Глава 11

Если бы я знала, что мой праздник пойдёт совершенно не так, как я представляла у себя в голове, то я бы сбежала куда глаза глядят. Но нет… Вариантов для побега у меня уже не оставалось. Приходилось скрежетать зубами и рассматривать знакомые черты, даже за маской. Не узнать эрцгерцога, я бы не смогла… Его фигура выделялась на фоне других аристократов. Военная выправка, дорогая одежда и равнодушие на постной мине. Прям точно такой же, как был в тот момент, когда оглашали вердикт по моему делу. А рядом с ним щебетала блондинка с прозрачными серыми глазами, та самая приёмная дочка барона Викли. И за что? Когда же я немного расслабилась и постаралась выкинуть из головы эту парочку, глаза принца замерли на мне. Он походкой готового к сражению хищника, приблизился ко мне. Раскланялся и неспешно подхватив мою руку, приложился к кисти в трепетном поцелуе. Ощутив лёгкое поглаживание большим пальцем по кисти, я отмерла, разорвав рукопожатие и поспешила убраться прочь, на своё место в тени барной стойки, разворачивая перед собой томик литературы. Я не ожидала таких гостей. Его — точно… В голове была сумбурная тишина, непривычная и раздражающая. Словно я не знала: что теперь делать, как быть, чем спасать положение? — Я получил приглашение от маркиза Левеса, — остановившись подле меня, продолжил ненавистный голос. — Полчаса назад, мистер Торп, — раздражённо и печально протянула я, вспоминая просьбу, которой не могла отказать. — Не видела в вас подобного рвения посетить бордель… Ещё и в компании этой… Потому простите, моё красноречие не на высшем уровне. — Мадам… — Ксавье присел на кресло для гостей, и мне пришлось отложить книгу, ибо комфорт посетителей превыше всего. — Уэнсдей, если бы вы написали мне в такой час, то я бы появился ещё быстрее. Но вы даже строчки не оставили. Потому, когда мне сделали столь заманчивое предложение, я не смог отказаться. Есть куда более веские основания для похода в ваше заведение, нежели неожиданный повод развлечься. Сам факт вашего присутствия в столице без опекуна и мужа, говорит о том, что дело серьёзное. Потому предлагаю вам обсудить условия… Скажем так, взаимовыгодного сотрудничества… Вы же понимаете, что это будет весьма рациональным решением. — Это звучит смешно… — я собралась с мыслями, думая, с чего начать, но удивилась совершенно искренней фразой и столь нахальному предложению, — знайте, даже если вы не понимаете всего и пытаетесь сейчас быть кем-то большим и лучшим, чем изначальной версией себя, то передо мной можете не играть. Я не продаюсь! Ни за какие деньги мира и блага цивилизации. А закрыть бордель вы не сможете, за пять лет я построила сильное заведение, где каждый находит развлечение по душе. Тут безопасно, тут строгие правила и не всё решается золотом. Может быть для вас это непривычно. Но знаете, ваше высочество, идите-ка вы к чёрту, я не хочу даже вспоминать о том, что когда-то имела с вами что-то общее. Это мерзко и стыдно. Потому развлекайтесь, ценник вам уже объявили, а во всём остальном, прошу меня простить, я боле не игрушка королевского двора. Я простолюдинка, сумевшая построить свой собственный мир на руинах своей жизни! Ксавье порывисто встал и склонился над небольшим столиком, разделяющим нас. Несмотря на столешницу, мне показалось что он практически вторгся в личное пространство и пытался надавить. Таким свирепым и пылающим праведным гневом, был взгляд до боли родных глаз, что в горле всё перехватывало. Головой я прекрасно понимала, что нельзя поддаваться. Вестись на эту жалкую провокацию и окунаться в бездну желания. Только не теперь, когда у меня появилась сила и власть. Влияние на аристократов и весь этот безумный мир. Я так долго к этому шла, что теперь не могла просто опустить руки. Я вынырнула из потока мыслей. Тряхнула головой и сосредоточилась на лице своего собеседника. — Что ты творишь… — слова давались собеседнику с трудом. — Со мной… С нами… С этим миром… Мне и так трудно думать о чём-то, кроме твоих губ… Рук… Глаз… А это звучит уже печально, словно эрцгерцог оказался околдован безродной ведьмой. И не рад получать женское внимание, улыбки, ласки, слова. Чего хочет любой мужчина, находящийся в здравом уме. Много лет… Бесконечно долго, я видел перед собой лишь твой лик. А теперь… Теперь ты хозяйка борделя, на тебя смотрят все и видят то, чем должен довольствовать лишь супруг. Если бы всё не было так сложно в наших отношениях, то можно было бы попытаться сделать тебя фавориткой. Мы втроём пережили вместе столько всего… Смерть матери Аякса, восхождение на престол иностранки, войну за фракции, а что теперь… Ты стоишь тут и смотришь за тем, как другие разглядывают тебя и платят звонкой монетой? Сложные, опасные, скорбные моменты своей жизни мы прошли рука об руку. Вместе... И не вместе… Такой бесконечно долгий путь. Двадцать лет… Двадцать грёбаных лет… Которые ты теперь предлагаешь выкинуть в мусор? Я оказался не готов к этому... И не только я… Но мы обсудим это после. Сейчас, просто назови свою цену? Скажи, зачем ты это делаешь, и мы постараемся придумать, как изменить ситуацию! Клянусь тебе! — Я ничего не могу поделать с тем, что клиенты хотят быть тут, готовы платить за мечту и делать всё, чтобы соответствовать роскошному образу жизни, — смена темы помогла взять себя в руки и настроиться на рабочий лад. — И встаёт у них, когда они представляют себя в этом дивном месте… Я ничего против не имею, пока это никак не отражается на моих доходах. Ведь вместе с золотом, я получаю власть над каждым, кто погряз в своих пороках. Окунулся в водоворот грехов и забыл о своей собственной человечности. Они немного перегибают палку, перенося свои фантазии на реальную жизнь, но ни я, ни мои девочки, к такому не имеют никакого отношения. Каждую из них даже несколько раз сравнивали с дочерью павшего рода, которая не появлялась в свете уже более пяти лет, и возможно, никогда не вернётся на родину, оставшись заточённой в пансионе ведьмой. Недоступной мечтой, в чьей крови хранится доступ ко всем сокровищам семьи Аддамс. И не обращай внимания, я могу часами говорить о себе в третьем лице, позволив скромную улыбку и наивный взгляд из-под пушистых ресниц. Потому что, когда я говорю, каждый собеседник приклеивается взглядом к ярко-алым губам, ведомый мыслью об обожании. Вспоминая о реальности лишь тогда, когда часы у входа пробивают пять утра. Но как бы сильно им не хотелось нельзя остаться в раю, ибо за него надо платить. И ты предлагаешь мне, променять всё это роскошество, силу и власть, на постель двух принцев? Зачем оно мне? Вы же бесполезные и ничего не сведущие идиоты, которые однажды, уже доказали мне, цену вашего слова. Теперь я правлю балом и навешиваю ценники. И мой, ни тебе, ни Аяксу, будет не по карману. Прости, но этот вечер посвящён торжественному юбилею. Надеюсь, вы повеселитесь, ваше высочество. У меня же, ещё есть работа. Можете быть свободны, не смею задерживать, ваша спутница и так негодует. — Но я не представляю, чтобы ты могла так просто согласиться на этот кошмар и ужас, — тихо выдохнул мой собеседник. — Променять роскошную жизнь на дешёвых девок и разнузданное поведение мужиков, которые привыкли лапать тебя взглядом. Прости уж, но такого я от тебя никогда не приму. Это даже звучит смешно. Не стоит упрямиться, просто делай так, как я тебе говорю и всё будет хорошо. — Моя проблема не клиенты, которые готовы целовать пол, по которому я прошла, а вы, мистер Торп, — скривила я губы. — Я сейчас не в больничной палате лишь потому, что самолично убила своего мужа. Доктор Деренс сказала, что минимум две недели на восстановление, после моего прибытия в пансион. Две недели я могла есть лишь жидкие кашки и боялась сходить в туалет. А потом ещё какое-то время не могла работать, если вообще поднималась с постели и не проваливалась в полудрёму кошмаров. И тот раз был далеко не первым, и даже не самым жестоким, когда мой супруг перегибал палку и превращал моё тело в предмет торговли. Я прошла через такое, что ад покажется раем. Лучше к нему, к дьяволу в объятия, стать его ведьмой и продать душу, чем продолжать то жалкое существование. Но и другие девушки страдали не меньше моего. У каждой, из здесь присутствующих своя трагедия и своя боль. Ирен не может забыть о… Нет, это не важно, мистер Торп, важно то, что я никогда и никого не заставляла, я единственная, кто может их защитить, потому что вы лучше меня знаете, что такое аристократическое общество. Какие развлечения там в ходу. Но я… Я больше не могу… Видеть вас, слышать о том, что когда-то я была частью этого грязного и отвратительного сообщества. Я не монстр... Здесь все работают добровольно, и любые игры, будь то роль или БДСМ, или просто исполнение фантазии, всё здесь добровольно… Этот рай, который я создала, не для аристократов, а для таких же сломанных и переломанных девиц, которым твердили, что вся их ценность – раздвигать ноги и зарабатывать тем на жизнь. Потому, не лечите мне мозг, уже поздно меня спасть. Я утонула в этой тьме… — Зачем ты пытаешься вывести меня на бессмысленную ревность? — он навис надо мной подобно коршуну. — Я никогда не поверю, что благородная леди, решила пойти по такому извилистому и неблагодарному пути. Потому что у меня в голове не укладывается, такое отношение к самой себе. Пусть многие думают, что знают тебя, но лишь я один способен понять всю ту боль и страх, которые ты испытываешь. Перестань прятаться за этими кружевами, перьями и масками. Вернись во дворец и стань прекрасной розой, которая будет ярко сверкать над небосклоном, окрашивая наш мир в заманчивые и чарующие цвета. — Я не знаю, что вы от меня хотите, эрцгерцог, но я не продаюсь, — сложив руки на груди, протянула монотонным голосом. — Я лишь представляю границы ваших желаний и тех страстей, которые бушуют во дворце. Вы предлагали мне свергнуть короля. Вы предлагали мне стать любовницей на полставки. Вы предлагали мне роль ширмы. И вот опять, вы что-то мне предлагаете. Но знаете, надоело! Разговор закончен, ваша светлость, не смею вас задерживать. Хотя и сомневаюсь, что уже завтра пожалею об этом… Вы никогда не были слишком беспечны, чтобы раскидываться пустыми обещаниями. А его высочество, слишком требователен… Но мой ответ не изменится, идите-ка к чёрту, оба! Я всматривалась в полумрак главного зала, и понимала, что в желудке всё скручивалось тугим узлом и горело от боли и обиды. Я знала о королевском дворце достаточно, чтобы понять, что это не визит вежливости. Пять лет тишины по какой-то необъяснимой причине начали медленно растворяться в хитросплетениях световых пятен и знакомом аромате горького парфюма, с едва различимыми нотками апельсина. Они подобно наваждению оседали на плечах и напоминали о том, что было со мной в те далёкие годы, когда я всё ещё носила дворянский титул и мои родители не лежали рядышком в сырой земле, оставив мне лишь завещание на память. Глаза распахнулись широко, я соединила кончики пальцев обеих рук, чтобы найти какую-то точку контроля, потому что перебирать в голове мысли о прошлом — это больно. Раны, которые едва затянулись, вновь кровоточили. Никто из моих клиентов не мог даже выразить своё неодобрение жалким намёком. Но Торп мог… Он, чёрт бы всё это побрал, глава армии и королевской гвардии, захочет и завтра нас тут не будет. Мы замолчали в бессмысленной попытке играть в благородство. Было видно, что он всерьёз обеспокоен и очень, очень напряжён. И предметом этого волнения была я, собственной персоной. Перед глазами кадры жизни сменяли друг друга. Я осталась одна, когда суд вынес приговор, а потом какое-то время картинка почти не менялась. До тех пор, пока у меня не появились подруги. И если бы пансион не стал для меня целым миром… Наверное, я бы умерла, бессмысленно и глупо. Так же, как и все остальные… Моего плеча коснулись ледяные пальцы, и я вынырнула из пучины отчаяния. Моя заместительница передала ключ от одного из приватов и показала на пальцах проблему глобального масштаба. Больше рассуждать о принцах было некогда, сорвавшись с места, я рванула в указанном направлении. — Что вы себе позволяете, я оплатил время и занял эту шлюху, — толстый мужчина поморщился, стирая с лица кровавые разводы. — Я не могу позволить, чтобы в моём заведении среди клиентов были такие, как вы, — тихо сказала я, складывая руки на груди. — Причинение реального вреда моим девочкам, будет стоить вам очень дорого. Вряд ли вы оплачивали цену подобных развлечений. Если всё поняли, убирайтесь отсюда, чтобы глаза мои вас не видели! — Эта тварь просто притворяется! — пихнул тот ногой, потерявшую сознание Вивьен. — Визжала на моём члене, тёрлась, а потом что, передумала и грохнулась в обморок? Если только от переизбытка возбуждения! Сами на неё посмотрите, какая блаженная улыбка. Пошли прочь, у меня ещё два часа оплаченных! — Варианты персонала иные, — сверкнула я глазами. — Она потеряла сознание от асфиксии и потери крови. Игры с ножами запрещены, и вы должны были это знать, когда подписывали клубное соглашение на членство. Ещё раз повторяю, на выход. Для вас сегодняшняя ночь закончена. Заплатите сумму компенсации и будьте так добры, покинуть этот зал. — Есть ещё вариант болевого шока, — тихо сказала заместительница, — из-за вывиха тазобедренного сустава. Так же наблюдаются рваные раны в районе жизненноважных артерий. Это уже не просто игра, это попытка убийства. — Хрупкая тварь… — сплюнул боров, прямо на ковёр. — Но это не моя проблема, не так ли? Я заплатил и волен развлекаться, как душе угодно. А попытаетесь меня остановить, пожалеете. Так что тащите сюда другую, если эта не в состояние работать. И так вашу эту богадельню слишком переоценивают. Даже нормальных проституток предоставить не можете. Смешно ли, баба и с целыми зубами! Это вы должны мне в ножки кланяться и умолять ещё раз выбрать кого-нибудь из ваших девок, чтобы поразвлечься! — Нет, — железный голос требует всех сил, но я их не жалела и отыгрывала свою роль по полной программе. — Никто сегодня больше не будет обслуживать вас. Потому, попрошу исчезнуть с глаз моих долой, пока я не разозлилась окончательно. В лучшем случае, вам это грозит позором, в худшем — вы заплатите собственной жизнью за увечья моих девочек. Никто не смеет приходить сюда и что-то требовать! Надеюсь, я ясно выразилась? — Я — Эрегард Дебур, глава министерства финансов! — глаза клиента налились кровью от ярости. — И я сказал тебе, что через минуту здесь должна быть проститутка, которая с радостью будет скакать на моём члене и умолять о большем! — Нет, — равнодушно бросила я, — тут вы не Дебур, а клиент номер восемьсот девяносто один. И если вы имеете какие-то претензии к администрации заведения, то можете подать жалобу завтра в полдень, первый этаж дверь со двора. А сейчас, двери второго этажа для вас закрыты. Вы нарушили правила и не являетесь боле членом клуба. — Или новая проститутка, или ты сама… — рука мужчины сомкнулась на моей шее. — Эта шея будто создана для моих рук… Изящная, тонкая, на ней прекрасно будут смотреться синяки и порезы. Такую можно обвить ремнём несколько раз, и оставшимся концом сцепить запястья… А ошейник на ней будет смотреться изумительно. Я принесу свой, металлический с внутренними шипами… Чтобы ты ползала у меня в ногах и скулила, как последняя течная сука. Тебе выбирать, кто его наденет в следующий раз, ты или любая из твоих проституток. Хотя, мне кажется, я понял: ты хочешь на их место? Хочешь выть от того, как мой Чассер наяривает твою дырку, и подмахивать ему, без остановки? Ты когда-нибудь трахалась с собаками? Хотя, о чём это я… Такая распутная тварь, открывшая столь развратное заведение, всегда жаждет крепкого члена в своей заднице. Я прав? Глаза, пугающие своей невменяемостью, сузились до узких щёлочек. А рука ещё плотнее обхватила мою шею, причиняя адскую боль. Я успела перехватить второе запястье мужчины, пока он на глазах у кронпринца не попытался меня облапать. Будь тут кто-то другой, я бы действовала более мягко, но перед ним… Показывать слабость не хотелось. Но пальцы обхватывали горло плотно, реально причиняя неудобство. Дебур возбуждённо сопел мне в лицо, сильнее сжимая руку на шее. Вздохнув, шевельнула пальцами и послала короткий импульс. — Тварь! — заверещал тот, отскакивая от меня на добрый метр. — Не переживайте, господин министр, не отрезала, — ледяным тоном произнесла я, отступая на пару шагов. — Просто порвала вам сухожилие на запястье, теперь каждый раз, шевеля рукой вы будете вспоминать о том, что, боль на самом деле возбуждает лишь тогда, когда её причиняешь. Я права? Конечно, если вы не мазохист. Никто из моих девочек не является им. Та боль, что вы причинили моей куколке, приносила страдания, и вам теперь об этом хорошо известно… Прочувствовали на собственной шкуре. А тот факт, что вы больной на всю голову садист, помешавшийся на власти извращенец, я с радостью сообщу всем и каждому, что б с этого момента вашу персону занесли в чёрный список и не допускали ни в один, даже самый прокуренный бордель в мире. Все, за кого вы поручались на протяжение этого года, уже получили сообщения о том, что их бирки деактивированы, и со следующим визитом им предстоит пройти перепроверку и найти новое доверенное лицо. Вам покажут, где выход, и более видеть вашу рожу в своём заведение я не желаю. Прощайте, мистер Дебур. В следующий раз, я не буду относится к вам, как к клиенту и вы, несомненно, лишитесь руки, если не члена! Надеюсь, я доходчиво объяснила? Ошеломлённый, абсолютно огорошенный такими новостями мужчина стоял, открыв рот и смотрел на меня так, словно я из ада вылезла. Он так отвык от того, что кто-то ему перечил, что не сразу сообразил, что сказать, и что вообще сделать. Сейчас перерезанное сухожилие должно было нещадно болеть. Мысли о боли путали, они были столь яркими, что всегда хотелось спрятаться подальше, свернуться клубочком и пожалеть себя. Я знала это на собственной шкуре, прочувствовала, как никто. И теперь прекрасно пользовалась для борьбы с такими, как он. — Ты пожалеешь об этом! — заорал он, разворачиваясь и продолжая движение спиной вперёд. — Ты покойница, и я уже знаю, где, и как ты будешь сдыхать! С моим членом и кулаком в дырке, подвешенная за мой любимый ошейник. Я даже не стану избивать тебя, чтобы ты прочувствовала всё до последней крупицы агонии. Готовься, совсем скоро, я вернусь и разорву тебя на куски, чёртова ведьма! Охранник ударил его кулаком в нос и тот потерял сознание. А дальше дебошира просто выкинули на улицу, под ноги курящим господам и одиноким прохожим. В нашем заведение сервис был превыше всего. Но если вы посмели обидеть, кого-то из моих девочек, то расплата настегала молниеносно. Безумная ведьма, знающая толк в запугивании и боли, никогда не оставалась в стороне и платила по счетам. Колдовство было ещё одной изюминкой, хранящей покой в моем борделе. Мало кто всерьёз мечтал связаться с чокнутой колдуньей.