часть 4 ...и страшное видение

💎

      — Мин! Ты в универе? — задыхался от волнения Шен.       — Да, на кафедре пока.       — Можешь со мной сейчас встретиться? Очень надо!       — Конечно, Жю. У тебя что-то случилось?       — Я даже не знаю, у кого случилось, но мне очень нужен живой человек…       — Та-ак. Всё плохо? Живой? Это ко мне. Я очень живой. Я спускаюсь в кафе, — говорил он и уже стучал каким-то шкафами или ящиками. — Давай на нашем месте.              — Да! Я тоже туда бегу.       Когда Мин вошёл в помещение, Шен уже сидел возле третьего окна за столиком, который они облюбовали для своих обедов. Философ подобрался и сжался, словно старался спрятаться и занять как можно меньше места. Юнги показал ему на кофемашину и даже уточнил вопросительными бровями, не взять ли другу бодрости в бумажном стакане? Философ решительно помотал головой.       — Я весь внимание, господин Жю, — поприветствовал Мин и сел напротив, поставив перед господином Жю зелёный чай.       — Ты веришь в переселение душ? — испуганно спросил тот, обняв ладонями чашку.       — Это как-то соотносится с эвдемонизмом?       — Мин… — взглянул так, что Юнги сразу перехотел шутить — даже если и очень ненавязчиво, то всё равно не сейчас.       — Шен-щи, мы ведь тут, в Корее, в основном буддисты и конфуцианцы, у нас духи предков как члены семьи, за столом сидят.       — Блять, Мин! Ты меня сейчас пугаешь!       — Так, уважаемый. Сейчас же расскажи по порядку, что твои студенты тебе сделали? — совсем серьёзным стал математик.       — Это не мои студенты… Но сделали. Вернее… Я не знаю, с чего начать.       — Шен! Начни уже! Ты выглядишь, как унесённый призраками!       — Так, наверное, и есть…       💎       Историю своей семьи Жю слушал всегда как сказку. Он обожал её! Обрастая подробностями, дополняясь в его фантазии деталями, которых не было на самом деле, она плотной цветной лентой опоясывала всю его жизнь. И была отдельным удовольствием для философа: размышляя о том, какие красивые корни в его генеалогическом древе, он неизменно задумывался о смыслах сущего. Он полон почтения к своим предкам за то, что сохранили крупицы и хрупкие звенья, которые связывали его, китайского философа Шен Жю Ли, с поколениями людей, благодаря которым он появился на свет именно таким, а не другим. Единственным в своём роде! Да, все его предшественники и возможные потомки тоже неповторимы. И он постарается, чтобы история рода сохранилась и пополнилась новыми яркими страницами. Ещё дедушка записывал некоторые байки из жизни семьи, которые пошли от прадедушки. С него, собственно, всё и начиналось: ещё в детстве предок попал в приют. Видимо, прадедушка был сиротой. Но насколько интересной была та книга, которую представляла из себя жизнь китайского путешественника и почти авантюриста по фамилии Ли — уже одно это заставляло Шена гордиться своим происхождением! В честь прадедушки он получил своё второе имя. В день поминовения усопших он обязательно старался почтить память своих предков.       — С начала? Это долго… — чуть спокойнее попробовал рассказывать Жю. — У меня есть шкатулка, которую мы в семье храним почти сто лет. В ней письма, фотографии… Есть даже весьма ценная вещь. Но сейчас не о ценностях речь. Я очень люблю все эти семейные рассказы про дедушек, бабушек, прадедушек и прабабушек. Так тянет философствовать от них! — почти успокоился он. — Я, конечно, редко заглядываю в шкатулку. Но даже несколько раз увидев то, что в ней находится, я точно знаю, что видел сегодня, — опять его голос наполнился волнением. — Боюсь даже говорить… Только подумаю, и сразу зябко на затылке и по спине…       — Ты меня заинтриговал, друг. А теперь хочешь напугать?       — Прости, я сам испугался… Но я думаю о том, как это возможно? Первое, что пришло в голову — переселение душ. Словом, — Жю снова постарался стать собранным реалистом, — я курил. И тут увидел двух парней. Они целовались и… — философ завис.       Мин подождал несколько приличных мгновений, довольно спокойно выпив почти весь кофе.              — Жю.       — А? — не ожидал тот, дёрнувшись.       — Мы с тобой молчим. И это пугает… Что парни-то? Они как-то по-особенному целовались? Как вампиры? Почему переселение душ?       — Не, они красиво целовались, страстно… Я даже полюбовался. А потом… Потом я узнал одного из них. И когда повернулся второй, я его тоже узнал! Но я совершенно точно не знаком с ними! — старался передать другу весь свой ужас. Но не сработало.              — Ну ты даёшь, — с облегчением откинулся на спинку Юнги. — Сейчас, когда все, кому не лень, делают пластические операции, люди вообще многие на одно лицо стали. Аж обидно: природа старалась, искала варианты, а они — чик, и на операцию.       — Нет-нет-нет! Там настоящие! Всё в порядке: носатый, шрам на щеке, глаза только очень большие… — лихорадочно скакали мысли рассказчика. — Но и на фотографии то же самое было!       — На какой фотографии? — ну хоть что-то конкретное!       — У меня дома.       — Угу… — побарабанил пальцами Мин. — Покажешь?       — Конечно! — заверил Жю.       — Вот и отлично. А парни, говоришь, в нашем корпусе были?              — Да-да, в курилке на третьем, — показал пальцем вверх Шен.       — Значит, вот как мы сделаем. Приду к тебе вечером и посмотрю на твоих призраков. Я тут дольше тебя, многих в лицо знаю. Идёт?       — Да, — с надеждой выдохнул философ.       — Добрый день, господа! — неожиданно раздалось высоким мужским голосом.       — О, Пак, — улыбнулся Жю, — привет!       — Здравствуйте, господин проректор! — поклонился Мин. — И всего хорошего, я как раз уходил.       — До вечера, Юнги! Жду тебя, — почти весело напомнил Шен.       — Как работается? — само собой, без приглашения уселся ближе к нему Пак Чимин.       — Думаю, как и всем, то есть по-разному, — вежливо отозвался собеседник.       — Да, скорее всего, всем так же… Но я устал, как крестьянин на рисовой плантации. Полдня разбирался со всеми этапами спартакиады, потом печатали грамоты и заказывали медали, теперь осталось только фотографии выбрать для отчёта и для сайта. Уф, — потёр он виски. — Жаль, что тут вина не подают. Я бы вылакал бокальчик для ясности мышления, а? — подмигнул Пак.       — Да, неплохо бы белого со льдом. И с оливочкой!       — О! Мысль! Какие у тебя планы на вечер? Слышал краем уха, что ты к себе аспиранта звал. Как его фамилия?       — Мин. Мин Юнги, славный парень. Мы ведь соседи.       — Да-да, помню. А у вас… Э…       — Ты чего? — хохотнул Жю Ли.       — Ну, мало ли, — сложно поводил пальцами в воздухе проректор.              — Не, мы с Мином не…       Ага? Позволив себе на мгновение допустить эту картинку в мозгу — даже в виде отрицания, — ты уже родил эту возможность.       Шен совсем недолго прятал задумчивый взгляд в чашке зелёного чая. Ведь Мин Юнги действительно очень привлекательный парень, к тому же умный, добрый. Вообще классный! Хм… И живёт рядом…       — Так что? Я приглашён к тебе вечером? — напрашивался Пак Чимин. — А то я рехнусь с канцелярской работой. Ещё и эта Клэр круги нарезает.       — Какая Клэр? — отвлёкся от своих кругов философ.       — Да ты её помнишь, Клэр Кан, лингвистка — тоже твоя соседка.       — Конечно, помню! Очень приятная дама — расторопная, хозяйственная.       — Да, вполне себе. Пока не станет за тобой ухаживать, ха-ха, как за мной, — покачал головой.       — За тобой? — Шену неудобно сказать прямым текстом, что Пак немного так на голову ниже крупной Клэр. Но может быть, что это как раз и возбуждает?       — Ну да! Я уже постарался помягче показать, что мне не нужны с ней романтические отношения. Не грубить ведь женщине! Но она не очень понимает… Даже не знаю, как быть.       Шен не считал нужным советовать что-либо в сердечных делах, особенно когда они совсем не сердечные — по крайней мере, в этом Пак его уверяет. Но, видимо, проректору зачем-то нужно об этом поговорить. Истории про любовь и отношения — это нередко интересно. Особенно их начало. Или кризисные моменты. Или выход из кризиса. А в случае с невысоким проректором и рослой метательницей ядер картинка приобретает несколько комичные черты. Что тоже интересно. Так что философ доброжелательно смотрел в глаза Пака, поощряя продолжать.       — Мы ж с ней вместе ушли с твоей вечеринки на соревнования. Ты, наверное, что-то подмешал в алкоголь, ха-ха! Эта британка у нас работает почти год, но раньше никогда так не кокетничала со мной. Я постарался потеряться сразу, как только пришёл на стадион, — немного натянуто рассмеялся мужчина. — Она мне звонит: «Вы где, господин Пак?», а я ей: «В секторе В». А сам бегом в сектор Е. Через минут пять — «Вы ещё в секторе В?». «Нет, уже переместился в А. Может, я вас найду быстрее?». Кошки-мышки, ей-богу, — хмыкает Чимин.       Н-да. Эта история неинтересная.       — Чимин-щи, а зачем ты мне это рассказал? — искренне посмотрел философ в глаза проректору.       — Э-э-э… Ну, просто так, — смутился тот.       — Угу. Ясно, — встал профессор. — Ну, я пошёл, у меня ещё консультация. Аккуратнее с влюблёнными женщинами! — подмигнул он Паку и вышел.       Как скоро проректор заметит, что Шен не ответил на вопрос о приглашении? Общество Пака не доставило ему большого удовольствия, в отличие от присутствия Мина. Так что Жю Ли, как истинный эвдемонист, сам планирует на вечер своё удовольствие.       💎       Подходя к коттеджу, философ ощущал не предвкушение скорой интересной беседы с Юнги, а растущую с каждым шагом тревогу. Он остановился в нескольких метрах от своей входной двери и… решительно развернулся в обратную сторону. Дудки! Не войдёт он в квартиру, где лежит весомое доказательство его реальной встречи с нереальным. Попетляв между уютными домиками и отойдя на безопасное расстояние от своего, Жю снова успокоился. Посмотрел на часы и сориентировался: до назначенной встречи около часа. Поразмышляв несколько мгновений, он отправился в дальний продуктовый магазин…       Шен всё время, оставшееся до прихода Мина, нагуливал философский взгляд на возникшую ситуацию. Он верит своим глазам. И действительно, в мире случаются повторения лиц. Вот просто очень-очень похожие! С ним точно бывали такие ситуации. Помнится, как он уже подходил, широко улыбаясь давнему приятелю — и тут увидел в глазах человека вопрос: «Кто вы, очень красивый незнакомый мужчина?» И только вблизи Жю успел заметить совсем крохотные отличия — родинка не там, глаза чуть поменьше. А так — один в один его знакомый! Но в сегодняшнем случае всё ведь было совершенно точно и явно. И как же ему полегчает, если всё окажется ошибкой, а он просто давно не видел прадедушкино фото.              Юнги обнаружил соседа на скамейке возле квартиры С. Тот сидел, пряча озябший нос в красивый пышный шарф и время от времени выглядывая из него, как из гнезда, нервно курил.              — Ты чего? — внезапно остановился математик, вприпрыжку бежавший к своему философу в гости.       — Тебя жду. Хочу вместе зайти в квартиру. Вот, — показал на внушительный пакет с рельефно проступающими бутылками и разноцветными боками авокадо, манго, китайских груш…       — А-а, ты в магазин ходил?       — Ну да… — постеснялся сказать о своём страхе Жю Ли.       — Тогда не мёрзни, идём к тебе.              И профессору стало сразу гораздо спокойнее от улыбки Мина.       — Спасибо тебе… За то, что согласился помочь, — отчего-то смущённо сказал Шен, открыв дверь. — Давай всё же разденемся.       — Да, конечно, — снял пуховик Юнги. — Мир этому дому!       — Привет, Мин Юнги!       — Как дела, Дивум? Как там гипотеза Пуанкаре?       — Гипотеза Пуанкаре очень хорошо, — обрадовался ИИ. — Её доказал Грэгори Перельман. Так же он доказал, что евреи могут отказаться от денег.       — В смысле? — очень удивился Шен.       — Это шутка, Жю Ли, — объяснил всезнайка. — Происходит от того факта, что математик Перельман отказался от Нобелевской премии, которая составляет один миллион долларов США.       — Ну вот как?! — совершенно отвлёкся от своих испугов философ. — Зачем?!       — Ваши вопросы риторические, ответа на них нет. Придётся позвонить Перельману и спросить у него, — наметил пути Дивум.       — А может, ты знаешь его телефон? — усомнился Мин.       — К сожалению, нет, — нисколько не расстроилась колонка.       — Тогда включи, прошу, какой-нибудь рок-н-ролл, — Жю решил вернуться к цели встречи. К одной из целей. — Только негромко.       — Включаю! Композиция Чабби Чекера «Лет'c твист эгейн». Громкость пять.       — Юнги-я, давай сначала выпьем, а? Я, честно говоря, побаиваюсь даже брать шкатулку… — профессор испуганно вскинул глаза на соседа и, убедившись, что в лице того нет и намёка на недоверие или насмешку, продолжил: — У меня по спине потусторонний холодок, как только я об этом думаю. Давай на кухню, чтобы подальше от кабинета, ага?       — А оно, — подчеркнул значимость обсуждаемого объекта Мин, расширив глаза, — у тебя где?       — В кабинете. В сейфе. И без серьёзной охраны. Ну, в смысле без сигнализации… А вдруг? — испугался снова.       — Что? Фотография выйдет?       — Мин! — буквально завопил Жю. — Это действительно пугает! Это не шутки! Это мистика!       — А ваш брат-философ нередко мистик… — заметил Юнги совсем негромко. — Я ж вина принёс, — вернулся он в прихожую за бумажным пакетом.       — Какого? — прозвучало снова испуганно. И двусмысленно. Но Мин быстро разложил логическую цепь и пришёл к выводу: профессор спрашивал о сорте вина. Однозначно.       — Белого, полусухого. М?       — Уф… Это хорошо. А то я от красного… — и опять этот взгляд, ищущий в глазах другого человека ответ на вопрос: «Тебе можно доверять?». — Я потом, после красного, ничего не помню. У меня память будто вырубает…       — Да ты что? — поднял брови Мин. — Поэтому ты тогда вино от Пака не хотел пробовать?       — Да, именно поэтому. Но ты знаешь… Я его попробовал.       — Не понял. Новый год же ещё не…       — В этом-то и дело… Я сам не знал, что я его пил. Пока не понял, что я не помню ничего…       — Жю, — очень мягко произнёс Мин и, подойдя ближе, аккуратно положил ладонь на локоть друга, — как-то много разрозненных обрывков. Ты хочешь, чтобы я знал что-то про тебя? А то начинаешь и, пока говоришь, передумываешь рассказывать. Это немного напрягает, — улыбнулся математик, — так что если ты не намерен делиться, то давай всё же выпьем.       Хозяин дома обречённо вздохнул, похлопал по руке Юнги и потянулся за бокалами. Прикосновение к локтю было очень комфортным, слова Юнги честные и спокойные. И глаза дивные… Кстати, когда Пак намекнул, есть ли что-то особое…       В этот момент Шена отвлёк от размышлений и протирания бокалов звук смс.       18:42       Проректор Пак       Жю, привет ещё раз) Не смогу забежать к тебе. Срочные дела😕       Ах да, Пак... Что ж, проблемой меньше...       Будучи готовым вернуться к разговору, Шен обнаружил, что сосед уже сидит, поджав ногу, на диване и тихо рубится с Дивумом в города.       — Спасибо, — Мин поднялся и взял из рук Шена своё вино и, прикрыв глаза, вдохнул тонкий виноградный аромат. — Дивум, ты выиграл.       — Обращайся, если станет скучно!       Шен задумчиво смотрел в бокал.       — Жю? — напомнил о своём присутствии Юнги.       — Сядем? — предложил тот.       Сели напротив друг друга в кресла.       — Дело в том, что со мной произошло несколько странных событий в течение последних месяцев. Начать с того, как неожиданно меня пригласили на должность.       — Ну… Раз уж ты заговорил… Профессор, который до тебя преподавал, был немного категоричный, ссорился со своими философами. Но вполне нормальный агностик. А вот то, как его неожиданно стали склонять, что он якобы занижает оценки за несогласие… Белыми нитками! Но волна пошла: посты в инсте, среди студентов слухи, смешки за спиной… Словом, его вынудили уволиться. Он перевёлся в другой универ — слава богу, их в Сеуле десятки. Он всё-таки довольно долго тут работал, но Пак упёрся, что Хану лучше по собственному желанию и прочее…       — А откуда ты всё знаешь? — напрягся Шен.       — Мы с ним, с Хан Соном, немного приятельствовали. Он обожал шахматы, я тоже люблю это дело. Кстати, а ты?       — Не, шахматы — не моё. Слишком долго. Не получаю удовольствия…       — Ах да, — смешно поморгал Юнги, — это ж не эвдемонически, да?       — Да, можно так сказать, — философ постарался ответить с улыбкой. — Так ты говоришь, именно Пак упёрся, чтобы уволить моего предшественника?       — Именно. Самый последовательный был. В принципе, он ведь проректор — ему надо влезать в такие дела… Но как-то это было… Именно что неожиданно.       — И вот у меня так же! Неожиданно пришло предложение — всё выгодно, только плюсы и повышения. Я не мог отказаться!       — Ну и правильно сделал! Это ж не ты подсидел Сона, тут что-то другое. Он божился, что ничего осуждаемого не делал со своими студентами, чтобы его Паку клевать…       — Это точно, я не приложил руку к его увольнению!       — Да вообще не сомневаюсь, ты тоже классный, Жю. Я вижу, — заверил Мин, наливая ещё по одному бокалу. — Ты говорил, что странных событий было несколько. Что, кроме неожиданного приглашения — чему я очень рад — было ещё? — подтолкнул он Жю к рассказу.       — Вино. Когда это случилось и я первый раз вырубился, то понял, что красное вино — это только для наркоза. Тогда же точно решил, что никогда. Никогда ни капли! — воскликнул он. — Но вот что снова странно. Это было полтора года назад и был тот же сорт вина, «Шато Дюар Милон». Вот только не помню год урожая. Но точно оно! То, которое подарил Пак… Но и это бы ничего, я ведь решительно отказался его пробовать… — опять вздохнул. — А когда очнулся на следующее утро после вечеринки, то валялся на пороге кабинета и опять ничего не помнил. И не сразу обнаружил, что бутылка наполовину пустая. А в раковине ни одного бокала. Получается, я пил из горлышка. Понимаешь? Но это не-воз-мож-но… Никак, Мин! Я зарёкся! Что или кто… — внезапно ужаснулся он и уставился на друга, — меня заставило? Может… Может, ты заходил? И ты просто не знал, а я как-то случайно… — сам не верил в свои гипотезы философ. Тут даже не нужно узнавать телефон Перельмана, чтобы спросить.       — Я точно не заходил. Ты мне ещё сказал, что очень устал, что вызвал уборщиков на завтра. А я пошёл выгуливать собаку. Я немного был навеселе, так что рано заснул. И проснулся от звонка Пак Чимина. Пошёл к тебе, а ты пытался разговаривать с Абрикосом.       — Угу… Значит не с тобой… — размышлял вслух Шен. — А если всё же кто-то приходил? Слу-у-ушай! Ведь можно посмотреть по камерам наблюдения!       — Не можно. Они пока не работают в нашем углу.       — Ёб твою мать…       — Ну да, — согласился Юнги.       Мужчины немного помолчали, задумавшись над странностями, происходившими в жизни Жю Ли.       — А сегодня-то что? — спохватился Юнги, вспомнив про переселение душ. — Где твои призраки?       Шен распахнул глаза и побледнел. Мин на мгновение пожалел, что напомнил. Но всё-таки кого-то профессор видел, с чего вся сегодняшняя история ужасов началась. Поэтому следует точно уяснить, что дано, а что нужно доказать.       — Фото, — дожал Юнги.       — Да, — прошептал Жю. — Пойдём со мной.       И как только хозяин дома вцепился похолодевшими пальцами в его ладонь, Мин сразу сдержал появившееся было желание снисходительно покачать головой.       — Стой, — попросил Шен и, включив свет, довольно смело вошёл в небольшой кабинет. Наверное, не стоило открывать соседу, стоящему в дверном проёме, тайну своего сейфа. Но это был именно тот сосед, который охранял мирный сон философа, пока устанавливали именно этот объект. Жю Ли сдвинул панель книжного шкафа, за которой прятался довольно современный сейф. Ну хорошо хоть, когда набирал комбинацию, заслонил свои манипуляции спиной. Повернулся он, держа в руках вместительную алюминиевую коробку, сходную с теми, которые банки предоставляют для хранения.       Мин внимательно отследил выражение лица друга: оно было, конечно, взволновано, но в нём не было того суеверного страха, с которым начался вечер в квартире. Видимо, Жю убедился, что никакие призраки в его сейфе не водятся. Он очень сосредоточенно, закусив уголок нижней губы, шуршал чем-то в коробке, перекладывал, задерживал взгляд. Когда он увидел то, что искал, Мин это сразу понял — глаза философа открылись слишком широко, и затем он прошептал:       — Это они… Я не ошибся.       — Показывай! — не удержался Юнги. Он крайне заинтересовался, кого его сосед прячет в сейфе.       Жю покивал мелко и, закрыв кейс, взял в руки тонкую бархатную папку.       — Идём в комнату, — сказал он. Мин кивнул с готовностью и молча выполнил. — Садись, — указал на диван Жю. Юнги и это сделал. Аспирант был слишком заинтригован — и предысторией, и приготовлениями.       Усевшись близко к Юнги, касаясь его бедра, Шен положил на их ноги папку.       — Аккуратно, — негромко предупредил. — Это начало ХХ века.       И с благоговением медленно открыл сначала бархатную створку, затем хрусткий полупрозрачный лист. Под ним оказалась, наконец, она: прикреплённая за уголки большая фотография цвета благородной сепии. Мин, задержав дыхание, наклонился над изображением, чувствуя пыльный аромат времени…       И почти потерял дар речи. Он скользил взглядом по фото, постоянно возвращаясь к трём знакомым лицам. Вернее, к двум лицам. И к одной морде.       С фотографии на него немного чопорно смотрел очень сильно похожий на Тэхёна молодой человек, рядом с ним тоже с высокомерным выражением лица стоял Чонгук, положив руку на его плечо. И только Абрикос был как всегда шкодным и весёлым. Кто были остальные, Мин не узнал. Но ему вполне хватило этих троих.       — Ну что? — прошептал Шен взволнованно. Он сразу увидел на лице друга шок сродни своему.       Мин расширившимися глазами посмотрел на философа и, не дотрагиваясь до фото, указал в том направлении пальцем и сказал:       — Ким Тэхён, Чон Чонгук, Абрикос…       — Во-от… — прошептал потрясённый хозяин фамильной фотографии. — А кто они?       — Мои друзья. Это мои близкие друзья, Жю, — развёл руки Мин, извиняясь, что у него в друзьях призраки. — А что это за чудовище?       — Это дворецкий, его фамилия Берримор.       — Нет-нет! Я про агрегат спрашиваю! — уточнил математик.       — А-а-а, это такой древний пылесос. Говорю ж, начало прошлого века.       — Но как?! Ка-а-ак?! — внезапно ожил Юнги. — Я сейчас же им обоим позвоню!       — Нет! — почти завопил Шен. — Я не вынесу! Подожди немного… Расскажи мне, кто они.       — Что с того, кто эти прохвосты? Пусть придут и объяснят, как такое возможно! — отчего-то голос Мина был полон негодования.       — Нет, Мин… Пожалуйста, нет… — медленно закрыл папку Шен и чуть отодвинулся от друга. — Пойми, я настолько привык, что это старинное фото, что это давно умершие люди… — он снова открыл и, не дотрагиваясь до фотографии, указал на каждое лицо, негромко и тщательно выговаривая: — Вильямсон, Джон Берримор, Чон Чонгук, Иона Ким-Буш, это лежит мой прадед Ли Чжоу, рядом с ним Рико.       — Какой Ким? — тихо переспросил Юнги.       — Иона Ким-Буш, — тоже не повысил звучности Жю.       — Откуда ты их знаешь?       — На обороте карандашом написано. Я много раз читал — выучил, конечно.       Мужчины помолчали, Мин снова вглядывался в лица. Конечно, больше всего поражало сходство Чонгука: это был безусловно он. Тот, который Тэхён — в смысле Иона, что за имя? — был чуть другим, чем настоящий Тэхён. Что-то неуловимое: волосы иначе подстрижены, худее «здешнего» Кима. Но всё равно копия. И опять: ка-а-ак?!       — Но ты же с ними познакомишься? — аккуратно начал Юнги. — У меня, к примеру, к ним миллион вопросов. Я бы хотел порасспросить! И поверь, они точно живые. Вообще не призраки. Ну ты же сам видел! Разве призраки целуются? А эти целуются вообще…       — Юнги-я, — приподнял ладонь Шен, останавливая научный энтузиазм друга, — мне нужно с этим ужиться. Я уже понял, что это живые люди. И что они слишком похожи на людей, живших больше ста лет назад. Понимаешь? Сто лет назад, — потряс он пальцем над фотографией, — и сейчас! — поднял тот же палец вверх.       — Ну да, — согласился Мин, — это, конечно, никак невозможно… Хорошо. Ты привыкнешь к тому, что я знаю этих парней, а потом, когда осмелеешь, я вас всё же познакомлю. Иначе меня порвёт.       — Понимаю. Да, конечно… Познакомиться нужно обязательно…       — Кстати! — воскликнул Мин. — Ведь Чонгук приходил сюда после вечеринки! Как раз когда ты спать убежал!       — Сюда? — испуганно прошептал Жю.       — Ну чего ты опять пугаешься? — мягко хлопнул его по плечу Юнги. — Вот не был бы ты таким мёртвым, сам бы с ним познакомился!       — И умер бы точно! — эмоционально заверил друг. — А зачем он приходил?       — Он в бюро работает, которое делает внутренности нашим домам. Как раз приносил документы по сейфу, которые ты потом подписывал. Помнишь? Зелёный и жёлтый экземпляры, а?       — Он заходил в кабинет? — сильно напрягся Жю.       — Эм-м… Вроде нет, — стал припоминать Юнги. — А! Да! Заходил! Он что-то мастеру говорил там, но недолго… — замедлил речь, заметив очередную смену выражения лица. — Что сейчас?       — Этот, с фотографии, был в моём кабинете? — ещё раз захотел убедиться Шен.       — Ну да…       — Блять. Не знаю, но мне это почему-то очень не нравится…       Жю Ли закрыл фото, смахнул с бархата пылинку и встал.       — Я сейчас. Побудь тут, хорошо? — слегка извиняющимся тоном попросил он соседа.       — Окей, нет проблем, — почувствовал напряжение Юнги. В принципе, оно и немудрено — ведь он дружит с призраками! Странно, что Жю не психует, что и пёс у его друзей тоже из этих, с фотографии…       — Ну всё. Спасибо тебе огромное, Мин. Но я так устал, что…       — Да-да! Я тоже, знаешь, впечатлился. Побегу-ка я домой. Если что — я недалеко, — улыбнулся, желая чуть разрядить обстановку.       — Точно, ты недалеко, — также смягчил атмосферу Шен.       — Спокойной ночи!       — Спокойной ночи, Мин Юнги! — напомнила колонка.       — Оу, Дивум? А ты не спал?       — Ха-ха, — сказал ИИ, — покой нам только снится. А вам, люди, хороших снов!       💎       Закрыв за Мин Юнги дверь, Шен снова отправился в свой кабинет. Да, вопросов было слишком много. Поэтому он опасался, что ответы на них приведут в замешательство. Всё-таки он философ, поэтому на многие вещи смотрел снисходительно, толерантно. Он на самом деле давно принял идею переселения душ и внешностей, но никогда не встречал этого явления настолько близко. Сейчас он спокоен и уверен: конечно, он познакомится с друзьями Юнги и с огромным интересом узнает их историю. Ведь она будет так дивно связана с историей его, Шеновой, семьи!       Он привычным жестом взял в пальцы небольшой мешочек, медленно распустил шёлковый потёртый шнурок и выложил на ладонь изящнейшую шкатулочку слоновой кости. Открыл её и с грустной улыбкой воззрился на небольшое, но слишком ценное для его семьи украшение. Про него он слышал много историй! Некоторые подтвердили специалисты, некоторым не нашлось объяснения. Но когда его любезно приглашали с этим сокровищем на редкие выставки, то он видел в глазах ювелиров неподдельный восторг и благоговение. Ведь эту вещицу сделали для самой королевы Виктории!       Шен погладил указательным пальцем изящные закрепки бриллиантов и сапфиров, привычно успокаиваясь…       И тут…       Нет.       Нет!       — Нет-нет-нет… — лихорадочно зашептал Шен, взяв украшение в руки, — это невозможно, не-е-ет… — как раскалённым металлическим листом огрели его по голове.       Маленький бриллиантово-сапфировый веер в его руках был фальшивым.       Жю Ли с самого детства, впервые прикоснувшись с разрешения дедушки к фамильной реликвии, ощутил вот в этом месте микроскопическую, щекотавшую его чувствительные подушечки пальцев рыжую волосинку, похожую на собачью. Это несовершенство пытались вынуть, но оно не поддавалось, волшебным образом став частью украшения.       А сейчас её не было.

💎