часть 21 ... и метод исключения

💎

      …Они теперь почти не разговаривали. Спросить что угодно не на тему «у тебя сегодня есть лекции?» или «кофе будешь?» означало нарваться на раздражённо-усталый вздох и реплику вроде «Ты можешь оставить меня в покое?».       Атмосфера глухой нервозности пропитала за этот месяц всё их общение. Даже нельзя было точно сказать, когда это началось — вроде бы и постепенно, но точно в районе европейского Нового года. И с каждым днём становилась всё более удушливой. Даже запах свежего белья с нежным ароматом недешёвого кондиционера казался приторным и тоже мешал вдохнуть.       В беседах со своим психологом Чонха пыталась разобраться в происходящем и выбраться из эмоционального болота. За прошлую неделю она украла столько ненужных вещей, что пора было связывать себе руки — совершенно невозможно было управлять приступами клептомании! Психолог, конечно, лишь подтвердил, что она понимала и без него — Кларисса с пассивной агрессией подавляла свою соседку по неизвестной причине с неизвестной целью, и это провоцировало желание украсть. Но — как обычно — после воровства становилось лишь хуже.       Вчера Чонха сквозь слезы рассматривала канцелярский набор для младших школьников, который красовался теперь на её столе в комнате. За что ей это?!       И делать-то что? Психолог советовал несколько путей: поговорить с соседкой и выяснить причины такого резко ухудшившегося отношения, посоветовать той также обратиться к психотерапевту, больше гулять на природе, меньше находиться в местах, где можно взять чужое… Всё херня! Клэр категорически была против психотерапевтов — это она тоже с ярким раздражением донесла до Чонхи. А сама клептоманка при всём своём литературоведении не находила слов даже для начала разговора. Чтобы войти в словесный ступор, было достаточно напороться на «Ну что опять?!» — и после этого слиться в свою комнату, как в водосток…       А Клэр действительно раздражало всё: Чонха со своими немотивированными кражами; студент-архитектор, который чуть не хороводы вокруг неё водил, намекая на некий сюрприз для любимой учительницы; пропажа Намджуна, намёки Джанди, непроизносимая фамилия Сатанга. Всё было какое-то подозрительное. Всё нервировало.       Утром она старалась выйти из дому до Чонхи, не прощаясь — по-английски — закрывая за собой дверь.       Кстати, очень неожиданным и тем более подозрительным было вчерашнее. Клэр снова психанула: после курсов для абитуриентов пошла в кондитерскую и заказала себе огромный кусок торта и самую большую чашку кофе. Немного полегчало. Чтобы закрепить эффект, она доехала до академгородка и специально сделала два больших круга, рискуя попасть в пешую аварию с вечерними бегунами и бегуньями. Тут почти все друг друга знают — даже если только в лицо. Поэтому несколько раз пришлось ответить на «Добрый вечер, мисс Клэр!», «Аньон, Клэр!».       Она подошла к своему домику в состоянии приятной усталости, но с предвкушением нового раздражения. Собираясь с мыслями, решила ещё немного посидеть на скамейке среди стриженых кустов. Чувствовала себя студенткой колледжа, которая собирается с духом, чтобы войти домой сильно позже, чем было сказано родителями. Она хмыкнула тихо. И тут из окна донёсся негромкий и ощутимо сексуальный смех Чонхи. Так-так-так, интересно! С кем это соседка?       Клэр подошла поближе и прислушалась: сначала она уловила лишь женский голос, который выдерживал паузы для собеседника. Наверное, разговор шёл по телефону — никакого другого голоса не было слышно. Слов было тоже не разобрать. Клэр внимательнее прислушалась — и едва не поперхнулась воздухом: Чонха, преподаватель классической корейской литературы, разговаривала с кем-то на чистом английском языке! Это что ещё за новость?! За всё время, пока Клэр делила с ней квартиру, ни одного английского слова не вылетело из уст Чонхи! Чего не скажешь о самой Клэр — та с удовольствием вкрапляла в речь слова родного языка, особенно бранные. И, честно говоря, только и дожидалась удобного срока и возможности, чтобы уже закончить с Кореей, вернувшись в родные туманы и на лужайки для гольфа.       Разговор Чонхи вроде бы не нёс каких-то опасных фраз — что-то о том, как она любит бывать в магазинах (ха-ха, знают ли с той стороны, что она любит делать в магазинах?), о погоде, о столице Кореи. Смешно, но похоже на стандартный учебный текст на манер «London is the capital of Great Britain». Но английский?       — Ok, good by! — проворковала Чонха кому-то и замолчала.       Ну что ж, пора не только прощаться, но и здороваться по-английски. Клэр усмехнулась мстительно и открыла дверь своим ключом:       — Hi, honey! How was your day? Did you steal anything new? — якобы весело поприветствовала она.       — Клэр? — растерянно промямлила Чонха, забыв закрыть рот.       — Shut your mouth, — устало напомнила англичанка и прошла в свою комнату.       Это и стало предпоследней каплей для Чонхи. Чтобы принять окончательное решение, ей нужно было, чтобы кто-то капнул всего лишь один раз, но надёжно. Чтобы это был человек, который ни разу не подставил её, кто знал о её психической проблеме, при этом сочувствовал и поддерживал.       Проректор Пак Чимин.       💎       Чимин лежал без сна, пялясь в потолок.       До сегодняшнего вечера он не видел Иону Кима в молодости. Но когда Пак всмотрелся в нежное красивое лицо на старинном снимке, ох… Это было, конечно, потрясение! Нет, потрясением было не само фото, а то, насколько на его прапрадеда был похож юноша, что сидел в соседнем кресле и смущённо улыбался, глядя, как упала на журнальный столик челюсть Чимина.       Вот и не верь фразе «все корейцы на одно лицо»… Чимин задумался: было бы неудобно, если не все, а хотя бы четверть корейцев были с лицом этого Тэхёна. Идёшь в универе, здороваешься, а кругом каждый четвертый фантастически красив! Смех и грех.       Слава богам, что все разные.       Но дальше — больше. Рядом с Ионой-то стоял не просто похожий на Тэхёна предок, а сам Чон Чонгук! Вот именно этот Чонгук! Который и не отрицал, что на фото 1900 года именно он!       Вспомнив свой шок, Пак даже не смог лежать — сел в кровати.       Если бы не фотография и вдумчивое, серьёзное отношение к рассказу Шена и Мина — нормальных взрослых мужиков — он бы не смог даже начать верить в то, что говорил Чонгук.       Ну потому что так не бывает!       Как тогда объяснить фото?       Фотошоп.       Нет, фотошоп — даже самый мастерский — всё равно в какой-то микродетали был бы заметен. Да и слова Жю, что он помнит это фото с самого начала осознания самого себя, это тоже серьёзно.       Но ведь это невозможно!       А подробный рассказ об украшении?       Ну нет, столько деталей и мелочей, часть из которых знает Шен, а другую часть Чимин, но всё вместе знает Чонгук — это как объяснить?!       А вот и никак, кроме чуда.       Когда Чонгук, мечтательно и грустно улыбаясь, стал рассказывать невероятную историю своего английского «путешествия», Чимин подумал, что его разыгрывают. Все вчетвером: Мин, Тэхён, Чонгук и Шен. Хорошо, впятером — Абрикос тоже очень внимательно слушал. Но Чонгук говорил плавно, логично, соединяя в своём рассказе все детали стройно и чётко, отвечая на все вопросы — и ни разу не возникло ощущения несостыковки или шершавости повествования. В какой-то момент Чимин даже затряс головой — у него возникло совершенно дивное ощущение погружения в глубину истории его семьи. Пак взглянул на юношу, как на чудо. Вот он — человек XXI века, побывавший в Девоншире и видевший настоящего Иону, хитрого Ли, анемичную Аманду… О боги! Это невообразимо!       Честно говоря, Чимину нужно бы ещё раз всё это услышать и ещё получше расспросить — ведь это потрясающе интересно! Наверное, он и половины информации не уловил. И парни переспрашивали, постоянно прерывая рассказ Чонгука, точно по той же причине — нереально за раз всё впитать и понять. Некоторые слова рассказчика были не слышны из-за постоянного внутреннего голоса, твердившего «охуе-е-еть!».       Так, надо собрать самое главное после сегодняшнего дня, а то голова лопнет. И Пак составил ещё один список — мысленный:       1) Чонгук был в Англии тысяча девятисотого года — охуеть;       2) с Чонгуком не ссориться и не нарываться — Шен ясно дал понять последствия;       3) у Намджуна серьёзная аллергия на пчелиный яд;       4) список родственников надо скрупулёзно (хорошее слово) изучить;       5) Шен и Мин — любовники;       6) Абрикос — очень симпатичный пёс.       Вроде бы всё… Ну и денёк… А! И ещё —       7) ювелир сказал, что украшения делали совершенно разные мастера. И опять похвалил веер Чимина. Сомнительный предмет для гордости, но хоть в этом Пак чувствовал себя непревзойдённым.       Чимин снова лёг, надеясь, что сможет успокоить возбуждённо скачущие мысли. Но сон всё равно не шёл.       Телефон коротко прогудел смс. Чимин вздохнул и открыл глаза, щурясь на яркий экран.       23:38       Чонха: Прости, ты спишь?       Я: Почти. Что-то случилось?       Чонха: Я больше не могу       Я: Поговорим?       Чонха: Я недалеко от твоего дома       Я: Ого! Зайдёшь? Только не звони, я открою       Чонха: Спасибо       Чимин быстро встал, надел простые джинсы, лёгкий домашний свитер и вышел в холл. Вскоре в дверь тихо постучали.              — Чимини, — всхлипнула хрупкая литературша, — я больше не выдержу! Она меня душит!              — Чш-ш, не шуми, милая, — мужчина обнял её за спину и погладил по волосам. — У меня жильцы наверху.       — Кто? — испуганно отпрянула Чонха.       — Давай на кухню, — увлёк он гостью. — Это Шен и Мин, пока им негде жить.              — А почему у тебя?       — Ну… Так получилось. Они классные, не волнуйся, — вспомнил он неожиданную картину в стиле ню на своём диване.              Чимин усадил Чонху за стол, налил им обоим чаю и приготовился слушать. Если он будет внимательным, то один пункт из длинного списка подозреваемых можно будет считать отработанным и поставить напротив имени «Квон Чонха» галочку. Парни бы, конечно, обвинили его в пристрастности, но Чимину совсем не хотелось сейчас удостовериться, что его личный вор — вот эта женщина, которой он сочувствовал, иногда покрывал… Но представить её крадущей ВКВ он не мог. А надо быть предельно объективным! Пак чуть сдвинул брови и произнёс:       — Я весь внимание.       Как лингвистка ни старалась не заплакать, ей это не удалось — сморкалась, утирала слёзы. Рассказ её действительно был тягостным, безысходным. В какой-то момент Чимин хотел предложить переехать к нему, пока Чонха не решит вопросы с возвратом депозита и сменой жилища. Но передумал.       — … Ты понимаешь, я уже стараюсь не выходить никуда, кроме университета, — всхлипывала Чонха. — Чтобы не увидеть ничего, что я захочу взять…       — Ну я же тебе говорил, что ты можешь на меня положиться, — Пак прикрыл своей ладонью её тонкую кисть, — я могу возвращать эти вещи обратно. Мы ведь уже попробовали — никаких проблем, поверь! — вспомнил он, как странно на него смотрела продавщица в салоне домашнего декора, когда он пришёл возвращать какую-то птичку на длинных ножках. Действительно ненужная фигня — что-то с электронным управлением автополива.       — Да, — промокнула она глаза, — да, Чимин, твоя поддержка мне очень важна. Если бы не ты, было бы ещё хуже.       Чонха притихла, выговорившись.       — У тебя чай остыл, — заметил мужчина, — согреть?       — Нет-нет, не волнуйся, мне нравится прохладный, — взялась она за кружку, но всё равно не стала пить. — Чимин, я украла у Клэр, — и вскинула на него глаза, полные отчаяния.       💎       Как можно быть внимательным на лекции по маркетингу? Пусть такими вещами занимаются маркетологи. Зачем это почти дипломированному архитектору? Чонгук был совершенно уверен, что маркетингом он не станет заниматься никогда и ни разу. А сейчас тем более. В данный момент гораздо важнее и интереснее пялиться в список английских имён и разыскивать на англоязычных ресурсах сведения об этих людях. Могло показаться, что у него самая лёгкая задача — всего-то шесть строчек. Ну, с Амандой ясно — про неё он и так помнил, что она сирота, которую взяли на воспитание доктор Мортимер с супругой. Блин, а как его жену звали? Хм… Забыл. Ну, это неважно. То есть, от Аманды потомков нет. Эх, Иона, а обещал столько детей, сколько Бог даст. А Он не дал.       Сложнее было с сёстрами Ионы — Дафной и Глэнис. Пока он накопал в Британском государственном реестре хоть что-то на них, ему пришлось зарегистрироваться на нескольких ресурсах, дать запросы ботам с указаниями причин. В конце концов англичане выдали ему нужную информацию: Дафна Буш, что родилась на шестнадцать лет позже Ионы, после окончания колледжа жила в Лондоне. Она не вышла замуж и осталась бездетной. Её младшая сестра, родившаяся через два года, получила образование в том же колледже, вышла замуж за инженера, родила девочку, но мужа потеряла во время второй мировой.       Так. Вот эта девочка, которой сейчас должно быть ровно шестьдесят лет, Джоанна Роуз-Буш — надо же! Как удачно поженились две фамилии! — тоже родила девочку. Вне брака. То есть…        — Молодой человек! — услышал он резкое дребезжание прямо над своей головой. — Вам совсем не интересен материал?!              Чонгук медленно поднял голову и с грустью уставился на лектора, не видя его. Соврать, что интересно? Ну уж нет — это ниже его достоинства. А сказать правду — ну-у, в данной ситуации это ещё ниже его достоинства.       — Разрешите? — в аудиторию заглянул проректор, господин Пак. — Прошу прощения, мне нужно забрать от вас, профессор, — улыбнулся по-свойски, — господина Чон Чонгука. Обещаю вам, что он непременно изучит тему сегодняшнего занятия.       — А, э-э… Конечно-конечно, господин Пак, — и разочарованно проводил взглядом студента, который мгновенно собрал конспект с танками на обложке, планшет, телефон и ручку и с сосредоточенным лицом проследовал за проректором. — Итак, продолжим!       Чимин стремительной походкой чуть не летел в сторону своего кабинета, не оборачиваясь и зная, что за ним крыло к крылу летит Чонгук.       — Прошу! — сказал он Гуку, повернув лицо к Джанди, и, пропустив студента, закрыл за собой звуконепроницаемую дверь.       И тут уже заговорил так, как ожидал Чонгук:       — Смотри, что я нашёл! — подбежал к своему столу, на котором были разложены списки из его задания и ткнул в бумагу: — Вот!       Чонгук тоже быстро подошёл ближе и всмотрелся:       — Но они же тебе не родственники.       — А по родственникам вообще ноль! Никто, кроме моего родного братца, не смог бы подобраться близко к Шену. А брат на сегодняшний день уже три года как в Токио — я даже позвонил ему, спросил о делах, поохал и повосхищался его рекламной фоткой. Словом, брат не мог. Но сам подумай! — простучал «тему Судьбы» на другом имени.       — Хорошо, — Чонгук отодвинул стул и уселся, как участник методического заседания, сцепив руки на животе. — Рассказывай.       — Само ведь собой, что нотариусы должны были подписывать бумаги, да?       Чонгук кивнул.       — Вот! А если знает нотариус, то знают и его сын-внук-дочь-жена. Понимаешь? — убеждал Чимин.       — Подожди, а как же тайна сделки, всё такое?       — Ну, — запнулся Пак, — мне кажется, что это может иногда нарушаться.       — А если бы ты был нотариусом, ты бы рассказал жене? — допустил Чонгук.       — Жене? — наморщил лоб проректор. — Наверное да, если бы она была умная. Ведь если бы я был тем нотариусом, то получается, что я бы держал в руках бумажку, которую писала сама королева Виктория! Там всякие подписи от дома Гаррард, — захлёбывался восторгом несостоявшийся владелец бесценного веера, — и само украшение! О-о-о! Я бы точно рассказал жене!       — Не женись, — сказал Чонгук, — а то ты не сможешь хранить тайны, как сейчас умеешь. Жёны расслабляют?       — Скорее всего, — неуверенно пожал плечами Чимин. — Ты думаешь, пустышка?       — Ну не-е-ет, особенно если её предки были именно этими нотариусами, которые заверяли бумаги. Давай ты пока постарайся никак не выдать своих подозрений. Надо увидеть бумаги Шена, чтобы сравнить название юридической фирмы. А ты знаешь, как называется контора Джанди? Ну, в смысле контора её отца.       — Да, конечно, — и наклонился поближе, понизив голос: — «Жёлтый бык».       — Блин, сразу хочется всё проверить.       — Ну да, сейчас легче всего Шену с Мином — они на больничном, их никто не отвлекает, — хитро намекнул Чимин, но Гук этого не заметил.       — Точно! Давай я им позвоню и спрошу название конторы! — осенило студента. — Сейчас мы всё узна́ем, — и стал быстро тукать в телефоне. — Ага, звоню…       — Не отвечают? — не удивился Чимин, прослушав шесть или семь приглушённых гудков.       — Не, без ответа. Может, спят ещё?       — Может, — как-то слишком незаинтересованно ответил Чимин, глянув на часы — без десяти час дня. Спят они, конечно.        — Но без шеновых бумаг никак. Потерпим, — Гук нетерпеливо побарабанил пальцами по подбородку.       — Я потому за тобой и побежал, что меня бы разорвало, — Чимин тоже сел за длинный переговорный стол. — А у тебя как?       — С англичанами бодался — у них так всё строго! Врал ботам, что я ищу ветви генеалогического древа. Чувствовал себя археологом или историком, — хмыкнул архитектор. — Смотри… Вот это сёстры Ионы, видишь? А это уже его внучатая племянница. И вот эта…       Раздался стук в дверь.       — Да-да? — прикрыв бумаги, разрешил Чимин.       — Господин проректор, прошу прощения, — заглянула Джанди и очень цепко посмотрела на Чонгука, — я иду на обед. Вам принести что-то?       «А ведь эта Джанди почти жена Чимину! — подумалось Чону. — Они спят, женщина заботится о том, чтобы начальник обедал. Что ещё жена делает? Пилит мозг? Ну, это она делает — тут без сомнения».       — Нет, Джанди, спасибо, — поскорее спровадил её Пак и нетерпеливо повернулся к Гуку: — Так что там с внучкой Ионы?       — Я как раз… — начал тот, но в это мгновение одновременно запели оба телефона — каждый свою мелодию, сплетя их в несочетаемую какофонию.       — Прости, я… — тоже одновременно сказали мужчины и, улыбаясь друг другу, приняли свои звонки.       — Тэхён?       — Намджун?              💎       Вечером того же дня все пятеро детективов разложили на кухонном столе Чимина свои отработанные списки. Безжалостно зачёркнутые десятки имён, обладатели которых не оправдали надежд, и всего несколько кандидатов на роль главного, так сказать «нулевого» вора. Что интересно: среди них вовсе не родственники оказались самыми многообещающими персонами.       И самое удивительное, что в списке не было ни одного мужчины.       Каждый из исследователей, остановившись на женском имени, полагал, что только он пришёл к такому. Но выложив на стол свои карты, они увидели, что под подозрением оказались лишь женщины. Чонгук на правах аккумулирующего мозгового центра аккуратно переписал в свой танковый блокнот полученные результаты. Самый новый столбик имён включал:       — Джанди. Она фигурировала в списке Чимина, как наследница нотариусов, в конторе которых могла быть подписана сделка;       — Чонха, на кандидатуре которой настаивал Мин: она живёт близко, она альпинистка;       — Клэр — эта лучше всего подходила на роль внучки одной из сестёр Ионы;       — и снова Джанди и Клэр: они обе помогали Шену с угощением, поэтому пришли гораздо раньше остальных гостей. У них была наилучшая возможность.              — Как-то даже обидно, — негромко заметил Чимин, поджав губу. — Меня обошла женщина?       — А чем женщина не вор? У всех наших кандидаток очень ловкие пальцы — потоньше, чем у некоторых, — защитил женщин-воровок Мин.       — Друзья мои, а мне нравятся результаты, — воодушевлённо хлопнул по коленям Чонгук. — Давайте сейчас пристально и… Юнги, как там это называется, когда очень подробно?              — Скрупулёзно, — с лицом сноба напомнил тот.              — Точно! Давайте скрупулёзно рассмотрим каждую из наших красавиц! — начал основную часть заседания Гук.       — И вот как я могу с вами говорить серьёзно, как с детективами, если вы не замечаете очевидных и просто бросающихся в глаза вещей, а? — с изрядной долей возмущения сказал Юнги.       Мужчины, как по команде, посмотрели на него, не понимая претензии: они справились с задачей, все славно поработали, сейчас вообще на финиш выйдут и поймают злодейку. Что за?       — Ну, Юнги-я, — мягко заметил Жю, — парни другими вещами занимались, они всё своё внимание направляли на прекрасных дам.       — Не понял. Что знают эти Шен-Мины, что они нас учат жизни? — захотел ясности Чонгук.       — Да мне лангетку сняли! — счастливо завопил Мин и тут же закатал толстовку, демонстрируя два поперечных аккуратных пластыря на предплечье.       — Блять, Мин! Я уже успел испугаться! — с облегчением улыбнулся Гук.       — Ну всё, брат, — предложил Тэхён, хохотнув, — нужно турнир по армрестлингу устроить. Ты меня победишь, у тебя ж рука пластырем укреплена.       — Ладно-ладно, не льсти мне. Пока нельзя мне рестлинг, — и Юнги заботливо спрятал заживающую руку.       — Я тоже, может, скоро буду в полном порядке, — пообещал Жю Ли, — но давайте уже по девушкам пройдёмся, а?       — Давайте. Нужно Джан и Клэр первыми… Рассмотреть, — действительно всмотрелся в их имена Чонгук.       — Нужно сразу пробить название конторы! — Чимин, как отличник, поднял руку.       — Да, — согласился с ним Чонгук. — Шен, у тебя же есть все дарственные на веер? — Тот энергично кивнул. — Тащи их сюда! Дивум, расскажи про нотариальную контору «Жёлтый бык».       — Вот что я нашёл в публичных источниках, — начал ИИ. — Нотариальная контора «Жёлтый Бык» открылась в 1901 году в Сеуле. Основатель Ри Ге Сан. Контора названа в честь его сына, Ри Дон Хи, родившегося в год Жёлтого быка. Во время Второй мировой войны контора приостановила свою деятельность, все документы были сохранены в университетской библиотеке. После 1945 года «Жёлтый бык» возобновил свою работу. За это время…       — Дивум, стоп! — запутался в ненужных именах Шен, раскладывая документы пятидесятых годов XX века. — Кто сейчас директор «Жёлтого Быка»?       — С 2002 года возглавить контору «Жёлтый Бык» был приглашён известный сеульский нотариус Ю Рё Ук. Под его руководством…       — Стоп! — Чон повернулся к детективам. — По датам всё подходит. Шен, а как в твоих бумагах контора называется?       Жю уже скривил рот, показывая несовпадение:       — Государственное Нотариальное агентство при посольстве Великобритании. Никаких быков, даже слегка жёлтеньких.       — Ни одного бычка? — уточнил Тэхён.       — У-у, — разочаровал всех нынешний наследник украшения.       — Так. Но это ещё не значит, что она не могла украсть! — напомнил Чонгук.       — Гуки, тут вопрос немного в другом, — заметил Тэ. — Она просто не могла знать про украшение. А как она будет его красть, если не знает о его существовании?       Чон как-то расфокусированно посмотрел на любимого человека и медленно кивнул, соглашаясь с ним. Да, Джанди можно вычёркивать. Он сделал это аккуратно, почти идеально-ровной линией, которые умеют рисовать все будущие архитекторы.       — Теперь Клэр, — потёр руки Юнги. — Что у нас по ней?        — Она хорошо подходит по возрасту и по происхождению. Мне эта кандидатура очень нравится, — взял слово Чимин. — Я поднял личное дело Клэр и даже документы об образовании — надо ж было узнать её детскую фамилию.              — Девичью? — уточнил Тэхён.       — Ну да, да, конечно — девичью, — исправился проректор.       — А я постриг сегодня все генеалогические деревья родственников Ионы, особенно по линии сестёр, — похвалился Чонгук. — Так что сейчас сравним — и…       — Не спеши, — попросил Тэ и повернулся к Чимину: — Так какая её девичья фамилия?       — Кэббелл, — объявил Пак. — Кларисса Кэббелл.       — Гуки, а как фамилия Иониной внучки? — с предвкушением посмотрел он на список родственников Ким-Буша.       Чонгук вздохнул и произнёс негромко:       — Не угадали. Не Кэббел, а Роуз-Буш. Между прочим, в переводе «розовый куст».       — Вот блин… — искренне расстроился этим розовым кустом Чимин, равно как и все остальные. — И эта ниоткуда бы не узнала.       — Ну что ж, господа сыщики, — без энтузиазма сказал Юнги, — у нас осталась только Чонха.       — Нет, она не осталась, — тоже грустно продолжил проректор. — У неё есть одна проблема, о которой я вам не хотел говорить. И сейчас не хочу. Но это главное доказательство, — он взглянул на Чонгука. — Она клептоманка.       — Это те, кто воруют почём зря? — спросил Тэ.       — Да, именно, — подтвердил Пак. — Она бы не смогла украсть первее меня. Для такого изящного воровства нужен холодный и расчётливый ум, — «как у меня», — промолчал он. — А она… Она импульсивная, хрупкая, она так страдает всегда, когда стащит какую-нибудь ненужную ерунду, — он совсем загрустил, будто Чонха была ему сестрой, о которой приходится заботиться и прикрывать её позор. — Но! — внезапно встрепенулся Чимин. — Никому! Знаете только вы и я! Эта информация для служебного пользования.       — Ну да, понятно, — с готовностью отозвался Шен. — Мы тут на службе.       — То есть, насколько я понимаю, Чонха не могла украсть веер потому, что она и без того крадёт? — опять докопался Тэхён.       — Нет, она не смогла бы удержаться и украла бы — да, будь такая возможность. Но она бы плакала и страдала, а может быть, даже принесла бы мне украденное, — объяснил Чимин. — Она много что приносит, чтобы я в магазины потом возвращал. Вчера, например, украла у Клэр — они ж в одной квартире живут — красивый блокнот. Вот этот, — вынул он из навесного шкафчика девчачий блокнот с розовыми фламинго на обложке.       — Это Клариссино? — даже чуть брезгливо посмотрел на розовую книжицу Мин. — Ну не-ет, человек, у которого есть такая пухлая розовая фламинга, не может спланировать преступление.       Все мужчины посмотрели на «фламингу» и согласились с несколько категоричным, но всё-таки верным выводом аспиранта-математика.       — Ну что, коллеги, — после довольно тяжёлого молчания подвёл итог Чонгук, — у нас голяк. Может, всё-таки Дивум украл?       — Дивум, как украсть ювелирное украшение? — безнадёжно повысил голос Жю Ли.       — Вот что мне удалось узнать из открытых источников…             💎       На каждом семейном торжестве, особенно когда помощницы по хозяйству уходили готовить смену блюд, её муж и свёкр, как два толстых чванливых гуся, начинали хвастаться друг другу. Неужели они не понимали, какими они были жалкими и нелепыми в этих позах — с надутыми зобам, вытягивая шеи и гагакая:       — Да-а, пожалуй, ни одна контора в Сеуле не может гордиться так, как наша, — откинувшись на спинку полукресла и пряча отрыжку, начинал свёкр.       — Конечно, папа, наше семейное дело только выиграло от этого, — подхватывал муж.       Дальше уже можно было не слушать, потому что иначе пришлось бы сдерживать зевоту. Уже, наверное, раз десять она слышала эту историю. После такого эпического события, конечно, дело семьи пошло на вертикальный взлёт — тут никто не спорит. Но сколько можно мусолить эпизод более чем полувековой давности?! Самый первый раз, конечно, это впечатляло: вот фото, где дед мужа — совсем молодой клерк — участвует в подписании дарственной. Вот это слева как раз тот сумасбродный старик из Англии, а вот этот дряхлый китаец с косой — именно ему сокровище и подарили.       Совсем феерично было, когда муж принёс в клюве билеты в Токио на выставку. «Ты увидишь его», — сказал он таким тоном, словно сейчас вынет свой конец и поразит её в самое сердце длиной и толщиной. Чего в реальности не случилось. Но у мужа было много других полезных свойств: бо́льшую часть времени он просиживал за своими бумагами в конторе, в выходные неизменно водил её в ресторан, после чего — по возвращении — следовал коитус. Остальное время можно было проводить с вибратором.       «Токио?» — спросила она с наигранным восхищением.       «Да, дорогая, мы едем всей семьёй. Ведь наше украшение выставляют редко», — с самой неприкрытой гордостью на слове «наше» произнёс муж.       «Тогда мне нужно купить соответствующий костюм, да, дорогой?»       И когда она увидела на невесомом от своей прозрачности постаменте его, она очень хорошо поняла своего мужа. Украшение было настолько элегантным, настолько гордо-недоступным, что не захотеть его было невозможно. Она прямо-таки застыла перед веером Виктории и потеряла ощущение времени.       — Милая, — коснулся её руки муж, — посмотри вот на ту группу, видишь? Женщина в белом костюме — это жена посла, рядом с нею двое мужчин. Да-да, вон те. Это нынешний владелец, — и в его голосе появилась дрожь.       — Да, он похож на богача, такой солидный, — вежливо отозвалась она.              — О, нет-нет. Не он, а тот, который молодой, — эффектно растянул губы, когда увидел, с каким шоком она распахнула глаза.       Вот это да! Высокий, молодой и потрясающе красивый. Как такое складывается?! Несправедливо — и всё! Кому-то приходится терпеть безвкусные еженедельные соития с некрасивым полноватым нотариусом — это ради безбедной жизни. А кто-то — двухметровый красавец с огромными глазами, при этом ещё и владеющий украшением дьявольской, искусительной красоты. Наверное, в этот момент желание обладать драгоценностью окрасилось для неё в яркие сексуальные краски. Она стала чаще, чем надо, стрелять взглядом на баловня судьбы, и в какой-то момент ей показалось, что он, надев очки в тонкой оправе, посмотрел на неё.       На фуршете в честь выставки она старалась не попадаться на глаза молодому владельцу украшения, но с удовольствием наблюдала, как свёкр и муж подошли к нему и вежливыми болванчиками несколько раз поклонились, как какому-то шейху, а тот очень мягко улыбнулся мужчинам. Странно… Если бы она была владелицей такой красоты ценой в несколько десятков человеческих почек, то какие-то юристы, чьи предки когда-то подписали бумаги, близко бы не посмели подходить к ней и свидетельствовать о своём сраном почтении. Но она пока что не владеет веером… Как сладко сжалось сердце от этой мысли: «пока что»!       Муж нашёл её стоящей в отдалении и скромно потягивающей шампанское. Но вечером он был одарен таким фееричным оральным сексом и последующими ска́чками жены на своём члене, что на все её вопросы ответил с расслабленной важностью в голосе — и как фамилия владельца, и кто он, и сколько ему лет.       Лучшие друзья девушек — бриллианты. А пока нет тех брильянтов и сапфиров, которые эта девушка безумно хочет, лучшим другом становится каталог ювелирного дома Гаррард, выпущенный ограниченной серией, где в нескольких ракурсах, с порнографичными подробностями запечатлён предмет её вожделения. И если девушка очень хочет, то её мозг обязательно найдёт дорогу к своему «хочу». А хотела она просто безумно!              Через полтора месяца, на годовщину свадьбы, которую они проводили в путешествии по более бедным странам юго-восточной Азии, она сказала игриво:       — Дорогой, никак не могу забыть, какой ваш веер красивый! Как я хочу такой же! — воскликнула она, проходя мимо ювелирного салона.       — Ну, дорогая, он такой один, — супруг развёл руки, польщённый «вашим». Боже, как легко его обводить вокруг пальца! Каков глупец!       — А давай сделаем мне копию. Вот прямо покажем твой журнал, мастера же могут скопировать? — блестела она белоснежной улыбкой и глазами, скрытыми за поляризованными линзами дорогих солнечных очков.       Муж даже остановился.       — Мне просто очень нравится его форма, сочетание камней, — чуть засуетилась она и тут же сама себя одёрнула. — Просто копия, — проворковала молодая женщина и, прижавшись к потному боку мужа, чмокнула его в чуть дряблую щёку. Тот улыбнулся снисходительно, справедливо понадеявшись, что вечером в их постели снова всё будет очень интересно.       Тайские умельцы сделали довольно похожий веер всего за четыре дня и почти за бесценок. Так же дёшево подделка и выглядела. Но супруга ахала, восторгалась и благодарила мужа, что он вскоре перестал кривить губы. Ну, не разбирается его жена в ювелирных ценностях — что ж поделать! Зато у неё есть другие хорошие черты. Сегодня же ночью она показала одну из них. Чего греха таить — в сексе у неё фантазии и смелости было гораздо больше, чем у него.       При выезде из Тая понадобилось сделать документ в консульстве с различными печатями и экспертными заключениями, что вывозимое украшение является копией, ценности не имеет, заявленная стоимость не подлежит даже декларированию. И несколько фотографий, на которых веер выглядел даже более похожим на оригинал, чем в жизни.       Работа в Сеульском университете приносила свою часть удовольствия и уверенности. Но постоянным фоном звучал тонкий бриллиантовый зовущий голос веера королевы Виктории. А философ Шен Жю Ли, работая в другой части страны, тем не менее стал для неё почти близким человеком. Он не скрывал никаких своих передвижений, публиковал научные статьи, выступал на конференциях и посещал модные показы. Парень получал от жизни самые сладкие подарки! Он лишь не афишировал самое — с её точки зрения — важное своё достоинство. Почти никто не знал, что лежит в его банковской ячейке. Или, может, в домашнем сейфе. Или где оно там лежит. Неважно! Но она-то знала, поэтому аккуратно — как умелый охотник — пыталась подобраться к красавчику. И красавчик был не человек, а веер. Жю Ли был лишь придатком к украшению.       Честно говоря, когда китаец никак не прореагировал на приглашение к столику № 27, которое она послала в записке, женщина даже немного обиделась. Ведь это был с её стороны довольно смелый шаг! Оказывается, этот приятный во всех внешних проявлениях профессор не всегда готов быть исключительно вежлив! Ну что ж…       Но потом всё усложнилось. Вскоре мужу стало известно, что она получала свои удовольствия не только с вибратором, но и с красивым метисом из обслуживающего персонала спортзала, куда она ходила по утрам три раза в неделю.              После развода она не получила почти ничего, кроме полугодового содержания, «по истечении срока которого ответчица обязуется обеспечить себя источником самостоятельного дохода». Муж довольно великодушно позволил ей забрать бо́льшую часть одежды, а также дешёвую подделку тайского умельца-ювелира. Она проследила, чтобы все таможенные документы на веер, скромно поблёскивающий своими прозрачными и окрашенными стекляшками, тоже оказались у неё.       За бракоразводный процесс, который длился два месяца, она не заплатила ни единой воны — муж и свёкр сделали всё, как посчитали нужным, а она соглашалась абсолютно со всеми их требованиями, чем только смягчала их недовольство, выигрывая себе хоть немного.       Она постаралась измениться почти до неузнаваемости, чтобы обновлённой войти в свободную от брака жизнь: чуть похудела, выкрасила волосы в медно-рыжий цвет и стала одеваться более броско, чем ей позволяли приличия. Теперь, когда она уже не была женой занудного нотариуса, её декольте и смелые брючные костюмы давали ей ощущение свободы. Они обнадёживали. Как обнадёживали взгляды многих мужчин, провожавших её покачивающиеся крепкие бёдра.       — Я понимаю, — брезгливо подёргивая губами, сказал уже бывший муж, — твоё желание сохранить себе нашу известную фамилию. Я не стану требовать, чтобы ты её сменила.       — Спасибо, — ответила она довольно покорно. Ну да, она серьёзно прокололась с тем красавцем-тренером. Можно было быть и поаккуратнее.       Если перед твоим носом закрылась дверь, засучи рукава и открой другую дверь сама — не заработаешь мозолей. Именно так это и работает. В её новой жизни швейцаров пока нет.       В университете, где работал Шен Жю Ли, не оказалось вакансии по её специальности. Она послала своё резюме, но получила лишь вежливый ответ-отказ.       Но тот, кто не теряет надежду, нередко получает неожиданные подарки.       Она в этом убедилась, когда придя после каникул и раздавая положенные улыбки коллегам и студентам, увидела выходящим из кабинета проректора Пака высокого стройного мужчину. И когда тот обернулся, женщина подумала, что её накрыла яркая галлюцинация — это был он, Шен Жю Ли.       Да! Судьба повернулась к ней своими самыми прекрасными ягодицами! И даже наклонилась, позволив себя трахнуть так, как только могло мечтаться!       И чудеса продолжались!       Когда Пак представлял их нового философа, она постаралась сесть поближе к нему. Улыбнулась и протянула ладонь красивому китайцу:       — Мне очень приятно, Жю.

💎