часть 3 ...и предвзятое отношение

      

💎

      — Нет, не отпущу… И разуться не дам… Целуйся так… — лаская губами шею и лицо Тэхёна, шептал Чонгук. Они так редко могут побыть вместе подольше! Сегодня сосед по комнате предоставил Гуку такую прекрасную возможность, а у Тэхёна с его шитьём и вышивкой выдался перерыв — и ура! Всё сошлось! Так зачем разуваться?       — Чонгуки… Ах…              Руки Тэхёна совершенно самостоятельно вытащили рубашку Чона из-за пояса и споро расстегнули на ней пуговицы… Сам обладатель рук в это время стонал, запрокинув голову, теряя волю от настойчивых, решительных ласк — Гук знает уже многое из того, как именно любит Тэхён. А поцелуи ближе к челюсти и к волосам — одно из любимых, интимных… М-м-м, как же хорошо Гуки это делает…       А тот, с удовольствием ставя засос прямо за ухом Тэ, рвано дышал от рук партнёра на своей талии. Чон в предвкушении, потому что у Тэхёна волшебные руки: он умеет так по-разному касаться, что Гуку иногда кажется, что рук у Тэ не две. И даже не три. Он умеет гладить и царапать одной рукой одновременно, сжимая и при этом глубоко погружая пальцы другой руки. Гук в очередной раз попытался рассмотреть, как это волшебство происходит, но не смог — его голову запрокинули властным движением языка вверх по шее. И в это мгновение рука, ласкавшая ягодицы, притянула его к телу любовника. Гук почти вскрикнул, когда его надёжно возбуждённому члену дали прижаться к такому же готовому паху. Дивные руки Тэ взлетели и обхватили Гука за затылок, помогая впиться в его губы сладостным поцелуем. И язык у Тэхёна тоже исключительный — длинный, упругий, быстрый, горячий, вкусный… Овладев Чонгуковым ртом, Тэ снова пустил в ход руки: гладил, проминая мышцы спины, слегка царапая разгорячённую кожу. На каждое такое двойственное прикосновение Чон отвечал волной дрожи и мурашек — он может наслаждаться этим раздвоением своих ощущений, кажется, бесконечно… Его спина слишком чувствительная, Тэ это знает.       Гуки стонал под напором языка и рук, лаская в ответ рот Тэхёна. Он почти терял опору — ноги подкашивались.       — Может, я всё-таки разденусь? — опять предложил Тэ и плавно, медленно и уверенно спустил штаны и бельё Гука ниже приличного уровня…       — Да, теперь давай раздевайся. Но бегом! — выдохнул и, придерживая наполовину снятые джинсы, Чон скорее расстелил на полу два одеяла и раскидал все найденные подушки. Общежитие старшекурсников университета — не лав-отель, здесь не всё предназначено для любовных утех. Но это и не шалаш с комарами и зябкими рассветами!       — Иди сюда, я закончу, — позвал Тэхён, — а то штаны помнёшь.       Гуку только повод дай: встал перед любимым, раздувая ноздри, и позволил себя раздеть.       Тэ расстегнул последнюю пуговицу на рубашке и, захватив губы и язык Чонгука в требовательный поцелуй, прикрыл глаза и спустил ткань с плеч — ему не нужно смотреть, чтобы представить, как оголяются крупные проработанные мускулы. Вот показались бицепсы — пальцы бессчётно путешествуют по этим рельефам, но удовольствие от вида тела Гука не насытило Тэхёна. Он готов раз за разом раздевать своего парня, восхищаясь красотой и силой… Тэхён отпустил рот Чонгука и стал целовать его грудь — вздымающуюся и от ласкающего языка, и от собственного желания. Тэхён всё улавливает — прелюдия к сексу с Чонгуком его неимоверное возбуждает, он не хочет торопиться.       — Тэ-э… — шёпот обжёг страстью. — Хочу тебя…       Но Тэхён был увлечён предварительными ласками: его губы спустились между кубиками пресса, перепоручив пальцам соски Чона — чуть сжимать их, несильно царапая напрягшиеся вершинки. Всхлипы Чонгука — ах, как Тэ наслаждается этим искренним и немного беззащитным звучанием! Губы Тэ ещё сильнее заставили Гука желать близости: мягкими, чмокающими поцелуями украшали они косые мышцы в паху, заставляя Чона уже поскуливать и рефлекторно сжимать пальцы на плечах любовника, присевшего на колени перед ним. Гук влажными глазами словно просил дать ему более решительную ласку, ведь Тэхён уже полностью спустил его брюки и бельё, помогая оставить одежду на полу. Но Тэхён эстет и сибарит — он любит продлевать удовольствие. Поэтому тихо сказал:       — Ляг и смотри на меня.       — М-м-м! Тэхёни! — Чонгук застонал, но покорно улёгся на приготовленный беспорядок из подушек, закинув руки за голову и чуть расставив согнутые в коленях ноги. Его член, так и не получив вожделенного прикосновения ни губами, ни руками Тэ, тоже в изнеможении лежал, напряжённый, на животе хозяина.       Теперь пришла очередь Чонгука ласкать взглядом обнажающееся перед ним тело — такое непохожее на его собственное, совсем другое: грациозное, гибкое, нежное и в то же время хищно-кошачье…              Помимо воли его мозг, казалось бы, совершенно занятый мыслями о том, как он сейчас набросится на своего Тэ, тихо нудел:       «Да-да, вот сейчас он тебя хочет, ты для него самый красивый и самый нужный, потому что ты трахаешь его лучше всех. Но что будет завтра? Ты снова будешь молча кипеть и смотреть, как он любезен ещё с кучей народа?»       Гук как мог гнал этот нудёж, особенно в моменты их нечастых встреч наедине. Но мысли не желали униматься окончательно… Блять! Но сейчас-то Тэхён только для Чонгука снимал, завораживающе покачивая бёдрами, и тонкий свитер, и джинсы… А теперь ещё и боксеры так медленно, так загадочно тянул вниз — там что-то спрятано?       — Что ж ты делаешь, а… — уже почти не выносил зрелища Чонгук. — Дай я уже трахну тебя в конце концов!       — Та бля, Чон! А я хотел ещё станцевать для тебя! Задницей научился вот так делать, — повернулся спиной к Чонгуку и, чтобы тот не заметил, как Тэхён зажимает губы, не выпуская смех, совсем неумело попытался изобразить тверк. — Что? Не получается? — глянул через плечо на смеющегося и при этом изнывающего от желания Гука.       — Тэхё-о-он… — придавил тот голосом свой смех и сдвинул брови, одновременно раскатывая презерватив — терпение на исходе. — Ну-ка быстро пришёл ко мне и… И всё сделал!       — Да, мой маленький, сейчас… Подожди минуту.       Тэ не успокоился: его эротическая игривость сегодня на уровне «бес». Он, видимо, решил довести своего парня до белого каления — взял смазку и выдавил себе на пальцы, по-прежнему стоя в паре метров от лежащего Чонгука. Тот уже начал догадываться, к чему дело идёт, и застонал восхищённо-разочарованно. Тэ поиграл бровями и опёрся одной рукой на спинку маленького кресла, явив Чонгуку свои роскошные раздвинутые ягодицы. Дальше — больше! Наконец-то Чон успел уловить, как именно Тэхён делал с ним.       — Тэ! — вскрикнул Чонгук, сгорая от страсти и от вида двигающегося среднего пальца и сопровождающих это негромких низких стонов.       — Да, Гуки, да… Смотри. — И тот не может отвести взгляда от прогнувшейся спины, от ягодиц, вздрагивающих в такт движениям…       — Всё! — подорвался Чонгук и буквально набросился на своего искусителя — благо, тот успел вынуть пальцы. Чон был готов с размаху влететь в готовый для него вход, но за мгновение до погружения остановился и медленно, плавно, ласково вошёл, выдыхая совершенно счастливо…              …Тэхён обожает выносливость Чонгука: устав стоять, опираясь на кресло, он улёгся животом на подушки. И почти сразу, как только Чон сжал его ягодицы двумя руками, Тэхёна накрыл оргазм. Налюбовавшись вдоволь искрами под веками, он перевернулся на бок и пристроил одну ногу под разведёнными гуковыми бёдрами, а вторую упёр в его живот. Чонгук стонал и рычал, но этим он не смог обмануть Тэхёна — до оргазма этой махине ещё надо было как минимум столько же. Тэ захотел быть сверху — сначала лицом к Гуку, выцеловывая его лицо, рот, шею, а потом повернулся спиной, позволяя двигать своим телом, будто покладистой секс-куклой.       — Сядь в кресло, — прохрипел Чонгук и снял Тэхёна с себя. Тот расслабленно рухнул на сиденье, а Чон, жёстко надрачивая себе, обхватил губами член Тэхёна. И вот так, даря одновременное удовольствие себе и партнёру, Гук наконец стал проявлять признаки приближающейся разрядки. Тэхён как заворожённый смотрел на закрытые подрагивающие ресницы Гука, на татуированную руку, которая почти жестоко терзала, по кругу вдавливая большой палец в соединение уздечки, на резко раздувающиеся ноздри и на плотно сомкнутые на стволе Тэ губы… Это выглядело умопомрачительно!       — Ах… ах! М-м-м! — снова кончил Тэхён, успев опомниться и вынуть изо рта Чона свой член, окольцевав его собственными пальцами. Почти сразу за ним Чонгук неосознанно впился ногтями в бедро и, наконец, излился обильно на ногу Тэ, буквально взвыв…       …Отдышавшись вот так, сидя на коленях перед развалившимся в кресле Тэхёном, Гук посмотрел на него нежно, влажно:       — Я когда-нибудь умру, кончая с тобой, знаешь?       — Зачем? — не захотел такого настроения Тэхён. — Давай лучше в душ.       — Ты какой-то неромантичный, Тэ…       — А это было романтическое свидание? — стал тот помогать подняться Чону с колен.       — А почему нет?       — Ты смешной, Гуки. — Тэ поцеловал его в губы просто и в то же время по-собственнически.       Секс с Тэхёном был для Чонгука якорем, который не давал ему погружаться с головой в ревность; оазисом, где он ненадолго утолял жажду близости с любимым человеком. Воспоминания об этих часах согревали его до следующей встречи наедине, когда он, не стесняясь и не задумываясь, вкладывал в ласки все свои чувства, как он может и как хочет. Потому что в остальное время… М-да…       Гук вздохнул и ощутил лёгкое царапанье в сердце: тамошняя кошка, вместо удовлетворённого мурлыканья, ворочалась и задевала коготками. Ей было не совсем спокойно…       Так хочется надёжности, уверенности, что этот шикарный любовник — только его, что он планирует свою жизнь в связи с Чонгуком, рисует себе какое-то их общее будущее. Но у Чона такого крепкого убеждения не было. Они видятся часто — почти каждый день в университете, но это ведь не то, как нужно проводить встречи со своим парнем, да ведь? Тэхён по-прежнему самый красивый юноша, наверное, среди всех факультетов и курсов. С точки зрения Чонгука — совершенно точно. Причём у него миллион друзей, сто проектов, в которых он участвует, он нарасхват на вечеринках и презентациях факультета дизайна одежды… А Гук когда?       Вот так, если в двух словах.       💎       Их потрясающий секс случается не чаще раза в неделю — иногда в квартире Тэхёновой тёти, иногда — вот так в общаге. И это каждый раз потрясающе-остро, долго и гармонично. Но в послевкусии ощущается какая-то невысказанная… претензия, что ли? Невозможно не прочитать ревность в глазах Чонгука, когда он издалека наблюдает за выходящим на сцену Тэ, за танцующим среди сокурсников Тэхён-и, за представляющим проекты костюмов для театрального факультета Ким Тэхёном…       И Тэ считывает это — неясно разбирая, но чувствуя. И на самом деле не давая реальных поводов.       Тэхёну не слишком просто разрываться между своим дипломным проектом, финальными лекциями, моделированием и кроем мужских костюмов для театральной постановки — это забирает почти всё его время.       Тэ участвует в пошиве костюмов для театрального. У них тоже дипломный проект: что-то там про любовь и страдания на тему «это не он — это не она». Всё, что точно понял Тэхён — сыр-бор происходит в самом конце XIX века где-то в Европе. Ребята с режиссёрского смело впились в текст и вывернули акценты почти наизнанку. Оно и понятно, ведь тема всяких гендерных непоняток — золотое дно! Ну, не в том смысле, что «дно», а в том, что «золотое». На эту тему сейчас много можно порассказать. То есть режиссура свежая, насколько им позволили. А вот костюмы было решено сделать максимально аутентичными, но с такими оригинальными деталями, чтобы это не было банальным копированием из альбомов по истории моды.       Он по-прежнему живёт с бездетной тётей в её просторной квартире. Тётя — настоящее сокровище! Она и путешествовать любит (тогда квартира остаётся на попечении Тэ, который приглашает в гости Гука), и завтраками племянника обеспечивает, и с Абрикосом гуляет, когда хозяин собаки зашивается (в буквальном смысле) со своими сюртуками.       Ситуация немного усложнилась, когда Тэхён впервые оставил Абрикоса на тётю, а сам всего на три дня свинтил с друзьями на турбазу — отметить окончание семестра. И вот что в тот момент стряслось с нормальным псом? Почему он решил внезапно обозначить своё страдание и скучание по хозяину?! И зачем для этого выбрал тётины эксклюзивные журналы по вязанию, выпущенные в середине ХХ века? Когда Тэ вернулся — полупьяный, весёлый, уставший, — то первое, что любимая тётушка заявила в ультиматуме, было: «Я с этим псом в одном доме больше не останусь!» Странная реакция была на этот, в общем-то, весёлый рассказ у Чонгука, новоиспечённого парня Тэхёна. Гук округлил глаза и шёпотом спросил: «И ты перерисовывал схемы вязания?!» Тэ его заверил, что конечно же нет, но Гук отчего-то сильно испугался.       Вообще-то Абрикос совсем не скандальный пёс — почти с первого взгляда дружил со всеми друзьями Тэ. Но был один непримиримый и неистребимый враг даже у такого добродушного парня, как Рико. Кот. Шикарный, дородный мейн-кун, живущий в доме родителей Тэ. Ладно бы котище был только больше собаки — это конечно, унизительно, но что поделать? Природа сделала мейн-кунов крупнее померанских шпицев. Но как можно было предугадать, приезжая со своей собачкой в отчий дом, что котяра с первого взгляда возненавидит Абрикоса и что он всеми силами кошачьей души и необузданной фантазии будет пытаться сжить мирного пса со свету?! Никак. Тэ точно не мог этого предположить. И когда за два дня все люди измучились воплями кота вперемешку с визгами собаки, раздававшихся из самых разных уголков дома, стало понятным, что эксперименты по межвидовой дружбе никому не по душе. «Как кошка с собакой» — это было про животных семьи Ким.       Красавец Абрикос стал персоной нон грата в семье старших Кимов.       Теперь, когда Тэхён куда-то уезжал — что случалось очень редко — то оставлял своего озорника у Мина. Но в первый раз предупредил, чтобы аспирант спрятал свои шахматные журналы повыше. Мало ли…       Словом, пока от тёти съезжать смысла нет. Вот только…       Ну да, вот только Гук.       Всё вроде бы как определилось: они пара, то есть встречаются. Как раз, когда все дела и обязанности исполнены, тогда они и урывают возможность для встреч. Когда счастливо совпадало их недолгое свободное время. И это в некотором роде проблема.       Возможно, это не представляло бы такой аж угрозы, если бы… Если бы Гуки не оказался настолько ревнивым. Ну, может, не ревнивым, а просто большим собственником и… И подзаколёбывает этим! Неужели он не знал, на что шёл, когда влюблялся в первого красавца своего курса? То, что этот красавец и сам влюбился в фактурного архитектора, добавляет веса их отношениям. Но у Тэхёна нет никаких претензий к Гуку, он не жжёт его обиженным взглядом!       Но…       Ладно. Хуже то, что Гук с досадной периодичностью ведёт разговоры о своём странном путешествии. Ох… Тэхён старается не думать об этом слишком долго, потому что или мозг вскипает, или раздражение Гука давит и душит, или то и другое одновременно. Ну невозможно поверить в то, что Чонгуки — ха-ха! — побывал в викторианской Англии! При всём желании понять своего партнёра — это не-воз-мож-но! Никак невозможно.       И вот это — самая регулярная причина их ссор. Ревность плетётся в хвосте плотной шеренги из «Гуки, пожалуйста, давай не про Англию» с последующими взрывами «Почему это не про Англию?!».       💎              Чонгуку так мало остаётся времени для себя: последний курс университета, преддипломные хлопоты, работа в архитектурном бюро… Работа какая-то изматывающая — честно говоря, он пока ещё мальчик на побегушках, а не настоящий сотрудник. Вот Хосок — это да, это перспективно и по-настоящему. Гук хочет так же. И ещё он очень хочет, чтобы он смог, как Хо, арендовать четвертинку таунхауса по очень сходной цене. Их контора — субподрядчик в одном из районов академгородка. Так бы удобно получилось! Сейчас Хо, сотрудник бюро, снимает эту квартиру с Мином — а тот имеет право на жильё, как аспирант с видами на преподавание в университете. Но есть мысль, что Мин, став полноценным лектором на своём мехмате, получит квартиру в личное индивидуальное пользование. А к тому времени Хосок, может, обзаведётся кем-то, с кем можно делить плату за аренду. А вот если не обзаведётся, тогда Чонгук поселится к нему. А там, если Чонгук с Тэхёном, наконец, решатся съехаться вместе, то лучшего варианта, как поселиться в академгородке, и не придумать: район тихий, уютный, всё под рукой. Мечта! Словом — рокировка на уровне продуманной шахматной партии. Но она остаётся на уровне изящного этюда в неком журнале, пока далёкой от реальности.       Хвала министерству образования, что даже у студентов старших курсов есть каникулы! Всё-таки проведывать родителей — это важно. Новогодние дни словно предназначены для этого. Тэ вместе с тётей решил на два дня съездить в родной город. Тётя останется ещё на несколько дней, а Тэхёну нужно возвращаться — сюртуки сами себя не сошьют. Примерно так же объяснит свой скорый отъезд Чонгук, когда через два дня засобирается от родителей со словами: «Архитектору нынче нелегко! Диплом на носу!». Или что-то в том же ключе. Но важно, чтобы они оба оказались в квартире тэхёновой тёти на целых три дня.       Вдвоём.       Нет — втроём. Мин Юнги отказался держать у себя Рико больше двух дней. Ну и на том спасибо! Собака у Тэхёна понимающая, надоедать не станет: свернётся калачиком, спрячет нос в хвост и будет спать дисциплинированно. Главное, чтобы корм и вода были на месте. А Гук со своей утренней разминкой как специально создан для прогулок с Рико. Так что три оставшихся выходных дня они проведут вместе.       Чон приехал более ранним поездом, заскочил к Мину, забрал пса и поехал на вокзал встречать своего самого красивого.       Пока ждал прибытия поезда, вспоминал, как Тэхён рассказал по телефону об идее создания для спектакля костюмов, сильно стилизованных под позапрошлый век. Гук тогда мечтательно выслушал, полностью поддержал, пожелал успеха… Ну, всё как положено. А потом вынул из чехла чудесный сюртук, рубашку и жилет. Почти благоговейно надел их, покрутился у зеркала и загрустил…       А буквально через месяц Тэ снова позвонил, но теперь он возмущённо плевался в трубку, обзываясь на исполнителя главной роли, который (нецензурно) так смог померить почти готовый костюм, что порвал шёлковый подклад! А потом (нецензурно) как будто не заметил, что на штанах штрипки — это вовсе не шлёвки! И тянуть их как (нецензурно) не надо! Они (нецензурно) не для этого сделаны! (Многоярусно нецензурно) Придушить бы этого главного (нецензурно) героя бархатным беретом!       Чонгук ясно понял, что от такого неуважения к труду модельера Тэ был убит портновскими ножницами прямо в сердце.       Вечером этого же дня, поскорее закончив какую-то муть в бюро, Чон прибежал в швейную мастерскую, где уже успокоившийся, но равномерно злой Тэхён сидел за восстановлением костюма. Если бы не угроза, что в любой момент девчонки-модельерши могли прийти и открыть мастерскую своим ключом, Гук с удовольствием бы успокоил любимого парня основательно, глубоко. Но пришлось сдержаться и, сев у него за спиной, обнять бёдрами и целовать шею, гладить спину — при этом не мешая работать. Тэ совсем успокоился, положил на стол сюртук и расслабленно привалился к груди Гука, сцепив его руки у себя на животе.       — Гук-и, ты самый лучший, — сказал он, поглаживая татурованные кисти.       И Чонгук чувствовал себя тихим и счастливым…              …Тэхён показался возле турникетов, оживлённо беседуя с невысокой девушкой явно усовершенствованной внешности — слишком всё идеально-аккуратно. Тэ улыбался ей и вёз два чемодана: видимо, свой и красоткин. А Чонгук, сделав предварительный круг в сквере у торгового центра, держал за пазухой спокойно угревшегося Рико. Хорошо, что пёс пока не учуял хозяина — он становился неуправляемым, когда слышал нежное «А кто тут такой пушистый? Чей это верный пёс?» Конечно, он сразу бросался доказывать свою верность! Эх, как Чон хотел бы, чтобы верность показывал ему Тэхён. Но сейчас приходится бессильно наблюдать, как Тэ чуть приобнял девушку за спину и по-европейски целует воздух у её щеки. Наклонился даже, чтобы убедительнее…       Расставшись с девицей, которая порулила к транзитному залу, Тэ стал вертеть головой — понятно, что ищет Чонгука. А тот рассматривал сквозь беспрерывно движущийся заслон чужих людей очень красивого, высокого, такого милого… Такого желанного… Гук вздохнул и сказал Рико:       — Ну что? Пошли к нему?       Рико в ответ тоже глубоко вздохнул и попытался устроиться удобнее. Но не получилось — Гук уже стремительно пошёл навстречу Тэ.       💎       Тэхён сразу почувствовал, что атмосфера далека от расслабленной. Гук вроде бы нейтрально спросил про девушку — Тэ поскорее развеял подозрения, рассказав про попутчицу, которая умилилась скетчбуку в его руках с быстро появляющимися набросками. Надо заметить, альбомы были куплены парные, точно в таком же Гук копил свои архитектурные наброски. Конечно, буки путали и забывали где чей, и брали не свой. Поэтому рядом с экстерьерами и интерьерами могли возникнуть стройные мужские фигуры в разнообразных нарядах… Неудивительно, что девушка была заинтригована и спросила о роде Тэхёновых занятий, извинившись за неуместное любопытство. А там уже и беседа полилась, и общие темы нашлись, и даже сходное увлечение театром. Ну, и почему не поговорить с интересной и красивой девушкой?       — Так уж и красивой… — пробухтел Чонгук. — Обычная.       — Ну Гу-уки, — ласково протянул Тэхён, обнимая партнёра и наблюдая из-за плеча, как тот готовит рамён. — Тебе помочь?       — Нет, я почти закончил. Тарелки давай.       Тётя знала, что парни встречаются у неё в квартире, когда её нет. Она знакома с Гуком, и тот знал, что он ей нравился. Но всё-таки Чон старается даже в отсутствие тёти не вести себя здесь по-хозяйски. Приличия и рамки — это важно.       — А Рико ты покормил? Он ведь всё время гулял: сначала с Мином, потом со мной.       — Гуки… Я ведь тебе уже говорил, что мою собаку зовут Абрикос, — мягко, однако с лёгким раздражением напомнил Тэ.       — Ну да, а что: имя Рико так далеко от Абрикоса?       — Недалеко, но всё же…       — Тэ.       И оба остановились, глядя с вызовом друг на друга. Вот так оно и начинается: Чон вспомнил пса Рико, а следом, конечно же, и своего Иону-не-Тэхёна. А настоящему Тэхёну эти воспоминания — вот где! Ну не любит он сказочку, в которой Гук его перепутал и обхаживал кого-то, принимая этого неизвестно кого за Тэ!       — Что? — ненужно хмыкнул Тэхён.       — Ничего… — опустил плечи Чонгук. — Я понял. Он Абрикос. Аб-ри-кос. Не было никакого Рико. Ничего не было…       — Гуки, пойми, — начинает много раз говореное, — ты был пьян, может, даже выпил что-то особо веселящее, вот тебе и…       — А сюртук?! А кальсоны? — вспыхнул бенгальским огнём Чон. — Кальсоны ты даже не видел до того дня! Что, опять скажешь, что я музей ограбил?       Тут, конечно, доводы Тэхёна рассыпаются. Необъяснимое наличие пресловутых кальсон, рубашки, сюртука и остальной одежды, в которой появился Гук, выйдя из обычного такси — это никак и никуда не вписывалось.       От этих разговоров Чон всегда расстраивался. А Тэхёну было жаль, что они опять, как бараны, бодаются на узком мостике, не желая уступать.       — Чонгуки, прости, я не хотел, — подошёл к нему Тэхён.       — Да… Только я никак не могу взять в толк: ты считаешь, что у меня такой серьёзный сдвиг по фазе, что я не отличил бы реальность от бредового сна?       — Нет, конечно… Но… Блин, Гуки… — не хватает слов. И сил. Он устал — просто с дороги и от этих глупых всплесков. Он вздохнул и сел, сильно прижав веки.       — Тэхёни, я пойду. Ты отдыхай, — положил лопатку в посудомойку. — Поешь и спи.       — Ну ты чего? — заломил брови Тэхён, вскакивая. — Перестань сейчас же! Не уходи, пожалуйста! — обхватил он руки Гука, который вытирал их полотенцем.       — Это ты перестань, Тэ! Я заебался доказывать тебе, что я не псих. Я не знаю, как это произошло. Но, блять, я точно знаю, что оно всё было на самом деле. И что твой Абрикос — вылитый Рико! Только твой более воспитанный! А у того хозяйка была взбалмошная тётка, которая только о модистке в Лондоне и думала…       — Ну всё-о-о! — потерял терпение Тэхён.       — И всё! — подтвердил Чон.       Когда за ним захлопнулась дверь, Абрикос процокал коготками по длинному коридору, но не успел попрощаться. Наверное, если бы он был ещё умнее, то покрутил бы лапой у виска и своему хозяину, и его любимому человеку. Два дурака…       💎       — …И так будет всю дорогу, — пообещал тайский философ, непроизносимый Сатанг. — Студенты во всех вузах одинаковые. И процент мыслящих тоже везде плюс-минус одинаковый.       — Я думал, хоть в столице не будет такого откровенного балласта! Они же, козлы, и меня не слушают, и сами ничего не знают, но на экзамене будут рыдать за хорошие оценки. Что за диссонанс?!       — Перед экзаменами я с тобой побеседую, друг, посоветую, как даже из этой ситуации получить некое удовольствие, — как-то сально прозвучало от коллеги.       Шен недоумённо уставился на него и переспросил:       — Удовольствие от того, что студни мои тупят?       — Жю, это временно.       — Что «это»?       — Лекции временны, — таец похлопал его по руке. — Философия — это не есть вливание в незрелые умы зрелых, прекрасных, выдержанных философских концепций. Философия — это твоё отношение к создавшимся условиям. Не рассыпай свой жемчуг перед свиньями!       — Бисер, — задумчиво поправил Жю Ли.       — Что бисер?       — Перед свиньями бисер сыплют. Жемчужные зёрна — это к петуху.       — Да ты зануден и душен, Шен!       Жю рассмеялся уже спокойнее.       — Есть немного. Пойду я в гости к господину Никотину.       Сатанг Киттипхоп Серивичаясават прищурившись смотрел в спину новенькому философу, который, судя по всему, ещё не понял, как использовать предоставляемые жизнью возможности. Ну ничего. Если он будет достаточно сообразительным, то по некоторым намёкам сможет понять, что в каждой ситуации есть несколько выходов: зависит от вкуса и меры испорченности. А с таким внешними данными можно себе позволить гораздо больше, чем кажется при поверхностном взгляде.              💎       Шен курит.       Да, знает, что это вредит здоровью, что общество сейчас порицает такую привычку. Но не может себе отказать в удовольствии. Потом, когда ему лет сорок исполнится, он обязательно поставит себе задачу и бросит курить — как его дедушка-философ. Рассказы, что тот в один день выбросил начатую пачку и никогда больше не взял в рот сигарету, Жю Ли слышал от матери не пять и не десять раз. Так что хорошо запомнил главное: это вполне возможно.       Но не сейчас, когда он молод и полон сил.       Философ, отчитав четвёртую свою лекцию у первокурсников, психанув и получив сочувствие от Сатанга, вышел на пожарную лестницу, где, по уверению Пака, можно курить без оскорбления чувств блюстителей здорового образа жизни.       Он чуть размял длинную сигариллу, чиркнул зиппо и с наслаждением вдохнул порцию никотина. Это как первое утреннее потягивание — ах, как приятно! Шен приоткрыл окошко и отошёл глубже за перила.       Дверь хлопнула. Жю даже не успел подумать, что сейчас к нему присоединится ещё какой-то любитель губительного дыма. Потому что буквально вылетевшие на площадку двое парней с каким-то остервенением впивались в губы друг другу, горячо шепча:       — Я прибью тебя, если ещё раз… — и фраза не заканчивалась, прерванная новым поцелуем.       — Ты, блять, сам начал… М-м-м! Перестань! Мы не можем здесь… — сбивчиво останавливал один.       — Ох, Гуки… Я бы тебя прямо сейчас, сволочь ты такая… — и ухватив ладонями лицо этого Гука, другой парень снова кусал и жадно целовал чужие губы. В ответ тихо поскуливали в поцелуй, лаская руками задницу партнёра.       Шен, став невольным наблюдателем, с удовльствием отметил, какие красивые эти ребята, какие искренние их движения и слова… Но вот если этот тонкий с волнистыми волосами юноша приведёт угрозу в исполнение и сделает тут своё «прямо-сейчас» с более крепким Гуком, то преподавателю философии придётся просто посреди «прямо-сейчас» появиться и пройти мимо «прямо-сейчасающихся» молодых мужчин. А это даже небезопасно. Ну и в конце концов неудобно.       Поэтому он совсем негромко кашлянул. Однако его присутствия не заметили. Он чуть громче покашлял и закрыл окно со звучным хлопком.       И тут оба парня, как по команде, с одинаково смущёнными лицами посмотрели в его сторону, всё ещё обнимаясь.       А вот лицо мужчины, которого увидели старшекурсники Ким Тэхён и Чон Чонгук, поразило их неподдельным ужасом в глазах и отвисшей челюстью. Человек даже не заметил, как выпала сигарилла из его пальцев.       — Это… Это… — шептал мужчина словно в шоке, пятясь к стене. И тут внезапно, обогнув их, как чумных, бросился вон из курилки.       — Кто это был? — первым пришёл в себя Тэхён.       — Не имею понятия, — сказал правду Чонгук.       — Ты видел, как он испугался?       — Конечно… Он чуть из окна не выпал от шока. Интересно, что его так напугало? — почему-то с подозрением спросил Гук. Уж слишком этот сбежавший мужчина был красивый. И ещё показалось, что он дольше смотрел на Тэ, хотя и на Чона тоже покосился.       — Вообще не представляю, — задумчиво поглядел на ещё подрагивающую дверь Тэхён.       Целоваться расхотелось.       

💎