часть 18 ...и второе впечатление

      💎       — Я бы говорил, что Дивум нам ничего нового не сказал, — почти бестактно подвёл черту Чонгук.       — Именно, — мягко улыбнулся Тэхён.       — Интересно, что этот искусственный сводник насоветовал, — смущённо пробурчал Юнги, поправляя спадающую челку и пряча пунцовые щёки.       — И ещё я бы сказал, что уже пора заняться делом, — ещё бестактнее объявил детектив и не глядя вынул из рюкзака блокнот с танками.       — Да, мы уже немного начали, пока вас не было, — покивал Мин, чувствуя облегчение и некую благодарность к этому цинику — он сместил акценты, избавив Шена с Мином от необходимости робко улыбаться или розоветь ушами. Взрослые ведь люди! А Дивум ещё получит…       — Сядем? — Чон попросил разрешения у хозяина дома.       Тот молча указал на гостиную часть: и диван, и несколько кресел, и столик. Всё было словно спроектировано для обсуждения возникшей ситуации.       — Кто скажет, что у вас уже есть? — Гук щёлкнул автоматическим карандашом и приготовился стенографировать.       Трое старших переглянулись, решая, кому дать слово. Молча уполномочили Юнги.       — Итак, — начал он, — господин Пак признал, что задумал и украл украшение из квартиры Шена. Но оно оказалось поддельным. Вот, пожалуй, и всё.       — И всё? — ничего не написал Чонгук. — Мы это и так знали.       — В смысле? — пролепетал Чимин.       — Ну вот так… Дошли логически, как завещал Шерлок Холмс, — пояснил логик Юнги.       — Где я… что я не учёл?       — Вино, — коротко ответил Мин.       — Красное, — добавил Шен.       — «Шато Дюар Милон» две тысячи шестого года, — зачитал из конспекта Чонгук.       — Триста сорок девять тысяч вон за бутылку, — поставил последний мазок в картине Тэхён, до сих пор вспоминая снисходительный взгляд владельца винного магазина.       — О, — внезапно прозрел Шен, — так это получается, что и список от «Кашарель» читать не надо, да? Правда, Чимин?       — Что ты имеешь в виду? — без особой пользы спросил проректор.       — Парни, — с неким нетерпением сказал Чонгук, — давайте перестанем тянуть кота. За яйца, прошу прощения.       — Да, — согласился Юнги. — Знаете, мы тут без вас довольно успешно беседовали. И я бы хотел продолжить. Вы не против, господа?       — Я только за! — отозвался Шен.       — Не сомневаюсь, — хмыкнул Чон.       Чимин зыркнул на него предупреждающе, но кивнул в знак согласия.              — В таком случае, господин Пак, о какой сделке вы мне написали? — спросил Мин. И тут же останавливающе поднял ладонь в сторону Гука. Тот демонстративно захлопнул рот и стал чёркать в скетчбуке.       Чимин немного помолчал — все понимали, что ему необходимо собраться с мыслями. Он опустил глаза и произнёс:       — Я рассказываю всё, что знаю. А вы не сообщаете в полицию.       — Всё-всё рассказываете? — прищурился Юнги.       — Всё.       — Я согласен, — почти сразу ответил Жю Ли.       — А вы? — спросил у студентов ведущий встречи.       — А что мы? Если Жю не станет заявлять, то нам с какого перепугу. Украшение не наше, так что нам резону никакого, — за двоих ответил Чонгук. Тэхён, подняв брови, согласно покивал. — Только я вынужден добавить один подпункт от себя.       — А наши разногласия останутся между нами, студент Чон, — сразу догадавшись о Гуковом дополнении, закончил проректор.       — Именно, — кивнул Чонгук, — я сплю спокойно и ещё спокойнее заканчиваю учёбу.       — А я? — напомнил Тэхён.       — А вы мне вот этого не делали, — Пак показал на свой украшенный глаз. — Но вы, конечно, тоже не пострадаете от произошедшего.       — Принимается, — скрепил устный договор Гук.       — Тогда давайте восстановим картину. — Мин наконец остался доволен поведением Чонгука. — Господин Пак, как вы решили украсть и как вам это удалось? — при этом лицо у Юнги было таким заинтересованным, словно он просил рассказать очень-очень интересную историю. Так оно, в принципе, и было.       — Всё началось вот с этих прадедовских мемуаров. — Пак снял с книжной полочки старинного вида блокнот, положил его на середину стола и раскрыл пожелтевшие страницы. — Как я уже сказал, я родственник и потомок сэра Ионы Ким-Буша, жившего в Англии в конце девятнадцатого — начале двадцатого века. Праправнук брата его…       — Ио-о-оны? — таким неповторимым голосом почти пропел Чонгук, засверкав глазами, что Пак невольно ответил на этот взгляд, прерывая свой рассказ.              — Да, его. И сэр Иона был хозяином Ли Чжоу, прадеда Жю Ли, — продолжил он, не выдержав невообразимое выражение лица студента-архитектора. — И так получилось…       — Они были настоящие друзья! — опять перебил Чон. А потом очень тихо добавил: — Какой в жопу хозяин…       Пак пристально всмотрелся в студента, уткнувшегося, будто на лекции, в свой конспект.       — А я могу задавать вопросы? — аккуратно спросил он вообще, ни у кого конкретно.       — Конечно! — разрешил Мин. — И Гук, перестань перебивать уже!       Тому было нечего возразить.       — Гм. Я хочу как раз у… Чонгука. — Тот поднял голову, а Пак продолжил: — Ты уже несколько раз высказывался так, словно очень хорошо знаешь нашу с Шеном семейную историю. И это как-то… Пугает.       Чонгук вздохнул и закусил губу, прямо глядя в глаза проректору.       К слову сказать, молчал и смотрел на Пака не только он: напряжённое размышление было выписано в нахмуренных бровях Шена, в мечтательном взгляде Мина, в смущённом поглядывании Тэхёна. Но слово, всё-таки, было за Чонгуком.       — И что? Рассказать ему? — почувствовав ответственность, нервно спросил он у посвящённых.       — А может, не рассказывать, а показать фото? Очень впечатляет, — предложил Тэхён.       — Тоже верно, — согласился Мин. — Жю, она же у тебя с собой?       — Блин, ребята, это нас сильно отвлечёт. Что, Гук сейчас будет всё рассказывать? — не очень одобрил идею философ.       — А как без этого? — резонно заметил Мин.       — Как-как, нормально! Мы же обсуждаем кражу, а не историю Ионы, не?       — Я что-то не то спросил? — пошёл на попятную Чимин.       — А если пока этот вопрос останется без ответа, вы не очень расстроитесь? — отсрочил неизбежное Юнги.       — Ну-у… Не умру от любопытства, — несмело хмыкнул Пак.       — Тогда отложим, — решил Чонгук. А себе пообещал, что не будет своими репликами провоцировать любопытство проректора.       — Господин Пак, продолжайте, пожалуйста, — попросил Юнги.       — Да, да, конечно. Продолжаю. К Ионе Ким-Бушу попало украшение, владение которым приписывалось королеве Виктории. Небольшой веер фабрики Гаррард — если вы знаете, это ювелирный дом, который обслуживал английских монархов. Дело в том, что мать будущего английского подданного — того самого Ионы — была замешана в не очень красивой семейной истории, поэтому ей пришлось уехать из Кореи. Но сэр Иона уже как бы не был напрямую замешан в скандале, поэтому когда он приехал на родину, семья приняла его с большой симпатией.       Пак Чимин перевёл дух и заговорил размереннее:       — Его слуга, китаец Ли Чжоу, который долгие годы жил с ним и пользовался расположением своего господина, — коротко взглянул на Чонгука, — уехал из Англии и поселился в Корее. Здесь он женился и обзавёлся наследником. Это был как раз твой дед, Жю.       Чонгук нетерпеливо поёрзал.       — И вот тут начинается, собственно, история, которая не давала мне покоя.       — А можно два слова? Нет, десять, — попросил Гук.       — Валяй, — обречённо выдохнул Юнги.       — Господин Пак, вы так гладко и складно рассказываете, как по писаному. Заслушаться можно! И меня это напрягает…       — А я скажу правду, господин Чон! — проректор всё-таки не удержал дремлющего раздражения в адрес этого нервирующего юноши. — Мне эта история проела плешь! То, что я сделал, так и рвалось быть кому-то рассказанным! И я наговаривал на диктофон всё это сто раз. Или сто пятьдесят. Так что… Вот.       — Ага-а-а, так вот почему вы…       Но Мин не дал ему закончить:       — Гуки! Ты сейчас выйдешь!       — Да никуда я не выйду! Этот ворюга так и не рассказал нам самого главного!       — Тэ! Поцелуй его, что ли, а? Как его заткнуть и успокоить?! — беспомощно воскликнул Юнги.       Гук набычился и весь заплёлся в косу: скрутил ноги, скрестил руки и сдвинул брови. Глянул на Тэхёна так, чтобы тот чётко понял — никаких поцелуев. В принципе, никто и не собирался успокаивать Гука таким способом.       — Чимин, ты продолжай, не отвлекайся, — напомнил Шен.       — Так вот, — снова собрался Пак. — Сэр Иона приехал сразу после войны в Корею: повидался с родственниками, опять же встретился со своим китайцем. Прости, Жю, но я с детства был воспитан с мыслью, что твой прадед… Что он пройдоха, который обманным путём завладел нашей семейной ценностью. Мне тяжело с этим уживаться… Понимаешь, все в нашей семье рассчитывали, что драгоценность будет завещана нам. Ну и у меня личный интерес, я ведь один из наследников, — рассказ начал набирать все больше эмоциональной окраски и поэтому потерял плавность линий. — А тут оказалось, что всё, что сэр Иона завещал — дом в Сеуле, имение в Девоншире, всякие там плёнки — он был большой энтузиаст фотографирования — оказалось при деле, кроме веера! Каким таким чудом фамильное украшение оказалось у китайца — неизвестно! Но мой дед в своих заметках, — проректор открыл нужную страницу дневника, — утверждал, что Ли отравил нашего сэра Иону и… Тут немного непонятно, но мы допускаем, что он отравил чем-то долгоиграющим, а потом воспользовался слабостью Ионы и украл драгоценность.       Выпалив несколько последних фраз без вдоха, Пак Чимин замолчал и уставился на Шена.       Чонгук ощутимо закипал. Тэ тихо поднялся и встал у того за спиной, ласково, но пока почти невесомо положив ему на плечи ладони.       — Давай перейдём к краже, Чимин, — тоже напряжённо предложил Жю.       — Это нелегко, — предупредил Пак.       Чон сдержался, чтобы не фыркнуть презрительно. Вместо этого накрыл руки Тэ на своих плечах.       — Я долго искал тебя… Если будет интересно, расскажу, как я тебя вычислил. Но когда увидел на выставке, то очень удивился — молодой, красивый… Лучше бы ты был мерзким или вульгарным! Знаешь, врага сложно ненавидеть, когда он такой, как ты, — смущённо и горько взглянул он на врага. — Но я слишком долго напитывался неприязнью к вероломным потомкам Ли Чжоу, так что на какое-то время мне хватило запала. Я стал аккуратно за тобой следить: при малейшей возможности оказывался там же, где и ты. И на том приёме от Кашарель тоже. Словом, когда я увидел, как на тебя действует вино, то ещё не знал, как это использую. Но забыть, как тебя — большого, тяжёлого и расслабленного — французы тащили в номер… Н-да. Словом, я запомнил сорт, который тебя так срубил.       Жю Ли многозначительно вздохнул. Чонгук уже развязал конечности и сосредоточенно строчил стенограмму доклада.       — Мне нужно было оказаться рядом с тобой, — продолжил Пак. — Идея пришла, когда я попал прошлой зимой на научную конференцию. Ты читал скучный доклад по философии, а я тогда придумал, как тебя в наш универ перетащить.       — Стой! — воскликнул Жю. — Так это ты меня там приглашал на кофе? Я получил записку, но не ответил.       — Записку? — поднял брови Чимин. — Нет, я не писал тебе. Я как раз старался не светиться, чтобы ты меня не запомнил.       — Хм… Ну ладно, если не ты. Дальше я понял — как раз после той конференции получил приглашение, а там уже с тобой и говорил, да?       — Ну да, так ты стал в пределах досягаемости, — напряжённо продолжал Чимин. — И вот тогда, когда я вернулся, как наши разошлись — ну, после твоего новоселья — то исхитрился, чтобы ты выпил вина.       — Ка-ак? Вот скажи, что ты мне пообещал, — вскричал Жю, — чтобы я это хотя бы пригуби-и-ил! Не то что выпить, я даже нюхать бы не стал!       — Ну… Я… Там было ещё одно вещество… Вспомогательное. Ты уже был дурной перед тем, как мы выпили вина.       — Я его сейчас убью, Тэтэ, держи меня крепче, — прошипел Чонгук. Тэ навалился на него всем весом.       — Ты меня отравил? Ты меня? Блять! И вот ты говоришь, что мой прадед якобы отравил Иону? Ты сам такой же! — зло выпалил Шен.       — Да! Именно так я и думал! Твой предок так сделал с моим, как я с тобой! — тоже окопался Чимин.       — А он никого не отравлял! — стукнул кулаком по столу китаец.       — Это неизвестно! — не дался в обиду Пак.       — Сто-о-о-оп! Молча-а-ать! — заорал Юнги. — Успокойтесь все! Чонгук сейчас вырвется из-под Тэхёна и набьёт вам всем морды! Предлагаю передохнуть — буквально три минуты медитации. Мы продолжим, но сделайте несколько вдохов-выдохов, а? Дивум, включи спокойную музыку, пожалуйста!       — Для тебя «Лунная соната» Людвиг ван Бетховен.       И зазвучали знаменитые на весь мир переливы, пытаясь разогнать сгустившиеся в доме тучи.       — Выключи к херам! — приказал Чонгук. — Дивум, стоп!       — Вот что ты делаешь? — едва сдерживаясь, проскрипел Юнги.       — Ты понимаешь, если мы сейчас хоть что-то во всём этом не поймём, то будем опять подбираться и подкрадываться!       В тишине было слышно, что не только Гуку тяжело давался этот разговор: так же загнанно дышали и Шен, и Пак, и взявший сдерживающую роль Тэхён. Да и сам Мин не являл собой дзен.       — Хорошо, — сказал последний. — Продолжаем. Только не орём. Господин Пак?       — Перестань называть меня господин! — выпалил проректор. — Типа я тут самый старый! Я не намного старше вас всех.       — … вместе взятых, — негромко закончил Гук.       — Не груби мне! — вскинулся на него Чимин.       — Гук, ты какой-то предатель! Ты вообще не умеешь затыкаться?! — обернулся Юнги.       За спиной Гука Тэхён покачал головой — нет, не умеет.       — Блять, — понял Мин.       — Хорошо! Не надо ко мне подбираться, — тоже на взводе продолжил Чимин. — Весь мой тщательно разработанный план привёл к пшику! Я украл фальшивку, понимаете? Если бы сейчас у меня в сейфе лежал настоящий веер Виктории, я бы, наверное, был тише самой тихой рыбы! Но когда я узнал, что это блядская подделка, то… Сука! Я чуть не плакал! Я разрушил свою жизнь! Я сделал ставку на… на стекляшки! — накручивал он сам себя. — Понимаете?!       — А я думаю, что вы прекрасно могли сделать две подделки, — негромко, но ядовито заметил Чонгук.       — Ды иди ж ты нахуй, Чон! — взвизгнул Пак. — Я вам объясняю, что украл подделку! Что настоящего украшения у Шена не было! И как мне теперь… Жить? — глаза проректора остановились и наполнились слезами. — Я бесславно просрал возможность… Теперь я вор, который неизвестно для чего столько лет шёл за фальшивкой… — он вцепился в волосы скрюченными пальцами и стал раскачиваться в кресле, глухо выстанывая своё разочарование и боль. — Осталось только за всё это оказаться в тюрьме — и жизнь, блять, удалась… — всхлипнул он.       Остальные воззрились на хозяина дома.       — Послушай, Чимин, — негромко и мягко произнёс Шен, — ты ведь меня действительно спас, а? В своём доме нас поселил, что тоже красиво и благородно. И ты ничего не украл, получается. Понимаешь? — он остановился, растерянно посмотрев на Мина: — Кто-то другой украл, что ли?       Мин пожал плечами, а Пак низко опустил голову, опираясь локтями на колени и никак не поддерживая мыслей о своём благородстве и о каком-то другом воре.       — Ну да, — с сомнением допустил такую идею Чонгук. — Это что получается — что всё было у́крато до вас? Укра́то. Украно!       — Украдено, Гуки, — шепнул Тэхён. — Не волнуйся так.       — Да я не волнуюсь! — Чон сам не понимал, почему его нервирует эта новая неизвестность. — Я так понимаю, что скоро главным подозреваемым станет Дивум. Слышь, малой! Признайся, ты спёр брюлики?       Дивум промолчал — он не воспринял такого к себе обращения.              — Ты понимаешь, — с отчаяньем в покрасневших глазах Чимин посмотрел на Жю Ли, — что я теперь как на тонком тросе в цирке, а? Я клоун! Я смешон! Ведь каждый из вас в любой момент может ещё больше разрушить мою жизнь. Господи! — взвыл он. — Так проебаться! Как можно было поверить во всё это враньё? — Пак со злостью отшвырнул от себя записки завистливых предков.       — Ну перестань! — повысил голос Шен. — Сам подумай, с какими заявлениями я пойду в полицию? В прошлый раз чувствовал себя идиотом, когда пытался рассказать, что у меня нет волосины на семейной реликвии, ха! На меня смотрели, как на стопроцентного придурка! Я ведь ничего не смог толком объяснить в этой сраной полиции…       Внезапно он хмыкнул и, прикрыв губы, стал как-то странно смеяться.       — Хей, Жю, — всмотрелся в него Юнги, — ты в порядке? Что за истерика? Что с вами со всеми?       — Да я вспомнил, как в участке все поближе к туалетам держались, — хохотнул философ, — они же в прямом смысле были сраная полиция. А я им… Волосинка!.. — захлебнулся он смехом, закрывая лицо и хрюкая из-под рук.       — Какая волосинка? Ты о чём? — перестал истерить и самоуничижаться Пак. И видя, что с профессором сейчас говорить бесполезно, он спросил у остальных мужчин: — Что за волосинка?       — Сейчас, подожди, — улыбался Мин, глядя на веселящегося Жю.       — Да чего ждать, — смилостивился над проректором студент Чон. — На подлинном украшении, по словам Шена, была застрявшая маленькая волосинка. Рыжая, похожая на собачью. Он так и определил подделку, что в какой-то момент не нашёл волосинки, понимаешь?       — А теперь представь, — почти успокоившись, предложил Шен, — я прихожу в участок и говорю: «Я поймал вора, но он у меня ничего не крал. Вернее украл стразики, потому как настоящее украшение было у́крато до него». Меня тогда точно заберут на специальной машине для буйнопомешанных. Уф, — широко улыбнулся он и потёр щёки.       — Н-да, не стоит идти к полицейским, согласен, — дипломатично согласился Тэхён.       — Тогда тем более нам нужно как-то сверить наши данные и сведения. Пак ведь сказал, что расскажет всё. А своё всё мы и так знаем, — предложил Чонгук.       — То есть я не буду знать о… О расследовании? — в голосе Чимина снова сконденсировались слёзы.       — А с какого такого… — в голове Гука метались несколько неприличных слов, которые он при здравом рассуждении всё же стеснялся говорить проректору университета.       — Гуки, ты сегодня ведёшь себя отвратно, — резюмировал Юнги. — Ты понимаешь, что сейчас у нас у всех на руках пазлы, которые могут составить общую картину. А могут и не смочь! — поднял он палец. — Но если мы будем жадничать и недоговаривать, что хрен мы что поймём. Логично?              Тэ принял сторону Мина и убеждённо кивнул.       — Согласен, — поддержал Жю.       — Гук? — поднял левую бровь математик.       — Не знаю, да, наверное, — обречённо согласился тот и почти без подозрения посмотрел на Пака. Тот тоже не жёг агрессией из глаз.       — И нам нужно уже наконец перестать смотреть друг на друга, как злобные хорьки, — удовлетворённо улыбаясь, предложил философ. — Да, первое впечатление друг о друге мы сложили такое себе. Но ведь можно ошибиться, посмотреть внимательнее и под другим углом, а потом составить второе впечатление.       — Это ты про галльский способ? — хмыкнул Чонгук. — Тебе с больной головой под таким углом нельзя.       — То есть… — начал Пак и тут же дёрнулся от внезапного жужжания своего телефона. Глянув на экран, просиял: — Это Джанди! Отлично. Сейчас наверняка расскажет что-то про ваше расселение. Да? Конечно, я…       Проректор замолчал и лишь слушал. Из его динамика доносилось неразборчивое бормотание высокого голоса, от которого лицо мужчины словно вытягивалось. Столь долгожданное облегчение сползло с его лица.       — Намджун? — просипел он в трубку. — Когда?

💎