часть 9 ...и внезапные объяснения

💎

      Сколько раз за эти дни Тэхён сыграл мысленную пьесу под названием «Как я сделаю так, чтобы помириться с Гуком, но чтобы он не подумал, что со мной так можно себя вести и впредь» — и не сосчитать. Он чаще выступал в ней справедливым партнёром, который принимает повинную голову Гука на грудь. Иногда он просыпался от языка Абрикоса в своём ухе и оттого получал смешливое настроение, длившееся какое-то время — и тогда он становился в следующем акте представления весёлым соблазнителем, который позвонит Гуку и скажет что-то такое игривое и щекочущее, как собачий язык на мочке. Но это быстро проходило: Тэ ведь сам нападал на Гука, что у того лишь секс в башке, а тут с таким же приездом? Не, точно нет. Конечно, в самые задумчивые одинокие вечера, когда он не шёл к Мину или к Мину с Шеном, он рисовал себе героические картины со спасением своего милого, попадающего в какую-то неприятность. Подробности он не прорабатывал — сценарист из него так себе. Ну ведь красиво было бы спасти Чонгука от какой-нибудь напасти типа англичанки? Красиво. Но Гук толстый и англичанке не интересен. После этой мысли Тэ сокрушённо вздыхал и шёл учить тексты на предстоящий зачёт.       — Ми-ин? — в очередной раз звонил он другу. — Я к вам сегодня припрусь, хорошо?              — Давай! Во сколько будешь?       Уже подъезжая к городку, Тэ увидел входящий звонок от тёти. Теперь их разница во времени была ровно двенадцать часов. Его двадцать-ноль-ноль в прохладный сеульский вечер — и восемь часов жаркого солнечного утра с чашкой настоящего бразильского кофе у тёти. Так, с мобильником в ухе, он и пошёл к квартире Мина. Но на дорожке его перехватил Жю Ли.       — Ой, дорогая, я встретил друга, — он протянул руку Шену, тот молча крепко пожал её. — Давай, пей свой кофе с тартильяс или что там у тебя. Целую! Я позвоню ночью, си, сеньора? — поскорее закончил он.       — Привет. Мама? — спросил Жю, выбрасывая окурок в маленькую уличную мусорку.       — Не, тётя. Родители не тут живут, а она тут. И квартира у неё большущая. А ты чего мёрзнешь?       — Да там это… К Хосе девушка неожиданно нагрянула. Выясняют отношения… Слышишь?       Тэ прислушался.       — У вас тут хреновая звукоизоляция, — отметил он, выслушав обрывки фраз на тему «По-твоему, это я такая?!»       — Ну да, не очень чтобы. Идём ко мне, Мин скоро будет. Попросил за вами присмотреть. Абрикос всё сделал?       — Вроде да. Давай ещё кружочек вон по той аллее сделаем.       — Давай, — согласился Шен и прикурил новую сигарету.       — Нервничаешь? — допустил Ким.       — Почему ты так думаешь? — с заминкой ответил философ.       — Куришь одну за другой.       — Ну да… — не захотел углубляться Шен.       Парни какое-то время молча шли по сложной траектории, которую выбирал для них исследовательский нюх Абрикоса.       — Понимаешь, Тэ… — набрался духу Жю. — Я вот посмотрю да послушаю, как вы все ссоритесь — что ты со своим Чоном, что эта девушка со своим Чоном… И как-то страшно отношения заводить.       — Может, причина в Чонах? Вот с Абрикосом я почти не ссорюсь. Гораздо реже, чем с Гуком… Ты кого себе собрался заводить?       — Мина.       — Оба-на-а-а… — остановился Тэхён и внимательно посмотрел на философа с сигаретой. — Тогда первым делом тебе нужно бросить курить.       — При чём тут это?       — Он не любит запах курева. А ты не замечал?       — Н-нет… Что, совсем не нравится? — сразу же и затушил сигарету о подошву.       — Категорически. Ну, в том смысле — если ты его друг, сосед, то кури на здоровье. Но целоваться и… Точно знаю, что не любит.       — Вообще не вопрос, я легко брошу! Всё. Это — последняя! — задекларировал Жю Ли.       — Ну да, — с явным недоверием покивал Тэхён, потом вытащил из кармана жвачку и протянул Шену. — На, для верности. Но сегодня вы вряд ли поцелуетесь. — И продолжил прогулку.       — Почему это?       — Мин такой… М-м-м… Не то чтобы неприступный, но и не доступный. Он со всеми дружит. Не поверишь, он робкий. Стеснительный.       — Ну не-е-ет, — не согласился Шен. — Он ведь так легко знакомится и общается.       — А я не говорю, что он не обаятельный. С ним приятно, интересно, он очень искренний. Клёвый! Я его люблю. Но когда дело доходит до того, чтобы с кем-то что-то начать — тут он пасует и тушуется.       — А если это я хочу начать? — тоже с робостью спросил философ.       — Ты знаешь… — Тэхён снова остановился и поднял голову. Попытался поймать на язык снежинку. Конечно, не получилось. — Я не помню, когда он в последний раз с кем-то всерьёз встречался. Прикинь… — удивился сам.       — А он… Как он к мужчинам? — с неуверенностью попробовал Жю.       — Вполне, — успокоил его Тэхён. — На нас с Гуком он вообще нормально реагирует.       — Ха, брат. То, что он на вас нормально реагирует, не есть гарантия того, что он сам допускает связь с мужчиной.       — Прикольно. Ты сейчас так красиво и чётко сказал — как настоящий профессор.       — Так я и есть профессор, — напомнил Ли.       — Ну да. Просто с тобой так легко, что я забываю иногда. Мне ж с тобой на «вы» нужно разговаривать…       — Не нужно, — заверил профессор. — Пойдём обратно?       — Да, конечно.       — Спасибо за жвачку.       — Не за что.       💎       — Ну наконец-то! — встретил их Мин в шеновой квартире.       — А как ты?.. — удивился Тэ.       — А мне Жю дал ключ.       — Я чего-то не знаю? Вы партнёры и мне не говорите?       Шен сделал для Кима страшные глаза. Тэ незаметно для него показал, что всё под контролем — сложил «ok».       — Тэ… Что ты такое говоришь? — мгновенно смутился Юнги.       — Ну нет так нет, — легко принял такую точку зрения Тэ. — Я пока лапы псу помою, — и неся грязного Абрикоса на вытянутых руках, отправился в ванную.       Шен смущённо глянул на соседа.       — У меня есть то классное вино, от которого я вырубаюсь. Допейте его с Тэ, ага? — постарался он сгладить неудобство.       — Да, это дельная мысль! — похвалил Мин.       — Какая у вас тут мысль дельная? — захватил окончание фразы Тэхён, идя теперь на кухню за бумажными полотенцами. Абрикос покорно висел у него на руках, капая водой с лап.       — Выпить дорогущего красного вина, — объяснил Юнги.       — Я за!       — Тогда я наливаю, — открыл холодильник математик.       И пока он чуть напевая ходил туда-сюда по кухне, расставляя бокалы, откупоривая бутылки и выискивая на полках что-то соответственное благородству напитка, Тэ хитрыми глазами наблюдал за ним, одновременно указывая Жю на то, что ему кажется, что Мин и так уже почти в отношениях с философом. Разве не похоже? Шен в ответ закатывал глаза в том смысле, что «Зря я тебе сказал, теперь заебёшь советами».       — Готово! — объявил Юнги.       — А чего только два красных? Кто белое пьёт?       — Я. Мне красное нельзя, — сказал Шен.       — Ого… Диатез будет? — улыбнулся Тэ.       — Ну да. Конечно, диатез. Хорошее, кстати, объяснение! — обрадовался Жю. — Дивум! Что такое диатез?       — Вот что мне удалось узнать из открытых источников, — начал ИИ. — Диатез — наследственная предрасположенность человеческого организма к возникновению определённых патологических реакций или заболеваний, проявляющихся, как правило, в детском возрасте. Основной симптом «классического» детского диатеза — воспаление и покраснение участков кожи. Чаще всего она краснеет на щеках, сгибах коленей и локтей, в области голеностопа, в верхней части груди и шеи…       — Стоп! Я понял. Не подходит, — подвёл итог философ.       — Да, это точно не твоя болезнь. За здоровье? — поднял бокал Тэхён.       — Конечно! — поддержал Мин. — Твоё здоровье, Жю! Чтобы без диатеза.       — Спасибо, — ответил тот и начал пить очень небольшими глотками, постепенно запрокидывая голову.       — Слушай, Жю! Вино охуенное! Ты где такое взял? — с восторгом распробовал Тэхён.       — Подарили мне. Проректор Пак.       — Красавчик Пак? Ого. Дорогое наверное, — покрутил бутылку, читая название.       — Не наверное, а точно, — заверил Юнги. — Дивум, сколько стоит бутылка «Шато Дюар Милон» урожая две тысячи шестого года?       — Цена одной бутылки французского вина «Шато Дюар Милон» две тысячи шестого года объёмом ноль семьдесят пять литра колеблется от двухсот пятидесяти до трёхсот пятидесяти тысяч вон, — доложил ИИ.        — Триста… Тысяч?! — с благоговением заглянул в бокал Тэхён.       — От двухсот пятидесяти до трёхсот пятидесяти тысяч вон, — подтвердил Дивум.       Тэ в молчании покачал головой, закрыв глаза, медленно вдохнул букет дороговизны и отпил ещё глоток.       Мин и Шен с улыбкой наблюдали этот трепетный этюд.       — Жю, — неожиданно сказал Тэхён, — а у тебя много тату на груди?       — Э-э-э… Да, есть несколько, — не ожидал перехода Шен.       — Покажешь? Обожаю татуировки. У моего Гука… — прервал он сам себя и резко выдохнул. — Так покажешь? Обещаю тебя не хотеть!       Шен хохотнул и глянул на Мина. А тот внимательно смотрел в лицо Жю и покусывал нижнюю губу, ставшую чуть ярче от вина за триста штук вон. И увидев это смущённое ожидание, философ понял гениальный ход Тэхёна.       — Конечно, покажу, — сказал он, мягко упёршись взглядом в Юнги.              Мужчина встал из-за стола и направился в центр гостиной, по дороге попросив Дивума включить музыку трио Эдди Хиггинса. Тэ откинулся на спинку стула, благоразумно отставив вино на стол. Мин сел вполоборота к Тэхёну, логично рассудив, что зрелище сейчас будет не для впечатлительных. А впечатлительность Юнги в направлении его соседа с некоторых пор стала давать о себе знать…       Жю изящным жестом прижал палец к реле света и притушил освещение. Затем, едва покачивая бёдрами и плечами, стоя спиной к зрителям, стал расстёгивать рубашку… Не оборачиваясь, раздвинул полы и, потянувшись, вынул ткань из-за пояса брюк… Публика не дышала: сдержанное, молчаливое и как-то по-мужски скупое представление заставило их неотрывно следить за главным героем. А он медленно спустил рубашку с плеч и, оставшись голым до пояса, просто поднял руки — ах, как заиграли его мышцы! — и распустил волосы… Вся левая сторона спины у философа была расписана изображениями тропических животных, пчелиных сот… А правая была абсолютно чиста от рисунков — шелковистая медовая кожа, рельефы плеча, лопатки и позвоночника не трансформировались чёрными пятнами татуировок, а демонстрировали красоту и мощь.              Мин кремень… А Тэ нет. Он эстет. Тэхён не смог сдержать плотоядного стона. Мин ему негромко сказал:       — Ты обещал его не хотеть.       — А как? Ты это видишь? Я не знаю, как ты не хочешь… — прошептал Тэ.       — Кто сказал, что не хочу? — ещё тише спросил Юнги.       — О… — понял Тэ. Потом воскликнул: — Браво! — и зааплодировал.       Жю был очень благодарен Тэхёну за это облегчение атмосферы, которая и ожидаемо, и неожиданно сгустилась от невыносимой сексуальности. Шен потому и продолжал стоять спиной, что не мог повернуться и продемонстрировать своё эротическое чувство — неприлично крепкий стояк выдал бы его с головой. Сознание того, что он сейчас разделся перед Юнги, — ну ладно, Тэхён и Абрикос тоже здесь, но шоу было не совсем для них — заставляло его почти дрожать от возбуждения. Он с игривой улыбкой глянул через плечо и спросил:       — Ну как?       — Вери гуд, — заверил Тэхён. — Но я спрашивал про грудь. Так что поворачивайся. Помедленнее!       Жю Ли так и сделал: медленно развернул сначала корпус, очень красиво в полспирали продемонстрировав рисунок позвоночника на своём левом боку, а затем переступил ногами и во всей красе встал лицом к мужчинам.       — Твою ж мать… — сказал Тэ.       — Я умер… — пожаловался Юнги.       А Шен рассмеялся, предусмотрительно засунув руки в карманы.       — Ну всё, — философ посчитал, что он закончил стриптиз и потянулся за рубашкой.       — Э-э-э, нет! Не угадал! — остановил его Тэхён. — Я ещё не рассмотрел! — давал он возможность впитать всю эту охуенную картину выпавшему в осадок Мину. — А можно я зарисую вот эту, на левой сиське? То ли яблоко, то ли сердце…       — Зарисовать? Хм, ну давай, — улыбнулся Жю, стараясь не задеть взглядом Мина.       — А у тебя, гм-гм… — сложно изогнул брови Тэ, — есть ещё где-то? Я так понял, что ты большой любитель наскальной живописи.       — Да, — низким голосом ответил полуголый атлет. — На ногах и… и на заднице.       — А-а-а?.. — попробовал Тэхён.       — Нет! — отрубил Юнги. — Он замёрзнет!       Шен, Абрикос и Ким воззрились на молчавшего до этого момента математика. А тот, покраснев на полтора тона светлее, чем «Шато»-2006, постарался закашляться и прикрыть лицо. Не удалось.       — А ты можешь не смотреть, — предложил ему выход Тэхён.       — Не, брат, я действительно не покажу тебе задницу, — разъяснил Шен.       — А ноги? — торговался Тэ.        — Летом. На пляже, ок? — дал компромиссное решение философ.       — Ок. Садись вот сюда, я быстренько… — и усадив натурщика на высокий стул, сбегал в сопровождении шпица в холл к своему портфелю. — Та-ак, — раскрыл он скетчбук и выдохнул: — Блять. Вот козёл.       — Кто? Что? — одновременно прозвучало от друзей.       — Да Гук, блять… Утащил мой блокнот. У нас с ним обложки одинаковые. Сколько раз я уже собирался какой-то стикер прилепить себе, чтобы отличаться… Ну ничего, сейчас найду куда нарисовать, — листал он страницы, бегло оглядывая рисунки и записи. На одном месте задержался и прошипел: — Ах ты ж сука-а-а…       — Тэхёни, слышь? А может, это ты утащил его скетч? — выдал гипотезу Мин.       — Не. Сначала он меня послал, потом я его отправил нахуй, так что он первый собирался и уходил от меня, — решительно представил доказательство Тэ, — а я забрал то, что осталось. Сейчас я ему домалюю… Вот же ж гад, а…       Тэхён так увлёкся своей злостью на Чонгука, что забыл рисовать тату Шена. Философ тихо встал и, накинув на плечи не застёгнутую рубашку — а вдруг иллюстратор-модельер вспомнит о своей просьбе? — прошёл у него за спиной. И застыл.       — Ч-что эт-то? — прошептал он в шоке.       — Где? — не обернулся Тэ, старательно что-то дорисовывая в чужом альбоме, высунув кончик языка.       — Вот это, — как к раскалённому металлу протянул дрожащий палец Шен и указал на изображение веера: тонко и легко, узнаваемо прорисованная форма и совершенно определённые блики сапфиров и бриллиантов. Очень красиво. Аж страшно…       — Веер, — не уловил ужаса в голосе своего друга Тэ, дописав к объявлению Чонгука несколько слов и подрисовав малюсенькую бабочку. Но это насекомое совсем не интересовало Жю Ли. Его сейчас занимал один-единственный вопрос: откуда в рисунках незнакомого художника было его, Шеново, фамильное украшение?! Которое, к тому же, пропало.       — Жю? — а вот Мин заметил, как его друг замер, панически глядя в затылок Тэхёну. — Эй-эй, что там… — подскочил он к Жю и тоже заглянул в скетчбук.       Ли и ему показал на ужасающее изображение.       — Ну, веер. Что в нём такого? — не понял математик.       Тэ тоже развернулся и посмотрел на философа: бледного, испуганного, в распахнутой рубашке.       — Что с тобой? — опешил Ким. Он быстро метнулся к столу и, добавив белого вина, принёс Жю лекарство. Перепуганный парень в два глотка осушил бокал. Взглянул снизу вверх на присутствующих и прерывисто выдохнул. Тэ поднял Абрикоса с пола и усадил на колени Шену. — Гладь, — дал он указание, как доктор.       — Рассказывай, — серьёзно добавил Юнги.       Шен Жю Ли явно колебался. Несколько минут он рассеянно и методично гладил четвероногое лекарство от волнений. Друзья внимательно терпели. Но может, пришло уже время поделиться с кем-нибудь своими страхами?       — Хорошо, — решил философ. Абрикос сразу спрыгнул сам, почувствовав, что он свою успокоительную миссию выполнил. — Подождите тут.       Мин кивнул Киму в сторону дивана. Парни перешли в гостиную и стали ждать хозяина дома. Тот чем-то негромко шумел в кабинете, ходил туда-сюда. Минут через десять Тэ сказал: — Момент, — и подошёл к Дивуму. Что-то шептал ему, ИИ-шница тоже отвечал шёпотом. Мин размышлял и старался спрогнозировать события. Наконец дверь кабинета открылась и на пороге нарисовался Жю: аккуратно завязанные в хвост волосы, застёгнутая почти доверху рубашка, несколько папок в руках. Тэ сразу вернулся на диван и так же, как Мин, сложил руки на коленях. Ли шагом лектора прошёл к низкому столу, положил на него подготовленные пособия и подтащил всё это поближе к дивану. Зашёл на кухню и принёс оттуда скетчбук и толстый журнал в светлой обложке. Сам сел на ковёр напротив.       — Итак, друзья мои. Прошу вас сравнить два изображения. Тэ, открой, пожалуйста, веер у Чонгука. Да, вот это, — легко коснулся пальцем страницы блокнота, — и вот это, — в журнале с буквой G на обложке в нужном месте была закладка. Он развернул обе картинки к Мину и Киму.       — Это же одно и то же, — подтвердил очевидное Юнги. — И доказывать ничего не надо.       — Согласен, — сказал Шен. — Откуда ваш Чонгук мог настолько подробно знать это украшение?       — Ну, если его в журналах печатают, — Тэхён сразу встал на защиту Гука, — то оно очень известное. Может, у него тоже такой журнал есть. Тут вот слово английское «Garrard», хотя журнал японский. Может, штучка из Англии? Гук всё английское обожает, особенно времён королевы Виктории.       — Виктории? — поперхнулся Шен.       — Да, у них ведь целая эпоха называется…       — Тэ, я это знаю. Даже больше, чем тебе кажется, — перебил его Жю. — Дело в том, что это украшение не очень известное. И изготовлено оно лично для королевы Виктории.       — Ну вот! Я же говорил! Наверняка Гуки так про него и узнал!       — Нет, Тэ… Этот каталог был выпущен только для тех, кто владеет украшениями ювелирного дома «Гаррард», и для нескольких организаторов. Ни в каком свободном доступе этого журнала не было.       — А ты?.. А как у тебя?.. — не находил объяснений Тэ. — Получается, что ты… Организатор?       — Нет. Получается, что это украшение — моё. Я его владелец.       — Нихуя себе… — не выдержал Мин.       Тэ просто шокировано моргал.       — Так вот, — выдержав паузу, продолжил Шен. — Ваш Гук откуда-то знает моё украшение наизусть. И ещё. Мин, будь другом, я ему сейчас покажу фото. Действуй по обстановке, — и потянулся за бархатной папкой, лежавшей на столе.       — Не понял, — насторожился Тэ. — Что это за фотография, что со мной надо действовать? — он отодвинулся в угол дивана. — Что там? Компромат?       — Можно и так сказать, — спокойно ответил Мин и похлопал по дивану, — иди обратно, не бойся. Давай-давай, что ты как маленький…       Тэ придвинулся обратно, а Юнги приобнял его за плечи.       — Готов? — спросил Шен.       — Готов, показывай, — разрешил математик.       Жю открыл папку и сосредоточил всё своё внимание на реакции Тэхёна. Тот вначале бегло посмотрел на фото, потом остановил взгляд и вытянул вперёд шею, вглядываясь в изображение. Резко вскинул глаза на Шена, наткнувшись на его внимательное лицо, и снова вернулся к фотографии.       — Это невозможно… — прошептал он и едва коснулся пальцем зернистой поверхности. — Это фотошоп. Мастерский.       — Тэ, я эту фотографию знаю уже тридцать лет. Тогда фотошопа ещё не было, — драматическим шёпотом сказал Жю.       Тэхён поднял брови, как растерянный щенок, и переводил потрясённый взгляд с фото на Шена и на Юнги.       — Я не понимаю, что это…       — И мы тоже не понимаем.       — По данным Всемирной Организации здравоохранения несколько знаменитых актёров, рекламировавших сигареты «Марльборо», умерли от болезней лёгких, — неожиданно сообщил Дивум.       Все люди одновременно вздрогнули от этого громкого бодрого голоса.       — Чего это он? — спросил Шен у Мина, как у самого большого приятеля ИИ.       — Не знаю, — поднял плечи аспирант.       — Это я его подучил, — признался Тэ. — Он тебе каждый час будет политинформацию читать.       — Зачем, интересно? — отвлёкся от фото-парадоксов Жю.       — Чтобы ты быстрее бросал курить.       — Зачем? — теперь стало интересно Мину.       — Чтобы… Надо зачем, — оборвал мысль Тэхён.       — Так, не уходите от темы! — призвал парней Юнги.       — Ну да, прости, — вернулся Шен. — Словом, я думаю, что твоего Чонгука пора спросить, что это значит. Он может что-то знать. Потому что мы трое — при условии, что никто не лжёт — не можем объяснить, как это возможно.       — Гука? Нет, я не буду с ним… Блин. Давайте я уйду, а вы вызовете Гука, — стал нервничать Тэ.       — А я считаю, что нам всем надо присутствовать, — негромко хлопнул ладонью по столу Юнги.       — А я не хочу с ним быть! Иначе мы опять подерёмся! — убеждал Тэхён.       — А вы лучше помири́тесь, — предложил Шен.       — Ты его не знаешь! Он опять будет про свою Англию… — Ким запнулся, явно сболтнув лишнего.       — Что про Англию? — подобрался Шен.       — Да ничего… Хуйня из-под буйвола…       — Тэ-э? — строго посмотрел на него Мин.       Тэхён опустил глаза и снова попал взглядом на фотографию.        — Ребята, — внезапно просветлённо прошептал он, — а откуда эта фотка?       — Англия, графство Девоншир, 1901 год. Досталась мне по наследству, — чётко ответил на поставленный вопрос владелец фото.       — Блять… — Тэхён почти услышал, как у него в глазу лопнул сосуд от потрясения. Почувствовав дискомфорт своего любимого хозяина, Абрикос прибежал и поставил лапы на диван. Тэ не глядя поднял пса и стал механически почёсывать его за ухом.       — Ну что? — напомнил Жю Ли со вздохом. — Зовём Гука? Мириться совсем необязательно.       — Зови, — обречённо выдохнул Ким.       — Я с ним не знаком, — напомнил Шен. — Так что ты звони.        — Не буду я с ним говорить, — капризно буркнул Тэхён.       — Я позвоню. Он же не придёт, если ещё дуется на Тэ, — выручил Юнги. Сходил за телефоном и набрал номер. — Я считаю, что надо припереть его к стенке, пусть он нам всё расскажет… Гуки? Привет! Как дела? Да тоже нормально. Мне очень нужна твоя помощь. Очень-очень, — он заметил внимательно взирающих на него друзей и почему-то ушёл от них на кухню, прикрыв за собой дверь.       — Не понял, — повернулся к философу Тэ. — Что он там ему говорит?       — Откуда я знаю? Как раз звукоизоляция заработала, когда не надо…             — У курильщиков, — внезапно поделился информацией Дивум, — очень часто проявляются нарушения функций головного мозга, печени, работы половой системы, мочевого пузыря и кровеносных сосудов.       — Ох ты ж… — задумался Шен. — Половой системы?       — Ну да, — тоже расстроился Тэ.       — А его можно отключить?       — Не надо. Ты слушай его как аутотренинг — быстрее отвыкнешь.       — Это страшилки на ночь! Мне ещё больше надо будет курить, чтобы успокоиться… Надо же, половую сферу затрагивает…       — Всё, через десять минут приедет, — сказал довольный Юнги, возвращаясь. — Он в библиотеке универа был. Так что близко и быстро. Как вы тут?       — Норм, — ответил Шен.       Тэ заранее нахохлился, готовясь к встрече. Но ему очень хотелось разобраться с этим феноменальном фото — и от возможных ответов было страшно.       Шен чувствовал, что скоро ему приоткроется завеса тайны, и также боялся этого. Он сложил в аккуратную стопку фотографию, каталог и скетчбук, сдвинул конструкцию ровно на середину стола. Тэхён опасливо косился на его действия.       — Разжечь камин? — предложил Жю.       — Не, у тебя и так тепло, — не поддержал Тэ.              — А давайте вино допьём, а? — Юнги был позитивен за всех.       — Я за, — сразу согласился Тэ и пошёл на кухню. За хозяином побежал Абрикос.       — Я тоже, — пошёл за ними Шен и, отойдя на безопасное расстояние от Юнги, похвастался негромко: — А я ведь не курил с тех пор, когда тебе пообещал, а?       — Точно, — улыбнулся Тэ, откупоривая «Шато».       — Ты не хочешь новый бокал взять, а то этот уже… — начал Жю.       — Да ты чего! Там вино за миллион, а его буду мыть? Ну уж нет. Долью сюда, — убеждённо ответил Тэхён.       — Ну ладно. Блин, жарко, — Жю расстегнул сразу четыре пуговицы. — Мину тоже налей.       — Ой, да не забуду я твоего Мина. Он, между прочим, и мне друг, — съязвил Ким.       И тут раздался звук дверного звонка. Тэ вздрогнул и едва не уронил минов бокал.       — Гук? — прошептал он.       — Ну, наверное, — предположил Шен.       — О-о-о, Гуки! — подтвердил радостным возгласом Юнги. — Заходи!       — Выходи, — сказал Жю попятившемуся Тэхёну.       — Блять, — пожаловался тот.       — Не принимается. Выходим. — Ли взял Тэ за локоть и направил его к гостиной.       Как раз вовремя, чтобы посмотреть на довольно сумрачного Гука, который помрачнел до грозовой степени, увидев вышедшего Тэхёна и придерживающего его под локоток красивого высокого мужика с шикарными татуировками на груди.       — Мин, — Чон чуть тряхнул в ту сторону чёлкой, — Рико, — потрепал вставшего на задние лапы и опирающегося на его колено шпица. Молча посмотрел на Тэ. И перевёл тяжёлый взгляд на Шена.       — Нахуя ты меня сюда позвал, Мин? — честно спросил он, пробуравливая глаза чужого красавца. — Вам моя помощь не нужна, как я вижу, — прогудел он, будто разъярённый бык.       — Гм-гм… Познакомься, Гуки, — потёр лоб Юнги. — Это мой сосед. Шен Жю Ли.       Гук с интересом посмотрел на математика, будто игнорируя Шена.       — Ничего не путаешь? — хмыкнул, догадавшись о подлоге.       — Нет, это и есть философ Шен.       — Старый, низенький гном с короткими пальцами, правильно? — настаивал архитектор.       — Ну, Гуки… — сделал стыдную гримасу Юнги. — Ну я тогда… Прости. Я наврал тебе.       — Я это понял, — Чон смотрел теперь только на Мина. — Не понял только, зачем тут нужен я.       — Гуки, — подал голос Тэхён, — ты нам очень нужен.       — Вам? — хищно развернулся на него Чон. — Вам нужен? Я смотрю, ты не скучаешь — вино, старые низенькие профессора. Мин, что за хуйня?! Я ухожу.       — Нет, Чонгук! — воскликнул Шен. — Я потомок Ли Чжоу! У меня есть доказательства!       — Ч-что?.. — мгновенно сменилось выражение на лице Гука — оно стало взволнованным, трогательным. — Ли Чжоу?.. Вы?..       — Ну всё… Это точно он, — прошептал Жю и чуть не упал. — Какой кошмар…

💎