходячей энциклопедией врагов Человека-Паука. Резко поднявшись, Мигель начал убирать стол. Он обращался с приборами настолько грубо, что Майлз запереживал за сохранность университетского имущества, но промолчал. Как бы ему ни нравилось испытывать терпение Мигеля, он понимал, когда человека лучше не трогать. Они покидали лабораторию в полном молчании, каждый погруженный в свои мысли. И всё же Майлза странно успокаивала мысль, что теперь он разгребает всё это не в одиночку. ... Они вышли из корпуса через пожарный выход, на котором никогда не стояла сигнализация. Майлз уже повернул, чтобы вывести их с территории кампуса, но замер, когда по спине пробежал морозный липкий холодок. Волоски на загривке встали дыбом, а в кровь впрыснулся адреналин: на противоположной стороне улицы стоял неприметный черный микроавтобус. Майлз вцепился Мигелю в запястье, затащил его за угол и буквально впечатал обоих в стену. Возможно, он слегка не рассчитал силу, потому что голова Мигеля отлетела назад и с ощутимым гулом стукнулась о кирпичную кладку. — Ау! Твою мать, ты что творишь? — Это тот фургон. — Какой еще… — Который меня сбил! Черный, с тонировкой. Мигель осторожно выглянул из-за угла и вернулся в исходное положение. — Это микроавтобус, а не фургон. — Ты сейчас серьезно? Будешь пояснять мне за типы кузовов? — Важно быть точным в деталях… — Да пофиг! Это та же машина: я запомнил номера. Мигель выгнул бровь — это получалось у него просто филигранно. — В тебя летела машина, а ты стоял и запоминал номера? — А ты бы не запомнил? Мигель секунду вглядывался в его лицо. — Запомнил бы. Вообще-то. Они снова взглянули на улочку, не отрывая спин от стены. Майлз сжал челюсти, просчитывая варианты. — Никаких доказательств, что они знают, кто я, нет. Это может быть совпадением. Если мы начнем дергаться, только привлечем внимание. Обычные прохожие даже не посмотрели бы в ту сторону, вот и нам надо так же. Мигель перевел взгляд на Майлза. — Мои мысли читаешь. Веди. Майлз повел их в обход с другой стороны здания — на всякий случай. Когда они вышли на тротуар, паучье чутье молчало. За ними никто не пошел, а микроавтобус так и остался стоять на месте. Майлз был почти уверен, что на водительском сиденье никого не было, но встреча все равно заставила его напрячься. В Нижнем Манхэттене было тихо и спокойно. Изнуряющий дневной зной сменился бархатным теплом — тем самым, когда грань между воздухом и собственной кожей практически стирается. Звук глубокого вдоха привлек внимание Майлза, и он повернулся к Мигелю аккурат вовремя, чтобы увидеть поистине богатырский зевок. При этом обнажилась четверка острых белых клыков. Майлз из всех сил старался не пялиться, но получается паршиво. — Устал? Мигель сонно хлопнул глазами. — М-м. Мне нужно еще кофе. — Семь вечера. — И что? Майлз осуждающе покачал головой. — Чувак, у тебя зависимость. ... «Старбакс», куда он его привел, встретил их уютом, мягкими креслами и темной деревянной отделкой. Из колонок тихо мурлыкала «Put Your Records On». Кейк-попсы на витрине так и манили Майлза, а Мигель рядом ощущался теплой, отвлекающей величиной. Они замерли перед меню. Мигель прищурился, разглядывая миллион позиций. — Что такое Нитро Колд Брю? Майлз посмотрел на табло, потом на Мигеля. Мужик стоял, расставив ноги на ширине плеч и уперев руки в бока. Он изучал кофейную карту так, словно она скрывала тайны вселенной. — Это холодный кофе, но штырит сильнее обычного cold brew — ответил он. Будь Мигель собакой, у него бы уши встали торчком. Внешне это выразилось слабо — лицо не дрогнуло, но он весь как-то воодушевился. — Отлично. Берем. Майлз не удержался и прыснул. — Да без проблем, бро, любой каприз. — Он сделал заказ на обоих, но возмущенно пискнул, когда Мигель бесцеремонно отпихнул его локтем, стоит Майлзу достать карту. — Эй! — Я плачу. — Ну так и сказал бы, блин! Забрав заказ, они уселись за столик. Майлз с громким выдохом плюхнулся в мягкое кресло, развалившись. Он наблюдая, как Мигель уничтожает свой Нитро с пугающей скоростью. Впрочем, спокойствие длилось от силы секунд пять — в кармане зазвонил телефон. Вытащив мобильник, Майлз поморщился, глянув на экран. — Хоть бы это было не то, о чем я думаю, — пробормотал он и принял вызов. — Городской морг, слушаю вас. Мигель издал какой-то дикий хриплый звук, но тут же осекся, поперхнувшись кофе. Если бы Майлз не знал его лучше, он бы решил, что тот подавил смешок. Майлз недоуменно нахмурился, но Мигель избегал его взгляда, судорожно откашливаясь. — Знаешь, Майлз, если ты не хочешь со мной говорить, мог просто не брать трубу, — донеслось из динамика. — Ну, вдруг ты умираешь, мне было бы совестно не ответить. — Я не умираю, но мне нужна услуга. — Блин, Бенни, серьезно? Я просил научить меня диджеить, потому что думал, что это весело, а не для того, чтобы подменять тебя каждый раз, когда ты забиваешь на работу. — Я еще даже не спросил, это может быть вообще не про гиг. Майлз промолчал. — Ладно, это про гиг. Но я не виноват, мой агент-долбоящер забронировал меня в два места одновременно. Я просто выручаю его, потому что я ответственный и все такое. — Когда? — Сегодня. — Ты шутишь. — Если бы. Знаю, что в последний момент, но агент отказывается от своей комиссии из-за косяка. Так что заплатит на тридцать процентов больше. — Ладно. Но не ради денег, а исключительно потому что я — светочь бескорыстия, понял? — Спасибо, бро, с меня должок. Знал, что не подведешь. — Ага, давай. Скинь детали в СМС. Пока. Майлз сбросил звонок и откинул голову на спинку кресла. Он позволил себе пятнадцать секунд тишины, после чего со вздохом поднялся. Мигель вопросительно изогнул бровь. Майлз лишь покачал головой. — Мне надо кое-куда сходить сегодня. Погнали. ... Майлз сам не знал, почему его удивил тот факт, что диджейский сет оказался в том же сомнительном клубе, что и в прошлый раз. Заведение под названием «Deviant» славилось сквозь пальцы смотрящей на документы охраной и не менее халатной безопасностью, благодаря чему стало любимым местом для несовершеннолетних студентов, не умевших пить. Ходили слухи, что один из их постоянных диджеев недавно ушел с работы с бланшем под глазом, потому что местным малолетним гангстерам не понравился его треклист. Майлз набрал Бенни сразу же, как получил адрес. — Ты угараешь надо мной? — Знаю, знаю! Слушай, я доплачу тебе еще двадцать процентов сверху, идет? — Дело не в бабках, Бенни. Ты слышал, что с их диджеем в прошлом месяце сделали? — Да это разовый косяк был. Просто возьми с собой Ганке, как в прошлый раз. Пусть постоит рядом с качающим видом, изобразит телохранителя — этого хватит, чтобы всякие олени не лезли. — Ганке нет в городе, забыл? — А. А кого-нибудь другого взять можешь? Майлз надолго замолчал, взвешивая риски. При всей своей популярности «Deviant» пользовался дурной славой из-за постоянных пьяных драк и приставаний. Майлз, конечно, мог вырубить кого угодно, но сама атмосфера… Ему там не нравилось, и сосредоточиться на музыке, одновременно сканируя толпу, было тяжело. В прошлый раз, когда он подменял Бенни, к нему минимум три девушки прибегали просить о помощи из-за распустивших руки уродцев на танцполе. Да и владелец там был редким конченым мудаком. Майлз обреченно вздохнул. — Ладно… Разберусь. Извини, что наехал — знаю, ты не специально. — Спасибо, Майлз. Зажги там! Майлз бросил телефон на кровать. Повернувшись к зеркалу, он закончил выводить четкую красную линию над бровью, выводя висок изящной стрелкой. Он уже и не помнил, когда и зачем начал рисовать этот графичный красный лайнер перед своими (редкими, но все более частыми) сетами. Как-то так вышло, что этот мейк стал его фишкой. Девушки делали комплименты, парни провожали долгими взглядами, да и чаевых прилетало больше. Эти два красных росчерка даже были отпечатаны на его диджейских визитках! Майлз понятия не имел, зачем ему визитки в профессии, в которую он влетел чисто случайно, но Бенни просто всучил ему пачку свежеотпечатанных карточек в один прекрасный день. — У тебя отличный слух, Майлз. Каждому нужен сайд-хастл. Стрелки были его тайным оммажем костюму Человека-Паука, хоть никто, кроме него, об этом не догадывался. На плотном черном картоне визитки красные силуэты глаз намекали на его второе «я» — достаточно тонко, чтобы не рисковать анонимностью. В конце концов, вряд ли кто-то, увидев стильный красный макияж, ткнет пальцем и скажет: «О, гляди, диджей — это Человек-Паук!». Нормально краситься Майлз не умел — да и не пользовался косметикой, если не считать дежурного тюбика консилера от неожиданных прыщей. Поэтому его стиль не был класической «подводкой». Вместо этого линия вылетала из внешнего уголка глаза, формируя крыло, затем огибала бровную кость и уходила к внутреннему уголку, заканчиваясь острым кошачьим штрихом. Это было дерзко, концептуально и весело. Майлз даже подмешивал флуоресцентный пигмент в красную краску, чтобы стрелки светились в клубной темноте. Он подумывал было забить на макияж в этот раз, чтобы не проходить мимо Мигеля в таком виде. Но потом понял, что это глупые загоны, и накрасился все равно. Завершив симметричные стрелки, он откинул кисточку на раковину. Выйдя из комнаты, Майлз направился к двери, надеясь проскочить незамеченным. Не вышло: Мигель мгновенно поднялся с дивана и пошел за ним. — Я иду с тобой. — Опять? Серьезно? — Майлз развернулся и уставился на него. Мигель замер. Его взгляд скользнул по красным стрелкам на лице Майлза, голова чуть склонилась. Майлз внутренне приготовился к подколкам, но их не последовало. — Похоже на линзы твоего костюма. — Именно. — Разобравшись с этим, Майлз нагнулся натянуть кроссовки. — Так куда мы идем? Майлз выпрямился так резко, что голова закружилась. Он ткнул пальцем Мигелю прямо в грудину, да так, что тот даже качнулся назад. — Мы никуда не идем. Я иду работать, а ты остаешься здесь. Я вернусь через пару часов. Майлз снова попытался уйти, но тяжелая рука мертвой хваткой развернула его обратно. Красные глаза Мигеля горели опасным огнем. — Майлз. После сегодняшней встречи с тем фургоном тебе нельзя ходить одному. Есть вероятность, что эти типы знают, кто ты, и пасут тебя прямо сейчас. Майлз замер. Аргумент был железобетонным. Ему было даже стыдно, что он сам не подумал об этом, но теперь, когда Мигель озвучил мысль, спорить было глупо. Он смахнул руку Мигеля со своего плеча. Майлз чуть не потер глаза, но вовремя вспомнил про макияж и лишь раздраженно выдохнул через нос. — Угх. Какой же ты бесячий, когда прав. Ладно. — Он задрал подбородок, смерив Мигеля дерзким взглядом. — Хочешь быть моим секьюрити? Считай, тебе повезло. ... Было около десяти вечера, когда Майлз переступил порог «Deviant» с Мигелем на прицепе. — Опаздываешь, сменщик, — заявил владелец клуба — мужик с вульгарным автозагаром. — Скажи спасибо, что я вообще пришел, — огрызнулся Майлз. — И я делаю половину твоей работы. Это, — он указал на Мигеля, — моя личная охрана на ночь. Если я еще раз приду сюда и не увижу ни одного вышибалы у танцпола — я разворачиваюсь и ухожу. Это нарушение техники безопасности. — Пфф. Готовься к сету, мелкий, а то найду кого получше. Майлз не удостоил его ответом и просто пошел к сцене, таща Мигеля за собой. — Это еще что за хмырь? — спросил Мигель, поморщившись. Он оглянулся на хозяина клуба так, будто увидел прилипшую к подошве жвачку. — Дэйв. Владелец. Редкий урод. — Заметно. Упомянутый тип в этот момент орал на одну из барменш. Дэйву было под полтинник, но он изо всех сил делал вид, что ему едва за двадцать. На нем вечно была расстегнутая на три пуговицы черная рубашка, выставляющая напоказ безвкусно татуированную грудь, и бессменная кепка задом наперед — видимо, скрывающая плешь. Впрочем, наверняка никто не знал: без кепки его не видел никто. Майлз забрался на сцену и начал подключать ноутбук. Сетлист пришлось набрасывать на коленке, и он надеялся, что народу зайдет. В заведении была ночь 2000-х — хотя бы с темой повезло. Мигель уселся на край сцены, пока Майлз подключал оборудование. — И что конкретно я должен делать? — Просто паси танцпол. Смотри, чтобы никто не распускал руки. И к диджейке никого не подпускай, мне тут пьяные идиоты не нужны. Ну и смотри, чтобы людей Лерны не было, раз уж ты напросился. — И всё? — В целом да. Можешь свободен, если для тебя это слишком скучно. Мигель ничего не ответил, дав Майлзу спокойно закончить настройку. Вскоре яркий свет погас, уступив место неоновым стробоскопам, рассекающим темноту клуба яркими лучами. Майлз краем глаза наблюдал за Мигелем. Тот, похоже, решил, что его смена уже началась, потому что испепелял взглядом каждого проходящего мимо. — Хватит кошмарить персонал. Ты их пугаешь. Мигель поднял на него глаза: — Я ничего не делаю. Майлз не уловил ни капли фальши в его голосе. — Хм. Ну значит у тебя просто лицо такое. — Какое «такое»? — Ну… недовольное. Все время. Губы Мигеля дернулись, но ответить он не успел: к сцене подбежал один из работников. — Двери через пять минут! Готов? Майлз показал ему «класс», и тот унесся. — О, чуть не забыл, — Майлз порылся в рюкзаке и достал две пары одноразовых берушей. Одну пару он протянул Мигелю. — Держи, а то уши потекут. Будет о-о-очень громко. Мигель посмотрел на беруши, затем на гигантские колонки по обе стороны от диджейки — каждая высотой почти с Майлза. Мигель забрал вкладыши. — Спасибо. Цоканье шпилек возвестило о приближении Кэсси, одной из барменш. Ее прямые светлые волосы шелковым полотном спускались до самой поясницы. В руках она несла небольшой поднос с четырьмя шотами. — Шоты на удачу для тебя и твоего друга, Майлз! Майлз нагнулся и забрал два стопаря. Мигель, помявшись секунду, сделала то же самое. Майлз всегда принимал угощения от барменов: в отличие от их босса, персонал тут был отличным. Из-за ускоренного метаболизма алкоголь его почти не брал, но внимание было приятным. Он опрокинул первый шот и удивленно вскинул брови — вкус был мягким. — Это что, дешевая текила из запасов? — спросил Майлз. Глаза Кэсси лучились озорством. — Если Дэйв спросит — да. Но я бы не стала поить вас этим пойлом. Это нормальный алкоголь. Майлз опрокинул второй шот и вернул пустые стопки на поднос. Мигель сделал то же самое, и Кэсси, улыбнувшись им обоим, побежала обратно к бару. Как она так ловко порхала на таких шпильках — для Майлза оставалось загадкой. — Тебе вообще по возрасту пить-то можно? — спросил Мигель. В его голосе не было осуждения — чистое любопытство. — Не-а. Мигель лишь понимающе кивнул, и в этом жесте проскользнуло доброе удивление. — Я так и думал. А потом он улыбнулся Майлзу. Это была чертовски привлекательная, разбойничья улыбка. В свете стробоскопов блеснули его острые клыки. Стоя на полу у сцены, он оказывался ниже Майлза и вынужден был смотреть на него снизу вверх из-под густых темных ресниц. Майлз не знал, то ли это шоты так подействовали, то ли еще что, но в животе у него ухнуло и затрепетали бабочки. О Боже. У Мигеля реально были спальные глазки. Застигнутый врасплох собственным предательским мозгом, Майлз прокашлялся и вернулся к пульту. Он вставил беруши и погрузился в работу. ... Майлз полностью растворился в ритме своего сета. Он обожал ловить энергию толпы, слышать их оранние, когда вкручивал популярный трек или выдавал мощный битдроп. Он не мог удержаться и пританцовывал, качая головой в такт музыке, которая вибрацией от колонок отдавалась прямо в полу. Мигель же, напротив, относился к своей задаче максимально серьезно. Майлз уже раз в десятый за час прикусывал губу, чтобы не заржать. Не смейся над ним, Майлз. Он делает ровно то, о чем ты его просил. Мигель стоял буквально по стойке «смирно»: широкие плечи расправлены, руки сцеплены за спиной. Майлз был уверен, что тот делает это не специально — видимо, обычная выправка. И все же, мысль о том, что сам Человек-Паук 2099 стоит тут в полной готовности защищать пульт от пьяных студентов, вызывала смех. Мужик сканировал толпу с таким видом, будто из нее вот-вот выпрыгнет аномалия. В первый раз, когда кто-то подошел заказать песню, Мигель выглядел так, будто сейчас проведет чуваку болевой прием. Майлзу пришлось придержать его за плечо и извиняюще улыбнуться дрожащему клуберу. Он наклонился к самому уху Мигеля, чтобы прокричать сквозь музыку: — Им можно подходить и просить треки! Не надо отрывать им головы за это! — Мигель выглядел недовольным, но кивнул и с тех пор подпускал людей к пульту. Майлз уже решил, что ночь пройдет спокойно, когда к стойке подрулила троица из студенческого братства. Они были пьяны в дрова, орали, толкались и еле держались на ногах. Самый здоровый — блондин с лицом, которое могло бы быть симпатичным, будь в его глазах хоть одна интеллектуальная мысль — вырвался вперед. Дружки подтолкнули его, и Майлз напрягся. Фрат-бой №1 уперся руками в край стола. — Эй, секси, — протянул он. Точнее, попытался протянуть. Возле колонок стоял такой оран, что ему пришлось орать, так что получилось скорее: — ЭЙ, СЕКСИ! И Майлз, и Мигель мгновенно окаменели. Не замечая опасности, Фрат-бой продолжил. Он смерил Майлза сальным взглядом, от которого кожа пошла мурашками. — Пятьдесят баксов, если снимешь футболку, — ухмыльнулся он. Он даже не успел закончить фразу, как Мигель сгреб его за горло. У парня глаза вылезли из орбит от вида огромной клешни на своей шее, и он беспомощно заскреб ногтями по руке Мигеля. Мигель наклонился к самому лицу парня и ядовитым, рычащим шепотом процедил: — Это тебе не стрип-клуб. Имей уважение. — И, волоча парня за шею, потащил барахтающегося юнца к выходу. Народ в страхе расступался, давая Мигелю и его жертве дорогу. Шокированный Майлз едва удерживал трек, чтобы музыка не сорвалась. Переключая песню, он глянул в сторону запасного выхода, где Мигель буквально вышвырнул фрат-боя в переулок. Фрат-бои №2 и №3, видимо, решили, что смогут спасти честь друга, и кинулись на Мигеля с кулаками. Тот мгновенно умножил их на ноль, легко уклонившись от корявых ударов, после чего схватил каждого за шкирку и отправил лететь кучей-малой прямо на их кореша в подворотне. Мигель захлокнул дверь, проверил замок и спокойно вернулся на свое место. На шокированный, открытый рот Майлза он даже не обратил внимания. — Э-э-э? — только и смог выдать Майлз, пока собирал мысли в кучу. Выгадав секунду, он наклонился и прошипел: — Не думаешь, что это было чересчур? Мигель поднял на него глаза: — Я не терплю подобного поведения. Это мерзко. — И вернулся к сканированию толпы, не оставляя пространства для дискуссий. Майлз выпрямился и вернулся к пульту, чувствуя, как внутри становится странно… тепло. Остаток сета прошел без происшествий. После того как Мигель устроил показательную расправу над троицей из братства, остальные посетители вели себя тише воды, ниже травы. ... Тишина, наступившая после того как долбящая музыка наконец выключилась, была настоящим благословением. Даже с берушами нагрузка на обостренный паучий слух была дикой, и Майлз часто уходил с работы с раскалывающейся головой. Эта ночь не стала исключением, и он потер пальцами виски, пытаясь снять давление. Хорошо, что он не работал в штате клуба и ему не нужно было помогать с уборкой. И все же, когда они с Мигелем вышли на улицу, было уже около пяти утра. Майлз жадно вдохнул влажный ночной воздух. Вонь пота и дешёвого пойла из клуба заставляла морщить нос, так что даже загазованный город казался глотком свежести. На улице все еще было темно, но нежное щебетание птиц и розовеющий на востоке горизонт предвещали скорый рассвет. Лужи на темном асфальте ловили блики неоновых вывесок и фонарей, отражая перевернутый мир Манхэттена. Манхэттен никогда не спал полностью, но промежуток между пятью и шестью утра был самым тихим временем. Для самых отъявленных тусовщиков было уже поздно, а для фанатов утреннего бега — слишком рано. Улицы казались почти вымершими. За исключением парочки курящих под навесами и нескольких сумрачных личностей под воздействием… определенных веществ, город пустовал. Моросил мелкий дождик, и от влаги волосы Мигеля начали закручиваться в мягкие волны. Майлз привык видеть их зачесанными назад, но тяжесть воды заставила одну красивую каштановую прядь упасть Мигелю на лоб. Дико голодный, Майлз повел их к своей любимой круглосуточной бодеге. Мигель плелся следом, засунув руки в карманы — он уже привык просто идти туда, куда ведет Майлз. Майлз не был ни хрупким, ни беспомощным на вид, ни девушкой, так что к нему на улицах приставали редко. И все же предрассветный Манхэттен мог быть неуютным для каждого, кто шел один; у Майлза хватало неприятных эпизодов. Но сейчас, когда рядом возвышалась монументальная фигура Мигеля, шатающиеся в темноте типы мгновенно отводили взгляды. — Хех, привилегия опасной собаки на поводке, — пробормотал Майлз себе под нос. — Что? — Ничего. Они зашли в бодегу, и желудок Майлза громко предательски сжался. Ни один из них не ел с самого обеда вчерашнего дня. Майлз не знал, ест ли Мигель что-то втайне, но он ни разу не видел его за едой, если только они не ели вместе. Мигель никогда не жаловался на голод и никогда не предлагал пойти поесть — инициатива всегда исходила от Майлза. Учитывая его габариты, он должен был мести еду тоннами. Это начинало напрягать. Беспокойство усилилось, когда Мигель потянулся к баночному кофе. — Ты что делаешь? Мигель удивленно уставился на банку в своей руке. — В смысле? — Тебе нельзя сейчас кофе. Ты что, не собираешься спать, когда мы придем? Мигель посмотрел на банку так, будто увидел ее впервые. — Я… обычно, если я не сплю до такого времени, я уже не ложусь. Просто бодрствую следующий день. Майлз отобрал у него банку и демонстративно поставил обратно на полку. — Не надо так делать. Придем — ляжешь спать. Они долго смотрели друг на друга. Мигель хмыкнул. — Раз уж ты настаиваешь. Выбрав пару готовых сэндвичей, они расплатились и пошли домой. Точнее, Мигель опять упёрся, что платит он сам, и просто оттащил Майлза за лямку рюкзака, когда тот попытался достать карту. Всю дорогу назад Мигель залипал в телефон, судя по всему, полностью доверив Майлзу задачу не дать ему попасть под машину. Майлз предоставил ему полную свободу, но его любопытство подскочило, когда Мигель поднес телефон к уху и начал с кем-то говорить. — Извини, что звоню без предупреждения… да, я знаю… но это срочно. Мне нужно, чтобы ты связал меня кое с кем. Нам нужна информация по Оружию Икс.