часть 10 ...и памятное изображение

💎

      Замерли все: Шен, Ким, Мин, Абрикос и Чон. Двигались лишь глаза мужчин — и чаще всего взгляды скрещивались на растерянном лице Гука. Наконец он сглотнул и тихо спросил у Жю Ли:       — Что вы имеете в виду?       — Именно то, что я сказал, Чонгук. Господи боже мой… Я твоё имя знаю с детства, сто раз говорил его… Но впервые говорю тебе. Не верится…       — Я не понимаю вас. Мы не знакомы, — вернул себе настороженную сдержанность Гук.       — Да-да, мы не знакомы.       — А может считаться, что я тебе сказал, что это Шен Ли? — поинтересовался Юнги.       — Я тебе нос сломаю, гад, — пообещал Чонгук, не глядя на друга-лжеца.       — Понял, — согласился тот и сделал несколько шагов к дивану. — Может, присядем?       — Да, лучше сесть, — поддержал Жю.       — Кресло двигается? — показал Гук.       — Да-да, конечно.       Тэхён молча наблюдал, держа в руках два бокала красного вина, как Гук старательно не замечает его присутствия в гостиной, поворачиваясь так, чтобы даже по касательной не чиркнуть взглядом по нему. Вымораживает такая демонстрация… Он бы и сам был рад не смотреть на Гука, но глаза эстета выхватывают движущийся прекрасный объект, который прямо сейчас хочется обнять и успокоить.       — Бросить курить легче, чем кажется. 60% бросивших заявили, что если бы знали, что будет так легко, давно бы бросили, — в тишине раздался голос Дивума.       Опять все замерли.       — Тэ, может, ты уже отключишь этого умника? — шевеля лишь уголком рта, спросил Шен.       А Гук стрельнул взглядом в Тэхёна и спросил желчно:       — Ты здесь колонку программируешь?       — Я… Да, я просто… — не нашёлся Тэхён.       Но Гук не стал слушать, отвернулся и подвинул кресло к журнальному столику как раз напротив дивана. Он сел первым, агрессивно расставив ноги.       — Садитесь, — пригласил Шен остальных. — Вина? — спросил он Чонгука.       — Нет.       Тэхён без слов решил, что и ему с Мином не захочется цедить красное. Он неслышно пошёл на кухню. Спину ему снова обжёг злой взгляд Чона. Тэ понимал, что со стороны всё выглядит двусмысленно: он ведёт себя здесь по-хозяйски, зовёт Шена на «ты», да и появление перед Чоном было как в комедии положений. Любовник, который до этого момента не знал, что тут его любовник, видит, что его любовник появляется почти в обнимку с очень красивым мужчиной. Возможно, новым любовником. Обычно после этого следует сцена ревности, затем бурное выяснение отношений, возможна и драка. Но при условии, что первому любовнику интересны дальнейшие отношения со вторым любовником.       Тэхён вернулся, застав гробовое молчание. Все ждали его.       — Ну что ж, — начал хозяин, когда Тэ присел на диван, сжав ладони коленями, — я думаю, что Чонгуку прежде всего нужно увидеть фотографию, так?       — Фотографию людей или… — уточнил Мин.       — Людей, — оборвал Шен.       Гук промолчал, глядя прямо на волнующегося Жю Ли и ёрзающего Юнги. Чего ему сто́ило такое почти неподвижное положение глаз?       — Чонгук, — чувствуя себя, как на дознании, начал Жю, — я прошу тебя посмотреть эту фотографию, — и почти благоговейно подал бархатную картонку Гуку.       Тот взял предмет в руки, вопросительно глянул на Шена, дёрнул глазами в Мина и медленно открыл обложку…       Ни один из мужчин, сидящих напротив него на диване, не пропустил ни единого движения бровей и глаз Чона — все жадно впитывали смену эмоций на лице, но когда по его щеке потекла слеза, Тэхён не выдержал и прошептал:       — Гуки, малыш… — и всхлипнул сам.       Подбородок Чонгука задрожал — он не смог сдержаться и прижал к лицу ладони, не давая себе дышать и пытаясь скрыть глухие рвущиеся рыдания. К нему тут же подбежал Абрикос и стал проситься на колени — успокоить, помочь — но Чон не посмотрел на него, тихо прогнав:       — Рико, не до тебя…       — Рико? — прошептал Жю.       Ему никто не ответил.       Все смущённо наблюдали в ожидании, когда Чон сможет что-нибудь сказать.       — Откуда у вас это? — через несколько минут произнёс Гук.       — Я же сказал вам… тебе… Вам. Я — потомок Ли Чжоу, — Жю Ли старался говорить как можно спокойнее, но ему это слабо удавалось — голос дрожал. — Мой прадед передал эту фотографию моему деду, тот — моей матери. Теперь это фото у меня.       Чонгук поднял заплаканные глаза на Жю и тихо сказал:       — Вы совсем на него не похожи. Совершенно… — но посмотрел на Жю с таким теплом и приязнью, что тот тоже захотел расплакаться.       — Расскажите мне, Чонгук, как это возможно? Я не представляю… — начал философ, но не смог завершить фразу — голос предал и сорвался.       — Гуки, — помог ему Мин, — мы все видели фото и тоже были в шоке — поверь. Но никто не знает, почему ты, Тэхён и Абрикос на ней.       — Тут только я. Тэхёна и Абрикоса тогда не было, — он вздохнул прерывисто и, запрокинув голову, сильно потёр лицо, возвращая себе самообладание.       Слушатели молчали и заворожённо ждали историю.       — Я всё рассказал Тэхёну, но он мне не поверил… — не глядя на Тэ, произнёс Чон. — Я сам не понимаю, как это случилось. Когда я читал подобные истории про перенесения во времени, я не верил. Честно. Но читал ведь… А вот когда я сам заснул в такси здесь перед прошлым новым годом, а проснулся на вокзале в Лондоне 1900 года… Я прихуел. И я не мог в это поверить. Но это было со мной, я не стал бы врать себе.              Чонгук говорил довольно спокойно, словно это были воспоминания о далёком прошлом, а он — старый мудрый рассказчик, повидавший многое на своём веку.       — А рядом с тобой — твой Иона? — несмело спросил Тэхён.       — Тэ, я тебе говорил, что он не стал моим. Хоть я и думал, что это ты, только прикидываешься неизвестно кем, — с досадой ответил Гук. — Я потому и на него заглядывался, что хотел… Хотел только тебя.       Тэхён опустил глаза, смущённо кусая губы.       — Чонгук, — аккуратно обратился Шен, — а каким был мой прадед?       — О-о-о, — улыбнулся Чон, — он был моим лучшим другом. Он был такой классный, боже мой… Он был лучший! Умный, ловкий, хитрый! Да он был гениальный! Это ведь он тогда распутал ту историю. Если бы не Ли, мы бы так и не поняли, как умерла старушка Элиза. А меня, может, посадили бы в тюрьму. Да-а-а, Ли — это уникальный человек…       Чонгук почти совсем успокоился и стал просто рассказывать о своих друзьях, но тут опомнился, что говорит-то он о событиях конца позапрошлого века. И замолчал, почти испуганно глядя на парней. Но все они с глубоким интересом и вниманием смотрели на него. Он облегчённо выдохнул.              — Иона тоже был классный. Такой наивный, чопорный. Но искренний. Когда он свою Аманду увидел — о-о-о, как в кино! Такой очарованный юноша, — тихо улыбнулся он. Замолчав, посмотрел в тёмное окно, словно опять сдерживая слёзы.       — Аманда? — спросил Шен.       — Да, это была его любимая девушка. Он хотел на ней жениться. Наверное, и женился — жених-то он был что надо! Как я его подкалывал с презервативами, — шире улыбнулся Гук.       — Чонгук, мне кажется, я всё понял. Хотя, конечно, в это невозможно поверить… — покачал головой Жю. — Однако факт есть — фотография. И ещё кое-что… Но чуть позже, если можно. А то у меня мозг не вместит этого…       — Да-да, я сам до сих пор не могу поверить… Я помню тот день, когда сделали фотку. Этот агрегат шумел, как дизельный трактор. Пылесос, блин. Но фотограф приехал вместе с продавцом — у них что-то вроде рекламной акции было: «Купи пылесос и получи фото в подарок»… Да-а-а… А что с ними было дальше?       — Ну, — сдержанно ответил Жю Ли, — они очевидно умерли. Все.       Гук сжал губы и поднял брови, сжал пальцы и приложил этот замок к подбородку, чтобы скрыть его дрожь.       — Конечно… — прошептал он, — конечно они умерли… Вы же не были с ними знакомы.       — К сожалению, — согласился китаец, — но вы знали их, и я думаю, что лично замучаю вас расспросами про прадеда. Вы же не откажете мне в ответах?       — Блин, Жю… Я понимаю, конечно, что ты потрясён. Но ты разговариваешь, будто сам в девятнадцатом веке оказался! — призвал к порядку Юнги.       — А ты знаешь, Мин, я когда там два дня пробыл, так стал говорить как все тамошние. Сразу атмосфера обязывала! Может, и твой уважаемый философ прочувствовал дух викторианского времени, — улыбнулся Чон.       — Да пусть бы проникся! Но чего он тебя зовёт на «вы»? — возмутился математик. — Вот с Тэхёном они сразу на «ты» стали.       — А Тэхён вообще такой непосредственный, общительный, — немного устало произнёс Гук, — он любит с людьми дружить.       — Гуки… — ласково сказал Тэ. — Перестань злиться, пожалуйста. Я сейчас так много понял… Будто то самое, что ты сказал — «ощутил дыхание времени» — со мной и произошло.       Чон наконец медленно перевёл глаза прямо на Тэхёна. Молча рассматривал лицо, по которому уже успел соскучиться, как бы он ни злился. Тэ не отводил взгляда, осознавая, насколько же он был глуп в своём неверии. Да, фантастика невозможная — но ведь это рассказывал Гуки! Он не лгал ни в чём…       — Мин, хочешь вина? — намекнул Шен.       — А?.. О, конечно! — подхватился Юнги.       Укрывшись возле дальнего окна, которого не было видно из гостиной — и что особенно важно, им самим не было видно происходящего там — Жю и Юнги посмотрели друг на друга и синхронно покачали головами. Дескать: «Не может такого быть!»       — До сих пор не могу поверить, — прошептал Шен, вытаскивая свежие бокалы для всех.       — Мне кажется, сам Чонгук в это сейчас с трудом верит, — согласился Мин, показав на бутылки красного и белого вина. Философ кивнул и продолжил:       — А Гук об этом рассказывал? Вот ты, например, знал?       — Не-е-е, вообще ни разу! Я ведь больше с Тэхёном дружил всегда, а Чонгук — с Хосоком. Может, ему обмолвился?       — С другой стороны… Кто поверил бы? Я бы точно не поверил, если бы не видел фото.       — А ты, кстати, сказал, что ещё есть доказательства. Покажешь? — напомнил Юнги. — У меня на слове «доказательства» сразу руки чешутся: дано, допускаем, теорема, доказано!       — Однозначно доказано… — Шен дёрнулся к пачке сигарет, лежавшей на углу стола, но словно сам себя хлопнул по руке и остановился. — Да, для меня это правда. Невообразимая, но правда.       Мужчины помолчали, разглядывая свои отражения в темном окне.       — Эти двое тоже шепчутся, — хмыкнул Жю Ли.       — Мирятся, наверное, — улыбнулся Юнги. — Люблю их обоих. Такие взрывные… И очень красивые оба.       — Тебе нравятся красивые мужчины? — аккуратно, но цепко спросил Жю.       — Конечно, — очень мягко ответил математик.       Шен сделал шаг ближе к собеседнику и вдохнул, заготовив: «А я тебе нравлюсь?», но тут из гостиной донеслись очень влажные звуки и быстрый шёпот Чонгука:       — Ну перестань, что ты делаешь, совсем с цепи сорвался…       — Эй! — громко воскликнул Юнги. — Мы всё слышим! Вы можете себя хоть когда-нибудь вести прилично, а? — и пошёл в том направлении, где уже раздавался мягкий смех Тэхёна.       Жю выдохнул не сказанные слова, взял бокалы и направился следом.       На диване Гук уворачивался от Абрикоса, которому наверняка полегчало, когда он увидел, что его любимые люди уже не ссорятся, поэтому и полез целоваться. Тэ стоял, опираясь на камин сбоку от них, и смеялся от зрелища неравной любовной борьбы.       — А-а-а, это ты, рыжий бесёнок! Я уж думал, что эти целуются! — тоже засмеялся Юнги.       Тэ тут же перестал смеяться, но ничего не успел сказать — его опередил Дивум:       — Ежегодно от никотиновой зависимости умирает около 6 миллионов человек, то есть каждый тысячный взрослый человек на Земле, — полным обычного энтузиазма голосом оповестил он.       — Тэхён, блять! — не выдержал хозяин колонки. — Убери нахрен этот аутотренинг! Я уже почти бросил!       Чонгук взглянул на Тэ, иронично прищурившись.       — Ладно, поверю тебе, — отозвался Тэ и пошёл усмирять ИИ.       Шен расставил бокалы и снова спросил Чонгука:       — Вина?       — Теперь да, — немного смущённо ответил тот.       — Белое? Красное?       — Белое. У меня от красного иногда голова болит, не хочу рисковать.       — А мне красного ещё! Всё, Дивум больше не будет, — доложил Тэ.       — И мне красного, — тоже попросил Юнги.       Казалось бы — бокал вина. Уютная гостиная. Четверо молодых мужчин. Пёс. Но эти составляющие через пятнадцать минут миксования привели к совершенно другой атмосфере: все переговариваются расслабленно, чувствуя, что как только они согреют друг друга простыми словами, лёгкими улыбками, ненапрягающими взглядами, то смогут говорить о том, что у всех в мыслях подспудно ожидает своего обсуждения.       Мин допил первым:       — Зря ты не попробовал красненького, Гуки. Боюсь озвучить сколько оно сто́ит! Букет, аромат, консистенция…       — … Головная боль, — напомнил Чонгук.       — Ну да. Тогда порадуйся за нас с Тэ, — выкрутился Юнги.       — Я счастлив за вас, — допив своё вино, Чон поставил бокал на журнальный столик. — О, а вот это, наверное, мой скетчбук, да, Тэхёни?       — Ну да, ты ж перепутал, — припомнил тот.       — Немудрено, знаешь ли…       Тэ промолчал, лишь кашлянув в бокал. Он старательно растягивал удовольствие.       Шен тоже допил.       — Чонгук, — осторожно обратился он, — скажи, пожалуйста, о каком преступлении ты говорил? Я понял, что именно мой предок расследовал, правильно?       — Да, так и было. Только так странно слышать про моего Ли, что он предок… — чуть нахмурился Гук. — Для меня он молодой, весёлый… Я ж с ним расстался буквально год назад! А тут… Мне тяжело с этим, — покачал он головой.       Парни расслабленно сидели в разных позах, каждый по-разному рассматривая Чонгука. Всё-таки его рассказ слишком интересен для всех. А для Тэхёна это ещё важнее, чем просто интерес. Несмотря на то, что он слышал эту историю, сейчас она обрела силу, наполнилась жизенными соками, запульсировала настоящими сердцами людей, с которыми так странно познакомился его Гуки…       Чонгук шумно вздохнул, вспоминая:       — Словом, жена дворецкого пропала…       Рассказ получился длинный: слушатели прерывали и переспрашивали, смеялись, пугались… А Гук с таким удовольствием погрузился в небольшой, но волшебный отрезок своей жизни! И видя в глазах парней искренний интерес, а на лице Тэхёна смущённую, извиняющуюся улыбку, он чувствовал вдохновение и благодарность. Ведь за этот год он никому не смог рассказать о своём приключении, кроме Тэ. Чон прекрасно понимал, куда и с каким диагнозом его отправят даже близкие — Хосок, например — поэтому и помалкивал. И вот наконец он может свободно и в подробностях описывать, как они с Ионой потащились на болота, как поняли, чей голос они приняли за вой жуткого монстра. И главное! Его с самым пристальным вниманием слушал настоящий потомок Ли Чжоу!       … — И тогда Бэрримор рассказал про то, как сэр Генри что-то прятал в кабинете. Получается, что тот Эльф — ну, в смысле малыш Альфред — косвенно был виноват в смерти Элизы, потому что хотел узнать, где спрятано сокровище.       Шен изнывал, представляя себе, как сложно и чудесно попал к нему веер королевы Виктории — и вот этот настоящий Чон Чонгук был тем, кто простукивал стены в спальне сэра Генри Баскервиля… Господи, сердце трепещет — как в детстве, когда он слушал семейные истории.       — Я, кстати, нарисовал то сокровище, — Гук быстро взял со стола свой скетчбук и залистал страницы. — Сейчас, сейчас найду… Где-то тут… — он остановился, чуть нахмурив одну бровь, порассматривал что-то и поднял на Тэхёна прищуренные глаза: — Тэ, блять, что это за писюльки в моих бумагах? Мы вроде договаривались рисовать и писать на чистом, если путаем, не? — начал злиться он.       — Гуки, я тоже был на нервах, так что и мне немудрено! Подумаешь, дописал немножко…       — Ты ещё и моль пририсовал! — обвинил Чон.       — Ну ребя-а-а-ата, — закатил глаза Юнги, — вы опять сейчас свару устроите?       — Посмотри! — показал Чонгук, чтобы друг мог убедиться в вероломстве Тэхёна. — Вот тут! Читай.        — Так… «Продам оригинальный мужской сюртук, пр-во Англия 1900 г, сохранность 99 процентов, утеряна одна пуговица. Моль есть отказалась», — он улыбнулся. — И что? Симпатичная мошка.       — Это не мошка, а моль, — вступился за своё насекомое Тэхён.        — Но ты ведь вот это искал, а не моль, да? — Мин направил энергию Чонгука в мирное русло и указал на рисунок веера.       — А, да… Точно, — спохватился Гук. — Да, вот он и есть. Веер фабрики «Гаррард». Иона так радовался, что ему такое сокровище в руки попало.       — Чонгук, а ты держал его в руках? — спросил Шен.       — Конечно! Мы его все пощупали. Такую ценность нечасто в руках подержишь. Там же всё были бриллианты, сапфиры… — художник любовно погладил изображение.       А нынешний владелец драгоценности ясно понял, что Чонгук не был тем, кто украл.       — Минуту, — сказал Шен и ушёл в кабинет.       — Гуки, а ты не дашь мне сюртук потому, что хочешь продать, да? — ревниво спросил Тэ.              — Нет, — чуть извиняясь голосом, ответил Чон, — я просто попробовал порисовать и поразмышлять, откуда взять денег на открытие своего бюро. Ведь нужна некая сумма, с которой я мог бы начать…       Услышав эти слова, Жю, стоя на пороге кабинета и удерживая за спиной шкатулку с веером королевы, усомнился: а достаточно ли проницательно он уверился, что Чонгук не вор? Он знает ценность украшения, он был в доме, он не призрак, ему нужны деньги…       — Ты чего стои́шь? — Тэ заметил замершего Шена.       «Была не была», — решил философ и вошёл в гостиную.              — Чонгук, — почти торжественно произнёс Жю Ли, — посмотри на это! — и протянул Чону изящную резную шкатулку слоновой кости.       — Что-о-о? — буквально выпучил глаза тот. — Это оно? — боясь взять сокровище в руки, прошептал Гук.       — Возможно, — уклонился Жю.       — Ох… — зачарованно смотрел на вещицу Тэхён.       — Нереально… — согласился с ним Юнги.       В воздухе почти зазвенели волшебные колокольчики, которыми в сказочных мульфильмах сопровождают явление чуда. Чонгук медленно двумя пальцами взял шкатулочку с ладони Ли, шепча: «Господи… Это она… Как же это…»       Он осторожно с тихим щелчком открыл крышечку и, улыбаясь мечтательно и счастливо, как в лицо старого друга всмотрелся в сияние камней, в изящные переплетения светлого металла, которые так ярко отпечатались в его памяти.       — О, — внезапно внимательнее пригляделся он, — я вот тут неправильно запомнил. Видишь? — обратился он к Шену. — Я вот этот бочок рисовал острее, а он так мягко заканчивается.       Шен снова — теперь уже бесповоротно — убедился, что Чонгук не имеет никакого отношения к возможной краже. Ведь так бесхитростно, совсем не алчно разглядывать вещь стоимостью в ползамка Баскервиль может только человек с чистейшей совестью.       — А ты бы смог узнать, это то самое украшение, которое вы с Ионой и Ли Чжоу нашли? — спросил Жю.       — Э-э-э… Не уверен. Но мне кажется — это именно оно. Ну не знаю… Я видел его год назад, раза три держал в руках — но чтобы точно сказать… А что за вопросы? — в лоб выпалил Гук.       Шен пожевал губами в нерешительности, но снова услышал в голове «Была не была!»              — Дело в том, друзья мои, что я чувствую совсем иначе. И я держал своё украшение в руках раз сто. Или пятьдесят. И все эти двадцать пять раз я знал, что вот тут должна быть волосинка. Типа собачьей. Рыженькая.       — Волосинка? — одновременно спросили люди. Абрикос с интересом посмотрел чуть сонными глазами.       — Да, именно. Вот поэтому на меня в полиции посмотрели как на идиота. Вещь украдена — но она вот. Сомневаюсь в подлинности, потому что нет волосинки. Идиотство же? — иронично хмыкнул он.       — Нифига не идиотство. Зная Рико, я вам гарантирую, что он вполне мог стащить веер и вставить туда свою шерстину, — заверил Чонгук. — Жуткое животное!       Тэ быстро погладил Абрикоса по спине и тихо сказал: «Это он не про тебя, это он про другого Рико». Здешний Рико успокоился.       — Давайте рассуждать логично, — предложил Юнги. — Если это подделка, то во-первых, как вы понимаете, такое нужно утверждать со стопроцентной гарантией. А полицейский эксперт, насколько я помню, сейчас в отпуске. Так?       — Так, — кивнул Жю.       Все замолчали, размышляя логично. Тэхён вздохнул и, решив, что с его артистическим отсутствием логики он мало чем поможет, собрал со стола бокалы и пошёл с ними на кухню. Гук помимо воли отметил раздражающее слишком хозяйское поведение своего — да ладно, кто сомневался, что они скоро помирятся? — парня в чужом доме.       — Такое ожидание портит нервы... За это время что можно сделать? — старался помочь Юнги. Но расследование преступления слишком мало похоже на доказательство теоремы.       Вернулся Тэхён, остановился возле камина и опёрся на него локтем, расслабленно изогнувшись. Чонгук посмотрел на него и… И поймал, наверное, самое яркое в своей жизни дежавю!       … Иона остановился и, изящно опершись на каминную полку, спросил:       — А что мешает нам, господа, осмотреть место преступления? И преступление ли это? Откуда нам знать? 🍑       И увидев, словно наяву, картинку столетней давности, которую он наблюдал год назад, Чон Чонгук осознал, что сможет для правнука своего друга Ли постараться найти правду. Он воскликнул решительно:       — Ребята, а что нам мешает самим попробовать разобраться в ситуации? И узнать, кража ли это, а?       И тут раздался звонок в дверь. Абрикос поскакал тявкать в прихожую.       Шен, как хищник, схватил шкатулочку, а Чонгук, как само собой, закрыл фотографию, каталог «Гаррард» и для верности — свой скетчбук.       Тэ посмотрел на часы над камином — полодиннадцатого ночи. Поздновато для визитов, не так ли?       Мин дождался, когда на столе будет порядок, а хозяин дома сходит в кабинет и вернётся оттуда. После этого строго осмотрел друзей и пошёл открывать. За это время позвонили ещё раз.       — Кто там? — спросил Юнги.

💎